Глава 1

Затянувшись сигаретой, Дима молча стоял у окна и наблюдал восход над спящим городом. Почему-то именно сегодня солнце приобрело самый кровавый цвет и залило горизонт ярко красными тонами, окрашивая облака в теплые оттенки.

Он допил налитый коньяк. Этой бессонной ночью, в кабинете своего офиса, вспоминая свою юную покойную жену, осушил бутылку до дна. Но даже горячая смесь, что разливалась по его венам, смешиваясь с кровью, не давала возможности безболезненно, уже который год, перешагнуть эту острую черту и оставить на задворках прошлого.

– Прости меня, любимая, я до сих пор казню себя за то, что в твоей смерти виноват лишь я…Как же мне тебя не хватает…

Его голос звучал мягко.

Провел пальцем по стеклу, за которым находилась фотография Дины. Девушка, лет двадцати, красивая, высокая, стройная блондинка, улыбалась ему каждый раз, как только рамку извлекал наружу из ящика стола и ставил перед собой. Дима, как будто наслаждался безумством и агонией, издеваясь над собой, глядя на снимок…

Эти чувства сдавливали горло до острой боли, глаза предательски становились влажными. Но так было лишь раз в году. Потом боль отступала… приходило ей на смену понимание той истины, что жить надо дальше. И он придерживался этой позиции, погружаясь с головой в свой бизнес, в новые мимолётные отношения, в которых не было места чувствам, одна похоть и жесткий секс, что лишь на время снимал напряжение, помогал забыться и не вспоминать о более тонких материях, о которых мечтали другие.

– Ты не сломаешь меня! – прорычал в пустоту и сжал бокал в ладони до хруста. От приложенной силы грубое стекло разорвалось, впиваясь осколками в его кожу. Капли алой крови струйкой потекли на пол, вместе с летящими кровавыми кристаллами, покрытыми коньячной влагой и терпким ароматом.

Телефонный звонок разорвал тишину, смешанную с горечью мужчины.

– Да, мама, что-то случилось?

– Сынок, отца скорая увезла в клинику. Снова сердечный приступ. Всё никак не успокоиться. Хочет увидеть наследников перед смертью.

– Что за глупости, мам? Как он.

– Состояние удовлетворительное, но доктор сказал, ему нельзя волноваться!

– Ты же знаешь, я не намерен больше жениться, прости…

– Дима! Десять лет, как прошло, перестань мучать себя и нас. Просто женись ты, наконец, на достойной, нормальной женщине, она родит тебе ребёнка, а там всё наладиться. Отец успокоится. Дети сближают. Любовь придёт. Вот увидишь…

– Мама… – устало выдохнул из себя это слово.

– Пожалей отца! Ты со своими ночными бабочками доведешь его до кончины! Может пора перестать злиться на Дину и попытаться влюбиться снова?! – Наталия Сергеевна повысила голос на сына, что было совсем не в её стиле.

– Я навещу его. Мама, давай, хоть ты не начинай… Если я женюсь, ты будешь иметь два трупа, так как я не способен любить женщин, кроме тебя. И моя благоверная жена, скорее всего, пришьет меня по-тихому, и скажет, что я сбежал за границу.

– Прошу, будь благоразумен… что за разговоры? Тридцать три года не могу с тобой совладать!

– Я тебя услышал… и прошу от тебя того же. Целую. До скорого.

Пришлось отключиться, чтобы не позволить давлению матери взять над ним верх. Женится Дима не собирался, да и на ком? Подходящей кандидатуры в наличии просто напросто не было. Но и любовь к родителям не давала ему права грубить, отстаивая свою точку зрения.


Ангелина

– Папулечка! С Днем рождения тебя! – я поцеловала отца в щёку, крепко обняв его за шею. Ему исполнилось пятьдесят шесть лет. Каждый раз в этот день он немножко грустил. Говорил, что стареет на год. Но для меня он всегда оставался самым красивым любимым мужчиной. Самым добрым, самым сильным, самым… самым!..

– Стрекоза ты моя, ненаглядная! А где Ксюшка? Разве она не с тобой приехала?

– Она скоро забежит к тебе. Ей нужно кое с кем встретится, до того, как смена закончится.

Папа в свои годы выглядел подтянутым и широкоплечим доктором кардиологом. А этот белый халат, казалось, всегда его делал каким-то неземным сказочником. Ему так и говорили пациенты: «У Вас волшебные руки, Алексей Петрович! Спасибо Вам за чудо!»

– Ангел, познакомься с Демьяненко Александром Викторовичем. Мой старый лучший друг! Вот, встретились спустя столько лет так неожиданно, после того, как потерялись, по не очень счастливой случайности.

– Мне очень приятно, Александр Викторович!

Я протянула руку поздороваться незнакомому, солидному мужчине, примерно того же возраста, что и мой отец.

– Хорошенькая у тебя дочка, Алексей Петрович, только такая юная. Лет семнадцать, не больше. – он растянул губы в приветливой усмешке.

– Нет. Мне только двадцать исполнилось, а Ксюше, сестре моей – тридцать.

– Прекрасно! У тебя две дочери. Я всегда просил свою жену родить мне второго ребёнка, но она после рождения Димки уперлась и ни в какую! Теперь этот охламон даже не думает заводить семью, а я так внуков хочу, что сердце раньше остановиться, нежели я их дождусь.

– Папуль, я, пожалуй, побегу, мне домой перед занятиями заскочить нужно.

– Смотри никого не сбей с ног, стрекоза. Вот так всё время бегает, торопится, учится, танцует. Времени на личную жизнь нет! Замуж тоже не собирается! Вот.

– Папуль! Вы Ксюшу сначала замуж выдайте, а я как-то сама разберусь! Мне кроме тебя никто не нужен!

Бросила на ходу и вылетела из кабинета. Я всегда опаздываю. Ношусь, сломя голову. Но это делает меня живой, проворной, полной сил и счастливой.

Больничные коридоры я знала наизусть, могла с закрытыми глазами тут ходить и не натыкаться на преграды. Часто навещала папу и проводила здесь много свободного времени.


Достав телефон из рюкзачка, уверенно набирала номер такси не глядя под ноги. За следующим поворотом выход. Нажав кнопку подтверждения, вдруг ощутила болезненное столкновение своего маленького тела с огромной скалой мышц, облачённых в светлый пиджак и темно-синие джинсы. При этом, мою кожу на груди обожгло ароматное капучино, и я открыла от изумления глаза, впадая в ступор.

– Мать твою, смотри куда несёшься, курица!

Мужчина сверлил меня гневно своими глазами и стряхивал при этом остатки капучино со своего светлого пиджака. Столкновение с такой грудой мышц вынудило меня упасть на пятую точку и теперь этот демон навис надо мной темным грозовым облаком и вот-вот начнет метать молнии…


Дмитрий

– Черт!.. Какого хрена таким коротконогим, как ты, дома не сидится? Не путалась бы под ногами, ничего бы этого не случилось! – злюсь за испачканный, любимый пиджак, который, похоже, придётся выбросить в ближайшее мусорное ведро. Настроения ноль. Нервы натянуты до предела. Вот не зря назвал курицей. Слепая, летит куда вздумается, да ещё и расселась у меня возле ног.

Девчонка прищурила глаза, выдержала паузу и набрав в лёгкие воздух, выпалила на одном дыхании.

– Забыла спросить у такого породистого ЛОСЯ разрешения прогуляться вместе с ним по свободной траектории. Нечего было в галоп переходить, не испачкались бы!

Ого! Этот желторотый цыплёнок будет меня учить жизни? Да неужели? С чего бы это? И главное, так носик вздёрнула с подбородком, словно ничего в жизни не боится.

– Не дерзи! – процедил сквозь стиснутые зубы. Пришлось проглотить «лося» и сдержаться, так как времени у меня в обрез и совсем не то настроение, чтоб малолетку уму разуму учить. Попадись она мне в другом месте, ремнём бы задницу надрал.

– Нечего мне указывать! Или Вам дома зоопарка мало, так Вы ещё и меня туда приписали. Жену свою курицей будете звать, раз её мозги настолько малы, что позволили связать себя узами брака с таким парнокопытным существом!

Да она издевается! Какого черта я должен всё это выслушивать? Хамка!

– По твоей заднице ремень плачет, детка. А язычок свой лучше приструни сама, если я собственноручно возьмусь за него – сильно пожалеешь!

– Отрежете, чтоли? Ахаа-ха… бросьте, вам он точно не сгодиться. Яду много! Вызывает аллергические реакции. Хотите проверить?

– Раздвоенный, как у змеи? – заинтересованно приподнимаю бровь и делаю хищный оскал, снимая медленно испорченный пиджак. Она странно начинает вглядываться в мои глаза, потом на мой рот, окидывает взглядом структуру моего тела, изучая каждую мышцу, от чего у меня по коже прошла лёгкая дрожь. Моё тело часто разглядывали женщины: похотливо, с вызовом, давая сразу понять, чего они хотят от меня. То, как это делала она, приводило в замешательство. Как будто ребёнок разглядывал новую игрушку. Я уставился на её мокрую грудь, залитую горячим капучино и меня какбудто осенило. Надо бы подать руку и помочь встать, а ещё посмотреть, нет ли там ожога. Какого хрена я завёлся на девчонку? Ведь если разобраться, то я тоже виноват в столкновении. Сегодня явно не мой день! Впрочем, как и всегда, каждый год в эту дату…

– Дай мне руку. – более спокойным тоном произношу и делаю шаг на встречу, протягивая свою правую ладонь. Она изучающе оценила мои пальцы и резко сделала попытку встать самостоятельно, морща при этом лицо. Что за…? Вот ведь упрямая малая… – Давай помогу!

– И без Ваших медвежьих услуг обойдусь! – как-то обижено выдавила.

Тут моему терпению пришёл конец и я, подхватив её мелкое тело под мышки, вздергиваю вверх, ставя на ноги, при этом удерживаю, чтоб окончательно обрела равновесие.

– Угу… Гордая, чтоли? Обойдётся она. Покажи-ка… – подцепляю горловину футболки пальцами и оттягиваю на себя так, чтобы рассмотреть ожог. Хрен его знает, зачем я это сделал. То ли перебрал за ночь и мозг перегрелся, то ли заботой проникся, то ли сработал инстинкт охотника, но точно не самосохранения! Идиот! Сказал бы мне Костя, увидев картину, как я охреневал, наблюдая вид сверху двух аккуратных соблазнительных полушарий с ложбинкой и торчащими, розовыми сосками сквозь прозрачный кружевной лифчик. Мать твою! Стряхиваю голову от наваждения и пытаюсь прийти в себя, как в этот момент, та самая строптивая малолетка врезает хлёсткую пощёчину и удирает прочь, бросая на ходу пару ласковых.

– Козел озабоченный!

Я стою, ухмыляюсь, как полный придурок, потирая щетину и удерживая в мыслях образ упругой, притягательной груди. Да ну нафиг! Нафиг! Нафиг!

– Дима! – голос отца выдернул меня в реальность. – Ты в порядке?

– А?.. дда… пап… всё хорошо…

Загрузка...