13 глава. Новая жизнь

Бёрк чувствовала что умирает. Медея, серьезная, никогда не улыбающаяся девушка- проклятая, пыталась ее в этом переубедить, но орчанка совсем ей не верила и продолжала звать на помощь, хоть кого-нибудь.

— Помогите! — разносились, по всему бараку ее громкие вопли. — Помогииите! — Крик прекрасно был слышен на улице и перекрывал, иногда, стук топора.

Берк рожала.

Управлять процессом взялась Медея, она была единственной из девушек, проходивших через это. Она заболела Мором на пятом месяце беременность и родила мертвого сына. Дочь богатого купца, она вышла замуж за видного в их городе жениха по большой любви. У красавицы с темными, медного оттенка, тяжелыми косами и миндалевидными, голубыми глазами, отбоя не было от поклонников, и отец позволил ей выбирать сердцем. Счастливая семейная жизнь закончилась с приходом болезни. Муж сразу охладел к обезображенной и бесплодной, теперь, женщине и через три недели лишь немного дав Медее прейти в себя, ее специально нанятой повозкой отправили в забвение. По закону мужчина, супруга которого переболела Красным мором, считался вдовцом и был вправе завести новую семью. Что и сделал ее ненаглядный муженек, уже через полгода. Она узнала об этом из весточки от родных, которые иногда ей присылали с возчиком. Не трудно было догадаться, что посылали и гостинцы, но они редко доходили.

Ее привезли в обитель словно окаменевшую. Своими переживаниями девушка ни с кем не делилась и держала свои горести в секрете. Медея за всю свою жизнь на болотах никогда не смеялась, редко с кем-нибудь разговаривала и вообще держалась особняком от остальных. Но в отличие от других, она никогда не плакала, а у проклятых девчонок это случалось частенько.

Когда Берк с утра начала хвататься за спину и ходить, а потом и бегать по кухне, Медея одна не растерялась и быстренько всем раздала работу, кто грел воду, кто стелил чистое белье. Лишние были изгнаны на улицу, чтоб не путались под ногами. Событие случилось неординарное, и всем было интересно поучаствовать, посочувствовать, ну или просто посмотреть.

Когда выяснилось что Берк здорова, да еще и явилась к ним в положении, девушки говорили и думали разное, но все сходились в одном — она сумасшедшая. И только Медея не была шокирована этой новостью, она спокойно рассудила:

— Мы, чтобы люди не говорили, не заразные, и ей от нас ничего не угрожает, так?

— Так. — Ответили, ей хором.

— Семья ее погибла. Идти ей некуда. Так чего ей не остаться?

Это был самый длинный монолог Медеи, за всю ее жизнь в обители. Никто не стал высказывать свои домыслы, что она просто хочет ребенка. Из немногих рассказов Медеи было понятно, что самым сильным ударом для нее стала смерть малыша, а не предательство мужа. С ней не стали спорить и странную новенькую оставили в покое. Хоть Берк была неучтенной и на нее продукты не рассчитывались, никто и никогда не был против ее нахождения здесь.

Время шло уже к вечеру, когда роженица, наконец, стала мамой прекрасного толстенького карапуза. Мальчик, не смотря на маленький рост Берк (вес к концу беременности у нее был уже приличный) был крупным, и в мать голосистым. Измученная мамочка покормила малыша, после чего оба, счастливые и довольные, заснули глубоким сном.

Берк после родов чувствовала себя так, будто она не родила, а родилась. Больше полугода она была практически инвалидом. Сначала рана на ноге, а потом беременность не давали ей жить полной жизнью. А еще с тех пор как они попали в обитель, Бёрк не перекидывалась, девушки не подозревали, кто ютится с ними рядом. Лучана рассказала ей о людских суевериях к оборотням и убедила не раскрывать о себе всю правду. Бёрк вынуждена была подавлять в себе вторую сущность и это тоже её угнетало. Родив, она стряхнула с себя все бремя неполноценности и восстановилась почти мгновенно. Для вида она несколько дней еще повалялась в постели, изображая слабость, но сегодня Бёрк решительно была настроена обернуться.

— Хочу пойти прогуляться к озеру с Лучаной. — Попросилась она у Медеи. — Малыша я покормила, он спит и проснется еще не скоро. — Лицо у неё было хитрое-прехитрое. — Я ненадолго, только посмотрю и сразу назад.

— Ну ладно, — Сжалилась, увидев тоску во взгляде Медея. — Только не больше часа, и не застудись смотри, оденься потеплее. — Как заботливая мать, наставляла она ветреную девушку. — К озеру близко не подходи и даже ноги не вздумай намочить.

Последние дни она была в отличном настроении. Теперь по ночам Меда по два раза ходила в комнату роженицы, проверять все ли в порядке, она взяла на себя роль няньки и интересовалась ребенком даже больше родной мамочки.

Когда орчанка радостная упорхнула из кухни, Медея вошла в комнату Бёрк и подошла к большой корзине, которую сама заранее сплела специально для малыша в качестве колыбели. Она опять надолго залюбовалась спящим малюткой. Мальчика, мамочка назвала Сфеносом.

— В честь папы. — Объяснила она странное имя.

Странное, потому что все знали, что сфен это зеленый, драгоценный камень, по игре света сравнимый с бриллиантами. Название свое он получил из-за характерной формы кристаллов напоминающих треугольник, на древнеэльфийском сфено значит клин.

Он был потрясающим. В ночь после родов, дождавшись, когда все уснут, Медея потихоньку забрала корзинку от постели матери и унесла в свою комнату. После смерти двух соседок этой зимой, она жила в ней одна. Медея аккуратно, чтобы не разбудить, вытащила Сфеноса из колыбельки и нежно прижала к груди. Она смотрела на новорожденного и чувствовала, как лед в ее душе тает и вытекает из глаз горячими каплями. Как давно она не плакала… Хоть ребенка родила другая женщина, Медея полюбила его сразу и всем сердцем. У нее был огромный запас неистраченной материнской любви и отдать его весь, она решила маленькому Сфену.

Из своих запасных юбок она наделала ему пеленок, и сшила пару рубашечек. Берк тоже шила во время беременности и теперь он был богатым молодым человеком. Гардероб его уж точно был самым многочисленным и разнообразным в обители. Мальчик был черноволосым и уже сейчас, было понятно, что синие глаза его будут темными, скорее всего карими.

Принеся корзину на кухню и поставив, на составленные вместе стулья, Медея продолжила готовить обед, сегодня в помощницах у неё была Агаша. В окне мелькнула быстро удаляющаяся спина Берк.

— Вот ведь не сидится. — Сказала, беззлобно Агафья. — Нет, чтоб с маленьким побыть.

— Да набудется еще. — Ревниво ответила Медея. — Всю ночь рядом. Сто раз надоест еще. Пусть погуляет на солнышке, развеется. Здоровье у неё крепкое, родила легко, хоть и кричала как ненормальная.

— Да уж как кричала… — Они переглянулись и захохотали. Потом опомнились и, испугавшись, что разбудят малыша поприкрывали рты ладонями. — Вот ведь сумасшедшая. — Почти шепотом продолжила девушка. — В голос: помогите! Я впервые порадовалась что бесплодная. — Агафья вытерла набежавшие от смеха слезы, вспоминая, как они с девушками во дворе с ужасом, слушали вопли Берк. Ну и напугала она их!

Лучанка с Берк в это время уже бодро добежали до воды. Лето было в разгаре и девушки — проклятые давно открыли купальный сезон. Беременную Берк, купаться в прохладной воде не пускали, чтоб не простыла, а ей так хотелось. К счастью сейчас на берегу никого не было, и она решила осуществить давнюю мечту. Раздевшись на ходу, она с разбега, бултыхнулась в озеро. Быстро проплыв почти до середины, Бёрк с наслаждением перевернулась на спину и, раскинув в стороны руки, замерла лежа на поверхности воды. В памяти всплыл вечер когда Варди рассказал им с Лучаной как и почему называются эти озера.

Уже стемнело. Это была их вторая ночевка вместе. Возле костра они сидели полукругом и тихо разговаривали.

— А ты знаешь, куда едешь? — спросил вдруг тролль, уставившись хитрыми глазами на орчанку. Его хвост ожил и как всегда когда он волновался начал скользить по земле из стороны в сторону.

— Так в обиталище прокаженных. — Ответила просто Берк.

— А точнее. Место?

— Безысходная топь. — Подсказала Лучана.

— Это да. Но ведь там не только топь, а еще есть два прекрасных озера. — Многозначительно подняв рыжие брови, поведал Варди.

— Озе́ра? Впервые слышу. — Удивилась прокаженная.

— Да. Синие и бездонные как глаза твоей подружки. — Отвесив легкий поклон в сторону орчанки, продолжал расписывать тролль. — И называются они озера Бёрк!

— Оооо! — Выдали, восхищенно — удивленное, девушки.

— И не просто так носят они свое имя. Хотите, я расскажу вам старую, но правдивую историю?

— Конечно, хотим. — Захлопали в ладоши, от восторга девушки.

— Ну, слушайте. Раньше через лес, как впрочем, и сейчас, шла дорога. Но пользовались ей куда чаще. Ходили тут богатые, торговые караваны и возили через реку разные товары. Было это еще до войны оборотней и людей. Мне об этой догоре подробно рассказал, старый как мир, гном (чего он еще не помер, ума не приложу, видно какой-то эльфийский бальзам пьет, мерзавец). Ну да бог с ним. Мне нужны были былины эти, чтоб самому наладить тут новый торговый путь. Сейчас через брод, приличный крюк получается. А раньше напрямую, по двум мостам — один через озера, другой через реку, намного быстрее было.

Так вот, ездил тут торговец и дорогой товар возил в людскую сторону. Такой, какого там не бывало, да и на нашем берегу он в диковинку. Орех Водяного мака! И большие деньги зарабатывал. Но сильно был он скуп и жаден, это его и сгубило. Собрал он большую партию орехов и загрузил все в одну телегу. А все, потому что другая была сломана, а починить он денег пожалел. Все откладывал на потом, приеду, мол, и тогда обе и отремонтируем на славу. Его возница говорил ему: что не зря людская поговорка гласит «не ложи яйца в одну корзину». Так купец тот посмеялся: орехи не яйца, не побьются.

Между озерами был тонкий перешеек, а через него мост шел, без перил и довольно хлипкий. Воз был такой тяжелы, что доски подломились, и телега вместе с возницей да купцом в озеро и опрокинулась.

Девушки аж охнули, так прониклись судьбой бедолаги.

— Ну, гномы (а торговец и возница были гномы) выскочили, ничего страшного с ними не случилось. А вот товар весь в озеро просыпался.

— Что все орехи утонули? — Переживала Лучана.

— Не утонули. Телегу они вытащили, лошади тоже уцелели, а товар весь на воде плавал. Пока хозяин остался сторожить, возница за людьми в ближнюю деревню съездил. И стали они вылавливать орехи сетями как рыбу. Но третью часть все же потеряли.

Так вот, пока сети тягали, торговец тот, бегал по берегу и все повторял: «вот тебе и озеро Бёрк, вот тебе и озеро». А людям чудно, сети таскают и смеются. Гном ведь деньги большие от жадности потерял. И с тех пор вот прозвали — озе́ра Бёрк. — Закончил свой рассказ Варди.

— Не поняла, почему Бёрк то? — Хлопала глазами Лучана.

— Так того торговца так звали. Верней не так, а позаковыристей, вроде Бёркалиот что ли, уж точно никто не помнит. А коротко и по-простому Бёрк. — И захохотал, хлопая себя по коленям и помахивая пушистым кончиком хвоста.

Он так часто делал — сам над своими шутками смеялся. Да так заразительно, что все подхватывали, хоть и шутка была не смешная. Вот и на этот раз девушки переглянулись и засмеялись. Хороший был вечер…

Берк вздохнула, развернулась на живот и, перекинувшись волком, опять поплыла. Она решила доплыть до самого перешейка меду двух озер и направилась в ту сторону. Проклятые купались на другом берегу́ озера, противоположном бе́регу с узким, озерным горлышком. Вода на поверхности была теплая, день был безветренный и верхний слой озера хорошо прогрелся. Девушки в основном плавать не умели, остальные заплывать далеко от берега боялись. Между двух озер шел горный хребет, невысокий и плоский сверху, по нему и пролегала когда- то дорога. Второе озеро было ниже по уровню и вода из верхнего, пробила себе дорогу через возвышенность. Вокруг озер, начинались опасные топи, поэтому на другом берегу и на втором озере прокаженные, никогда небыли.

Берк приплыла к протоке и вышла из воды. Она по-собачьи отряхнула шерсть, так что брызги полетели далеко в стороны. По довольно пологому склону она взобралась на холм и с благоговением огляделась. Со стороны обители другое озеро, видно не было. А жаль.

Оно было красным! Берк увидела его в тот короткий период, когда Водяной мак цвел. А это был именно он, орчанка видела его вышитым на жилете Татимира. Переняв рисунок, сама не раз украшала этим узором вещи гномов, они очень любили вышивку маком на одежде и предпочитали ее другим.

Когда-то случайно здесь засеянный и ни кем не видимый, он разросся и закрыл своими огромными, около метра в диаметре, листами все водяное зеркало. Сказка была правдой. Почти сразу после поломки моста началась первая эпидемия мора и вереница желающих проехать на другой берег торговцев, почти иссякла. Когда все утихло, и был подписан Договор, мост не стали восстанавливать. Дорога прошла ниже по течению, через брод. А прекрасный цветок здесь прижился и обрел новый дом.

Водяной мак назван был так, за схожесть именно цветка этого растения, с обычным луговым. Вообще он был родственником гигантской кувшинки. Его листья, сразу выдавали это близкое родство. Кроме формы цветка имелось еще одно существенное отличие. Когда бутоны отцветали, на воде оставались огромные, зеленые кругляши, напоминавшие маракасы, в которых вызревали его съедобные семена. Берк прыгнула с горки на ближний плотик- лист всеми четырьмя лапами. Он не выдержал и ушел под воду. Волчица вынырнула и, отфыркиваясь, сорвала зубами стебель цветка. До своего берега она плыла, держа его в зубах. Лучанка запрыгала от восторга от вида диковинной красоты. А узнав название растения, от радости завизжала.


Загрузка...