7 глава. Альбинос

Берк хотела, чтоб у них с Гелиодором все получилось. Она уже давно была взрослая (ей было двадцать) и представление об отношениях между мужчиной и женщиной, хоть и смутное, но имела. Только каждый раз, когда Гел, пытался расстегнуть заветную застежку, перед глазами у нее появлялся образ эльфа, а в голове звучало, то самое: «какая мерзость!» Она жутко боялась потерять любимого. Да любимого. Орчанка чувствовала, она влюбилась. Сильно. Навсегда. И если в его глазах она увидит отвращение, жизнь потеряет для нее всякий смысл. Берк думала, что узнай он всю правду, что она не только карлик, но и альбинос, Гелиодор побрезгует ею и больше никогда не подойдет.

На следующее утро, как всегда теперь, топталась она возле крайней телеги. Топталась долго, но Гел к ней так и не подошел. Оборотни бросали на нее украдкой, сочувствующие взгляды, а на вопросы о вожаке только пожимали плечами. Альфа умчался на охоту и, уезжая, приказал:

— С девкой не разговаривать.

Вечером ужиная у костра, как бы между делом Гессон, рассказывал Туму как сегодня раз десять, приходила орчанка собирать вещи на стирку. Все думали, вожак взбесится, но Гел так устал, что уполз в палатку, не выдав, ни одной эмоции и не сказав, ни слова.

На другой день, когда Берк проходила раз в третий по лагерю, какой-то скучающий весельчак крикнул, что командир у веселых девчонок. Орчанка разрыдалась и убежала. Больше в тот день она не появлялось, а неудачливый шутник отхватил от Тумита хорошую трепку.

Через три дня Гел решил, что мяса у них теперь больше, чем они могут съесть и остался валяться в палатке, собираясь, весь день бездельничать. Вошел Тум, плюхнулся рядом и многообещающе посмотрел на альфу. По его довольной роже, Гелиодор понял, что речь пойдет о Бёрк.

— Ни слова! — Серьёзно прервал он, не начавшийся еще рассказ.

Лицо друга разочаровано вытянулось. — Но…

— Не хочу ничего о ней слышать! — Замотал головой оборотень.

— К черту слышать. Ты должен это видеть! — Очень убедительно заверил Тумит.

— Ладно. — Заинтересовался Гел. — Но если это какая-то глупая шутка…

Гелиодор поднялся и вышел. Очень необычное, искать, долго не пришлось. Там же где и всегда стояла Берк, но выглядела девушка совсем не привычно. У нее были распушены волосы, на голове нет шапки, а одета была в кофту и юбку, слишком легкие для этого осеннего утра. Вещи сидели на ней мешковато, видимо были чужими, наверняка принадлежали какой-нибудь гномке. Оборотень внимательно разглядывал ее некоторое время. Она стояла перед ним потупившись и молчала.

— Ты так, что, через весь хутор шла? — Спросил волк, недовольно, даже не поздоровавшись.

— Да. — Не поднимая глаз, ответила Берк.

— Небось, все пялились? — В голосе Гела отчетливо проскочили нотки ревности.

— Смотрели… — Уже увереннее глянула на него Берк.

Он взял ее за руку и потянул за повозку. Орчанка не сопротивлялась. Оборотень не стал уводить ее далеко, просто зашел за угол, чтобы их не было видно, любопытным братьям. Развернув к себе, глядя ей в глаза, он положил руку на верхнюю пуговицу её тонкой кофточки и демонстративно начал ее расстегивать. По привычке она дернулась чтобы убрать руку, Гел остановился и поднял вопросительно бровь. Берк опустила руки и хлюпнула носом, стало ясно, что она сейчас разревется. Гел тяжко вздохну и развернулся, чтоб уйти. Орчанка с плачем вцепилась в его рукав, так, наверное, хватаются за протянутую палку утопающие. Он нежно прижал ее к груди и обнял.

— Ну чего ты, маленькая? — Гладя ее по волосам, забормотал тихо, уткнувшись ей в макушку. — Ну, я же не заставляю… Не хочешь, ничего большего — просто не приходи.

— Я должна рассказать тебе страшную тайну. — Сквозь всхлипы проговорила девушка.

Гел закатил глаза. Хорошо, что Берк не видела в этот момент его лицо. Она готовилась открыть ему самое сокровенное, а он относился к этому явно несерьезно.

«Наверняка сейчас расскажет историю про свою мать и гнома». — Подумал оборотень.

— Я не зеленая. — Сказала Бёрк и выдохнула.

— Что? — Слова были неожиданными.

Уже громче орчанка повторила. — Я — не зеленая!

Она подняла заплаканные глаза на любимого. Волк смотрел на нее с непониманием.

— Я альбинос.

— И? — Все еще не видя причину для слез, спросил Гелиодор.

— Орк — карлик-альбинос! Ясно?

Гелу было все ясно. — «Папочка гном сильно наследил».

Не увидев в глазах любимого отвращения, Берк удивилась и обрадовалась. Слезы высохли.

— Неужели тебе все равно?

— Все равно.

— И совсем не противно?

— Нет. — Оборотень улыбнулся его начала забавлять, её серьезность к такой мелочи. — В общем-то, белокожая ты мне даже больше будешь, нравиться. — Уверено заявил Гелиодор. — Вся проблема была только в этом?

— Да. — Заулыбалась ему в ответ Бёрк, у неё словно камень с души свалился.

— Ну, раз мы во всем разобрались…

Он легким прыжком заскочил в телегу и затащил Берк за собой под полог. В телеге было почти темно, полог был плотный и не пропускал свет. На дне лежало немного мешков, видимо с мукой и крупой. На них без лишних слов и повалил волк орчанку. За эти три дня он страшно по ней соскучился и жарко целуя, дал ей это понять.

Он целовал её торопливо, как будто заново помечая свою территорию и жадно вдыхал аромат, обвивавший ее как чудесное растение. Обоняние оборотня, ощущая запах словно рисовало в его мозге картинку, вот и теперь он «видел» как сквозь золотые листья на лиане её запаха, появились бутоны цветков, которые вот-вот раскроются. Чужых запахов на девушке не было, никто другой к ней не приближался и не прикасался за время пока они не виделись. Звериная натура внутри него успокоилась, поняв, что на его собственность никто не покушался.

Руки Гелиодора обнимали ее лицо, придерживая запрокинутую голову. Его губы жадно отнимали у нее поцелуи. Он раздвинул ей ноги, удобно между ними расположившись, опираясь на локти, чтоб не раздавить свою малышку. Одна рука, медленно лаская, скользнула по щеке, кончиками пальцев проведя вниз по шее. Он задвигал бедрами и в такт, начал ласкал ее рот языком. Бёрк нравилось, когда он так делал, она начала двигать под ним, терлась о его пах чуть выгибаясь, Гел, глухо застонал. Их тела, уже привычно, поймали общий ритм.

Берк неловко чувствовала себя в юбке. Под ней были надеты высокие вязаные гольфы и тонкие, коротенькие, полотняные панталончики. Ветер, залетавший под края полога, непривычно холодил кожу. Но телу, было жарко. Бёрк вообще была мерзлячкой, ей постоянно было холодно, но рядом с оборотнем орчанку словно согревало персональное солнце. Губы оборотня заскользили вниз по дорожке, где только что прошлись пальцы. Из петельки выскочила пуговица, потом другая. Вытащив края кофты из-за пояса юбки, он расстегнул весь ряд. Гелиодору стал виден переход цвета из зеленого в белый, он был не ровным и проходил ниже ключиц. На руках, оборотень специально подтянул рукава, чтобы посмотреть, окраска заканчивалась на середине предплечий. Вид был забавный. Но Орчанка от этого совсем не теряла для него свою привлекательность.

Гел опустил голову в расстегнутый ворот, осыпая нежную кожу поцелуями и потянул края кофточки в стороны. Под тканью на малышке не было больше ничего. Гелиодор приподнялся на руках, жадно рассматривая желанную плоть. Груди были больше и полней, чем он мог мечтать, высокие, молочно-белые, с маленькими, нежно-розовыми сосками. На их коже почти не было заметно струпьев. Гел нетерпеливо обхватил полушария руками.

— Говорил, только посмотреть. — Глубоко дыша, сказала Берк, сбившимся голосом.

— Врал… — И он опустил голову к вожделенным холмикам.

Как он мечтал о них! Оборотень со стоном обхватил вершинку одной губами и начал посасывать, лаская языком. Потом открыл рот шире и, вобрав, сколько смог, зарычал. По ее телу пошли вибрации, посылаемые его горлом. Как огненные молнии они зажигали ее тело, скручиваясь в узел в низу живота. Вцепившись ему в волосы и продолжая под ним двигаться, она еще громче застонала. Он опустил руку и незаметно для Бёрк задрал подол её юбки. Пальцы нетерпеливо проскользнули между их телами и начали аккуратно стягивать панталончики. Приспустив ткань, он положил ладонь на мягкий уголок волос. Потом, опустив руку ниже, нащупал заветные лепестки. Просунул между ними один палец. Она была мокрая и очень горячая. Его девочка!

— УУУУ. — Губки её сложились бантиком, и малышка застонала громче, раскрываясь ему на встречу. Она ритмично продолжала двигаться под его ладонью.

— Да милая, да! — У Гела зачастило дыхание. В ушах шумело. Ткань штанов вот- вот разорвётся от сильного натяжения.

Как же он хотел ее! Голова Гела соскользнула вниз, оставив пару поцелуев на животе, он опустил голову на заветный треугольник и заменил палец языком. Берк всхлипнула и выгнулась, бесстыдно прижимаясь к нему сильнее. Он разорвал ткань, мешавшую ему, и шире развел ей ноги. Раздвинул сладкие лепестки Гел начал жадно собирать языком ее сок. Он ввел в неё палец и задвигал, распаляя её огонь сильнее. Через пару минут по телу орчанки прошли судороги оргазма, она громко и протяжно запела свое — УУУУУ! — И выгнулась дугой.

Потом Бёрк обмякла, и тяжело дыша, расслабленно откинулась на мешки. Оборотень вернулся к её губам и снова начал целовать. Сам расстегивал поспешно штаны, еще мгновение и он кончит прямо в них. Он взял её маленькую ручку и положил на толстый стержень.

— Сделай мне приятно. — Срывающимся, глухим голосом попросил он девушку.

Гел обхватил древко поверх её пальцев своими, и задвигал вверх — вниз, стремясь быстрее достигнуть оргазма. Когда его накрыла волна удовольствия, он глухо застонал. Уткнувшись лицом в её плече, волк прижал пульсирующий член ей к животу. Семя выплеснулось горячими струями, попав на кожу, в пупок и на завитки её треугольника.

Любовники медленно приходили в себя, продолжая сонно, ласкать друг — друга.

— Что это? — Спросила Бёрк. Она провела пальцем по животу, собрав на него немного густой жидкости. Поднесла к губам и с любопытством лизнула.

Гел наблюдавший за её действиями, застонал и похотливо усмехнулся.

— Это мужское семя. Мужчина дарит его женщине. — С этими словами он положил ладонь ей на живот. — И в её чреве завязывается новая жизнь.

Берк кивнула, теорию зачатия она знала.

— Ты подаришь мне свое семя, чтобы в моём чреве завязалась жизнь? — Бёрк сама не ожидала от себя этого вопроса. Раньше она не думала о детях. Но это мысль вдруг, пришедшая её сейчас в голову, не напугала. Его ребенок… Она бы хотела этого.

Гелиодор как-то сжался от этого вопроса, кажется, он его даже разозлил. Оборотень опустил голову, скрывая ожесточившееся лицо в её волосах.

— «Она не хотела меня обидеть, просто не знает». — Подумал оборотень и злость отступила.

Он глубоко вздохнул и постарался успокоиться. Бёрк явно не хотела его оскорбить, видимо ей просто было неизвестно, что от оборотня забеременеть может только оборотница.

— Если ты хочешь, я подарю тебе своё семя. — Он говорил медленно, подбирая слова. — И если в чреве твоем завяжется от этого жизнь, я стану самым счастливым, не только среди оборотней, а среди всех народов.

— Подари… — Она доверчиво смотрела в карие, уже, глаза любимого.

— Завтра? — Гел провел большим пальцем по её губам. — Я хочу… Сделать ЭТО завтра.

— Завтра. — Повторила за ним Бёрк и кивнула соглашаясь. Лишь одним словом, они обо всем сговорились.

С улицы, до них с порывом ветра, донесся запах мясной похлебки и в животе у Бёрк предательски заурчало. Уже был обед, а она не ела со вчерашнего дня, от переживаний у нее пропал аппетит. Гел подскочил и засуетился вокруг.

— Да ты голодная. Да и замерзла совсем. — Он заметил, как Бёрк поежилась и запахнула тонкую кофточку.

Волк снял рубашку и обтер от семени живот Бёрк. Помог ей встать и, убедившись, что все пуговицы застегнуты они выбрались из повозки. Взяв орчанку за руку, он повел ее к своей палатке. Встречающиеся им по пути оборотни, опускали глаза, и как ни в чем не бывало, шли мимо, как будто их альфа каждый день, не смотря на холод, разгуливает по лагерю в одних штанах. Подняв полог, он подтолкнул внутрь Берк.

— Располагайся. Я сейчас что-нибудь поесть принесу. — Он накинул ей на плечи свою толстую куртку, лежавшую на спальном месте, и ушел.

Палатка была маленькая двухместная, между двух постелей шел узкий проход. Бёрк плюхнулась на ворох одеял. Постель подскочила, от туда показалась рыжая голова сонного Тумита.

— Тум убирайся! — По хозяйски, закричала орчанка.

Тумит хотел сказать какую-то гадость, но вдохнул воздух и замер, внимательно посмотрел на Бёрк.

— «Ага, договорились». — Догадался он.

Тумит грустно и с капелькой зависти вздохнул, он бы тоже не отказался завести постоянную подружку. Он сел и начал молча обуваться. В палатку вошел Гел, неся большую миску с ароматной похлебкой, из которой выглядывал огромный кусок мяса. Увидев соседа, он нахмурился, перевел ревнивый взгляд на Бёрк.

— Тум, убирайся! — Беззлобно попросил он друга, оставить их с девушкой наедине.

Тот закатил глаза и вышел, бормоча себе под нос:

— Убирайся! Убирайся! Лучше б ты вместо этой, собаку себе завел…

Когда утром следующего дня, Бёрк пришла в лагерь оборотней, её ждал сюрприз. Гел предложил ей совершить с ним прогулку. Его волчьи инстинкты требовали уединиться, скрыться от всех, чтоб сделать, наконец, эту самку своей. В лагере было слишком много потенциальных соперников, это заставляло его зверя нервничать и ревновать. Поэтому он решил увезти Бёрк, предложив съездить посмотреть водопады. Их он случайно обнаружил во время охоты, вверху по течению этой реки, совсем недалеко от хутора. Он запряг повозку и собрал всё для пикника. Усевшись на облучки, они отправились в своё маленькое путешествие.

Орчанка сидела слева от Гела, крепко прижимаясь к его боку. Стоял прекрасный осенний день, жаркий почти как летний. Всю дорогу они разговаривали не умолкая. Им было интересно вместе. Бёрк рассказывала о грибных и ягодных местах, мимо которых они проезжали. Она пересказывала ему забавные случаи, произошедшие здесь с ней, или с кем-то из жителей хутора. Он смотрел на её лицо, Бёрк украшала свои истории богатой мимикой. Шрамы на коже оборотень не замечал, так бывает, например, когда наслаждаешься прекрасным видом из окна и совсем не видишь пыль на стекле. А когда повозка забралась дальше, где она раньше не бывала, рассказывать начал волк, он перечислил ей, как и какую добычу поймал, охотясь в этой местности. Слова их были торопливы, оба все время думали об истиной цели их прогулки. Оба не боялись, но нервничали.

Час спустя, они добрались до конечной точки своего путешествия. Тележка выехала на широкую прогалину. Деревья, окружавшие её, спускались к самой кромке реки, беря почти идеально круглую полянку, будто в хоровод. Лес вокруг состоял в основном из клёна, нечасто пересекаясь с молодыми пушистыми ёлками. Сейчас на половину опавшие кленовые листья были яркого красного цвета, всех оттенков, подчеркнутого сочной еловой зеленью. На реке здесь, действительно были водопады. Не высокая гора, с которой текла река, была в этом месте, как будто обрублена мечём. Чистая вода, со звонким, не громким звуком падала в глубокую, аккуратную заводь. Точный контур её берега почти не угадывался, засыпанный огненными листьями.

Гелиодор помог девушке спуститься с повозки, их окутала сонная лесная тишина, нарушаемая иногда, всхрапыванием лошади. Он выпряг её и, стреножив, отпустил пастись на последней травке. На сухом месте ближе к деревьям, где яркое, сегодняшнее солнце не сильно припекало, но достаточно грело, они развели костер. Гел расстелил на траве припасённые одеяла, стал разбирать корзину с продуктами. На белое широкое полотенце, заменившее им скатерть, он поставил тарелку с нарезанным холодным мясом, корзинку со свежими овощами, порезанный на порционные куски сладкий малиновый пирог, сыр, по виду очень старую бутыль вина и бокалы.

Бёрк взяла с тарелки кусочек сыра и, жуя, наблюдала за оборотнем. Потянув длинными изящными пальцами, за серебряный, с тонкой гравировкой штопор, любимый откупорил напиток, и разлил по высоким бокалам. С врожденным изяществом, один Гелиодор протянул ей.

— Эльфийское, сладкое вино.

Девушка поморщилась. Она пробовало в таверне вино и пиво, пару раз, в праздники отец давал ей хлебнуть из кружки, Берк делала это из любопытства. Напитки ей не понравились, один горький, другой кислятина. Отказываясь, она мотнула головой. Гел засмеялся и вложил бокал ей в руку.

— Попробуй, это тебе понравиться. Уже и не помню, как оно к нам попало. Но чудом и стараниями Тума как-то сохранялось в наших запасах несколько лет точно.

Она подняла тяжелый бокал. Красная жидкость играла в гранях хрусталя, завораживая. Бёрк подумала, что вещи работы красивее и тоньше в руках не держала. Она поднесла к губам бокал и отпила. Да, это вино, было не сравнить с пойлом в таверне. Сладость, сначала, сменялась ягодным, приятным послевкусием. Она почти не отрываясь, выпила весь бокал и с аппетитом облизнулась. Девушка поставила пустой бокал на импровизированный стол и улеглась на одеяло. Есть не хотелось. Почти сразу, выпитое на голодный желудок вино, стало пьянить, вызывая во всем теле сладкую истому. Солнечные зайчики, пробиравшиеся сквозь листву, играя на её лице заставили сощуриться.

Бёрк лениво потянулась и почувствовала, как рядом на одеяло опустился Гел. Она слегка напряглась и глотнула воздух. Только сейчас она поняла, как нервничает.

— Говорят, первый раз бывает больно. — По лицу девушки пробежала тревожная тень страха. — Тело женщины закрыто до того как она созреет. — Проговорил Гел. Он лег набок рядом с ней. — Преграда совсем тонкая и боль быстро проходит. Ты не передумала? Я не буду настаивать. Если не готова, мы не будем с этим спешить.

Он говорил и сам не был уверен в своих словах. Сил отпустить ее, когда все зашло так далеко ему просто могло не хватить. Бёрк лежала с закрытыми глазами, его красивые пальцы погладили её по щеке. Гел видел, что орчанка напряжена и, хотя он безумно хотел её, решил не торопится. С девственницами он дело раньше не имел и мысль о том, что придется причинить ей боль, заставляла нервничать.

— Я готова. — Твердо сказала девушка. Она повернулась к нему и, глядя в глаза, сама потянулась за, первым, сегодня, поцелуем. Её прекрасный оборотень охотно отозвался, его зрачки поменяли цвет моментально став желтыми, зрачок вытянулся.

Не размыкая губ, они начали раздевать друг друга. Бёрк расстегивала пуговицы на его рубашке, обнажая его широкую грудь, а он чуть ли не отрывая их в порыве страсти, на её кофточке. Когда верхняя часть их одежды была снята, они прижались, оплетаясь руками и соприкасаясь как можно сильней. Её не окрашенная в зелёный кожа, была гораздо светлее, почти кипельно белая, а его смуглая от природы и успевшая за лето сильно загореть, была на несколько тонов темнее. Еще он был горячим, как нагретый на солнце камень. Оборотень жадно вдыхал запах орчанки. Особый аромат Бёрк, сводивший всегда его с ума, смешался теперь с терпким ароматом её возбуждения и он засомневался в своей выдержке, боясь спустить ей прямо на живот, не дойдя до самого главного.

Следом за верхом полетели штаны, юбка и чулки с носками, которые они стягивали с себя сами. Уложив её на спину Гел, опустился сверху. Бёрк не стесняясь, широко развела ноги, давая возможность любимому удобно между ними расположиться, оборотень был крупным, почти в два раза больше миниатюрной, от природы девушки. С губ он опустился на груди и начал нежно мять её, постепенно включая в игру язык. Его волосы щекотали ей плечи. Он жадно ловил груди ртом, этот деликатес ему не надоест никогда. Бёрк гладила его, проводя по коже подушечками пальцев, под ней бугрились твердые как морские канаты мышцы. Её руки спустились вниз. Вчера она лишь слегка познакомилась с его детородным органом. И Бёрк разбирало любопытство. Шаловливые пальчики обхватили твердый, большой член, вызвав у Гела стон. Она бесстыдно стала его рассматривать, прервав ласки.

— Большой… — Восхищенно, прошептала она, чем вызвала у Гела грудной смешок.

— Нормальный. — В голосе можно было расслышать себялюбивую гордость.

Его руки тоже не остаются на месте. Они спускаются к укромному уголку и трогают её лепестки, она мокрая и готова для него. Он провел древком члена по влажным складочкам, смачивая его. Приподняв бедра, он приставил головку члена ко входу в ее лоно, Бёрк была расслаблена и раскрыта перед ним. Одной рукой обняв ее за талию, не давая возможности вырваться, Гел качнул бедрами. Головка вошла и почувствовала преграду, еще движение бедер. Берк замычала что-то и уперлась в его бедра руками, не давая двигаться дальше.

— Милая, пожалуйста. — Взмолился Гел, по его лбу выступили капли пота, он часто дышал.

— Больно. — Бёрк пыталась свести ноги.

— Потерпи. Умоляю. — Голос срывался на хрип.

Он закрыл ее рот поцелуем, перехватил её руки и поднял, удерживая над головой. Еще один толчок бедрами, и как будто лопнула натянутая внутри тетива. Бёрк заскулила под ним. Он отпустил ее руки и начал гладить ее, проводя руками по всему телу.

— Все милая, боли больше не будет. — И поцелуями стал сушить текшие у неё по щекам слезы.

Он, продолжая, что-то утешительное шептать ей на ушко, нежно покусывая мочку, снова задвигался. Бёрк начала расслабляться, боль и правда отступила, и по телу побежали волны новых ощущений. Голос Гела дурманил. Он глухо стонал и вбивался в нее с каждым разом глубже и быстрее. Его рука ласкала её сосок, возбуждая ещё сильнее. В её животе разгорелся огонь, с каждым толчком он сильнее стягивался в одной точке. Она откинула голову, выгнулась. И когда пружина в её животе разжалась, унося её к звездам, громко застонала.

— Да! Да! — Гел сделал последний толчок, кончая. Он резко наклонился и укусил ее в основание шеи. От неожиданности Бёрк дернулась. Он сильнее стиснул зубы и захрипел, изливаясь в нее. По его спине тек пот, он мелко дрожал и все еще постанывал. Оторвавшись от ее шеи, он зализал место укуса, стирая языком выступившие капли крови.

Некоторое время, они оба приходили в себя, тяжело дыша. Гелиодор перевернулся на спину, увлекая за собой Бёрк. Он уложил ее сверху на себя и стал гладить ей спину.

— Ты укусил меня? — Удивленно спросила Бёрк позже, когда немного опомнилась.

— Да. Если хочешь, можешь тоже меня укусить. — Гелиодор, лежал, прикрыв от удовольствия глаза и довольный собой, улыбался.

— Зачем? — Непонимающе уставилась на него Бёрк.

— Есть у волков такой обычай… — Расплывчато объяснил Гел.

— Но ведь тебе будет больно.

— Вовсе нет.

В глазах Бёрк загорелся озорной огонек. Она наклонилась, глянула на него, давая последний шанс отказаться. Но Гел с вызовом даже, откинул немного голову назад, подставляя тоже место, что пострадало от его зубов у Бёрк. Ее маленькие зубы вонзились в кожу, явно стараясь прокусить. Когда разжала зубы и посмотрела на место укуса, увидела что там, выступило несколько капель крови. Повторяя за ним, она слизнула их и еще нежно, как бы от себя, поцеловала ранку.

— Моя. — Тихо сказал Гел, обнимая малышку.

Они провели на той поляне весь день и на хутор вернулись уже в темноте, счастливые и довольны.


Загрузка...