8 глава. Наемник

Гелидар довез Бёрк прямо до дома. Сфенос сидел на кухне за столом и в окошко видел, как они подъехали, он не собирался препятствовать их отношениям. Орк все обдумал еще, когда от девки впервые потянуло псиной, хоть он и был старым, но еще не забыл, чем заполнены молодые горячие головы. Сфен понимал что Бёрк, как всем обычным девушкам хочет внимания, любви и боялся только, что волк заберет его девочку в свой далекий замок, а он останется один. Своими опасениями он поделился с Татимиром, тот как всегда обозвал его дураком, и объяснил, что у оборотня нет никакого замка, что тот нищий наемник и голодранец, который не может прокормить даже себя и что волк смоется отсюда, как только прибудет его дружок. Сфен хотел передать разговор Бёрк, но решил что, нет ничего хуже одиночества и она достойна своего кусочка счастья, пусть даже недолгого.

Со дня на день Сфен хотел перебираться на ночь в дом, в этом месяце на улице уже сильно холодало по ночам. Но понаблюдав из окна, как хихикает Бёрк от прощальных шуточек Гела, собрал свои одеяла и демонстративно вышел на улицу. Зевнув во весь рот и пожелав дочке спокойной ночи, ушел в сторону конюшни. С оборотнем они обменялись лишь оценивающими взглядами.

Вернувшись в лагерь, Гел распряг и покормил лошадь. Больше ему нечем было заняться и альфа начал расхаживать вокруг костра не находя себе места. Помаявшись так пару часов, он рванул к дому девушки.

Бёрк искупалась и улеглась в постель, но свечу не потушила, она лежала и смотрела на печку, обдумывая события сегодняшнего дня. Низ живота саднило, побаливали груди, а в теле поселилось какое-то сладкое томление.

Гел аккуратно просунул в щель кончик своего кинжала и бесшумно поддел крючок, на который запирала двери Бёрк. Он тенью проскользнул в комнату. Увидев его от неожиданности, Бёрк вскрикнула.

— Не рада? — Гелиодор сделал шаг к двери, давая понять, что уйдет при первом требовании.

— Конечно, рада. — Протянула к нему руку Бёрк.

Оборотень самодовольно ухмыльнулся и, чмокнув её пальцы, стал раздеваться, он как у себя дома развесил на лавке вещи и залез в лохань. Вода еще не остыла и он с удовольствием искупался. Бёрк подвинулась, когда Гел устроился рядом на кровати. Его рука сразу легла ей на грудь, он прижался к орчанке бедрами давая почувствовать эрекцию. Девушка поморщилась, в глазах появилось беспокойство.

— Болит? — Правильно понял ее реакцию волк.

— Немного. — Бёрк застеснялась и прижалась к нему всем телом. — Но если ты хочешь…

— Отложим до завтра. — Он приподнял ее личико и чмокнул в лоб. — Спи моя сладкая.

Раньше, получив, что хотел, Гел сразу покидал постель очередной любовницы. Но Бёрк была такая манкая. Его затянуло, как пчел привлеченных ароматом меда, и, попавших в него, затягивало в сладкое лакомство. Так и он наслаждался, лип к ней, чувствовал себя пойманным против воли. Всю ночь он не разжимал объятий, боясь даже во сне, отпустить хрупкую возлюбленную.

Гел пошел утром в лагерь, а Бёрк как привязанная семенила рядом, не отставая, в руках она по привычке несла корзину. Стая завтракала. Оборотень запутался, он не знал, что ему делать, за связь с орчанкой он испытывал какую-то неловкость перед товарищами. Будь на ее месте волчица, он с гордостью завел бы ее в круг у костра, представил всем как свою пару, но, то была Бёрк и махнув ей в сторону своей палатки, он пошел к костру.

Его дружно приветствовали, на лицах братьев были легкие ухмылки. В отсутствии идеальной пары, кто-то из них постоянно завязывал более или менее долгую связь. Некоторые избранницы вызывали зависть у братьев (о эльфийке Гела мечтал каждый), а были откровенно ужасные. Так Сфелер сильно набравшись поимел степную гоблиниху. Степные, все жили в городах или деревнях, отличались более дружелюбным нравом от горных и ни когда не воевали. У семьи гоблинихи была лавка в том городе, и она приплачивала Сфелеру, за то, что тот драл ее целый месяц, а когда они уезжали из города, ушастая рыдала у всех на виду. Сфелу было стыдно, и он старательно прикрывал лицо, чтобы его не разглядели и не запомнили. А Амичит, как-то встречался с дриадой. Зеленые волосы и коричневая кожа, были не самым частым сочетанием в Широких землях. Та была довольно хороша лицом, но он постоянно жаловался на поцарапанный член, кожа у них была на подобии древесной коры.

— Драть можно, но член в руки не давайте. — Делился он опытом.

Над Бёрк, за спиной вожака, не посмеялся только ленивый. Маленькая, зеленная и страшненькая лицом, она вызывала максимум — жалость. Как у Гела встал на нее, было загадкой. Еще больше удивляло, что тот явно не равнодушен к своей малышке. Вожак ревниво поглядывал вокруг, когда она проходила по лагерю, и постоянно подкармливал. Он каждый день что-то таскал ей, то кашу из котла, то яблоки, то кусок запеченного мяса. Делал вид, что будет, есть сам, но из-за повозки, где они постоянно встречались, неслось аппетитное чавканье орчанки.

Сегодня она не скрывалась за телегами, а ждала на виду, пока он позавтракает. Ее новый статус придавал ей уверенности.

— Эй, Бёрк, иди сюда. — Позвал громко Церус, самый старший из них. — Хватит скрывать ее, как будто никто не знает. — Уже тише, Гелу добавил он.

Все замерли. Это было похоже на вызов, непонятно как воспримет вожак попытку вмешаться в его отношения. Но Гел промолчал. Он продолжал накладывать из котла еду в тарелку. Тогда место рядом с ним освободили и Берк замахали, приглашая в круг. Она несмело подошла и скромно, поджав ноги, примостилась рядом с любимым, преданно на него поглядывая. Её не смущало пренебрежительное отношение Гелиодора, он стал её божеством и она благодарно грелась в его сиянии, не претендуя на ступеньку повыше.

— Позволь представиться, я Церус. — Продолжал нарушитель спокойствия.

— Бёрк. — Ответила она тихо, взглянув на улыбающегося дядьку.

— А я Гессон. — И ей протянули ложку.

— Привет. — Махнула в ответ ему рукой.

— Сфелер.

— Амичит.

— Гросул.

— Улекс.

— Тсавор.

Они по очереди, как седели в кругу, говорили свои имена, махая ей руками. Она тоже махала им и в ответ каждому дарила улыбку.

— Тумит. — Буркнул последний. Наглая — зеленая его явно злила.

Гел протянул ей миску, и в кругу начали неспешно переговариваться, как ни в чем небывало, атмосфера постепенно стала расслабленной. Берк ела вместе с оборотнем из одной тарелки и разглядывала сидящих вокруг. Все они были молоды как Гел, только Церус был старше, но не на много. Все статные, высокие красавцы, в их облике можно было проследить общую черту — ярко выраженные скулы. Они обсуждали охоту, комментировали неудачи друг — друга, подшучивали над друг другом.

— Бёрк поедешь с нами на охоту? — Спрашивал Сфелер у Берк, а смотрел вопросительно на Гела.

Тот прожевал не спеша кусок мяса и вопросительно посмотрел на орчанку.

— Поедешь? — Переспросил Гелиодор.

— Можно? — Она смотрела нерешительно, но ей явно хотелось посмотреть на мужское развлечение.

— Конечно. Завтра с утра и отправимся. — Покровительственно, заявил Гел.

Ночью он брал ее поставив на колени и заставив держатся руками за спинку кровати. Гелиодор ритмично вбивался в нее на все длину, держа руками за бедра. Она кусала подушку, в которую уткнулась головой и от удовольствия стонала. Гел ощущал своим обонянием, как цветет цветок ее аромата, раскрытый бутон манил и звал обладать ею снова и снова. Погрузившись, последний раз, он выпустил в нее семя, откинул голову назад и глухо, протяжно завыл. Потом, опрокинув ее на кровать, долго целовал, изучал все тело, насиловал языком рот. На ней не осталось не одного не обласканного участка кожи, вся она была исцелована, потискана и облизана. Когда Гел был почти на вершине во второй раз, Берк достигла пика первой и в порыве расцарапала ему спину, крича хрипло его имя. Ее ноги в ту ночь не сомкнулись, как в прочем и в следующую.

К лесу они ехали на конях, охотились оборотни перекинувшись в волков, но добычу обратно везли на лошадях, чтоб не тащить на себе. Берк сидела в седле впереди Гела и с аппетитом грызла яблоко. Ехавший рядом Тумит, обсуждал подробности предстоящей охоты с вожаком и внимательно за ней наблюдал.

— Такая маленькая, а все время что-то жрёт. — С восхищением обратился он с Гелу.

— Тум, убирайся. — Без эмоций, по привычке сказала Берк, и продолжила сочно чавкать.

Вокруг раздался взрыв смеха. Сфелер сочувственно похлопал по плечу Тумита.

— Держись приятель. — Смеясь, поддержал он Тума. — Тебе указали новое место.

В охоте Гелиодор не стал участвовать, он остался на опушке леса сторожить лошадей, ну и конечно за это время здорово извалял в траве орчанку. А Бёрк так и не увидела обратившегося в волка оборотня, но это её совсем не расстроило.

Тем же вечером, когда Бёрк и Гелиодор ушли на ночевку в её маленький дом, к лагерю подъехала другая стая. Волки соскакивали с коней, приветствуя, пожимали друг — другу руки. Не встречавшиеся друг другу раньше, знакомились, но таких было немного, стаи частенько пересекались, обменивались новостями. Оборотни за время пути отдохнули от работы, и решено было выдвигаться в дорогу завтра на рассвете. Чем раньше они начнут, тем быстрее закончат с этой грязной работой.

Тумит в темноте поскреб в окошко лачуги Берк, ткань занавески отодвинулась, и на него глянул альфа. Гелиодор встал не разбудив Бёрк и тихо вышел на улицу.

Останавливаясь в хуторе, он чуть не выл от досады, провести две недели в этом, стоячем болоте было муке подобно. Как быстро они пролетели… Пока Тум поведал последние новости, он не сказал ни слова.

— Я вижу, ты хочешь остаться. А как же контракт, стая? — Начал было Тумит.

— Я еду. — Отрезал Гел. — Разбуди меня на рассвете. — Развернулся и, не говоря ничего больше, ушел в дом.

Тихо он вернулся в постель и обнял маленькое, теплое тело, Берк завозилась, устраиваясь на его груди поудобней. Гел отлично видел в темноте и лежа рядом рассматривал девушку. То время что они встречались, зеленая краска почти смылась, Бёрк больше не подкрашивала кожу, по его просьбе. Отчетливее стали видны неровности на лице, очень много на щеках под глазами, меньше на лбу и подбородке. Если бы она не имела родства с орками, можно было подумать что это шрамы от ранок. Волосы сейчас у неё были распушены и разметались по подушке, его всегда смущал их цвет. У корней они были грязно зеленого цвета, потом светлели и кончики были уже светло-серого цвета. Как пояснила Берк, это было из-за краски, с кожи она быстро смывалась, а на волосах держалась намертво и как аккуратно она не старалась натирать кожу, но корни все равно пачкались. Берк крепко спала, чуть приоткрыв свой чудный ротик, иногда, во сне подрагивали её кокетливо изогнутые ресницы, ей явно что-то снилось.

В ту ночь Гелиодор так и не смог заснуть, на сердце было муторно и не спокойно. Одна мысль что придется ее оставить, рвала ему душу. Его как будто выворачивало. Гелиодор не замечая, инстинктивно прижимал ее к себе сильней, глаза волка горели бешенным желтым огнем. Берк забормотала что-то во сне, от слишком крепких объятий. Опомнившись, он ослабил хватку и аккуратно уложил ее на постель. В окошко тихо постучались, и оборотень поднялся с кровать. Одеваясь и собирая свои немногочисленные вещи, принесенные сюда, он заметил на столе свой походный кинжал, красиво гравированный, с большим, красным камнем, украшавшим эфес. Кинжал был старинным и передавался в его семье по наследству, от отца к старшему сыну. Бёрк нравилось его оружие, рукоять отлично ложилась в маленькую ладошку и она стала резать им дома хлеб. Ножны от него были пристегнуты к его поясу. Гелиодор снял их и положил рядом с кинжалом на стол. Через минуту за волком неслышно закрылась входная дверь.

Если бы он задержался хотя бы надень, то своим обонянием «увидел» бы как с пышных бутонов, цветущих на золотой лиане её запаха, медленно облетают лепестки и на их месте показываются завязи волчьих ягод.

Пошевелившись, Бёрк поняла, что Гелиодора нет рядом. Видимо он ушел, не стал ждать, когда она проснется. Это вызвало у Бёрк беспокойство, после того как они начали спать вместе, он ни разу не покидал дом без нее. Быстро умылась, оделась, и даже не думая завтракать, орчанка побежала на место стоянки оборотней. Она опустела…

Для Бёрк как будто вдруг, погасло солнце. Сильный ветер загонял это ощущение, кажется прямо под кожу. Стоя на пустыре, Берк сразу промерзла да костей и ее начала бить сильная дрожь. Горькое осознание того что ее бросили, вызвало в ней какое-то онемение. Девушка долго стояла там, где еще вчера был разбит лагерь. Они не оставили после себя ни каких следов, не было даже, мелкого мусора, а место где всегда весело горел огонь, перед отъездом выровняли. Осталась лишь ледяная пустота… Понимая, что нужно идти домой, она заставила, казавшееся чужим тело, развернуться и с трудом переставляя окоченевшие ноги, пойти обратно. Дом был пустым. Подойдя к кровати, не раздеваясь и не сняв обуви, она легла и сжалась на ней комочком.

Сфен беззвучно подошел и погладил дочь по волосам. В лес он ездил в другую от хутора сторону, и не видел, что волки снялись с места. Знай это, остался бы дома. Хотя вчера он и слышал краем уха, что приехала вторая стая, которую ждали оборотни, но по глупости значения этому не придал. Выгружая сегодня, дрова за харчевней, Сфен увидел Поли, она подошла с расспросами. Кухарка искренне беспокоилась, как Берк перенесла расставание с Гелом. Кто-то уже разнес по хутору, что орчанку волк с собой не взял. Это никого не удивило, ехал он воевать, а не на ярмарку. Но интерес к тому, как Берк себя поведет, просто накалял воздух вокруг. По ее реакции можно было узнать, чего ждать дальше от их отношений. В харчевне все гномы давно сделали на парочку ставки. Половина — поставила на то, что Гелиодор за ней вернется. Другая половина — ставила, что это увлечение было разовым и волка теперь днем с огнем не найдешь. Орк знал об этом, но народ не осуждал — в хуторе было скучно и гномы, развлекались, как получалось.

Однажды даже было такое. Напился в усмерть скорняк. Дело было весной, и гололед стоял страшный. Нашла его соседка под своими окнами. Смотрит мертвый лежит, прямо на снегу, созвала народ. У пьяньчуги денег за душой было — ни гроша, поэтому хоронить его положили, в чем был. Гроб притащили от деда Гошки, тот купил его еще по молодости на всякий случай и ждал он своего часа у него в сарае. Но, как назло, Гошка не просто умер, а утонул в реке и тело его так и не нашли. А тут вещь и пригодилась. Весь хутор вышел проводить. Ну, гномы как всегда и поспорили — уронят или нет, на скользкой дороге покойничка? Проиграли все, потому что на середине пути «покойник» вдруг очнулся и велел разворачивать.

Сфен развел огонь в печке, поставил греться горшок со вчерашней кашей и чайник. Он аккуратно присел на край кровати, вздохнул. Ему трудно было подобрать слова утешения, он вообще говорил мало. Тогда он сгреб ее в охапку, посадил себе на колени. Начал баюкать, гладя по волосам.

— Он вернется. Наемник…

Берк посмотрела на него своими бездонными глазами. Отец аккуратно убрал со лба прядь волос, которая лезла её в глаза. Подняв вверх указательный палец, он благоговейно произнес:

— Контракт! Вот. Наемник… Он вернется! — Уверено повторил орк. И для убедительности кивнул головой.

Она поверила. И бережно хранила его кинжал под подушкой. Перед сном теперь она изучала затейливую гравировку на ножнах. Там были оборотни. Изображался момент переворота. С одной стороны волк, с другой человек. Рука и лапа. Еще она нашла в свое корзине с собранными для стирки вещами, рубашку Гелиодора, ту самую в которой он был, когда они встретились впервые. Она так и не успела её постирать. Бёрк заплакала, чего не делала ни разу после его отъезда и прижала её к лицу. Её окутал самый лучший запах — леса и любимого мужчины. Бёрк не стала стирать её. Она завернула в рубашку кинжал, оставив открытой рукоять, получилось что-то наподобие конверта. Так обычно в холодное время кутают детей, когда идут на прогулку. Она спала теперь всегда, крепко обняв частицу счастья, так быстро упорхнувшего от неё и преданно ждала что он вернется.

На улице была поздняя, сухая осень, дожди в этом году были редкостью. Не радовал урожай грибов, и бочки в погребах стояли полупустые, лишь немного груздей собрали. Хорошо пополнились, к счастью, запасы сушеной рыбы. Берк со Сфеном, ставили раз в неделю сети и успели насушить мешков пять. По общему мнению, должна была сильно обмелеть река, но дожди, не выпавшие у них, обрушились выше по течению, сильно пополнили ее русло. Говорили, что где-то под Великим лесом, затянувшийся дождь вызвал редкое природное явление — осеннее половодье.

Берк справилась, казалось, с потрясением. Начала выходить в свои ежедневные рейды за одеждой. Сплетники приставали к ней, как бы между делом, пытались разузнать об оборотне. Она ничего никому не отвечала, быстро обойдя хутор, скрывалась в коморке. А когда работала в харчевне, на особо любопытных, покрикивал Татимир, не позволяя отвлекать девушку от работы. Орчанка теперь замкнулась, стала задумчивой и рассеянной, разговаривая с Поли и Сфеном часто отвечала невпопад. Спала она на удивление отлично, ее не мучили ни тяжелые мысли, ни кошмары. Засыпала девушка теперь постоянно, при любой возможности и почему-то всегда была сонной. Раньше у Бёрк был отличный аппетит, теперь он еще больше усилился. Она как-то нервно, все время что-то ела. Поли заметила, что она ест даже обрезки сырого мяса, которые оставляла Сфену и посоветовала орку пропоить дочь отваром синего чивица от глистов. Великан даже обиделся. Орк думал так: волки едят сырое мясо, Берк водилась с волком, волк научил ее, есть сырое мясо! Ни чего удивительного. Орк (то есть- он) научил ее есть капусту, хотя она не хотела. Гном научил ее читать. Проезжий тролль играть в карты. А волк есть сырьяком. Просто Берк умная и все схватывает на лету.

Через неделю после отъезда с гномьего хутора Гелиодор стоял на коленях в реке. Вода стекала с его лица, смывая брызги и потеки черной, гоблинской крови. Он еще раз зачерпнул в руки воды и опять плеснул на лицо. На руках и голове стали видны из-под грязи, медленно затягивающиеся раны. Рядом плюхнулся на колени Тумит.

— Когда мы здесь закончим, сойдусь с ней и осяду. — Глядя на свои руки, сказал Гел.

— С орчанкой? — нисколько не удивляясь, спросил Тум.

— С ней.

— Она милая. — В голосе друга было сожаление и нотки зависть.

К воде стали медленно подтягиваться другие оборотни. Кто-то помогал идти раненым, кто-то шел сам. Бои, шедшие последние дни почти не прекращались. Обе стаи, несмотря на фантастическую выносливость, были измотаны и, почти буквально, изорваны в куски. Раны на телах оборотней не успевали заживать. Враг хорошо подготовился и серебра в их арсенале, была чуть ли не половина. Волки израсходовали почти весь запас Эльфийского бальзама. Численный перевес в сторону гоблинов был огромный, их силы превосходили все ожидаемые. Остроухие заполонили собой уже треть Широких земель. После тяжелых боев, они оттеснили зеленых, с территории принадлежавшей гномам, которые их наняли, в сторону гор. Но дальше идти не собирались, здесь их работа заканчивается.

Воевать здесь ему было не за что. Гелиодор за последние годы устал от крови. Заложенная в оборотнях потребность в семье мучила его, как и всех его братьев. Насладившись свободой и перенасытившись ею, в юности, теперь став зрелыми, они движимые самым сильным и древним инстинктом жаждали своего логова, жену и детей. Чаще всего они утоляли свой сексуальный голод с гномками, сманивали замужних на измены, за что их недолюбливали коротышки. «Разрушители гномьих гнезд» так называли их за глаза в городах. Молоденькую гномку соблазнить было трудней, они все были старомодно воспитаны, и в постель ложились только после свадьбы. Волки были готовы жениться, но толстушки хоть и заглядывались на красавцев оборотней, на брак с ним не соглашались, этот союз был заведомо бесплодным, а у гномов дети ровнялись счастью.

Гел провел с Бёрк всего несколько ночей. Сначала он не серьезно отнесся к маленькой орчанке, как к легкому развлечению. Сейчас понимал что время, проведенное с ней, было тем, что он хотел и к чему всю жизнь стремился. Почти физически ощущал он расстояние между ними и чувствовал себя без нее неполноценным. Ощущения у оборотня при отъезде были, будто он отдирал с себя кожу. В этот раз он сражался жестоко и убивал гоблинов с наслаждением, мстя за разлуку с Бёрк. Теперь, когда договор заключенный им выполнен, Гелиодор собирался как можно скорей вернуться на хутор.

Он заберет орчанку в город. Если она захочет, то может взять с собой старого орка, которого называет отцом. Работы для него в городах полно и зарабатывать он сможет достаточно, чтобы она ни в чем не нуждалась. Он оденет её в шелка и меха, будет баловать разными вкусностями. Подарит ей всяких украшений, браслетов да серёг. Гелиодор вспомнил, что не видел у неё в мочках ушей дырочек.

— «Ничего можно проколоть». — Подумал он. Но от одной мысли, что ей сделают больно, будут протыкать её тело острой иглой, у оборотня от злости удлинились клыки. — «В бездну серьги! Браслеты, кольца и бусы».

В городе ей не придется больше красить кожу, они представят её как гнома и пусть хоть кто-нибудь попробует отозваться о ней плохо! Он затолкает насмешки обратно в их глотки. В голове появлялись образы Бёрк, и одно лишь слово «Моя» заставляло сердце биться быстрей. У него было лишь одно желание: к ней, хочу к ней!

— Гелиодор нам всем нужно поехать в город. — Сказал подъехавший Смараг.

— Мне не нужно. — Гел не собирался менять свои планы, отсюда он поедет прямиком на гномий хутор.

— На севере гоблины прорвались далеко вглубь Широких земель. — Смар был сильно обеспокоен.

— И причем здесь я? Пусть возьмут в руки оружие и защищаются. — Оборотень не собирался слушать о чужих проблемах.

— Эльфы собирают совет в Злат — городе. Хотят очистить от гоблинов все земли до Темных гор.

— Их земли пусть очищают. — Ответил альфа, не особо даже вслушиваясь в его слова.

— Работа будет щедро оплачена. — Забросил приманку Смараг.

— Брат, я устал воевать, с меня хватит. Я еду домой к своей женщине. — Поставил точку в ненужном споре Гел.

— Поздравляю. Но хотя бы из уважения, ты должен присутствовать на собрании всех народов. — Брат применил железный аргумент.

Гелиодар разозлился и глянул на Смара пожелтевшими звериными глазами.

— Ладно, две недели ничего не изменят. — Он сжимал и разжимал кулаки. — Но я сразу заявляю, чтоб никого не обнадеживать: я закончил воевать. С моей стаей ты можешь договориться сам, если кто-то из братьев пойдет за тобой, я буду не против.


Загрузка...