9 глава. Под светом полной луны

Было совсем темно, и ночь уже вовсю хозяйничала на гномьем хуторе. Орчанка беспокойно дремала на своей постели, хотя глаза ее были полуоткрыты. Последние ночи она не спала, в привычном понимании этого слова, ее лишь окутывало какое-то странное состояние забытья. Она смотрела в сторону окна, в его верхний угол была видна часть полной луны. Ее желтый свет манил, не давая оторваться от ночного солнца, и она смотрела, не замечая ничего вокруг.

В это время за стенами маленького домика творилось что-то ужасное, но от ночного неба ее не отвлекли, ни отблеск разгоравшегося за окнами пожара, ни чьи-то душераздирающие крики, ни звон метала. По стенам заметались всполохи отраженного в оконном стекле пламени, но Бёрк только поморщилась, не желая отрываться от любования ночным светилом.

Входная дверь с грохотом распахнулась, и из коридора громко, но как-то сипло, её позвал Сфен.

— Бёрк! Бёрк!

Она неохотно, с трудом вышла из сонного ступора. Бёрк встала с кровати и медленно пошла к дверям, своей старой рубашкой, с вышитыми по краю ворота дубовыми листьями и бледной кожей, напоминая привидение. Она вяло удивилась, что Сфен не заходит в комнату, а зовет её к порогу. В доме было темно, но можно было разглядеть очертания предметов в свете луны. Коридор был как черная дыра, о нахождении там орка, можно было только догадаться. Темнота зашевелилась, очертания его тела проступили в дверях, он медленно начал сваливаться на колени. Из её ушей как будто кто-то втащил затычки и до слуха, наконец, донеслись крики о помощи и шум боя. Девушка застыла, все происходящее показалось нереальным, ночным кошмаром. Даже в таком скудном освещении было видно, что отец весь в крови.

— Гоблины! Гоблины оттуда… — Тяжело глотнув, заговорил орк. — Куда ушел твой волк. Он не вернется… Бёрк! — Его слова перемешивались с бульканьем и хрипами, как будто он захлебывался. — Беги… За реку… На другой берег, Бёрк там твои…!

Орчанка начала приходить в себя и потянула к Сфену руки, желая помочь, в это мгновение из темноты вынырнул меч и отсек орку голову. Она упала и подпрыгивая как мяч, покатилась под стол. Бёрк оглушительно закричала. Позади оседавшего тела мелькнула тень, Бёрк увидела убившего Сфена гоблина, его осветили, взметнувшиеся на улице языки пламени от факелов. У него были красные глаза и длинные уши, которые он как собака прижимал к голове, стараясь защитить слух от ее громкого крика. Высокий, ростом почти с орка, в руке он держал копье. С легкостью, как будто оружие нечего не весит, он метнул его в Бёрк. Острие пробило ей правое плечо, и как тряпичную куклу, откинуло за печь. Это было последнее, что нападавший, видел в своей жизни.

Из-за печи, с такой скоростью, что мозг гоблина не успел это осознать, выскочила белая волчица, размером с пони и разорвала ему горло. Она кинулась дальше через коридор на улицу. Прыгнула к, ближе всех стоящему уродцу и одним махом оторвала ему голову, также поступила с третьим и четвертым. Гоблины, увидев ее, завизжали как свиньи. Раздались крики:

— Оборотень! Оборотень!

Ушастые в панике заметались между домов, а в волчицу тут же посыпался град арбалетных стрел. Но она даже не чувствовала когда в шкуру впивалось железо, в ярости продолжила один за другим уничтожать своих врагов.

— Серебро. Несите серебро! — Орали мерзкие твари.

Волчица грызла обидчиков, ее кололи и рубили мечами, драка напоминала сцепившуюся собачью свору. Раны на шкуре волка моментально затягивались и на их месте оставались только пятна пролитой крови. Подбежал здоровенный гоблин, замахиваясь серебряной, густо украшенной камнями и гравировкой, секирой. Оружие было явно эльфийской работы. Точно и быстро опустив острый как лезвие клинок, он глубоко, рассек ей заднюю лапу, вдоль кости. Волчица громко заскулила и тут же отскочила в сторону, уходя от второго удара. Она перекатилась через спину, заметалась, пытаясь избавиться от боли и припадая на раненую лапу. К ней бежали еще несколько гоблинов, в руках которых блестело серебряное оружие. Поняв, что силы стали неравными оборотница, уходя от погони, рванулась между горящими домами.

Вокруг, на всем хуторе, царил хаос. Многие дома были объяты огнем, на земле, по всем улицам, валялись убитые гномы, но кое-где еще отважно сражались обреченные жители. На бегу, волчица перепрыгнула через чье-то изуродованное тело и узнала платье Поли. Возле горевшей харчевни она увидела Татимира, он отмахивался от нападавших на него гоблинов, огромным мечем. На груди и руках гнома было множество ран, его рубашка была порезана и вся в крови. Волчица подбежала к сражавшимся и, помогая харчевнику, убила крайнего гоблина. Одного взгляда хватило Татимиру, чтобы узнать кто перед ним.

— К реке, Бёрк. Беги к реке. — Он прокричал ей эти слова, тяжело дыша, защищаясь, гном запыхался и устал. Его силы были на исходе. — Спасайся! Тут уже не помочь. Живи!

Он взмахнул, мечем, показывая направление. Волчица послушно побежала туда, куда указал Татим, она сильно хромала и подволакивала заднюю ногу. Кровь ручейком стекала по белой шерсти, оставляя на земле горячие капли. На пути где все обычно ходили к реке, была огромная толпа гоблинов и она свернула за мельницу. Мельничное колесо промыло под собой глубокий омут, в него, с крутого берега, она и прыгнула. Гоблины, погнавшиеся за раненой добычей, остановились над обрывом и всматривались в темную воду, держа наготове копья. На поверхность воды всплыли сначала стрелы, которые ранили волка и мгновением позже, между ними, вынырнула голова девушки. Глубоко вдохнув, она снова нырнула, испугавшись, что в нее начнут стрелять. Огромный гоблин, в доспехе из кожи и серебра, видимо один из вожаков, поднял руку, останавливая целящихся в нее воинов.

— Мы зря потеряем оружие, она оборотень их убивает лишь серебро. Оборотница сильно ранена, к утру сама сдохнет.

Преследовать по берегу, ее тоже не стали, у них было занятие поважней. Гоблины решили продолжить грабить деревню, пока та не вся еще сгорела. Вожаку рассказали, откуда появилась волчица. Перед тем как поджечь её дом, остроухий его обыскал и нашел кинжал, завернутый в тряпку. Он пах волком и запах он узнал. Сильный вожак разбил его отряд, несколько дней назад. Гоблин и еще несколько его солдат, успели скрыться и присоединились к другим горным. Обогнув опасную территорию, они вместе продолжили свое наступление. Красивый кинжал он решил оставить себе, на память о свершившейся мести. Гоблин был уверен, что молодая оборотница погибла.

Берк подхватило и закрутило течение. Она почти ничего не видела, распущенные, ставшие вдруг очень густыми волосы, запутались и облепили ее тело как рыболовные сети. В воде, после оборота, девушка оказалась абсолютно голой и ее начала бить мелкая дрожь, толи от холода, толи от всего произошедшего. В этом месте широкая река сужалась, становясь более бурной и глубокой, берега были высокими и отвесными. Они резко обрывались, лишая возможности попасть на берег. Берк попыталась выбраться на сушу и не смогла, земля по краю была рыхлой и осыпалась, на ней не было никакой растительности и девушке не за что было ухватиться. Очень быстро вода относила ее дальше по течению. Бёрк обессилила от потери крови и неудачных попыток выбраться. Тогда она просто отдалась на милость судьбы и реки. Все на что у нее хватало сил, это держать голову над водой.

Перед рассветом, когда небо было уже ярко — розовым, несчастную принесло течением к другому берегу. Еще в реке, не понимая как управлять своим телом, она несколько раз оборачивалась то в волка, то в человека. На берегу перекидываясь в последний раз, в прибрежном песке она оставила странный след: глубокий отпечаток правой руки и левой лапы.

Ее выбросило на незнакомый берег, словно обломок корабля, потерпевшего кораблекрушения. На холодном песке Белого берега сидела прекрасная обнаженная девушка-оборотень, густые белокурые волосы обрамляли ее очаровательное личико с тонким носиком, огромными прекрасными глазами и пухлыми аппетитными губками. Перекинувшись в человека, она сбросила с себя все следы страшной болезни, перенесенной в детстве, и добавила красоту волчицы. Вглядевшись в отпечаток, Бёрк вслух проговорила:

— Я оборотень? Как странно… — Казалось только сейчас, она поняла произошедшую с ее телом метаморфозу, но это её не сильно занимало, в голове все это время крутились слова отца про Гелидора:

— Он не вернется… — Бёрк медленно осознавала, что любимого больше нет, гоблины убили его, встретив на своей дороге.

За время, проведенное в воде, за эту страшную ночь, она поняла, что осталась абсолютно одна. В мире теперь нет, ни одного, хоть, сколько-нибудь, близкого ей существа. Но чувствовала она себя так плохо, что физическая боль заглушила душевную.

— Что мне делать? — Подняв голову, задала она вопрос светлеющему на горизонте небу. Сама она, сейчас была так растеряна, что даже не могла выбрать направление в какую сторону ей нужно идти. «Бёрк там твои», были последние слова Сфена. Отец не хотел, что бы она осталась одна, и пытался ей рассказать что-то важное. Ну что ж она выполнит его последнее напутствие и попробует найти «своих».

В Злат — граде собрались представители всех народов: главы кланов оставшихся оборотней; девять эльфов — наблюдателей, из эльфийских семейств, которым была не чужда судьба народов; гномьи командиры; представители редких степных троллей, которых горные собратья ненавидели не меньше чем оборотней; были даже орки, всегда державшиеся особняком.

Все в Широких землях давно привыкли к набегам остроухих. Теперь караваны, двигавшиеся между городов расположенных ближе к границе, всегда хорошо охранялись. Никто не рисковал ни товаром, ни жизнью. Города — крепости за последние столетья тоже сильно укрепили, и взять их штурмом хаотичные орды гоблинов не могли. Но они выжигали все деревни на пути своих набегов, горели поля и деревни, народ голодал. Не раз уже собирались главы, но к единому мнению не приходили, договориться не давала то жадность одних, то недальновидность и лень других.

Сегодняшнее собрание было вызвано невиданной раньше дальностью нападения. До этого, так далеко гоблины не забирались. Во главе стола встал эльф Дамбурит.

— Мы взяли пленников и допросили их. У варваров появился предводители, которые ведут их к Великому лесу. Они объединились и теперь не просто отдельные дикие группы, они орда, сильная и жестокая. Если гоблинов не остановить сейчас, через год Широкие земли заполыхают огнем все!

После его слов в комнате воцарилась гробовая тишина. Дамбурит отдал приказ страже и в зал втащили трех пленных. Гоблины были связаны.

— Я все скажу. — Взмолился один.

— Ближе. — Потребовали командиры.

— Развяжите его. — Отдал кто-то приказ.

Морда у гоблина была хитрая и вся в крови. Его видно ранили, когда пленили, но еще не пытали и он хотел избежать этой участи, поменяв быструю смерть на информацию. На нем был кожаный нагрудник с серебряной гравировкой, работы явно гномьей. Когда его руки связанные за спиной, освободили он на коленях как его и поставили, пополз к столу, где сидели собравшиеся.

— Все скажу, все… — Шептал он как полоумный, низко наклоняясь и держа руки на груди. Потом неожиданно вскинулся и метнул кинжал, который прятал под нагрудником, в ближнего гнома. Тот не успел увернуться, и клинок воткнулся ему в правую сторону груди. На счастье бородатого, на нем под курткой была тонкая кольчуга, и острие немного пробив плетенье, лишь царапнула кожу. Гоблина тут же скрутили и опять связали. Гелиодор молча встал и подошел к гному. Бородач крутил в руках кинжал, который он оставил Бёрк. Он не мог ошибиться. Как в трансе, волк взял из рук гнома оружие и повернулся к гоблину.

— Где ты взял это. — Прямо в душу гоблину казалось, смотрели желтые глаза оборотня.

— У девчонки. — На губах гоблина заиграла улыбка, когда он понял что, волк заволновался. — Маленькая белокурая дрянь, с глазами синими как вода в океане.

По лицу волка прошла волна ужаса, как ни старался он не мог подавить в себе эту эмоцию. Оборотень не мог выдавить из себя ни одного вопроса, а просто ждал когда гоблин продолжит. Остроухий наслаждался его болью и пил ее как воду из живительного источника. В зале воцарилась тишина, никто не понимал что происходит.

— Я убил ее. Разрезал ее горло от уха до уха. — Глаза гоблина засияли. Он упивался моментом свершившейся мести.

Почти перекинувшись, Гел молча схватил голову пещерного в руку и раздавил как спелый арбуз. По его руке сквозь пальцы стекали куски мозгов и потеки крови. Ничего уже не слыша, он сунул кинжал под латы и перекинулся в волка. Все оборотни в его стае носили зачарованные эльфийские амулеты. При обращении благодаря им, вся одежда на каком-то волшебном уровне оставалась с оборотнем, и когда он возвращался в человеческую ипостась, опять был одет как перед оборотом. Гелиодор несся по залам и коридорам древнего замка. Он убегал ни на кого, не обращая внимания, и сбивал с ног всех попавшихся ему на пути.

Он достиг своей конечной цели через несколько дней. Гелиодор бежал к ней без отдыха и остановок, даже не замечая времени и не чувствуя усталости. Но это ничего не изменило, он опоздал. На месте хутора было пепелище, какие-то дома сгорели не до конца, а от некоторых остались одни печные трубы. Волк стоял на околице не решаясь сделать шаг, все дорогу его не покидала надежда, что гоблин врет, хутор стоит на месте нетронутый, а клинок брошенный гоблином никогда не принадлежал Бёрк, а только похож. Сейчас надежда умерла.

Ступая уже ногами человека, он шел по тому, что несколько дней назад, было шумным постоялым двором. Вот и место ее дома, но его нет. Только куча грязного пепла осталась ему на память. Он начал оседать, колени Гелиодора опустились на землю. Оборотень зачерпнул грязь, захрустевшую в руках, среди углей, мелькнул лоскут. Гел отряхнул руки и поднял кусок ткани. На ней были видны вышитые зеленые листья дуба, тряпица была обожжена и пропитана засохшей и почерневшей кровью. Он приложил к лицу ткань и втянул в себя запах, сомнений не осталось, сквозь гарь пробивался ее аромат. Это была рубашка Берк, в которой она спала, залитая ее кровью…

Гелиодор закричал. Страшно как кричат от самой сильной боли, срывая голос, обрывая голосовые связки. Потом крик перешел в волчий вой. Зверь катался по грязи, в которую превратился под дождем сгоревший дом. Он рвал землю лапами и выл. Самый сильный в мире зверь плакал, подняв глаза к небу.

Со склона за ним наблюдала его стая, волки нервно метались туда-сюда, не зная, чем могут помочь своему брату. Как можно облегчить ему боль? Волчий скулеж перешел в вой. Стая выла, чувствуя боль вожака, все, что они могли — только быть рядом.

Загрузка...