Барбара Картленд Цветы для бога любви

Глава 1

1900 год

Перед зданием Министерства по делам колоний остановился наемный экипаж, из него вышел человек с бронзовым от загара лицом и расплатился с кучером.

Поднявшись по ступеням, он не останавливаясь прошел через открытую дверь, а навстречу ему уже спешил, раскинув руки в восторженном приветствии, молодой человек с лицом и повадками начинающего, но многообещающего дипломата.

— Добро пожаловать на родину, майор Дэвиот! — воскликнул он, — Вас уже ждут, и я могу добавить от себя — с нетерпением!

На лице его играла радушная улыбка, а глаза с нескрываемым восхищением смотрели на вошедшего.

— Да, приятно вернуться домой, — сдержанно улыбаясь, ответил Рекс Дэвиот.

Они прошли по широкому коридору, увешанному портретами генерал-губернаторов, эмблемами индийских городов и скульптурными изображениями представителей различных расовых типов Индии.

Министерство по делам колоний имело далеко не клубные традиции. Это было старое, могущественное и несколько мрачное заведение. Жизнь в нем протекала неторопливо, как бы продвигаясь вперед уверенной властной поступью.

Имея необъятный опыт работы, оно располагало также огромной библиотекой, и об Индии там было известно, наверное, больше, чем вообще в подобном учреждении можно узнать о какой-либо другой стране.

— Ну, как там сейчас в Индии? — спросил его молодой человек.

— Очень жарко! — ответил Рекс Дэвиот с улыбкой, смягчающей скрытый сарказм этих слов.

— А у нас тут ходят самые фантастические слухи о вашем последнем подвиге.

— Я надеялся, что этого как раз не будет.

— Но вы же понимаете, майор, что невозможно запретить людям фантазировать, даже если заставить их совсем замолчать. Уверяю вас, мы сделали все возможное и невозможное, чтобы сохранить это в секрете.

— Надеюсь, что так оно и было, — сухо заметил Рекс Дэвиот,

Он, конечно же, знал, что секреты обладают таинственной способностью просачиваться в самых неожиданных местах — по крайней мере на индийских базарах обо всех происшествиях обычно знали задолго до того, как об этом узнавал командующий войсками этого округа.

Они подошли к массивным двойным дверям из красного дерева, и молодой человек, , распахнув их, объявил с торжествующими нотками в голосе:

— Майор Рекс Дэвиот, сэр!

Где-то в конце огромной комнаты за столом сидел человек.

Он поднялся, приветливо улыбаясь, и, когда Рекс Дэвиот появился в дверях, пошел к нему навстречу, спеша приветствовать его.

Они встретились в центре комнаты, и сэр Теренс 0'Керри, глава Министерства по делам колоний, крепко пожал молодому человеку руку и сказал:

— Славу Богу, что вы добрались благополучно! Я боялся, как бы не было осложнений.

Рекс Дэвиот рассмеялся:

— Насколько я понимаю, вы удивлены, что я не убит предательски из-за угла и никто не узнал меня под маской.

— Именно так! — согласился сэр Теренс.

— Вообще-то было несколько очень неприятных моментов, — признался Рекс Дэвиот, — но тем не менее вот я перед вами — целый и невредимый. Вы получили мой доклад?

— Он показался мне совершенно невероятным и таким увлекательным, словно я читал приключенческую повесть, как в золотые дни детства.

— Рад, что доставил вам удовольствие, — сказал Рекс Дэвиот, и глаза его лукаво блеснули.

У него были темно-серые глаза, и он считал этот незапоминающийся цвет чрезвычайно полезным — будь они другого цвета, его легко можно было бы узнать.

— Мне очень многое нужно сообщить вам, — перешел к делу сэр Теренс. — Садитесь, Рекс, и давайте начнем с самого начала.

Рекс Девиот чуть удивленно посмотрел на него, но повиновался и уселся в одно из зеленых кожаных кресел, стоявших по обе стороны камина.

Сэр Теренс расположился напротив и сказал самым серьезным тоном:

— Я думаю, нет нужды говорить, как все мы вам благодарны и что сведения, добытые вами на этот раз, очень помогут нам при составлении дальнейших планов.

— Надеюсь, о том, что я вам сообщил, узнает лишь самый узкий круг людей, — тихо произнес Рекс Дэвиот. — Я хотел бы вернуться назад, а в Индии не только стены имеют уши, но и песок!

— Вы так много участвовали в самых отчаянных, самых невероятных и рискованных предприятиях, что люди, хотите вы этого или нет, уже считают вас своим героем.

— Я все же надеюсь, что это не так.

— Ну по крайней мере королева в восторге от ваших подвигов.

— Ее величество очень добра ко мне, но, честно говоря, я хочу вернуться в Индию как можно скорее и продолжить свою работу. Там меня ждет еще масса дел.

— Вы можете мне этого и не говорить: я знаю это лучше, чем кто-либо другой, — ответил сэр Теренс, — но в данный момент у нас на ваш счет совершенно другие планы.

Рекс Дэвиот в недоумении сдвинул брови, и на мгновение его серые глаза сверкнули стальным блеском.

— Другие планы? — удивленно повторил он.

— Это как раз то, о чем я собирался вам сообщить.

— Я слушаю вас внимательно, но, надеюсь, никто не собирается препятствовать моему возвращению на северо-западную границу Индии.

— Нет, никто не собирается делать этого, но вы можете отправиться туда уже в новом качестве.

— Что вы имеете в виду?

— Королева хочет назначить вас вице-губернатором Северо-западных провинций!

Сэр Теренс произнес это спокойным голосом, но слова эти произвели на его собеседника эффект разорвавшейся бомбы.

— Вице-губернатором? — повторил он, как бы не веря собственным ушам.

— Ее величество считает, что вы будете там на своем месте, и я совершенно с ней согласен.

— Но почему, что за причина?

— Потому что, и вы знаете это не хуже меня, нельзя же вам вечно ходить по острию ножа — расплата будет неминуемой. Вы, конечно, достигли фантастических успехов, но…

— А я-то думал, — прервал его Рекс Дэвиот, — , что это как раз веское основание для того, чтобы я остался на прежнем месте.

— Могу вам сообщить, — доверительно сказал сэр Теренс, — что это назначение уже согласовано с вице-королем.

— По здравом размышлении, именно вице-король должен был бы противиться какому-либо изменению моего статуса, так как я намного облегчаю ему управление страной, находясь в своей теперешней должности.

— Он прекрасно все понимает, но в то же время место вице-губернатора освободилось при таких трагических обстоятельствах…

Рекс Дэвиот не ответил.

Он знал, что это за трагические обстоятельства, а также то, что предложение ему этой должности являлось, несомненно, высшей степенью признания его заслуг.

Но все его существо бунтовало против обязательных соблюдения формальностей, официального протокола, а может быть, и против той огромной власти, которую неизбежно повлечет за собой это назначение.

Кому же как не ему было знать, насколько это важно, чтобы в Доме правительства находился подходящий человек, и особенно сейчас, когда на окраинах Индии вновь росли волнения и смута, а местные племена постоянно и зачастую небезуспешно подстрекались русскими к беспорядкам.

И хотя по пути в Англию он не раз думал о том, кто же теперь будет назначен вице-губернатором Северо-западных провинций, ему и в голову не приходило, что это может быть он сам.

Поскольку Рекс Дэвиот так ничего и не ответил, сэр Теренс сам прервал затянувшееся молчание:

— Мне следует добавить, что если вы примете эту должность, то ее величество намеревается сделать вас пэром.

— Пэром? Ради всего святого — за какие заслуги?

— По целому ряду причин, — с улыбкой ответил сэр Теренс, — но прежде всего потому, что в других обстоятельствах вы получили бы высокую военную награду за свою последнюю вылазку. В вашем же случае это только привлекло бы внимание к вашей персоне, чего, как я понимаю, вы меньше всего хотите.

И помолчав, добавил:

— Вице-губернаторы обычно имеют титулы — последние шестеро были либо рыцарями, либо баронетами.

— Да, но почему сразу пэр? — воскликнул Рекс Дэвиот.

— Ее величество пожелала выказать вам свое расположение, и мы все согласны, что лучшего способа и не придумать.

— Вы меня просто смущаете!

— Поверьте, мне не часто приходится говорить людям такие вещи, — продолжал сэр Теренс, — но вы были не только беззаветно храбры, вы спасли жизни сотен, если не тысяч людей, которые иначе были бы захвачены и беспощадно убиты, да еще с такой жестокостью, которую просто трудно себе вообразить.

И сэр Теренс, и Рекс Дэвиот, оба знали, что обитатели северо-западных границ Индии имеют обыкновение предавать свои жертвы мучительной смерти.

Пытки и казни, которым они подвергали пленников, приводили в ужас самых отчаянных солдат, а вид обезображенных тел заставлял их содрогаться.

Рекс Дэвиот поднялся из кресла и подошел к окну, как будто размышлять стоя ему было легче.

Он смотрел сквозь стекло, но не видел ни серых крыш, ни деревьев в парке Св. Иакова, ни оживленного уличного движения.

Вместо этого его мысленному взору представились голые бесплодные скалы, где за каждым камнем мог скрываться «соплеменник» с ружьем или с не менее опасным оружием — отточенным узким ножом, готовый без всякого предупреждения вонзить его в живое человеческое тело. Северо-западная граница Индии считалась одним из самых легендарных мест на земле. Казалось, нигде во всем мире не было края, видевшего столько пролитой крови и обмана, отваги и жестокости, столько терпения и столько жертв. После долгого молчания он ответил:

— Прошу вас передать ее величеству мое глубочайшее почтение и благодарность и сказать ей, что я высоко ценю честь, оказанную мне ее величеством, но тем не менее вынужден отказаться от столь заманчивого предложения.

— Отказаться? — повторил сэр Теренс. — Но назовите мне, пожалуйста, причину.

— Она, пожалуй, прозвучит слишком прозаично, — ответил РексДэвиот. — Я не могу себе этого позволить!

Снова воцарилась тишина. Оба прекрасно знали, что самые важные должности в Индии — как вице-короля, так и другие — требовали от облеченных ими лиц огромных расходов.

Быть наместником в Индии стоило столь огромных денег, что это мог себе позволить только очень состоятельный человек.

То же самое можно было сказать и о других крупных постах в этой стране — губернатора Мадраса и Бомбея, вице-губернатора Северо-западных провинций и правителя Пенджаба.

Резидент Хайдарабада рангом несколько ниже, но даже и он вынужден добавлять немало своих личных денег к официальному окладу, которого в любом случае не хватало на все приемы и на ту роскошную жизнь, которую он обязан был поддерживать.

— Если я соглашусь на это, — пояснил Рекс Дэвиот, — то моя семья должна будет нести огромные расходы, и мой кредит в банке, который и без того сейчас находится на пределе, этого просто не выдержит. Поэтому мне лучше оставить все как есть.

Он сказал это без всякого сожаления, и сэр Теренс прекрасно понимал, что проницательный блестящий ум Рекса сумел оценить всю ситуацию за те несколько минут, когда он стоял, молча глядя в окно.

А уж если он принимал решение, то больше ничего не менял и ни о чем не жалел.

— У меня было предчувствие, что именно так вы мне и ответите, — помолчав немного, произнес сэр Теренс.

Рекс Дэвиот повернулся к нему с улыбкой:

— Но вы же знаете меня уже по крайней мере лет десять, сэр, и не хуже, чем я, можете оценить состояние моих семейных дел.

Оба они имели в виду то обстоятельство, что отец Рекса Дэвиота несколько лет назад имел несчастье упасть во время охоты с лошади и превратился в полуинвалида, успев до этого промотать большую часть семейного состояния.

Тем самым он поставил своего единственного сына и наследника в положение, когда тот вынужден был полагаться только на собственную находчивость и изобретательность.

Сэр Гарольд Дэвиот должен был бы родиться в другом столетии. Ему бы жить в георгианскую эпоху (Период правления четырех королей Георгов в Англии: 1714 — 1830) гда беспутство и расточительность офицеров королевской гвардии ни для кого не были в диковинку.

Но в царствование королевы Виктории его образ жизни снискал ему славу оригинала и чудака, и наиболее респектабельные семьи вынуждены были закрыть перед ним двери своих домов.

Сам же Рекс Дэвиот пошел в своего прапрадеда — талантливого, блестящего воина, служившего генералом в Бенгальском уланском полку во времена Клайва (Роберт Клайв — английский колониальный деятель XVIII века, губернатор Бенгалии (1757 — 1760, 1765 — 1767).

Когда сэр Гарольд повредил на охоте позвоночник и угодил в инвалидное кресло, его сын, ни минуты не колеблясь, взял на себя обязательства выплачивать его долги и поднимать на ноги семейное поместье в Нортумберленде, находившееся в самом плачевном состоянии.

Кроме того, он обнаружил, что должен содержать еще и немало женщин из тех, что его отец некогда одаривал своей благосклонностью, а потом, когда они ему наскучивали, бросал с детьми и, как правило, без гроша.

Но и это еще не все: затраты на лечение сэра Гарольда росли, как снежный ком, а кроме того, поскольку он был малоподвижен, а значит, и ограничен в своих занятиях и развлечениях, то он увлекся игрой в карты со свойственными ему страстью и азартом, которые уже не мог, как прежде, обратить на скаковых лошадей.

Сэр Теренс прекрасно осознавал, насколько безропотно и великодушно Рекс Дэвиот взвалил на свои плечи ношу, которая привела бы в ужас человека с более слабым характером и менее обязательного.

Помолчав, он сказал:

— Вы знаете, как я вас понимаю и сочувствую вам, и именно поэтому у меня для вас есть еще одно предложение.

— Другая работа? — спросил Рекс Дэвиот.

— Не совсем так, — ответил сэр Теренс. — Но это непосредственным образом связано с тем, что вы только что отвергли.

— Каким же образом?

— Именно об этом я и хочу с вами поговорить.

Поняв, что сэр Теренс хочет сказать ему что-то важное, Рекс Дэвиот отошел от окна и вернулся в свое кресло.

— Сигарету или сигару? — обратился к нему сэр Теренс, когда тот уселся. Рекс Дэвиот покачал головой:

— Спасибо, ни то, ни другое. Я давно уже бросил курить. У индийцев очень острое обоняние, так что аромат дорогой «гаваны», исходящий от носильщика или от рикши, сразу вызвал бы подозрение.

Сэр Теренс расхохотался:

— А это что — ваши любимые обличья?

— Нет. Восток знаменит своими факирами, и я не могу вам даже приблизительно сказать, какое великое множество бесполезных молитв и проклятий я выучил наизусть на десятках различных диалектов.

Оба рассмеялись, и смех сразу снял напряжение, Рекс Дэвиот откинулся на спинку кресла и сказал:

— Расскажите же мне, в чем суть вашего второго предложения.

— Первоначально оно исходило от ее величества, — ответил сэр Теренс. — Так как королева страстно желает, чтобы вы заняли предложенный ею пост, она просила меня передать вам: она считает чрезвычайно важным, чтобы вице-губернатор Северо-западных провинций был женатым человеком.

Несколько мгновений Рекс Дэвиот молча с изумлением взирал на человека, сидящего напротив него. Затем он решительно сказал:

— Нет, это не для меня! До сих пор Господь берег меня от священных уз брака, и у меня пока нет никакого желания обременять себя таковыми.

— Но почему? — удивленно спросил сэр Теренс.

— Ответ прост. Я знаю: ни одна женщина не согласится разделить со мной ту жизнь, которой я жил до сих пор, к тому же я еще не встретил ту, с которой бы хотел разделить свое будущее.

— Уверен, что охотников на предложенный вам пост найдется немало, — сухо заметил сэр Теренс.

— Но не охотников жениться, — ответил Рекс Дэвиот, скептически скривив губы.

— Пора бы уже вам и остепениться, — ответил на это сэр Теренс. — Род Дэвиотов давно носит титул баронетов, и вы все равно рано или поздно захотите иметь наследника.

Оба понимали, что причиной, почему королева до сих пор не предложила Рексу Дэвиоту рыцарское звание, был его отец — шестой баронет в роду Дэвиотов, он не прибавил ничего выдающегося и не приумножил добродетелей этой славной фамилии.

Но Рекс Дэвиот был тем не менее горд своей родословной. Он гордился тем, что за исключением его отца все из рода Дэвиотов на протяжении трех столетий честно служили своему отечеству.

— У меня впереди еще немало времени, — произнес он спокойно.

— Вы так уверены? — спросил сэр Теревс. — Я думаю, принимая во внимание риск, которому вы постоянно себя подвергаете, вам самое время подумать о том, что ваш сын будет восьмым баронетом, а может быть, и вторым лордом Дэвиотом!

— Я уже говорил вам: для моего сына такая возможность закрыта.

— Совсем не закрыта! Только прислушайтесь к тому, что я все время пытаюсь довести до вашего сознания.

— Ну хорошо, я слушаю.

— Я не уверен, встречались ли вы с моим братом? — начал сэр Теренс.

Рекс Дэвиот отрицательно покачал головой.

— Так вот: он умер год назад. Он был большим авантюристом и имел исключительное чутье, когда дело касалось денег. По крайней мере умер он сказочно богатым человеком.

Рекс слегка приподнял брови — до этого он слушал совершенно безучастно, — словно хотел спросить, какое отношение все это имеет к нему.

— У моего брата был только один ребенок, — продолжал сэр Теренс, — дочь, и полтора года назад мы с женой взяли ее в свою семью. Она унаследовала такое огромное состояние, что ни жена, ни я не сомневались, что ей будет очень легко выйти замуж.

— И в чем же дело? — спросил Рекс Дэвиот. Он догадывался, куда клонит сэр Теренс, и точно знал, что он ему ответит.

— Когда Квинелла появилась в нашем доме после смерти своего отца, — продолжал сэр Теренс, — ей было девятнадцать. Отец таскал ее за собой по всему свету: они постоянно переезжали с места на место, и у нее не было ни времени, ни возможности почувствовать покой и защищенность жизни в своем доме или найти друзей, с которыми она могла бы иметь общие интересы и делить радости и невзгоды.

В его голосе появились раздумчивые нотки.

— Она довольно странная девушка, необычайно развитая и начитанная. Но я не взял бы на себя смелость сказать, что понимаю ее. Может быть, это оттого, что в ее жилах течет русская кровь, а ведь мы знаем, что славяне — народ непредсказуемый.

— Русская кровь?!

— Ее прабабка была русская, княжеского рода; она безумно влюбилась в моего деда, служившего в то время дипломатом в Санкт-Петербурге. Пять лет пришлось им ждать, чтобы пожениться: княгиня была вдовой, а первая жена моего деда была жива и страдала неизлечимой душевной болезнью!

Он замолчал, будто давая Рексу Дэвиоту возможность переварить все сказанное, затем улыбнулся и продолжал:

— Да, в ней смешались русская, английская и, разумеется, ирландская кровь. Как вы думаете, что можно ожидать от красивой молодой женщины, натуры сложной и загадочной, которая, по крайней мере на мой взгляд, таинственна, как сфинкс, и прелестна, как юная Клеопатра?

— О-о, вы нарисовали такую яркую картину! — заметил Рекс, скрывая в глазах улыбку, так как понимал, что сэр Теренс старается заинтриговать его.

— Моя жена специально для Квинеллы стала устраивать приемы, и нет нужды рассказывать вам, что она имела потрясающий успех. Приглашения посыпались к нам ото всех видных семейств. Сама королева обратила внимание на красоту Квинеллы, когда та была представлена ко двору.

Замолчав, он посмотрел на Рекса Дэвиота и вдруг сказал сявсем другим тоном:

— Но вот два месяца назад случилась неприятность!

— Что же произошло?

Теперь в голосе Рекса Дэвиота звучал неподдельный интерес, и сэр Теренс почувствовал это.

— На приеме в Виндзорском замке Квинелла встретила принца Фердинанда Шерценбергского!

— Эту свинью? — совершенно непроизвольно вырвалось у Рекса Дэвиота.

— Очень точно сказано! — кивнув, воскликнул сэр Теренс. — И хотя мы с вами прекрасно понимаем, что следовало бы закрыть перед его носом двери всех гостиных в Англии и вышвырнуть его из всех порядочных домов, он тем не менее пользуется большим влиянием в Европе. Что поделать? Ведь он дальний, очень дальний, но все же родственник королевы.

— И что же случилось?

— Он стал всюду преследовать Квинеллу самым недопустимым и предосудительным образом. В конце концов, он же женат, и, слава Богу, кончились те времена, когда люди столь высокого происхождения могли вести себя распущенно и высокомерно, особенно в Виндзорском замке!

— А как к этому отнеслась сама молодая леди — ваша племянница?

— Он ей противен! — ответил сэр Теренс. — Она рассказала мне, что, когда он приблизился к ней впервые, она почувствовала отвращение, будто увидела лягушку или змею.

Сэр Теренс замолчал, но это явно был еще не конец истории, поэтому Рекс спросил:

— А что случилось потом?

— Принц не пожелал оставить Квинеллу в покое. Он продолжал забрасывать ее письмами, заваливал цветами и подарками, пока я не вынужден был сказать ему, что так дальше продолжаться не может.

Сэр Теренс глубоко вздохнул.

— Для меня сделать это было очень непросто, а принц отвечал на мои слова с оскорбительной наглостью, как это могут делать только немцы. Он даже угрожал мне: дескать, если я и впредь буду так неосторожен, то это может привести к дипломатическим неприятностям, и он, мол, добьется моего увольнения.

— Черт побери! — вырвалось у Рекса Дэвиота, но он тут же добавил: — Надеюсь, вы не восприняли его слова всерьез?

— Уверяю вас, его королевское высочество говорил очень серьезно, но я ответил ему, что если он и дальше будет вести себя подобным образом, то я доведу все происходящее до сведения королевы.

— Ну и как — это его успокоило?

— Это привело его в бешенство, но я полагал, что, как и всякий другой, он побаивается ее величества и впредь будет вести себя достойнее.

— И на этом вопрос был исчерпан?

— Ничего подобного, — ответил сэр Теренс. — После этого случая он затаился и стал действовать исподтишка, а, согласитесь, гораздо легче заметить и обезвредить злоумышленника, если он действует открыто.

Рексу Дэвиоту это было слишком хорошо известно: ведь мятежи и заговоры внутри племен, разжигаемые русскими, всегда созревали в обстановке скрытности и подавления свободы.

— И что он сделал?

— Втайне от меня он устроил так, что его включили в число приглашенных на прием, куда была приглашена и Квинелла. К сожалению, ни я, ни моя жена в тот день ее не сопровождали. Хозяйка этого дома — наша близкая знакомая, и моя жена была просто счастлива вверить Квинеллу ее заботам.

Помолчав, сэр Теренс сказал:

— Откуда мне было знать, что этот дьявол в последний момент попал в число приглашенных и воспользовался доверчивостью хозяйки и невинностью молодой девушки.

В голосе сэра Теренса послышалась ярость.

— Принц пробрался в спальню Квинеллы, сорвал с нее одежду и пытался овладеть ею силой.

— Какое неслыханное скотство! — воскликнул Рекс. — Я знал, конечно, что он грубиян и чистой воды мерзавец, но такие вещи невероятны даже для немца с его непомерно раздутым самомнением!

— К счастью, крики Квинеллы услышал кто-то в соседней комнате, — продолжал сэр Теренс, — и преступление было пресечено, но девушка до сих пор находится в шоке, и ее состояние вызывает у меня сильное беспокойство.

— У нее упадок сил или нервное расстройство?

— Если бы так; это бы еще хорошо, — ответил сэр Теренс. — Нет, такое впечатление, что она полностью ушла в себя.

Он увидел, что Рекс его не понимает.

— Мне трудно объяснить словами, что с нею случилось. Квинелла — натура очень гордая. А кроме того, она всегда была замкнутой и отчужденной в отношениях с людьми. Сначала я приписывал это ее происхождению, но после случая с принцем Фердинандом…

Он замолчал, будто пытаясь подобрать слова, и Рекс, теперь уже явно заинтригованный, сказал почти с нетерпением:

— Продолжайте же!

— Такое впечатление, что она отгородилась от внешнего мира каким-то барьером. Она любезна и внимательна со мной и моей супругой, но со всеми остальными она совершенно не хочет общаться. И я подозреваю — хотя ничего подобного она мне никогда не говорила, — что теперь она ненавидит мужчин!

— Это можно понять, — медленно произнес Рекс Дэвиот,

— Она не принимает никаких приглашений — ни на званые вечера, никуда.

— Но не оттого ли это, что она боится увидеть там принца?

— Я думаю, что он все еще пытается встретиться с ней, — ответил сэр Теренс, — но Квинелла рвет, не разбирая, любые приглашения, даже если совершенно уверена, что его там не будет.

— Наверное, она еще не совсем вышла из состояния шока.

— Хотел бы я, чтобы так и было. У меня другое чувство: все это гораздо глубже, и этот случай может повлиять на всю ее жизнь и на ее судьбу.

Ему показалось, что Рекс Дэвиот несколько скептически усмехнулся, поэтому он быстро добавил:

— Вот потому я и прошу вашей помощи.

— Моей помощи? Но что я могу сделать?

— Вы можете жениться на Квинелле и увезти ее отсюда!

Наступило неловкое молчание, после чего Рекс

Дэвиот произнес:

— Да вы в своем уме?

— Если вы как следует обдумаете мои слова, то поймете, что это очень разумное предложение, — ответил сэр Теренс. — Я люблю Квинеллу, поэтому и хочу, чтобы ее увезли отсюда. Я хочу освободить ее от этой напасти. Единственный способ спасти девушку от преследований принца — выдать ее замуж, чтобы муж стал для нее надежной защитой, которую я, честно говоря, к сожалению, предложить не могу.

— Но почему?

— Потому что принц может наделать мне массу неприятностей, если я и дальше буду противостоять ему. Сэр Теренс говорил об этом совершенно открыто, и Рекс Дэвиот знал, что это чистая правда.

Глава Министерства по делам колоний занимал такой значительный и ответственный пост, что шумный скандал с одним из правителей Европы повредил бы не только сэру Теренсу, но, быть может, и всей британской системе.

Рексу Дэвиоту было известно, что предметом особой гордости сэра Теренса было то, что назначение свое он получил в относительно молодом возрасте, но полученное им образование в сочетании с врожденными способностями сыграло тут не последнюю роль.

И вот теперь такой бесславный конец его карьеры и вынужденный уход в отставку стали бы, несомненно, трагедией не только для Британии, но и для Индии.

Будто угадав мысли Рекса Дэвиота, сэр Теренс продолжал:

— Возможно, я и не прав, но у меня создалось впечатление, что если бы вы и захотели жениться на какой-нибудь женщине, чтобы принять назначение на пост вице-губернатора, то выбор у вас был бы невелик: ведь вы почти ни с кем не знакомы, за исключением разве что девиц из «рыболовецкой флотилии».

Это была шутка; всем было известно, что девушек, ежегодно отправляющихся в Индию в надежде найти там мужа, в обществе называли «рыболовецкой флотилией», а тех, кто возвращался домой после неудачного «промысла», — «пустой тарой».

Но эти слова не вызвали ответной улыбки Рекса Дэвиота, и сэр Теренс продолжал:

— А мне кажется очень удачным такое совпадение. Вам нужна жена с деньгами, а Квинелле необходимо найти мужа, который увез бы ее подальше от этого принца. Так почему бы вам не обдумать мое предложение?

Сэр Теренс снова умолк, но возникшая тишина показалась ему теперь другой: он как бы чувствовал некоторую заинтересованность со стороны Рекса Дэвиота.

— Вы действительно серьезно говорите об этом? — медленно произнес Рекс Дэвиот.

— Никогда в своей жизни я не говорил более серьезно! — ответил сэр Теренс. — И не буду даже пытаться убедить вас, что не жду от вашего ответа никакой личной выгоды.

Он глубоко вздохнул и добавил:

— Рекс, я прошу вашей помощи. Я совершенно серьезно утверждаю, что нахожусь сейчас на краю пропасти и не вижу другого выхода из этой ситуации.

В его голосе чувствовалась неподдельная искренность, и именно она, а не что-либо другое, заставила Рекса Дэвиота не ответить ему сразу же категорическим отказом, который уже готов был слететь с его языка.

Видя, что пожилой человек напряженно и терпеливо ждет его ответа, Рекс сказал:

— Мне нужно какое-то время, чтобы обдумать ваше предложение, и, возможно, не принимая на себя никаких предварительных обязательств, я могу встретиться с вашей племянницей.

Он увидел, что глаза сэра Теренса вспыхнули радостью.

— Правда? Неужели вы действительно согласны? Боже мой, с моих плеч свалилась такая тяжесть!

— Но имейте в виду: я вам пока ничего не сказал о моем согласии принять ваше необычное и, прямо скажем, беспрецедентной предложение, — предупредил его Рекс Дэвиот.

— Понимаю, понимаю, — живо согласился сэр Теренс, — но вы для меня сейчас, как спасательный круг для утопающего.

Глядя на Рекса Дэвиота с мольбой в глазах, он продолжал:

— Может быть, вам кажется забавным, что человек моего положения испугался какого-то ничтожного немецкого князька, но мне действительно страшно. Ведь все, что я создал за последние два года: связи, которые я налаживал с таким трудом, целая сеть агентов, разосланный в разные концы Индии и подчиняющихся только мне, — все это будет разрушено и уничтожено.

Помолчав, он добавил:

— И все это из-за какого-то одного распутника и хама.

«Да, пожалуй, это как раз подходящие слова, — подумал Рекс Дэвиот, — чтобы кратко выразить сущность этого негодяя».

— Трудность состоит еще и в том, что вне этих четырех стен, — продолжал сэр Теренс, — должен относиться, к нему с уважением, которого требуют и он сам, и его положение.

Рекс Дэвиот знал, что сэр Теренс нисколько не сгущает краски, и в то же время считал, что цель едва ли оправдывает средства, по крайней мере там, где это касалось его лично.

Он отлично понимал, что последствия его отказа будут не очень приятными: готов ли он лишиться награды, которой королева удостоила его за особые заслуги, и пренебречь честью, какой он, пожалуй, больше уже не заслужит до конца своей карьеры?

Где-то в глубине его сознания зародилась мысль — и теперь пришло время признать ее справедливой, — что он вполне мог бы продолжать свою прежнюю работу совсем по-иному и не менее успешно, заняв в Северо-западных провинциях гораздо более высокое положение.

Ему лучше других было известно, что нельзя, успешно завершив одно дело, тут же браться за другое: нужно время, и довольно длительное, чтобы все успокоилось.

Как бы тщательно он ни заметал свои следы и как бы ни были пока невежественны те, кого он обманывал, все равно рано или поздно за его спиной начнут шептаться, показывать пальцем, и он увидит немой вопрос в глазах тех, кто его окружает.

Возможно, никто и не выдаст его с головой, но все это может вызвать подозрение у тех, кто им интересуется.

«Сейчас мне необходимо залечь на дно, — сказал себе Рекс Дэвиот, — и лучше всего это сделать в Доме правительства в Лакхнау».

И может быть, для этого даже больше подойдет не знаменитый, сохранивший на себе следы сражений дворец в Лакхнау, а резиденция губернатора в Наини-Таль, затерянная среди лесистых предгорий Гималаев! Как и все, кто работал и жил в Индии, движимый не только самим характером, но и духом своей службы, подобной которой нельзя было сыскать нигде во всем мире, Рекс Дэвиот развил в себе такую сильную интуицию, которую трудно было представить себе тем, кто жил на родине.

Это было даже не ясновидение, а что-то еще более глубокое — своего рода проникновение в самую душу Индии, в то, что скрывается под ее яркой необычной внешностью.

Именно в Наини-Таль, в один из своих приездов к тогдашнему губернатору Северо-западных провинций, Рекс Дэвиот стоял, глядя вверх на Гималаи, на краю отвесной скалы высотою в несколько сотен футов.

Над снежной вершиной, окутанной облаками, медленно кружились два поблескивающих на солнце золотых орла, дрожа в зыбком мареве прозрачного неба.

Эта картина своей совершенной красотой поразила Рекса Дэвиота в самое сердце и навсегда запечатлелась в его памяти.

И вот, совершенно неожиданно, как это бывало у него и прежде, когда в переломные моменты жизни ему нужно было принимать какие-то важные решения или когда ему угрожала опасность, орлы снова предстали перед его мысленным взором: всемогущие, безмятежные и необъяснимым образом связанные с ним в одно целое.

Он знал, что сэр Теренс ждет. Он знал также, что стоит сейчас на распутье и то, по какой дороге он пойдет — вся его судьба, — зависит от нескольких слов, которые он сейчас скажет. А орлы все парили перед ним!

Он улыбнулся, и эта улыбка озарила его лицо и разгладила напряженные складки у переносицы.

— Хорошо, я подумаю, — сказал он. — Вы меня пригласите; отобедать с вами?


Дом сэра Теренса на Сент-Джонс-Вуд ничем не отличался от тех домов, в которых обычно жили представители среднего класса общества — достаточно зажиточные, но и не слишком богатые.

Там был дворецкий, принявший у прибывшего Рекса Дэвиота пальто и шляпу, и две горничные в белых чепцах и крахмальных передниках, которые прислуживали во время отличного, если не сказать превосходного, обеда.

Как догадался Рекс Дэвиот, для него выставили лучшие вина. Из горького опыта он знал, что в жарком климате Индии сохраняются очень немногие сорта вин, и поэтому отдал им должное.

Когда он вошел в гостиную, расположенную на втором этаже, его уже ждала леди О'Керри. Открывшаяся перед ним картина показалась ему хорошо известной иллюстрацией к книге, которую он читал и перечитывал всю свою жизнь.

В Индии он часто вспоминал об Англии, и его воображению сразу представлялись такие вот прохладные, со вкусом обставленные уютные гостиные, где женщины в декольтированных платьях с обтягивающими лифами встречают гостей с традиционными радушными улыбками.

Их бриллианты в несколько старомодных оправах, как правило, нуждаются в чистке, а когда они двигаются по комнате, вокруг распространяется слабый аромат лаванды или фиалки.

Их руки, протягиваемые для поцелуя, белы и нежны, кожа не высушена изнуряющей жарой, и лица не сморщены от слишком сухого воздуха.

Цветы, тщательно подобранные по размеру и цвету, чинно стоят в одних и тех же вазах, и только время года вносит разнообразие в их строгий порядок.

Весной это бледно-желтые нарциссы, летом — розы, потом георгины и хризантемы, а если хозяева могут позволить себе содержание загородного дома, то и гвоздики, выращенные в собственных оранжереях.

Летом к обеду обычно подаются большие ароматные персики и очень крупный синий мускатный виноград из тех же заботливо ухоженных зимних садов.

И только Рекс взял стакан хереса, любезно поданный ему сэром Теренсом, а леди О'Керри спросила его о здоровье отца потом, рад ли он возвращению домой, а также жарко ли в Индии, как дверь отворилась и вошла девушка, ради которой он сюда явился.

По дороге из клуба «Травеллерз», где он остановился, до Сент-Джонс-Byд Рекс Дэвиот пытался представить себе Квинеллу О'Керри.

Его несколько удивило и даже позабавило, в каких романтических и в то же время весьма неопределенных выражениях сэр Теренс описывал ему свою племянницу.

Несмотря на свою прозорливость и богатое воображение, которые он обнаруживал, когда дело касалось Министерства по делам колоний, сэр Теренс, как всегда казалось Рексу Дэвиоту, был во всех остальных отношениях вполне заурядным человеком.

И уж совершенно очевидно, что не было ничего выдающегося в леди 0'Керри, однако Рекс Дэвиот, видя эту пару вместе, всегда думал, что брак их оказался счастливым и что они совершенно довольны друг другом.

Он знал, что у них три сына — все они разъехались на учебу по интернатам, — и леди 0'Керри однажды призналась ему, что всю жизнь мечтала о дочери,

— Но такова моя судьба, — добавила она с горькой усмешкой, — у меня будут только невестки, и я чувствую, конечно, что это совсем не то, что своя собственная дочь, если бы она у меня была!

Интересно, кажется ли ей Квинелла такой же таинственной и непостижимой, как и ее мужу? Хотя, несомненно, оба супруга должны питать к ней одни и те же чувства.

Для леди 0'Керри любая необычная или, по ее понятиям, «трудная» девушка, наверняка не вписывается в тот образ дочери, который она себе нарисовала.

Рекс Дэвиот также сомневался в правдивости описания Квинеллы сэром Теренсом. Если леди 0'Керри была для того образцом женской привлекательности, то тогда они с сэром Теренсом очень расходились во взглядах на красоту.

Он никогда особенно не задумывался о том, какие черты он хотел бы видеть в своей жене.

Он думал о женитьбе как о самом отдаленном будущем, если вообще она когда-нибудь могла состояться, особенно если учесть, что содержание отца в роскоши, к которой тот так привык, вызывало постоянные денежные затруднения.

Но он прекрасно знал, какой жены он не хочет: так называемый тип госпожи-повелительницы, преобладающий в английских семьях колониальной Индии.

Беда этих женщин была в том, что они не знали, чем себя занять: у них было слишком много слуг, и им не разрешалось заводить знакомства среди индийцев, а супруг часто уезжал на маневры, а если был гражданским, то в деловые поездки.

Их дети жили, как правило, далеко от них, так что, несомненно, это были скучающие, разочарованные и несчастные женщины.

Единственным развлечением для них были сплетни, интриги, а также бесконечные приемы, устраиваемые обычно в городе Симла, куда все съезжались в жаркое время года, или же тайные любовные интрижки с офицерами-англичанами, которые часто заканчивались настоящими трагедиями.

И Рексу Дэвиоту приходило в голову, что такая жена, наверное, вызвала бы у него желание задушить ее через несколько месяцев после женитьбы.

Его романы — а их было довольно много — всегда случались у него с женщинами, которых его современники называли «гранд-дамами».

После открытия Суэцкого канала Индия сделалась очень легко досягаемой. Вместо долгих четырех, а иногда и пяти месяцев пути вокруг мыса Доброй Надежды теперь вся дорога от Лондона до Бомбея занимала меньше трех недель, и это во многих отношениях кардинально изменило образ жизни в Индии.

Теперь не составляло никакого труда в нужное время оказаться в обществе вице-короля.

Женщины обычно возвращались из Индии, нагруженные украшениями, сари, шкатулками, усыпанными драгоценными камнями, которые как-то сразу теряли свой блеск и великолепие, когда их привозили домой.

Часто бывало так, что женщины, увлекшись загадочным и таинственным молодым майором, когда Рекс Дэвиот бывал в отпуске в Англии, следовали за ним в Индию.

Они писали ему взволнованные письма на гербовой бумаге, сообщая о своем прибытии и о том, где он сможет найти их в течение месяца.

Иногда это его увлекало и забавляло, иногда надоедало — и тогда ему не составляло никакого труда исчезнуть.

Обычно вице-король тактично объяснял, что майор Дэвиот выполняет особое задание на севере страны и сейчас совершенно невозможно с ним связаться.

Но, в общем, Рекс Дэвиот считал, что такие эпизоды в его странной, беспокойной и опасной жизни были подобны экзотическим цветам на обочине дороги, чьим ароматом и красотой наслаждались, пока они не увядали, а потом равнодушно выбрасывали на дорогу.

Но хотя женщины в его жизни играли не последнюю роль, он еще ни разу не встречал такой, которая блистала бы среди людской толпы, как яркая звезда в небе, дарящая свои лучи всем без исключения.

«Так чего же я все-таки хочу?» — спрашивал себя иногда Рекс Дэвиот.

Образ женщины его мечты был неопределенным, и он думал, что, наверное, родился холостяком, и пусть лучше все остается так, как есть.

Но ведь не только в Доме правительства в Лакхнау ожидали его решения — сэр Теренс ждал от него помощи, и его голос, в котором звучало отчаяние, до сих пор слышался Рексу.

Дэвиот прекрасно сознавал, что он в долгу перед сэром Теренсом. Все эти годы тот поддерживал его, ободрял и защищал.

Если ему нужно было разрешение на какие-то необычные действия, а власти в Индии не хотели идти на риск, он всегда настаивал на своем, ссылаясь на авторитет сэра Теренса.

И всегда ответ на его просьбу был утвердительным, что давало ему свободу и делало невозможное возможным.

Но женитьба!

Рекс Дэвиот беспокойно ворочался на сиденье едва ползущего наемного экипажа, который вез его на Сент-Джонс-Вуд.

Черт возьми, что он станет делать с женой, которая постоянно будет где-то рядом, требуя внимания, времени и, уж конечно, раз она богата, его постоянно выражаемой благодарности и признательности?!

«Нет, это невозможно! Я должен найти какой-нибудь другой выход!» — убеждал он себя.

Но логика неумолимо говорила ему, что выход один: тот, что предложил ему сэр Теренс.

И вот теперь, когда Квинелла вошла в гостиную, он какое-то время не мог решиться посмотреть прямо на нее.

Он заметил, что девушка вошла, что она медленно приближается к дяде, и не зрением, а каким-то шестым чувством ощутил ее необыкновенную грацию.

И лишь когда он услышал голос сэра Теренса:

«Квинелла, я хочу представить тебе майора Рекса Дэвиота!» — он взглянул ей в глаза.

И с удивлением увидел, что перед ним, несомненно, одна из самых красивых женщин, которых ему приходилось видеть, — он просто не ожидал и не мог вообразить себе такой красоты!

Загрузка...