Оксана Гринберга Дебютантка, или Брачный сезон

Глава 1

Непогода застала нас врасплох, едва не спутав мои планы.

До этого я старательно все рассчитала. И время прибытия дилижанса на центральную станцию Виенны, и то, сколько у нас с Молли может занять отыскать извозчика, так как по нужному адресу мы собиралась отправиться в кэбе.

Да, у меня была с собой карта столицы – я перерисовала ее из книги в библиотеке Истерброка. Нашла и улицу Гровербрук, расположенную в восточной части Виенны, как раз возле одного из ответвлений городского канала.

Номера домов, правда, на той карте не значились, но это не меняло сути дела. По моим подсчетам выходило, что от станции, куда прибывал дилижанс, до нужного места идти нам не меньше часа, а то и полтора!..

Город был огромным.

Заодно я учла и то, что дилижанс может опоздать, а нам с Молли до наступления темноты обязательно нужно заселиться в «Дешевые меблированные комнаты миссис Линсон», понадеявшись, что они на самом деле дешевые, а из мебели в них имеются хотя бы кровати.

На случай непредвиденного подорожания тех самых комнат в моем саквояже лежала записка от дальней родственницы хозяйки, в которой та просила отнестись к нам с пониманием и не драть три цены, потому что остановиться мы собирались всего лишь на одну ночь.

Но мои планы начали рушиться еще на подъезде к Виенне, когда я с замиранием сердца разглядывала раскинувшийся на трех холмах огромный белокаменный город с золотистыми шпилями храмов и высоченными мраморными обелисками в честь Богов Аглора.

Тогда-то я и заметила, что к столице подступали черные зловещие тучи.

Непогода приближались со стороны моря – оно темнело за одним из холмов и нисколько не вязалось с нарисованными в воображении картинками с «лазоревыми волнами, набегавшими на золотистый песчаный берег».

Море оказалось свинцово-серым, даже черным, словно вестник приближавшейся беды.

Тут королевский тракт пошел с пригорка вниз, и водная гладь исчезла за грядой холмов. Вместо нее появились высоченные крепостные стены, опоясывавшие Виенну с трех сторон.

Затем я узрела длинную очередь на въезд, и море окончательно вылетело у меня из головы.

В толкучке мы простояли два часа. Именно тогда я начала понимать, что все мои планы катятся к демонам в ад, а непогода только придавала им ускорения.

Наконец, все же прибыли на станцию, но к этому времени гроза уже начала заявлять свои права. Холодный ветер с остервенением задувал по опустевшему проспекту; зловеще хлопал ставнями и вывесками лавок и питейных заведений, гнал по мостовой пыль и листву.

Дергал подол моего коричневого дорожного платья, заставив покрепче затянуть завязки шляпки на шее. Так сильно, что те врезались в кожу.

Развевал он и шарфик на шее Молли, из-за чего та морщила маленький нос и убирала лезущие в глаза рыжие волосы.

Молли, моя одногодка, называла себя моей служанкой. Но так как платить после смерти бабушки мне стало ей нечем, а она отказывалась меня покидать, то я принялась считать ее своей компаньонкой.

Очередной порыв – куда более сильный – завыл и захлопал вывесками, затем повалил одну из них, и это лишь утвердило меня в намерении поскорее найти кэб.

Нашли – отыскали угрюмого извозчика и двухместную повозку, в которую была запряжена худая пегая лошаденка.

– Гроза уже близко, – недовольным голосом произнесла Молли, устроившись рядом со мной на неудобную деревянную скамью. Извозчик закрыл за ней дверь, затем полез на козлы, и старый кэб, жалобно скрипнув, накренился. – Не к добру это, мисс Кэрри!

В ответ я пожала плечами.

Не к добру так не к добру, тут не поспоришь. Но разве у нас были другие варианты?

Кэб тронулся, я покрепче прижала к себе саквояж, немного переживая о потере денег. Цену за поездку на Гровербрук с нас запросили в полтора раза большую, чем я рассчитывала. Но пришлось согласиться, иначе нам грозило встретиться с непогодой лицом к лицу.

Тут донесся далекий раскат грома, и Молли нахмурилась.

– Даже если и начнется гроза, ничего страшного, – успокаивающе сказала ей. – Я поставлю магическую защиту.

Поставила – по крайней мере, это у меня выходило вполне сносно. И на себя, и на Молли, и еще не пожалела магии на дорожный саквояж, который ни при каких обстоятельствах не должен был промокнуть.

Затем принялась смотреть в окно на столичные виды.

Мы ехали по центру Виенны, с двух сторон от кэба высились огромные каменные дома в три, а то и в четыре этажа, но я с удивлением подумала, что столица ничем меня не поразила.

А ведь должна была!

Всю свою сознательную жизнь – до девятнадцати лет – я провела в Южной провинции, не выезжая дальше Кальве. О детстве, в котором были еще живы мои родители и мы с ними путешествовали, я ничего не помнила, и ни доктора, ни маги так и не сумели мне помочь.

Тогда почему же меня не изумляли широкие бульвары, огромные дома и величественные монументы прославленным воинам и великим королям?

Попыталась удивиться, но в очередной раз не вышло. Поэтому, мысленно пожав плечами, я вернулась к тому, что меня привело в Виенну.

В столице у меня было три дела.

Первое и самое важное из них – в моем саквояже лежало письмо некоему лорду Арчибальду Кэмпбеллу, проживающему по адресу Гровербрук, 12, куда сейчас мы и направлялись. Послание желательно было передать лично, но если я не застану хозяина, то можно оставить в доме.

Именно так гласил один из пунктов бабушкиного завещания.

Причем в столицу я должна была отправиться сразу же после ее кончины. Но у меня не получилось – несколько месяцев я была раздавлена утратой и ходила словно сомнамбула. Затем постепенно вернулась к жизни, и вот я здесь, трясусь в кэбе по Виенне, выполняя бабушкину последнюю волю.

Второе дело – издательство «Конрад, Илсон и сыновья», но это уже была моя собственная инициатива. Туда я собиралась отправиться завтра утром. Везла с собой рекомендательное письмо из Кальве и еще много-много страниц, перевязанных темно-синей лентой.

Почти не сомневалась в том, что лента эта траурная и Конрад с Илсоном, а заодно со своими сыновьями дружно укажут мне на дверь, а если я заупрямлюсь, то вышвырнут вон.

Но я все равно собиралась попытать счастье.

И третье мое дело – издали посмотреть на Магическую Академию Виенны, потому что денег на учебу у меня нет и взяться им неоткуда.

С учетом огромных долгов Митчеллов, о которых бабушка не удосужилась мне сообщить, а кредиторы не собирались прощать бедной сиротке – то есть мне, – перспективы мои на данный момент были крайне туманными.

Если не сказать, что плачевными.

Прежняя моя жизнь развалилась на куски.

Сперва от сердечного приступа умерла бабушка. Все произошло настолько быстро, что я даже не успела с ней попрощаться. После похорон меня ждала встреча с ее поверенным – теперь уже моим поверенным, – от которого я узнала, что у Митчеллов огромные проблемы.

Но ведь все эти годы бабушка меня уверяла, что нам хватает на жизнь и мою учебу двух наших пенсий – той, которую она получала после смерти мужа, и моей, по утрате родителей.

И еще того, что я зарабатывала, обучая математике, письму и языкам нерадивых учеников.

Оказалось, она скрывала истинное положение дел, и я унаследовала не только маленький дом на краю Истерброка, но еще и ужасающие долги, выплаты по которым съедали все, что я получала за месяц.

И даже то, что я не получала, они тоже съедали.

С учетом этого поездка в Виенну казалась неразумным расточительством, но для того, чтобы выполнить волю бабушки и вступить в наследство – получить дом и долги, – я должна была отдать то странное письмо.

Тут мир на миг стал ослепительно-ярким – я растерянно моргнула, подумав, что молния ударила совсем близко. А больше ничего подумать не успела, потому что за ней последовал оглушительный раскат грома.

Кэб дернулся – уверена, лошади это тоже не понравилось, – и я едва не влетела носом в переднюю стенку. Еще через несколько секунд все же влетела – но уже затылком в заднюю, а Молли повторила мой бесславный маневр.

Повезло, что я озаботилась защитой, и магия смягчила удар.

– Демоны! – воскликнула я.

Извозчик высказался о ситуации куда более радикально, не скупясь на выражения – до ушей донеслась его забористая ругань.

Тут снова сверкнуло, и почти моментально раздался удар грома. Кэб в очередной раз дернулся, затем резво покатил вперед, с каждой секундой набирая скорость.

В этом его движении мне почудилось нечто совсем уж нехорошее. Вернее, неуправляемое.

– Лошадь! – завопила Молли, пытаясь перекричать грохот колес и раскатистый рокот грома. – Она… Мисс Кэрри, лошадь испугалась и понесла!

Бедное животное скакало что есть мочи по улицам Виенны. Неслось с такой скоростью, словно каждый новый удар молнии и раскат грома придавали ей еще большее ускорение. Наш кэб подкидывало на камнях – иногда так высоко, что я думала: на этом все, мы приземлимся, и он развалится на куски!

Потому что мостовая оказалась не такой уж и гладкой, нас трясло и шатало, а звуки внутри стояли такие, что я не могла понять: то ли повозка рассыпается на части, то ли мир раскололся на множество кусков и не собирается останавливаться на достигнутом.

Потому что молнии сверкали одна за другой, гром безостановочно бил в боевые барабаны, а вид из окна слился в одно черное грозовое нечто.

При этом я понимала, что совершенно бессильна и ничего, ничего не могу сделать!

Из повозки нам с Молли не выбраться – смелые деяния станут глупыми деяниями, попробуй мы выпрыгнуть наружу на полном ходу, и моя магия тут не поможет.

Оставалось лишь вцепиться одной рукой в сидение, другой покрепче прижать к себе саквояж, и молиться.

Последнее у меня всегда выходило из рук вон плохо, но сейчас я предприняла решительную попытку это исправить. Попросила у Богов, чтобы кэб не развалился и нас не перевернуло на очередном повороте.

В этот самый момент раздался треск, повозка опасно накренилась, а Молли завыла так, словно у нее в роду водились волки.

Поэтому молиться я перестала, подумав, что делаю только хуже.

Да, нам оставалось лишь надеяться на то, что скоро все закончится и бедное напуганное животное выбьется из сил и остановится. И еще накинуть дополнительную защиту, хотя я понимала, что если повозка развалится, то магия нас не спасет.

По крайней мере, не моя.

Потому что маг из меня был так себе – начинающий.

– Боги!.. – выла вцепившаяся в меня Молли. Прижалась и обняла меня так сильно, словно у нее в роду были все же крабы, а не волки. – Боги вас защитят, мисс Кэрри!

На это я, стуча зубами и стараясь перекричать завывание ветра и шум колес, попыталась пошутить, что Боги, похоже, решили нас убить. Вот как лупят молниями, но все никак не попадут!

Опять же, это была неудачная шутка. Или же удачная, потому что Богам стало стыдно?

Внезапно кэб замедлился, а потом и вовсе остановился, да так резко, словно лошадь с разбегу уткнулась в липкую стену. Упрямо сделала пару шагов, но дальше было не продвинуться, и она замерла.

В результате ее маневра мы с Молли полетели вперед и все же врезались в переднюю стенку.

Саквояж я тоже не удержала.

Он упал под ноги, старый замок раскрылся, и часть содержимого высыпалась наружу. Чувствуя, как меня потряхивает, и слыша, как завывает Молли – я кинула на нее встревоженный взгляд, но решила, что с ней все в порядке, – я принялась собирать выпавшие вещи.

Трясущимися руками засунула в саквояж письмо, ради которого приехала в Виенну. Следом запихнула стопку исписанных собственным мелким почерком листов – слава Богам, они не пострадали! Оставалось лишь поднять зеркальце, подаренное бабушкой, и расшитый ею же кошелек, в котором лежали три дукара.

Я выделила их на поездку, оставив на счету еще пятнадцать, чтобы мы с Молли не умерли с голоду ближайшие пару месяцев, пока я буду искать работу в Ольсене.

В этот самый момент дверь кэба распахнулась.

Сперва я подумала, что к нам заглянул извозчик, решивший убедиться, выжили ли его пассажирки. Собиралась было заявить, что скоростной доставки по кочкам я не заказывала, поэтому ему стоит снизить цену… К тому же плату за моральный ущерб никто не отменял.

Но захлопнула рот – так сильно, что вышло даже со стуком. Потому что в кэб просунулась мужская темноволосая голова. Крайне привлекательная, надо признать.

Подобные мысли были не совсем в моем духе, но я быстро нашла этому объяснение.

Дело в том, что я приложилась об стенки кэба. Причем и не раз, и даже не два.

Затылок противно ныл, а на лбу, наверное, вырастет внушительная шишка. Не мешало положить на нее что-нибудь холодное, промелькнула мысль, но вместо этого я улыбнулась молодому мужчине.

Потому что, получалось, именно он нас спас.

Мужчина был магом – я чувствовала идущие от него сильнейшие вибрации Светлого Дара. А еще ощущала, что совсем недавно с его рук сорвалось заклинание.

Какое именно, я не знала, но не сомневалась, что именно оно и остановило лошадь.

– С вами все в порядке, мисс? – встревоженно поинтересовался незнакомец.

У него было худое, подвижное лицо. Вполне привлекательное, как я уже успела про себя отметить. Зеленые глаза смотрели на меня напряженно и… мне показалось, что заинтересованно.

– Не повезло, – добавил он, – вы угодили в самую бурю. Но уже все закончилось.

– В-все х-хорошо! – запинаясь, произнесла я.

И мне это не понравилось – то, что зубы стучали, а язык заплетался. Поэтому я повторила то же самое во второй раз, но уже чеканя слова:

– Спасибо, со мной все хорошо, – сказала ему. – Да, я немного испугалась, не без этого. Это ведь вы остановили кэб?

Незнакомец кивнул, после чего обратил свое внимание на Молли. Та почему-то продолжала трястись, а потом принялась еще и подвывать, хотя мне всегда казалось, что характер у Молли посильнее моего.

– Уже все закончилось, мисс! – мягким голосом произнес маг. – Посмотрите в окно! Гроза ушла, вместо нее выглянуло солнце. Или же у вас что-то болит? – нахмурился он.

На его вопрос моя компаньонка отрицательно помотала головой, но трястись не перестала, и мне показалось это довольно странным.

Год назад Молли спустила с лестницы двух грабителей. Сделала это быстрее меня и с совершенно каменным лицом – пока я судорожно вспоминала, чему меня учил преподаватель по магии.

После этого Молли как ни в чем не бывало отправилась по своим делам, а я связывала незадачливых грабителей заклинаниями, возилась с их переломами и вызывала жандармов.

Тогда что с ней сейчас не так?

– Позвольте вашу руку, – произнес незнакомец, и Молли затряслась еще сильнее. – Нет же, мисс, я не сделаю ничего предосудительного! Всего лишь проверю, все ли с вами в порядке. Для этого мне придется использовать целительское заклинание, и нужна будет ваша рука. – Затем пояснил: – Я – маг на службе его королевского величества

Наконец, Молли вытянула руку, затем замерла и, кажется, перестала дышать, дожидаясь, пока наш спаситель прикоснется к ее запястью.

– Молли, ну право! Что ты как маленькая?! – не удержалась я.

Но она молчала, тряслась и стучала зубами.

Тут полилась целительная магия, и я решила, что разберутся и без меня. Вместо этого занялась своими вещами. Засунула в саквояж то, что не успела, – зеркальце и кошелек с вышитыми на нем моими инициалами.

И вовремя, потому что в кэб заглянул второй мужчина.

Он был светловолосым – золотистые кудри выглядывали из-под фетрового котелка. Одет дорого, хотя и неброско. Вежливо улыбнулся, после чего сорвал с головы шляпу, изобразив галантный поклон.

– Мисс…

Наверное, мне нужно было представиться, затем еще раз поблагодарить джентльменов за наше с Молли чудесное спасение – хотя я подозревала, что нас спас именно темноволосый маг.

Но на меня напало странное оцепенение.

Сказать, что второй мужчина был красив, – ничего не сказать. У него оказались идеально-правильные черты лица и мечтательные голубые глаза, обрамленные длинными темными ресницами. Правда, он мазнул по мне безразличным взглядом, после чего обратился к своему товарищу:

– Мэтью, как тут у нас дела? Дамы в порядке?

– Дамы не пострадали, – с улыбкой отозвался маг.

Выпустил руку Молли, и она тотчас же спрятала ее за спину.

– С извозчиком тоже все хорошо, – сообщил светловолосый. – Говорит, в него пару раз попала молния, с кем не бывает!..

– И правда, – пробормотала я. – С кем не бывает!

Мужчины дружно повернулись в мою сторону.

– Питер Сегерин, – назвался красавец-блондин. – Рад, что с вами все в порядке, прекрасная незнакомка!

– Мэтью Шеннон, – представился второй, окинув меня очередным вполне одобрительным взглядом. – Уверены, что вам не нужна помощь? Немного успокоительной магии никому не помешает.

На это я покачала головой, наотрез отказавшись от успокоительной магии.

– Ну что же, тогда мы не станем вас больше задерживать, – заявил Питер Сегерин. – Мэтью, напоминаю, мы очень спешим!

Ему явно не терпелось поскорее нас покинуть. В отличие от него, темноволосый маг был бы не прочь задержаться, но его товарищ требовательным голосом снова напомнил о крайне важном и неотложном деле.

– Спасибо, господа! – выдавила я из себя, внезапно поняв, что они вот-вот уйдут, а я так и не представилась.

И не ошиблась. Мужчины откланялись, темноволосый маг кинул на меня еще один задумчивый взгляд, после чего закрыл дверь кэба и исчез из моей жизни.

Судя по всему, навсегда.

Зато к ней вернулась Молли.

Принялась деловито поправлять платье и волосы. Досталось от ее внимания и мне. Оказалось, мой дорожный наряд не только примялся, но еще и немного задрался – хорошо хоть, те два джентльмена не увидели ничего неприличного!

Шляпка тоже съехала набок – почти на ухо! – а из-под нее выбились непослушные темные локоны.

Взглянув на себя в зеркальце, я округлила глаза и усмехнулась. Теперь ясно, почему наши спасители настолько спешно нас покинули!..

– Хотите перекусить, мисс Кэрри? – поинтересовалась Молли. – Сейчас я достану бутерброды, а то у меня страсть как разыгрался аппетит!

Зато у меня он пропал, и маг со светловолосым красавчиком вовсе не были тому причиной.

После их ухода к нам заглянул извозчик, но цену за проезд скидывать не стал, напрасно я намекала на синяки, шишку на лбу и серьезную моральную травму. Вместо этого извозчик заявил, что да, его лошадь понесла, но в правильном направлении, так что он, так и быть, не возьмет с нас доплату за скорость.

Потому что по нужному адресу мы приедем вдвое быстрее, чем он рассчитывал.

На это я закатила глаза, после чего все-таки взяла бутерброд из рук Молли.

Она права, нам стоило подкрепиться.

Я понятия не имела, что нас может ждать в доме на улице Гровербрук, 12, до которой мы добрались пусть и с приключениями, но довольно быстро. Потому что еще через пять минут кэб остановился возле трехэтажного особняка.


***


Дом был построен из темно-серого камня и сразу же показался мне угрюмым, словно насупившимся в начинавшем заново темнеть небе. Несколько секунд я думала, что в особняке на Гровербрук, 12 никто не живет, потому что большая часть окон была закрыта черными ставнями, а остальные старательно зашторены.

Но тут на втором этаже промелькнул огонек, и меня это порадовало.

Остальное нет, потому что дом своим траурным видом навевал жути.

Мне казалось, даже мраморные колонны неодобрительно поддерживали балкон, идущий по второму этажу, а острые пики на железном заборе откровенно намекали, что чужим в этом месте не только не рады, но они, если в своем уме, здесь не ходят.

За кованым забором виднелся небольшой клочок земли, на котором неуверенная рука садовника попыталась разбить клумбы. На них чахло несколько декоративных кустиков, а цветы и вовсе засохли, словно дом высасывал из них жизненные силы.

Или же… Быть может, я все себе придумала?

Никакой жути и траура нет и в помине, просто дом из темного камня стал еще темнее под грозовым небом и заморосившим дождем.

Да, чужим здесь не рады, но в этом нет ничего удивительного – в Аглоре в последнее время не слишком спокойно, а садовник просто работает без любви к своему делу.

Тут дождь припустил еще сильнее.

Я заморгала и поправила шляпку, чтобы не моросило в лицо, после чего нервно улыбнулась мальчишке лет тринадцати – разносчику газет со стопкой «Виенна Сегодня» под мышкой.

Тот почему-то смотрел на меня так, словно увидел ожившее привидение, а затем кинулся наутек.

Еще одна странность, подумала я, удивленно уставившись ему вслед. Но пожала плечами, после чего расплатилась и отпустила извозчика.

Конечно, было бы неплохо, если бы он нас дождался, но я понятия не имела, как долго может продлиться наше дело в особняке на Гровербрук. К тому же цену он заломил такую, словно мы с Молли были из королевской семьи и прибыли с визитом в свою летнюю резиденцию.

Но связи с правящей династией Дорсеттов у нас не имелось, как и свободных денег, поэтому я покрепче вцепилась в ручку своего саквояжа, затем подхватила Молли под локоть и решительно направилась к калитке.

Чем быстрее мы закончим с первым делом, тем только лучше!

К тому же нам стоило найти себе ночлег еще до наступления темноты.

…Про магические аномалии нам рассказывали в школе. Все в Истерброке знали, что одна из них, к несчастью, вот уже несколько лет находится рядом со столицей.

Учили нас и тому, что чем ближе к аномалии, тем опаснее ее последствия. Среди них называли изменчивую и непредсказуемую погоду, а также природные катастрофы – ураганы, внезапные разливы рек и даже землетрясения.

В Истерброке шептались и о страшных монстрах, появлявшихся под покровом ночи и разгуливавших по улицам столицы, хотя наши учителя в один голос заявляли – а у нас считалась лучшая школа в Южной провинции! – что все это россказни и в них нет ни единого слова правды.

Я не знала, как все обстояло на самом деле, но выяснять на собственном опыте, разгуливая по Виенне в ночи, не собиралась. Поэтому выпустила локоть Молли и позвонила в колокольчик у ворот.

Открывать нам никто не спешил, но я не собиралась сдаваться. Еще немного подождав, позвонила во второй раз, затем толкнула калитку.

На счастье, она оказалась незапертой, и это избавило меня от принятия сложных решений. Например, вскрывать замок магией или же, если не получится, перелезать через забор. Потому что я не собиралась уходить, не выполнив бабушкину волю.

Закрыла за собой калитку, и мы с Молли зашагали по дорожке к крыльцу.

Я – решительно, моя компаньонка – не очень.

Молли нисколько не нравилась наша поездка в Виенну. Она много раз пыталась меня от нее отговорить, но я собиралась выполнить бабушкину волю.

Даже несмотря на то, что ее письмо к лорду Кэмпбеллу оказалось до невозможности странным.

В Истерброке я попросила у нотариуса разрешения с ним ознакомиться. Мне хотелось узнать, ради чего мы с Молли едем в столицу.

Если честно, я думала, что мне предстоит передать письмо тайному бабушкиному возлюбленному, которому она не рискнула признаться в своих чувствах при жизни.

Может, она долгие годы тосковала по некоему лорду Арчибальду Кэмпбеллу, проживающему на Гровербрук, 12, а не по моему деду-военному, так и не оправившемуся после ранения, полученного под Брумфестом?

Но все это время бабушка не могла написать лорду Кэмпбеллу, потому что…

Почему?

Стыдилась своих чувств? Опасалась разоблачения? Не доверяла Королевской Почте, а съездить самой в столицу оказалось недосуг? Или же у лорда Кэмпбелла есть… своя семья?

Посовещавшись с остальными, нотариус заявил, что запрета на прочтение нет. К тому же конверт с письмом не запечатан, так что я вправе прочесть содержимое.

Я это сделала, затем еще долго сидела с округлившимися глазами.

Письмо оказалось более чем неожиданным. И еще оно было крайне лаконичным – состояло всего лишь из двух слов.

«Я солгала», – гласило оно, и внизу подпись: Маргарет Митчелл.

Именно эти слова я и привезла в столицу, с ними же я решительно поднялась на крыльцо дома на Гровербрук, 12, после чего постучала в украшенную медной головой льва дверь.

Сердце почему-то заколотилось в два раза быстрее, словно оно предчувствовало, что моя судьба вот-вот кардинально изменится и это письмо станет тому причиной.

Но я приказала себе не нервничать и не выдумывать историй с несчастливым концом. Не станут же убивать вестника с плохими вестями только из-за того, что я их привезла?

Потому что бабушкино «Я солгала» вряд ли могло быть хорошей новостью.

Или же станут?..

Тут дверь распахнулась. В проеме стоял седовласый пожилой дворецкий с пышными бакенбардами и смотрел на меня сверху вниз с крайне неодобрительным видом.

Наверное, сейчас прогонит, промелькнуло в голове. Сперва спросит, кто мы такие и как сюда попали, затем заявит, чтобы мы с Молли убирались, иначе он вызовет жандармов, и не нужно им никакого письма!

После этого захлопнет дверь перед нашим носом, не забыв добавить: – Шляются здесь всякие!

От этой мысли я рассердилась. Причем на саму себя.

– Меня зовут Кэролайн Митчелл, – ровным голосом сказала ему. – Я приехала сюда из Истерброка. Мой город находится в двух днях пути от Виенны на почтовом дилижансе, и эту дорогу я проделала для того, чтобы встретиться с лордом Арчибальдом Кэмпбеллом и отдать ему письмо моей бабушки. Но если его нет дома…

– Он дома и давно уже ждет вас, мисс Митчелл! – недовольным голосом возвестил дворецкий. Затем посмотрел на меня так, словно я… где-то загуляла. – Проходите!

– Вы уверены, что лорд Кэмпбелл ждет именно меня? – растерянно поинтересовалась у него, но ответом мне стало ледяное молчание.

Пожав плечами, я последовала в дом и Молли за собой потащила. Мы вошли в просторный, погруженный в полумрак холл, в котором никто не удосужился ни раздвинуть темные гардины, ни зажечь люстру под потолком.

Тут дворецкий возвестил, что проводит меня в гостиную для встречи с лордом Кэмпбеллом, а служанка пусть подождет меня здесь.

– Молли моя компаньонка, – возразила ему. – И мы пойдем вместе.

На это дворецкий нахмурился, заявив, что лорд Кэмпбелл станет разговаривать исключительно со мной, причем наедине.

Но я была непреклонна.

Мне нужно доставить письмо по адресу Гровербрук, 12, отдав, по возможности, лорду Кэмпбеллу в руки. Либо оставить его в доме.

В бабушкином завещании нигде не было сказано, что я должна беседовать с лордом Кэмпбеллом, хотя я не отказалась бы задать ему пару вопросов. Но если Молли не позволят меня сопровождать, то я уж как-нибудь обойдусь и без разговора.

Положу письмо во-от туда, в ту плетеную корзинку для корреспонденции, после чего мы отправимся по своим делам.

…Молли пропустили, хотя удовольствия на лице дворецкого я не заметила. Спина его тоже выражала крайнюю степень раздраженности, когда мы шагали за ним по длинному коридору на первом этаже.

Слуга хранил неодобрительное молчание, да и я не нарушала тишину, разглядывая погрузившийся в спячку огромный, не слишком-то гостеприимный дом.

Наконец, вошли в просторную гостиную.

Я мазнула взглядом по витражным окнам, разноцветные отражения которых складывались в причудливые узоры на темном ковре. Затем посмотрела на огромную, без единого огонька люстру.

Зато камин был разожжен, а на полке над ним горело несколько массивных свечей. В кресле по соседству сидел пожилой мужчина, укрытый полосатым пледом.

Судя по всему, это и был лорд Кэмпбелл.

Но мое внимание привлекла картина на стене над камином – свет от свечей позволял неплохо ее разглядеть. На ней была изображена молодая девушка лет восемнадцати-двадцати в бордовой амазонке и в кокетливой старомодной шляпе с соколиным пером.

Девушка восседала на гнедой лошади.

И пусть у меня никогда не было ни такого платья, ни подобной шляпки, да и верхом я держалась с большим трудом, потому что лошадей у Митчеллов не водилось – мы не могли себе этого позволить, – но…

У меня перехватило дыхание, да так сильно, словно я получила боевым заклинанием, забыв от него защититься.

Потому что на портрете была изображена я, Кэролайн Митчелл, всю свою сознательную жизнь проведшая в Истерброке, Южной Провинции, и на своей памяти никогда не выезжавшая дальше Кальве.


***


Мэтью Шеннон/Питер Сегерин


– Мэтью, что это у тебя с лицом? – поинтересовался Питер, заметив, как его товарищ с задумчивым видом уставился вслед старому и расшатанному кэбу, как раз сворачивавшему за угол серого здания Адмиралтейства.

На миг Питеру показалось, что Мэтью даже собирается активировать портальное заклинание, чтобы догнать повозку, увозившую от них двух незнакомок.

Те угодили в серьезные неприятности, от которых их спас именно Мэтью.

Накинул на перепуганное животное заклинание, заставив лошадь остановиться, когда та проносилась мимо. После этого распахнул дверцу кэба, приказав Питеру проверить, как дела у извозчика. Тот лежал на козлах, не подавая признаков жизни.

Но обошлось.

Извозчик пришел в себя, с невозмутимым видом заявив, что с ним все в порядке. Девушки тоже отделались легким испугом, после чего кэб поехал дальше и скрылся за поворотом.

Зато Мэтью все еще стоял и глядел тому вслед. На его лице читалось явное разочарование – словно он упустил нечто крайне важное.

Вернее, кого-то крайне для себя важного.

Питер нисколько не сомневался в том, что этим «кем-то» была одна из незнакомок. Именно она могла понравиться Мэтью – темноволосая, в съехавшей набок старомодной шляпке, с чуть вздернутым маленьким носиком и огромными кошачьими глазами, оттененными длинными пушистыми ресницами.

Потому что она была чудо как хороша.

Питер даже подумывал, уж не продолжить ли знакомство, но затем решил, что ему такое ни к чему. Знакомств и так хватало, как и неприятностей из-за того, что ни одно из них он не спешил переводить в женитьбу.

Некоторые из этих неприятностей за последний год были довольно неприятными.

Впрочем, в ближайшее время Питер собирался это исправить – променять холостяцкую свободу на супружескую скуку. Тянуть больше не было никакой возможности.

Но та красивая провинциалочка в простеньком платье – кажется, родом она была из Южной провинции, музыкальный слух Питера уловил в ее речи легкий акцент, – совершенно не подходила для этой цели.

Ее служанка не годилась даже для того, чтобы поразвлечься с ней на досуге. В той девице было слишком много всего – слишком уж рыжеволосая и круглолицая, плотного телосложения, с носом-картошкой и большими крепкими руками.

Ничего из того, что могло бы понравиться лорду Питеру Сегерину, признанному почитателю и ценителю женской красоты.

Поэтому Питер решил, что подобное знакомство его не интересует.

Зато Мэтью вместо того, чтобы закончить дело, ради которого они явились в жандармерию на улицу Коверданн, продолжал стоять словно соляной столб. Смотрел на опустевшую улицу возле Адмиралтейства и не двигался с места, старательно о чем-то размышляя.

– Погоди, неужели тебя так сильно зацепила та, темноволосая? И теперь ты жалеешь, что позволил ей уехать? – догадался Питер.

– Жалею, – немного помедлив, признался Мэтью. – Какой-то я нерешительный идиот!

– Ну же, не наговаривай на себя, мой друг! – качнул головой Питер.

И, что было для него совершенно нехарактерно, на этот раз он говорил совершенно искренне.

Питер проучился вместе с Мэтью четыре года в Академии Магии Виенны. Они успели стать неплохими товарищами, хотя никогда не были близкими друзьями. Слишком уж разными оказались характеры, да и благородное происхождение Питера не подразумевало близкую дружбу с людьми не из своего круга.

Таким, каким был Мэтью.

Впрочем, Питер со студенческих пор усвоил, что уж кем-кем, а идиотом Мэтью Шеннон не являлся, да и с решимостью у того все было в полном порядке.

Академию Виенны Мэтью закончил с отличием, тогда как Питер переходил с одного курса на другой с большим трудом. Затем и вовсе бросил учебу – на последнем курсе Питера куда больше занимала интрижка с женой ректора, чем подготовка к экзаменам.

Но сдавать их не пришлось. Любовная связь выплыла на свет, и из академии Питера исключили за неподобающее поведение и без диплома.

Он не слишком-то огорчился, так как нигде не собирался его применять.

Сегерины – древний и знатный род, пусть и обедневший из-за финансовых глупостей покойного папаши, но это не означало, что Питер должен работать.

Поэтому он не стал.

Зато Мэтью уверенно поднимался по карьерной лестнице и к своим двадцати восьми – они с Питером были одногодки – дослужился до должности главного мага-дознавателя в центральном управлении жандармерии Виенны.

Поговаривали… Пусть Мэтью не спешил раскрывать свои карты, но до Питера доходили слухи, что эта должность лишь прикрытие и все значительно серьезнее.

И еще говорили, что у Мэтью Шеннона есть могущественный покровитель. Как иначе сирота из королевского приюта смог не только поступить, но и с отличием закончить лучшую магическую академию Аглора, после чего дослужиться до подобных высот?

Таких, что ему, лорду Питеру Сегерину, пришлось униженно молить Мэтью о помощи в одном щекотливом деле.

Но Мэтью не торопился протягивать руку помощи старому знакомому по академии, так что Питеру понадобилось уговаривать, а затем просить, напоминая о дружбе, учебе и глупых проделках на первых курсах.

Наконец, Питер клятвенно пообещал, что с подобной просьбой он пришел в последний раз, и Мэтью нехотя согласился взглянуть, что можно сделать по его вопросу.

Это означало, что лимит доверия подошел к концу.

Питера такое положение дел не устраивало. Ему нужны были связи Мэтью, а для этого…

– Хочешь, я ее найду? – спросил он. – Ту, темноволосую, с глазами, как у кошки? Сделаю это для тебя, мой друг!

– И как же ты собираешься это провернуть? – усмехнулся Мэтью.

Склонил голову и уставился на Питера излишне проницательным взглядом зеленых глаз. Слишком яркий, даже неестественный цвет – но именно так проявлял себя сильнейший магический дар, которого у Питера не было и в помине.

К тому же еще со студенческой поры ему иногда казалось, что Мэтью Шеннон видит его насквозь.

Сейчас тоже ничего не изменилось – Мэтью все прекрасно понимал.

Например, что просьба Питера вытащить из неприятностей виконта де Бражье, с которой он и обратился к Мэтью, вовсе не означала, что виконт ему близкий друг.

Дело в том, что де Бражье сорит деньгами – «Судоверфи де Бражье» не испытывали недостатка в заказах, особенно в последнее время, и Питеру неплохо жилось в его окружении.

К тому же Брачный сезон начинался через пару дней, и если он вытащит виконта из тюрьмы, куда тот угодил за неудачную попытку дуэли – все были настолько пьяны, что даже не смогли удержать оружие в руках…

Ну что же, в этом случае перед Питером откроются новые перспективы и нужные двери, потому что де Бражье был вхож в королевский дворец.

…Поговаривали, девятнадцатилетняя принцесса Джорджиния вот-вот вернется из Эльмарена, где провела долгие годы в закрытом пансионате. Но ее обучение закончилось, и она отправилась на родину.

К тому же король, словно предчувствуя скорую кончину – опять же, поговаривали, что тот серьезно болен, – решил устроить судьбу всех своих детей.

Старший принц Эрик уже помолвлен, и свадьба не за горами. Дело оставалось за средним сыном Густавом и младшей дочерью. Именно на нее у Питера были самые серьезные планы, несмотря на то, что принцесса Джорджиния и знать не знала о его существовании.

Но Питер собирался это изменить.

Если ему удастся вытащить виконта из тюрьмы, де Бражье сделает ответное одолжение и устроит их знакомство. Дальше дело за малым – Питер не сомневался в собственной неотразимости и в том, что он с легкостью очарует принцессу Джорджи, десять лет просидевшую в застенках пансионата для благородных девиц.

Ну что же, он будет неплохо смотреться…

Нет, не так – принцесса Джорджи будет хорошо смотреться рядом с ним в дворцовых интерьерах, и Мэтью Шеннон был важной составляющей его блестящего плана.

– То есть тебе интересно, как я найду твою пропажу? – переспросил Питер. – Ну что же, Брачный сезон начинается на этой неделе. Ты же знаешь, это бесконечная и скучная череда приемов. Наша незнакомка, уверен, аристократка – уж больно тонкие и правильные черты лица и нежные ручки. Да, Мэтью, не один ты успел ее разглядеть!

Потому что его товарищ едва заметно нахмурился, и Питер стал подумывать, уж не ревнует ли тот…

Это была в высшей степени забавная мысль, но Питер решил ее не развивать. Вместо этого продолжил:

– Скорее всего, она из бедных родственниц. – Говорить о простеньком платье и старомодной шляпке Питер не стал. – Приехала в столицу, потому что ее тоже решили вывести в свет. Следовательно, я встречу твою пропажу на одном из первых приемов. Возможно, уже в этот четверг в королевском дворце. – Оставалось добыть приглашение через де Бражье, вытащив того из-за решетки. – Тогда-то я и выясню, кто она такая, а потом замолвлю за тебя словечко.

Но Мэтью почему-то не вдохновился столь блестящей идеей. Возможно, причина была в том, что он не хотел слишком долго ждать.

– Я разглядел инициалы на ее кошельке. К. и М., – задумчиво произнес он.

– Кассандра Мьюти? Кармилла Монклер? – с готовностью откликнулся Питер.

– Прекрати, Питер! – поморщился Мэтью. – В твоих догадках нет никакого смысла.

– Тогда в чем же он есть?

– Думаю, она приехала в Виенну, чтобы поступать в магическую академию. Я почувствовал ее сильнейший магический Дар. Либо она уже здесь учится.

Питер склонил голову.

Ничего такого, конечно же, он не ощутил, занятый разглядываем цвета глаз незнакомки и мыслями о де Бражье.

– Меня не оставляет ощущение, что ты не собираешься ждать месяц до вступительных экзаменов, – произнес Питер. – Или три, до начала занятий в академии.

– Не собираюсь, – согласился Мэтью, и на его губах появилась и пропала быстрая улыбка.

– Ну же, признавайся, что ты задумал? Послать на ее поиски всех жандармов Центрального управления, чтобы те перетрясли извозчиков Виенны и выяснили, куда один из них увез твою незнакомку?

– Довольно непростая задача, учитывая то, что в Виенне около двух тысяч кэбов, – усмехнулся Мэтью. – К тому же, подозреваю, меня не похвалят за столь нерачительное использование служебных ресурсов в личных целях. Но я заметил кое-что, а это больше по твоей части.

Питер с важным видом кивнул.

Ну что же, он окажет Мэтью эту услугу, после чего сможет обратиться к нему с ответной просьбой. Или с двумя. А то и тремя – почему бы и нет?

– Слушаю. Что именно ты заметил?

– Стопка исписанной бумаги, перевязанная лентой. Думаю, в ближайшее время моя пропажа отправится в одно из столичных издательств. Возможно, она привезла в столицу мемуары одного из своих родственников.

– Издательств в Виенне несколько, – задумчиво произнес Питер, – но брат моей матери владеет самым крупным из них, так что первым делом она обратится именно к нему. – И пусть Питер не слишком-то ладил с дядей, но решил, что поймал удачу за хвост. – Да, тот самый Конрад из издательства «Конрад, Илсон и сыновья».

– Знаю, – кивнул Мэтью, не спуская с Питера внимательного взгляда.

– Я сделаю это для тебя, друг мой! – с воодушевлением произнес Питер. – Значит, прекрасная незнакомка с инициалами К и Ф…

– К и М, – поправил его Мэтью.

– Да, К и М. Я ее найду, выясню все, что только можно!

– Буду тебе благодарен, – отозвался Мэтью. – Ну что же, теперь пойдем и посмотрим, что такого страшного натворил твой товарищ. Не обещаю, что смогу помочь, но… Напомни-ка мне его имя!

– Виконт де Бражье, – с придыханием отозвался Питер, на что Мэтью безразлично пожал плечами.

Еще с академии Питер уяснил, что Мэтью Шеннон не испытывал никакого пиетета в присутствии знати, но виконта де Бражье – блестящего повесу, любящего сорить деньгами, – пожалуй, знала большая половина Виенны. Не только знала и преклонялась, но и старалась заручиться его дружбой.

Или же Мэтью все еще настолько поглощен мыслями о прекрасной незнакомке?

Питер в очередной раз воскресил из памяти ее образ.

Да, красива, в этом нет никаких сомнений, но на своем веку он повидал множество красивых девиц. И уродливых тоже – мама упорно подсовывала ему одну за другой, напоминая ему, что для Сегеринов существовал только один выход.

Если они не хотят потерять дом и лишиться привычного образа жизни, то Питер должен жениться на деньгах. Причем на очень больших деньгах и как можно скорее.

Но в той девушке было нечто особенное. Такое, что не выходило у Мэтью из головы.

Вот и Питер внезапно почувствовал необъяснимый интерес и решил поскорее ее отыскать.

Загрузка...