Вероника Карпенко Деньги вперёд

Пролог

– Да, да, ещё! – без конца повторяла она, подставляя ему свою попку.

Простыни пахли их близостью, привкусом спермы и пота. Алина вцепилась в них пальцами, когда его член до предела раздвинул уютную, тёплую щёлку. Макс склонился над ней. Одной ногой он стоял на полу, второй – упирался в матрац. Тот пружинил, бросая покорное тело навстречу его непрерывным толчкам. Она позволяла ему слишком много! Но именно с Максом Алина кончала взаправду. И нужды имитировать свой оргазм не было, тот и сам настигал её по несколько раз за ночь.

Рука его нежно прошлась по щеке, отодвинула в сторону волосы. Он смотрел ей в лицо, а Алина смотрела на ногу. Крупный выступ колена, мужское бедро, поросшее волосками. Он двигался, как заведённый, наполняя пространство их спальни шлепками. Она изогнулась и просунула руку к себе между складок. Смазки было так много, она точно воском покрывала её распалённую щель. Пальцы скользнули в манящую глубину и задвигались там. Оба отверстия были заполнены. Тонкая стенка, делившая их, ничего не скрывала. И его инструмент, как в плотном коконе, двигался там, в её попке. Алина закрыла глаза, пальцами чувствуя это движение. Она стала вторить ему, рукой имитируя член.

Макс застонал и крепко сжал её ягодицы, раздвигая их, пытаясь проникнуть на всю глубину.

– Ааах, – простонала она, изгибаясь. Сосками потёрлась о хрусткую ткань простыни и вгрызлась в белёсую складку.

Член его стал активнее. Вытащив пальцы из мокрой вагины, она ухватила его за яички. Пытаясь продлить этот миг! Но удержать в нежных пальцах поток его страсти было уже невозможно. Макс кончил, бурно излившись в неё. Струйка поехала вниз и, миновав «перешеек», едва не попала в вагину. Алина поспешно сменила позицию. Случайный залёт не входил в её планы.

Но Максу уже было всё равно. Он дышал тяжело, опрокинувшись на подушки. На члене виднелись остатки фекалий и сперма.

– Аля, ты чудо, – прозвучал его голос.

Она потянулась к салфеткам и принялась вытирать его член.

– Ты мне чуть зад не порвал! – упрекнула она, только с ним позволяя себе быть капризной.

Пальцы его тут же вернулись к промежности, нащупали анус. Теперь, после члена, тот почти не почувствовал проникновения.

– А ты кончила? – бросил Макс, продолжая ласкать её дырочку.

– Я кончила ещё, когда ты был сверху, – сказала Алина.

– И потому укусила меня за плечо? – Макс потёр её метку.

Аля хмыкнула. Этот укус будет служить компроматом. И в постели с другой вызывать неизменный вопрос: «А это откуда?». Она улыбнулась, пытаясь представить себе, что он скажет. Собака? Едва ли! Племянник? Но челюсть не детская! Было забавным увидеть лицо его новой любовницы, когда та вдруг поймёт, что она не одна.

– Это вышло непроизвольно, – пожала плечами Алина.

Она бросила на пол салфетки и улеглась рядом с ним на кровать. Грудь Макса вздымалась спокойно и монотонно, но внутри ещё грохотало раскатами грома горячее сердце. Претендовать на которое она и не собиралась. Ей было нужно другое! Его жар, его вечно голодный конец. И та ненасытность, с которой он брал её, словно вещь, но такую желанную, что казалось, он был готов залюбить её до смерти.

Они познакомились в школе. Максим пришёл к ним в последних классах, и за пару коротких лет покорил всех девчонок. Среди которых Алина была самой видной! Правда вниманию Макса она предпочла старшеклассника-волейболиста. Было престижно дружить со спортсменами. А Максим в свою очередь выбрал себе в фаворитки красотку из «группы поддержки». Ещё тогда, в школьные годы, они были скорее друзьями И вечно сражались друг с другом по степени популярности.

Спустя семь лет после выпуска судьба вновь свела их. И теперь, повзрослевшие, вкусившие взрослой жизни, они, наконец, переспали. Обнаружив полнейшее совпадение темпераментов. Им нравилось трахаться! Но речи о том, чтобы стать парой, не шло. Максим был в поиске «выгодной партии», у него на «крючке» уже была дочка местного депутата. Брак с которой сулил продвижение в плане карьеры. Будучи парнем «на выданье», Максим не гнушался искать свою выгоду даже в таком, деликатном вопросе. Правда, он заверял, что, даже женившись, продолжит их встречи. Ибо секс у них был фантастический.

Что касалось Алины, то она не стремилась стать чьей-то женой. Роль свободной любовницы была ей по вкусу. Когда мужчин несколько, то каждый из них выполняет свою, отведённую функцию. Главную роль играл Макс! Он утолял её голод. Но и кроме него в жизни Алины были «актёры второго плана». К примеру, Сурен, владелец салона элитных авто, где Алина была консультантом. Она не смыслила в тачках! Правда, ей было и незачем. Все клиенты мужского пола, услышав её: «Я могу вам помочь?», становились послушными и легко расставались с деньгами. За это Сурен поощрял свою «гурию» премией и жестко трахал в подсобке.

Начальник был ей неприятен. И всякий раз, вспоминая его липкий шепот на коже, Алина морщилась. Он никогда не ласкал! Собирал её юбку на поясе толстыми пальцами. Ими же стаскивал трусики, шарил по скользкой промежности. Алина порой добавляла искусственной смазки. Флакончик стоял у неё под рукой. Имитируя возбуждение от близости с ним, она получала своё. Ради нового «друга» стоило потерпеть! Сурен был щедрым, и каждый сезон в её распоряжение поступала заветная тачка. Накатавшись, она возвращала подарок в салон и шла отрабатывать следующий.

Сурен был женат, и Аля пару раз видела его благоверную. Невзрачная, толстая баба и трое детей держали начальника «под уздцы». Но Алина никогда не хотела занять её место! Её вполне устраивал «вид из окна». К тому же, купить дорогущую тачку всегда приходили мужчины солидных профессий. Бизнесмены, бандиты, политики. И начальник не знал, что в числе воздыхателей у Алины бывают клиенты их автосалона. Одним из таких стал Владлен. Он владел крупным бизнесом, но в свои сорок пять был весьма одинок. Причиной тому служила его импотенция. Член Владлена, в отличие от мозгов, отказывался работать. И потому в отношения он не вступал. Алина сумела его убедить, предложив вместо секса смотреть, как она… мастурбирует. Владлен так увлёкся, что теперь стал её вечным зрителем.

Кроме него, в резерве у Али был ещё один «экземпляр». Сергей Валентинович успешно главенствовал на работе, в то время как дома мечтал сбросить груз непосильных забот. Жена его сексуальных запросов не разделяла! А вот Алина, хотя и была сторонницей «классики» оказалась не против испытать себя в роли его «госпожи». Пороть до красна мужской зад, избивать «мухобойкой» яички и садиться ему на лицо, было не то, чтобы очень приятно. Но не намного противнее, чем брать в рот у Сурена. Волосы в паху у которого росли так густо, что Алина почти задыхалась, когда он входил до конца. После минета ей долго казалось, что запах его естества оставался на коже. Дома она тщательно мылась, но лишь для того, чтобы на следующий день повторить.

Её детство прошло в атмосфере безумного блядства. Отец бросил их с матерью и укатил неизвестно куда. У той не хватило терпения взять себя в руки. Всё, что помнила Аля – это вечные пьянки, компании, томные вздохи в родительской спальне. Мать словно мстила отцу, оскверняя их некогда общее ложе доступностью. Она не стеснялась стонать, и звук её голоса до сих пор дребезжал в голове. Ещё тогда, во времена пубертата, Алина зареклась выбраться из нищеты, стать кем-то большим, чем просто куском доживающей плоти.

Всё, что оставил ей папочка – это внешность. Знойная чернота её глаз и повадки пантеры ещё в подростковые годы сулили Алине пылкие взгляды ровесников. Но ей не нужны были эти юнцы! Юная Аля смекнула, насколько она хороша, ещё там, в стенах своей школы…

Как-то раз её пригласили к директору. Причиной тому стал откровенный прикид. Наполовину прозрачная блузка и юбка с разрезом почти до середины бедра смотрелись шикарно. Но раздвигали суровые рамки морали, поборником оной был пожилой педагог. У него в кабинете царил неизменный порядок, грамоты на стенах говорили о том, что вся его жизнь отдана этой школе. Сам же директор был невысоким и грузным. Возраст проел ему плешь на макушке, а в плотно сжатых губах читался извечный упрёк.

– Итак, Лебедева, в который раз вы нарушаете школьный дресс-код? – проскрипел его голос.

Алина откинулась на спинку «ущербного кресла». Так называли его за глаза. Длинные ноги в непомерно тяжёлых ботинках скрестились, отчего разрез на бедре стал гораздо заметнее.

– Но у нас же нет школьной формы, – скучающим тоном сказала она, изучая малиновый лак на ногтях.

Директор подался вперёд, кресло под ним умоляюще скрипнуло:

– Я полагаю, что вы даже школьную форму превратите в бесстыжий наряд.

Алина, взглянув на него, негодующе хмыкнула:

– А что в нём бесстыжего? – она поправила бант на груди. Сквозь тонкую ткань было видно изящное кружево лифчика. Пожалуй, это и, правда, был перебор! Но в старших классах потребность кому-нибудь насолить побуждала её делать странные вещи.

Директор кипел, лицо у него пошло пятнами. А взгляд то и дело сползал ей пониже лица. Было заметно, как он впечатлён! И, быть может, в другой обстановке старый хрыч бы предпринял попытку её соблазнить.

– Это учебное заведение, а не дом терпимости! – выдавил он, наконец.

От его взгляда плечи Алины расправились, грудь стала выше и атласная ленточка как будто случайно, ослабила хрупкий бант. Она собрала свои длинные волосы пальцами и откинула за спину, давая директору право смотреть на себя. Тело её, как румяное яблочко, наливалось сладчайшими соками, кожа сияла, а в тёмных глазах плясали весёлые искры.

– Вы назвали меня проституткой? – жалобно всхлипнула Аля и понурила голову, как будто хотела заплакать.

Директор замялся:

– Я… ну… Я не называл, просто вы…

Он рукой провёл по лицу, возвращая себе здравомыслие. Тем временем Аля прикрыла ладошкой малиновый рот и зажмурилась. Из груди её вырвался вздох, предвещающий скорые слёзы.

– Алина! – взмолился директор, – Вы неправильно поняли! Я не хотел вас обидеть.

Он поднялся и взял со стола коробку бумажных платочков. Аля сидела, пристыжено сгорбившись, плечи её содрогались. Она резко дёрнулась, когда рука педагога легла на одно из них. Даже сквозь ткань его липкая влага пробуждала внутри омерзение. Но Аля боролась с собой! Ибо финальный аккорд этой сцены был ещё впереди.

– Я вполне понимаю ваше желание выделиться. В этом возрасте я и сам, признаться, был дерзок и смел, – он хохотнул, тем самым давая понять, что миг откровения близок.

– Мне так стыдно, – с придыханием бросила Аля, – Простите меня.

Он смягчился, рука его сжалась на девичьем плечике. И в этот момент она ухватила его за рукав.

– Просто мне так не хватает отца, – добавила Аля и зашлась в новом приступе слёз.

Директор смутился, но руки не отнял. Напротив! Он принялся ею гладить Алины волосы. Приговаривая охрипшим от волнения голосом:

– Ну, девочка, ну, перестань.

Краем глаза Алина заметила выпуклость, что уже обозначилась в брюках. Она становилась всё больше, и в какой-то момент желание близости с ней затмило собой остальные. Директор метнулся к своему опустевшему креслу, в надежде спрятать внезапно возникший стояк.

– Что ж, Лебедева, в этот раз ограничимся предупреждением. Надеюсь, что впредь вы будете более тщательно подбирать свой наряд, – заговорил торопливо, стыдясь своих низменных черт.

Алина утёрла сухие глаза, и, посмотрев на мужчину, извергла мучительный вздох. Взгляд её выражал обожание:

– Спасибо вам, Валерий Викторович, вы самый лучший на свете директор.

Мужчина зарделся, пряча смущение в мясистых ладонях. Наверняка, в мыслях он уже мял ими девичий бюст. Уже задирал ими юбку. И теребил ими нежную плоть.

«Как просто тобой управлять», – подумала Аля, вставая со стула. Она завязала атласные ленты, смущённо прикрыла ладонями грудь. И поспешила оставить его тет-а-тет со своей похотливой фантазией.

Алина росла, постигая науку «виляния бёдрами». Природа её наградила сполна, и каждый раз, глядя в зеркало, она зарекалась извлечь максимальную пользу из этой награды. Мать говорила: «Бери прежде, чем отдавать». Пожалуй, это и всё, чему она научила её! И Алина брала.

– Деньги вперёд, – без зазрения совести заявляла она бизнесмену, прежде чем тот принимался смотреть.

Он исправно платил, и этих денег хватало, чтобы снять себе студию на Тверской. Такую, которую мать никогда не смогла бы позволить.

– Добавишь мне в качестве премии пару тыщенок? – нежно мурлыча, Алина брала в руку орган Сурена.

И тот вдохновенно кивал, готовый на всё, лишь бы только она продолжала сосать. Этих денег ей было достаточно, чтобы отправиться на Бали. Туда, где её мать могла побывать разве что в следующей жизни.

– Мне нужно чуть больше, – канючила Аля и директор, ещё не остывший от роли раба, вынимал кошелёк.

Алина привыкла брать максимум, зная, что тело – её инструмент, уход за которым стоил немалых усилий. Солярий, стилист, гардероб, еженедельное СПА в лучшем салоне города и шопинг, как правило, за границей. Актёрский талант позволял ей внушать мужикам «оптимизм», и поэтому каждый из них был уверен в своём превосходстве. Принимал на ура симуляцию сладостных спазмов, которые Аля изображала в конце их соитий. И понятия не имел о наличие других сексуальных партнёров.

И только Максиму она отдавалась почти безвозмездно. Она была им самим, только в женском обличии. Так сильно они были похожи! Оба старались «пристроить свой зад» поудобнее. Оба искали солидную пару. Оба любили секс, во всех его проявлениях. Но, зная цену себе, не стремились растрачивать попусту дарёный природой резерв.

– Выходи за меня, – сладко выдохнул Макс. Он закинул руки за голову и теперь его тело, словно чёртов шедевр, созданный скульптором, манило прижаться.

Макс также следил за собой, как и Аля. Свёл их вместе спорт-клуб, который они посещали по выходным. Алина помнила, как он присоседился к ней во время спортивного бега. Она моментально узнала его.

– Косыгин? – спросила, замедлившись.

Он улыбнулся, изогнул одну бровь:

– А я гадал, узнаешь меня, или нет.

Алина поправила майку на бюсте. На ней был спортивный костюм, облегающий тело, как шкурка змеи.

– Я сразу узнала тебя, – усмехнулась она, не упуская шанса поддеть его, как в школьные годы, – Точнее, твои уши! Кажется, они выросли?

Макс потрогал левое ухо, и, как будто стесняясь, прижал его к голове. Его лопоухость всегда была поводом для усмешек. Но, несмотря на неё, Максим ещё в школе был объектом девчоночьих грёз.

– А ты, – он шумно втянул носом воздух, – Ты, блин ещё красивее стала.

Она отвернулась, скрывая возникший румянец. Негоже стыдиться своей красоты. Но почему-то его комплимент вызвал в ней бурный восторг. В тот же вечер они переспали! Горячо, ненасытно, впиваясь друг в друга, словно все эти годы каждый из них втайне знал, что это произойдёт…

Макс блаженно сощурился, изучая её одним глазом. Свет лампы играл у него в волосах. Они были медового цвета, такими же, как и в паху. Правда, сейчас его пах был лишён волосков, и оттого член казался огромным.

Она придвинулась ближе, закинула ногу ему на бедро.

– За тебя? Да я лучше сдохну! – сказала Алина, слыша, как он беззвучно смеётся.

Она пробежалась рукой по его животу, считая пальцами кубики пресса. Поддела расслабленный пенис. Капелька спермы осталась у входа в канал. Алина растёрла её большим пальцем. Макс напряжённо застыл, он поймал её руку.

– Лебедева, не нарывайся, – простонал он чуть слышно.

– Уймись, Косыгин, – сказала Алина, – Мне сегодня ещё на свидание идти.

Он «протрезвел», поднялся с подушки. Опрокинул её на кровать.

– Ах, ты мне изменяешь? – бросил шутливо, сжимая запястья.

Алина заёрзала, коленом задев его плоть:

– Регулярно, – сказала она, ощущая, как та восстаёт.

Они с Максимом делились друг с другом «победами». И хотя Алина говорила ему далеко не всё, но он знал о ней больше подружек, больше кого бы то ни было знал…

– Тогда ещё разик тебя отымею? – ответил Максим, накрывая собой.

Алина шутливо боролась, пока его член не прижался к горячему входу. Не вошёл в неё, вынуждая отдаться ему целиком.

Загрузка...