Деревенский лекарь

Пролог

Жизнь деревенского лекаря очень непроста. Хоть дело это благородное, и нет в поселении нашем должности более уважаемой, трудно людей на ноги ставить, когда из лекарств под рукой только травы, спирт да слюни. А коль завозят торговцы лекарства городские, так тут уж деревенские наши носом вертят, не хотят таблетки пить, им только настойки подавай. Лечебница у нас старенькая, но чистая, за что бабу Ишку благодарить надо. В городе таких санитарами зовут, но она за обращение подобное тряпкой половой хлестать начинает. Убирает баба Ишка на совесть, про гигиену знает и пациентов в страхе держит, да уж больно на чистоте помешана. Коль стошнит кого на пол, сам убирать будет за собой под взглядом злобным.

Похвастаться мы и хирургом можем! Зовут его Тувелдон, что в переводе с древнего означает «сильно прожаренный». Да только как корабль назовешь, так он и поплывет: хирург наш, что ни свет, уж прожаренный на лавке дремлет. Но нет ему равных в деле своем. Видели б вы, как он скальпелем орудует да зубы вырывает! Такой опыт не пропьешь, хоть Тувелдон и пытается.

Меня же Миреваэль зовут, и, хоть имя мое под стать эльфийскому, деревенские кличут меня Мирой, Валькой или Дохтуром. Искусству лекарскому я у родителей училась, они у меня всю жизнь в больнице деревенской проработали, да только работа их же и забрала. Уж лет пять прошло, как зараза жестокая народ проредила, а до сих пор напрягаются люди, коль закашляет кто внезапно. Вот и решила я себя всю медицине посвятить, чтоб спасать да помогать.

Сложное это дело, зачастую и вовсе непонятное, но не для того к нам люди ходят, чтоб сомнения в глазах видеть. Лекари деревенские – народ закаленный, мы на жизнь под другим углом смотрим, а острия юмором скрашиваем. Специфическим, конечно, уж больно, да только это вместе с образованием приходит.

Нет у нас выходных, порой и в больнице ночуем, чтоб больного на ноги поставить. Коль отравится кто или под лихорадкой сляжет, так зовут меня сразу, даже если ночь во дворе. Нет в деревне нашей докторов других, а потому некогда мне за себя подумать. Вот уж двадцать пять годков, а не сжимает колечко заветное безымянный палец. Но нет у меня времени о муже мечтать, я о нем только в овуляцию беспощадную вспоминаю. Подруги мои уже второго нянчат, а я и о первом боюсь подумать.

И все ж промелькнула однажды мысль паршивая об одиночестве, а вселенная возьми да и начни это желание исполнять. Так и понеслась жизнь моя рутинная в бездну.