Ольга ЧерныхДевять с половиной дней чужой жизни

«В мире нет ничего, что не имело бы обратной стороны…»

(Терри Гудкаин).

Лекция закончилась. Сильвия неторопливо закрыла конспекты и с облегчением опустилась на стул. Неделя перед сессией показалась особенно утомительной. Первый семестр остался позади, а рабочей обстановки на потоке до сих пор не чувствовалось.

Студенты неспешно покидали аудиторию. И лишь Агеева с Митрофановым беззастенчиво целовались в последнем ряду. Эти представители золотой молодежи вызывали беспокойство с первого дня. Мама молодого человека – вице-мэр города, папа его подруги – депутат областной думы, что уже само по себе не требовало дополнительных комментариев.

Любовная программа утомительно затягивалась. Наконец запас чувств иссяк и «сладкая парочка», захватив сумки, направилась к ней.

– Ну, что, дорогие мои? – легкая улыбка коснулась губ Сильвии. – Скоро сессия и я просто уверена, что получу огромное впечатление от нашей встречи на экзамене. Как я успела заметить, целуетесь вы хорошо. Скажем, со знанием дела, и мне было бы особенно приятно обнаружить у вас такие же профессиональные знания по химии. Уж постарайтесь не разочаровать меня.

Студенты никак не прореагировали на ее слова, но и уходить не собирались.

– Не буду скрывать, вам удалось произвести на меня впечатление, но искренне надеюсь, что продолжения интимной программы не будет. Я сегодня устала. Если у вас нет вопросов по предмету, можете быть свободны, – произнесла бесстрастно и закрыла журнал.

Однако Агеева с Митрофановым не сдвинулись с места. Они переминались с ноги на ногу и загадочно посматривали друг на друга.

– Вы мне что-то хотите сказать? Смелее.

– Вообще-то, да, – с вызовом ответила девушка, явно обрадовавшись вопросу. – Вам, конечно же, не понравилось, что мы с Митрофановым целовались в аудитории на глазах у всех? Ясное дело, неуважение к окружающим, вызов общественности и… все в таком духе. Но сейчас такой мелочью никого не удивить. Другие намного хуже себя ведут, но им все сходит с рук. Ведь так? – выпалила поспешно и незаметно толкнула плечом друга.

– Да, – утвердительно кивнул Митрофанов, напомнив своим жестом китайского болванчика.

– И, что из этого следует? – спокойно спросила преподавательница. – Я не требовала от вас объяснений.

– А этого и не нужно. Достаточно просто посмотреть на ваше лицо. Вы же вся такая правильная. Выпускница лицея для особо одаренных детей. С отличием окончили институт, пишете диссертацию… – продолжала удивлять своей осведомленностью Агеева.

– Мне приятно, что хотя бы в этом я могу служить примером для студентов, – холодно перебила ее Сильвия. – Полагаю, после такого пространного вступления последует какая-то конкретная просьба. Верно?

Митрофанов нагловато улыбнулся и демонстративно обнял девушку за плечи.

– Ну… просьба – это немного не то. Но ваш вопрос прозвучал своевременно, потому что с этого момента и начинается самое интересное. Не секрет, что наш институт – один из самых старых и престижных вузов области. Люди платят приличные бабки, чтобы получить студенческий билет, а потом еще и диплом. Наш уважаемый ректор и надутые отцы города очень гордятся…

Сильвия чувствовала легкое головокружение. В аудитории было душно. Это мешало сосредоточиться. Она немного отвлеклась и упустила нить повествования студента, но, услышав отрывки последней фразы, с удивлением посмотрела на него.

– … и, что они скажут, когда узнают? Теперь часто пишут про милицию и врачей, называя их «оборотнями». А тут новенькое. Представляете, заголовки в прессе – «Оборотни в среде науки» или «Оборотни в системе образования и воспитания молодежи». Звучит? Это же бомба для всей страны. Да, что там страны? Думаю, что и в зарубежных новостях такое сообщение будет на первом месте. В защиту студентов поднимется мировая общественность, прогрессивные движения… – продолжал он увлеченно.

– Постойте, я все же не пойму, вам конкретно что-то нужно, или вы призываете меня обсудить вопрос обиженных студентов в глобальном масштабе? – неиссякаемая изобретательность молодежи ее давно не удивляла, тем более, накануне сессии. – Можете не продолжать. Кажется, я догадываюсь, о чем дальше пойдет речь, и хочу сразу предупредить. Несмотря на проблемы мировой общественности, экзамен вы будете сдавать на общих основаниях после отработки всех пропусков и практических занятий. И не надейтесь, поблажек не будет. Авторитет ваших родителей – их личная заслуга, а вы в жизни должны иметь собственное имя. Дорогие мои, в конечном итоге вы пришли в этот вуз за знаниями и это столь очевидно, что и добавить нечего. Так что, давайте, пока оставим неразрешимые проблемы прогрессивной молодежи и угнетенных негров. Остановимся на вопросе по существу и предмету. Я готова выслушать вас.

– А вот здесь вы заблуждаетесь. Прогрессивная молодежь, и, тем более, родители нипричем. Пока-а-а… – последнее слово девушки прозвучало многообещающе. Она незаметно качнула бедром, в который раз подтолкнув пассивного Митрофанова. Тот понял намек и сразу включился в беседу:

– Вот-вот, все мы люди-человеки и ничто, так сказать… В общем, я думаю, что всегда можно договориться на взаимовыгодных условиях. Ведь так? Это даже больше в ваших интересах.

Сильвия выразительно посмотрела на часы.

– Дорогие, мое терпение, как и время, подходит к концу. У вас есть несколько минут для более вразумительных речей, повторяю, по существу предмета.

– Да причем здесь ваш предмет? – Митрофанов тоже посмотрел на свои часы более внушительного размера и конкретной стоимости. – Занятия уже закончились. Теперь время личной жизни. Святое дело и каждый имеет на это законное право, но… – при этом он сделал паузу и поднял палец вверх. – Мораль, она и в Африке мораль, и нужно ее блюсти, если даже совсем не хочется. Вы же умная женщина и уже давно все поняли. Весь тот разговор простая прелюдия. И вы, и мы хорошо знаем, о чем идет речь?

– Так, – она решительно встала, громко отодвинув стул. – Сейчас вы мне объясните, что происходит? И потрудитесь, молодые люди, все самым подробным образом…

– Да, хватит перед нами притворяться, – расплылась в улыбке Агеева. – Это уже неинтересно, тем более что мы все и так знаем. Чё теперь скрывать-то? Из песни слов не выкинешь, если она уже спета, – рационально добавила она и вдруг хлопнула себя ладошкой по лбу. – Подождите-подождите. Кажется, мне дошло. Вы что же, так-таки, ничего и не помните? – глазки девушки странно блеснули, и по лицу пробежала тень сочувствия. – Между прочим, я вам верю. Так бывает, если не рассчитать силы и загрузить в себя слишком много. По себе знаю…

– Да, стой ты, – досадливо отодвинул ее Митрофанов, смекнув, что смена настроения девушки может испортить ответственность момента. – Это же немного меняет дело. Мы не гордые, мы и напомнить можем, если это в наших интересах, – с готовностью добавил он. – Тогда придется по порядку, чтобы ничего не упустить. А вам придется нас выслушать.

Сильвия нервно сглотнула, но осталась на месте. Это подбодрило студента, и он приступил к своему рассказу.

– Так вот, на новогодние праздники мы с Агеевой ездили в Москву к моим родственникам. Москва не только столица нашей Родины, а еще и город неограниченных возможностей. Глупо это отрицать. Вот и прутся туда все, кому не лень. Отдых так и остался бы простым развлечением, но друзья на прощанье пригласили в одно любопытное местечко. Правда, туда не всех пускают, но мы же были в гостях, сами понимаете, так что пропуск постоянных посетителей быстро нашелся. Закрытая вечеринка, так сказать, не для всех. Для солидности их теперь называют корпоративными. Это такое удобное слово да? За ним можно спрятать все, когда нужно хорошо оттянуться.

– Продолжайте, – ледяным тоном произнесла Сильвия. – И, потрудитесь, по существу.

– Сий момент. Вы и представить себе не можете, как приятно в чужом городе, где тебя не знает ни одна собака, встретить знакомого человека… – он сделал паузу и выразительно посмотрел на преподавательницу.

Не заметив и тени беспокойства на ее лице, студент немного стушевался, но отступать было поздно.

– Короче… не буду вас долго грузить. На этом корпоративе мы встретили нашу преподавательницу химии, – пауза в рассказе Митрофанова намеренно затягивалась. – Удивлены? Или держите перед нами марку и не подаете вида? Ладно, слушайте дальше. Оттягивалась она… Так и слов не подобрать. Тут и дураку было видно, что дело для нее привычное. Раньше я думал, что так балуются девчонки. Ошибался, каюсь. Раскрепощение полное, несмотря на возраст, зашкаливающий тридцатник. Вообще-то я уважаю людей без комплексов. Мне в тот момент даже жалко стало, что, кроме нас с Агеевой, никто не видит это выступление. Вот, честное слово, нисколько не вру, что нам понравилось, – он посмотрел на подружку и ухмыльнулся. – Правда, поначалу мы чуток растерялись. Так сходу поверить в то, что у нашей скромной Сильвии Викторовны есть такие скрытые способности? Вы не первый год преподаете в институте. И ни для кого не секрет, что… ну… все называют вас Синим Чулком. Да вы не огорчайтесь. Эта кликуха еще ничего, других называют хуже, – добродушно успокоил студент. – Только после встречи в столице я с этим уже не согласен. Какой же вы Синий чулок? Королева над толпой.

– Да уж, – поддержала его Агеева. – Если честно, мы раньше думали, что, кроме химии, вам ничего не интересно. Даже мужиков возле вас никогда не замечали. Считали безнадежной старой девой. А тут – свобода, простор фантазии, – она покачала головой и сделала несколько грациозных движений телом. – Все правильно. В нашем городе вас бы точно не поняли – провинция, а в Москве так легко затеряться…

– Подожди, – перебил ее Митрофанов. – Это эмоции. От них толку… Но факты – вещь реальная и неопровержимая. Как говорится, лучше один раз увидеть. Вы были в по-лл-ных «дровах», наверное, под действием алкоголя или наркотиков. Хотя… не исключено, что приняли и то и другое. Особенно мне понравилось, как вы танцевали, пардон, извивались у шеста. Состояние полной невменяемости. Подождите-подождите, может, вы нас не признали оттого, что были без очков? Я об этом сразу не подумал. Но мы все равно хлопали и оказывали всяческую словесную поддержку. За что нас, как последних провинциальных лохов, вытолкали на улицу. Обидно, что вы не заступились. Мы ведь для вас старались, хоть вы и делали вид, что нас не знаете. Зато ваш спутник, этот столичный хлыщ, при этом акте насилия выдавал еще какие-то комментарии, оскорбляющие наше человеческое достоинство, и лишал свободы слова. Я так сразу понял, что он по жизни адвокат, но полностью отмороженный.

– Вы соображаете, что говорите? – голос Сильвии сорвался на фальцет. – Это переходит все границы даже самой изощренной студенческой изобретательности. И…

– А, что тут соображать? Мы, конечно, тоже были, слегка выпивши, но, чтобы не узнать свою преподавательницу? Вы что же нас за полных дебилов держите? Мы вас каждый день на занятиях видим. Так привыкли, что для нас вы даже в бикини и на высоких каблуках легко узнаваемы. Правда, ваш клубный костюм поэротичнее будет этих, что вы каждый день носите, – он без стестения окинул ее оценивающим взглядом и продолжил: – Хотя, могли бы, конечно, обознаться, если бы хорошо постарались и надрались, подобно вам. А так мы с Агеевой вас сразу, заметьте, вдвоем признали. У меня хмель в момент выветрился, а у нее челюсть так отвисла, что даже говорить первое время не могла, все пальцем на вас показывала. Короче, мы поначалу были в полном ауте, так сказать, без слов, пока не сообразили: кто есть кто?

Сильвия была настолько потрясена, что не находила слов. Ей даже в самом страшном сне…

– Да не волнуйтесь вы так, – девушка участливо заглянула ей в глаза. – Кроме нас об этом никто пока не знает.

– Вот-вот, мы же люди и понимаем, что у каждого могут быть свои слабости. А ваш танец мне понравился и грудь у вас красивая. Непонятно, почему вы ее всегда так глубоко прячете под этими старомодными нарядами? – не остался равнодушным к ее прелестям студент и, покачав головой, добавил: – Это же надо, такой контраст во всем. Да у вас прямо талант преображения, как в театре.

Собрав в кулак жалкие остатки самообладания, Сильвия улыбнулась и спокойно произнесла:

– Дорогие мои, к сожалению, ваше время закончилось и мне пора.

Она сделала несколько шагов к двери и услышала:

– Зря вы так с нами. Я, прям, зауважал вас после этого. А танцевали вы не хуже профессиональной стриптизерши. Это же, какие бабки вы зарабатываете, когда из трусиков, пардон, деньги достаете? Не понимаю, зачем вам эта химия? Да и с нами мучиться… учить болванов. Вам гораздо проще давать платные уроки стрип-данса, установив шест в спальне, и там же…

Дальше она уже ничего не слышала. Шла, бежала по коридору, не разбирая дороги, не замечая удивленных взглядов. Ноги привычно привели на кафедру. С разбегу рухнула на стул и зарылась, ничего не видящим взглядом, в бумаги.

Заведующая – солидная дама предпенсионного возраста, покачала головой и положила поверх классного журнала расписание экзаменов. После чего в вопрошающем ожидании уставилась на молодую преподавательницу. Сильвия не проявила ни малейшего интереса к информативному листку, все еще оставаясь совершенно безучастной ко всему, что ее окружало. Лишь когда комната после звонка опустела, немного пришла в себя.

К счастью, в аптечке нашелся валокордин, и она вытряхнула в стакан все его содержимое. Этого оказалось достаточно. Выпив капли, быстро оделась и вышла на улицу.

Ну, деточки. Откуда только такие берутся? Будь она неладна эта работа. Ни денег, ни плодов нелегкого труда. В висках пульсировала, зарождаясь, головная боль, сильно сжимало сердце. Самое время свалиться с инфарктом. В задумчивости опустилась на заснеженную скамейку.

Мама давно звала на завод в экспериментальный цех. Там всегда не хватало хороших специалистов. К тому же, на производстве гораздо легче закончить кандидатскую, стать настоящей ученой дамой и вполне обоснованно перебраться в Москву. Забыть, забыть весь этот ужас под названием «преподавательская работа».

Воспоминания о Москве сильнее взяли в тиски сердце, трепещущее от боли. Тяжело вздохнув, медленно поднялась и, втянув носом холодный воздух, понуро побрела домой.

Путь, который Сильвия легко проделывала ежедневно, сегодня показался трудным и чрезвычайно извилистым. И лишь, оказавшись у своего подъезда, вздохнула с облегчением.


Бой часов напомнил о времени: половина пятого. Мама придет в шесть. Нужно успеть приготовить ужин. Переоделась и вышла на кухню.

Эта нелепая история, так уверенно и напористо изложенная студентами, не укладывалась в голове. Перед глазами были наглые, но… вполне искренние лица молодых людей. Да и рассказ их выглядел правдоподобно. Похоже, они сами сбиты с толку странной встречей в московском клубе. Что-то тут не так.

В двойников, встречающихся на жизненных дорогах, она особенно не верила, а расспросить подробнее студентов, не решилась. Слишком бы все это выглядело некрасиво.

Находясь в плену беспокойных мыслей, Сильвия не заметила, как приготовила ужин. Есть не хотелось. Выпила чаю, не почувствовав вкуса, оставила на столе записку маме и ушла к себе.

Свет зажигать не стала, а просто прилегла на диван. На душе было гадко и отвратительно, хотя больше всего мучила обида. Нет, не на этих глупых, по сути своей, еще детей. Жизнь как-то не складывалась. В этом году тридцать пять – приличный возраст. Уже не молодая, и еще не старая, однако перспектив – никаких. Так и не встретила своего единственного, избранного сердцем. Односторонняя любовь и рациональность разума не смогли убедить в том, что нужно что-то изменить для себя. А возможности были… были…

Сильвия вдруг вспомнила, как несколько лет назад в составе делегации от института ездила на научную конференцию в Польшу. Там и познакомилась с молодым деканом одного из варшавских вузов. Отношения завязались столь стремительно, что поначалу казались сказочным сном. Две незабываемые недели пролетели быстро и… на этом все закончилось. Нельзя сказать, что она влюбилась, но вместе им было хорошо. Так могло продолжаться всю жизнь. Условие потенциального жениха было единственное: переехать в Варшаву. На этот шаг она не решилась и отказалась от благополучного брака.

Спустя какое-то время, она категорически отвергла еще несколько «приличных партий», и, по-прежнему, оставалась одна. Часики неумолимо тикали, отсчитывая женское время, но задумываться об этом особенно было некогда. Работа, студенты. Пожалуй, это и все, чем была заполнена ее жизнь.

Сильвия вела курс химии на коммерческом отделении технологического института и уже много лет жила, подчиняясь общему правилу всех вузов – «от сессии до сессии». Летом, правда, отпуск, но он так быстро заканчивался…

Хлопнула дверь – пришла мама. Вот так и живут они вдвоем, обе одинокие женщины, занятые и увлеченные лишь своей работой.


Неделя промелькнула без особенных событий. Парочка наглецов, так внезапно нарушившая ее спокойствие, заняла выжидательную позицию. Возможно, они готовились к обороне, или разрабатывали план новой атаки. Хотя, скорее всего, поняли, что с дамой, способной на глазах у широкой публики невозмутимо танцевать на столе в прозрачных бикини, шутки плохи, и лучше оставить ее в покое.

Однако на экзамен студенты явились во всеоружии. Шпаргалки были везде, куда только можно было их запихнуть.

Сильвия усмехнулась, привычно наблюдая за обстановкой в аудитории. Она еще хорошо помнила свои студенческие годы. Даже чересчур изощренная изобретательность была для нее успешно пройденным этапом.

Каждого, сидящего в аудитории, преподавательница видела насквозь. Некоторым она на самом деле позволила списать, после чего терпеливо помогала разобраться в вопросах, вызывающих особенные затруднения. Слишком беспечным, возлагающим полную надежду на спасительную шпаргалку, вежливо предложила встретиться еще раз, но уже на кафедре. «Сладкую парочку» оставила напоследок. Отложив в сторону ответы, старательно переписанные со шпаргалки именуемой «бомбой», она устроила им длительное собеседование по всему курсу пройденного материала. И только когда убедилась в том, что им мало не показалось, все же поставила «тройки».


Сессия закончилась. В институте наступило затишье. Основная масса студентов благополучно разъехалась по домам, хотя многие еще с постными лицами продолжали мелькать в широких опустевших коридорах.

– Ура, каникулы! – задорно провозгласила заведующая кафедрой, так как находилась в особенно приподнятом состоянии по случаю небольшого застолья. Ее ликование пришлось по душе остальным преподавателям, и они, немного «расслабившись» после напряженной сессии, с умиротворением в душе разбрелись по домам.

Сильвия зашла в супермаркет, купила бутылку марочного вина, любимую мамину курицу гриль и фрукты. Дома сделала парочку салатов и даже успела испечь простенький бисквит с повидлом. Вечером им с мамой предстояло отметить окончание первого учебного семестра. Сколько их уже прошло – пробежало в ее жизни?


Мама задерживалась, и она несколько раз включала духовку, чтобы подогреть курицу.

Неожиданно зазвонил телефон – межгород. Трубку брать не хотелось. Наверняка звонил кто-то из родителей ее нерадивых студентов. Такие звонки Сильвия не любила. Особенно ее раздражало, когда откровенно клянчили «тройку» для своего отпрыска, совершенно ничего не понимающего в предмете. Порой на экзамене она с горечью думала о том, что с такими выдающимися знаниями и удивительными способностями к химии, некоторым нужно учиться школе для детей с отсталым умственным развитием, а их затолкнули в серьезный институт. Кому нужны эти специалисты, обладающие дипломами престижного вуза? Господи, неужели пришло это страшное время, когда все можно купить за деньги? А, когда не получается за деньги, дипломы покупают за очень большие деньги, отчего в конечном итоге ничего не меняется.

Телефон зазвонил снова. Она, нехотя подняла трубку.

– Слушаю.

– Привет, ботаник, – прозвучало на том конце провода.

– Привет, – из груди вырвался вздох облегчения.

– Я соскучился.

– Так, в чем же дело? Приезжай, – ответила в тон.

– Принял. Встречаемся в субботу в 19.00, как всегда – в «стекляшке». Она еще живая?

– Да, что с ней станется? Вечное пристанище студентов. Другой публике туда не пробиться.

– Вот и чудненько. Успеешь собрать наших?

– Постараюсь, – неуверенно ответила Сильвия, уже прикидывая, кого из бывших одноклассников она недавно видела в городе.

– Зал, стол, выпивку – все на свой вкус. Будь хозяйкой. Да, смотри, не жмись там, ботаник, я все оплачиваю без предъявления счета. Не забудь, осталось два дня.

– Ясно. Не волнуйся – все будет в лучшем виде. Шура, а ты надолго приедешь?

– Уже испугалась? Если честно, то хотелось бы надолго, – он вздохнул. – Забыть бы обо всем и снова окунуться в веселую беззаботную жизнь, которую мы раньше ни капельки не ценили. Эх, было же времечко…

Сильвия в его словах услышала неприкрытую грусть. Значит, у Шуры что-то не клеится. Просто так он никогда не хандрил.

– Приезжай быстрее. Я тебя буду ждать, – сказала с оптимизмом и добавила нежнее: – Целую.

– У-у-у, только ради этого…

– Болтун, – она положила трубку и улыбнулась.

Вот так всегда. Словно вихрь пронесся над головой и это, всего-то, за несколько минут телефонного разговора.

С Шурой, а, вернее, с Александром Ямпольским они были не просто одноклассниками. Поначалу это была детская и вполне невинная дружба. С годами она крепчала, и, совершенно неожиданно для всех, превратилась в нечто большее, что предусматривало томные взгляды и вздохи, записки на уроках и робкие поцелуи вечерами в темном углу длинного коридора.

Их химико-биологическая школа была самой серьезной и известной не только в городе и области, но и далеко за ее пределами, являясь базовой для некоторых вузов. Учащиеся покидали ее стены лишь на выходные, праздники и, долгожданные каникулы, упорно постигая серьезную науку еще со школьной скамьи. Другими словами, это был престижный платный интернат для одаренных детей.

По окончании его, основная масса выпускников ринулась покорять Москву, но Сильвия не хотела оставлять маму. Она поступила в химико-технологический институт, который как-то незаметно и легко окончила с золотой медалью и отнеслась к этому совершенно спокойно, как к обычному делу.

Решение остаться в городе способствовало тому, что с Шурой они расстались. Он уехал в Москву поступать в медицинский институт, что требовалось для продолжения семейной династии. Марк Захарович Ямпольский – папа Шуры, много лет возглавлял областную больницу, а, овдовев, перебрался в столицу и открыл клинику.

При его ощутимой поддержке, звезда молодого врача Александра Ямпольского несколько лет назад успешно зажглась над московским небом, где теперь и сияла уверенно, поддерживаемая известной фамилией. Но это случилось значительно позже.

Поначалу же, он скучал и при первой возможности приезжал к Сильвии. Но со временем они виделись все реже и реже. И, некогда бурные отношения, постепенно пошли на спад, а затем и вовсе незаметно прекратились, оставив после себя лишь след воспоминаний.


Как приятно осознавать, что в череде нескончаемых будней есть выходной. По этому случаю, Сильвия позволила себе хорошенько выспаться и потом еще часик поваляться в постели.

За два дня до встречи она сумела собрать всего одиннадцать человек из класса. Остальные разъехались и разбрелись в поисках счастья в жизни, изредка напоминая о себе на сайте «одноклассники».


Остаток дня прошел быстро. Сильвия успела навести порядок в квартире, посмотреть по телевизору старый фильм о верности и безграничной любви. А ближе к вечеру окунулась мир чудесного превращения Золушки в Принцессу.

С помощью косметики, которой пользовалась лишь в особенных случаях, неспешно придала внешности новые яркие штрихи. Надела любимое платье, безнадежно затерявшееся в шкафу, и, тщательно причесав густые, отливающие медью волосы, взглянула на себя в зеркало.

Выглядела потрясающе. Платье изумрудного цвета, как нельзя лучше, гармонировало с яркой внешностью, придавая зеленым глазам особенное сияние. Туфли на высокой шпильке дополнили элегантный наряд. К тому же фасон платья подчеркивал тонкую талию и красивую высокую грудь. Именно эту часть тела недавно так расхваливал ее нерадивый студент. Воспоминание вызвало улыбку, и она покачала головой. Сейчас Сильвия была похожа на кого угодно, но только не на Синий Чулок, ежедневно появляющийся в институте в строгом темном костюме и, безукоризненно свежей блузке.

– Синий Чулок, – пробормотала мстительно. – Однако, как тонко подметили, мерзавцы.

И все же, мысль задержалась в сознании. Пожалуй, студенты правы. Как-то слишком рано она махнула на себя рукой. Возможно, сказывалась повседневная суета, вечные авралы и усталость, но, скорее всего, ей просто не хотелось ничего для себя менять. Она уже привыкла к своей внешности и прическе, к большим очкам с дымчатыми стеклами, придающими лицу строгость и характеристику неопределенного возраста. Чулок, он и есть Чулок, к тому же Синий. И никому нет дела до того, сколько ей лет? Как она живет? И, что ей нужно в жизни для полного счастья? Наверное, это неправильно, но ничего другого более правильного, жизнь пока не предлагала.


В кафе «Глория», именуемом в народе просто «стекляшкой», Сильвия появилась задолго до назначенного времени. С арендой зала проблем не возникло. Еще в школьные годы они сюда частенько приходили отдохнуть классом. Чем это кафе притягивало молодежь, было непонятно, однако его до сих пор предпочитали для отдыха студенты и мест, как правило, всегда не хватало.

Официанты быстро и привычно сервировали стол. Придраться было не к чему. Заказав бокал красного вина, она уселась ждать одноклассников.

Спустя полчаса она с радостной улыбкой встречала у входа повзрослевших друзей. Последним пришел Ямпольский. Он нисколько не изменился. Тряхнул копной рыжих кудрявых волос и сходу стал сыпать шутками, анекдотами и комплиментами, щедро раздавая их направо и налево. Все заметно повеселели, почувствовав себя, как и прежде, юными лицеистами.

– Первый тост, – провозгласил Шура, – за тех, «кто в море» и не может сейчас присутствовать на встрече с друзьями. Пускай они знают, что о них не забыли.

Все поддержали и высоко подняли бокалы, наполненные шампанским. После того, как дань памяти отсутствующим была отдана, Сильвия наклонилась к уху друга.

– Надеюсь, ты не в накладе? Я прислушалась к настоятельным рекомендациям и не только «не жалась», а, кажется, наоборот, проявила некоторую расточительность. Как стол? Тратить чужие деньги всегда просто, и я это слишком поздно заметила. Шампанское, водка, икра, мясная нарезка и всевозможные салаты, какие я только смогла найти в меню заведения. Десерт будет позже в виде экзотических фруктов и торта со сливками. Кстати, раньше мы гуляли намного скромнее.

– Что ты мелочишься, ботаник? – чмокнул ее в щеку. – Я все оплачу, так что расслабься и наслаждайся вкусной едой, прекрасным вечером и встречей с друзьями.

– Ну, если так? – она попыталась поймать его блуждающий взгляд. – Этот повод «погулять» заставляет задуматься. У тебя что-то произошло?

– Эх, дорогой ты мой ботаник, – Шура снова поцеловал ее в щеку, – разве от тебя можно что-то скрыть? Никому, заметь, никому еще не удалось так хорошо изучить меня. Придется сделать чистосердечное признание. Только сначала – наш основной и обязательный тост.

Он снова встал и, пытаясь перекричать музыку, громко сказал:

– Друзья, за нас, «ботаников»! За девятую школу-лицей, где мы жили одной семьей!

Повеселевшая компания «ботаников» шумно и с удовольствием поддержала своего предводителя, не замедлив опустошить бокалы.

Всем быстро стало хорошо. За столом слышалась оживленная беседа, смех, и, казалось, не было этих долгих лет взрослой жизни, и все запросто вернулись в далекие восьмидесятые.

– Ну и… я жду с нетерпением, – Сильвия легонько толкнула Шуру в бок. – Когда же ты сделаешь обещанное признание? Скажи сразу, ты выиграл миллион? Или, упаси Господи, ограбил банк? А, может, вступил в сговор с московской мафией и теперь верой и правдой служишь им, зарабатывая большие деньги? – спросила шутливо, несколько понизив голос.

– Все гораздо проще. Я на самом деле выиграл слишком много, но еще больше проиграл…

– Ты посещаешь казино? – вопрос вырвался слишком быстро и оказался самым глупым из всех, которые можно было придумать.

– Зачем? Сама жизнь есть большая игра, – Шура поднял на нее большие грустные глаза и взял за руку. – Пойдем, покурим.

Они вышли на крыльцо.

– Тебе холодно? – спросил заботливо, прижимая ее к груди. – Иди ко мне. Я быстро, всего несколько затяжек, так что не успеешь замерзнуть.

У входа топтались молодые люди, не теряя надежду на то, что вскоре появятся свободные места. В это время на парковку лихо влетела черная иномарка. Громко хлопнув дверцами, из нее вышли парень и девушка.

Табличка «МЕСТ НЕТ» подействовала на них ошеломляюще. Молодые люди тихо переговаривались между собой. Похоже, они собирались отправиться на поиски другого заведения, куда можно было бы пристроить себя на вечер, но вдруг остановились на полпути.

Митрофанов с Агеевой! Сильвии стало нехорошо. Она попыталась освободиться от руки Шуры, но он понял ее нетерпеливый жест по-своему.

– Еще секундочку, – шепнул на ухо и крепче прижал к себе.

Студенты остановились перед ними и беззастенчиво рассматривали изменчивую внешность «химички».

– Юноша, – заметил их Ямпольский, – какие-то проблемы? Не хватает подружке на мороженое? – он с готовностью полез в карман брюк.

«Сладкая парочка», справившись с первым впечатлением, обрела первоначальную речь.

– Добрый вечер, Сильвия Викторовна, – сказали они вместе, словно по команде воспитательницы в детском саду, и после этого принялись самым внимательным образом изучать внешность ее спутника. Не обнаружив даже примерного сходства с московским адвокатом, разочарованно переглянулись.

– Да, и погода прекрасная, – смущенно улыбнулась преподавательница. – Чудесный сегодня вечер, не правда ли? – спросила с некоторым опозданием.

– Вечер – да, но особенно радует, что хоть сегодня вы нас узнали, – расплылось в улыбке лицо Митрофанова. – А вы танцевать будете? Жаль, что в «стекляшке» нет мест. Вот не повезло, так не повезло, – огорченно покачал он головой, в который раз окинув Сильвию странным взглядом.

Шура сразу понял, что ей эта встреча, по меньшей мере, не совсем приятна.

– Отдыхайте ребята, – сказал спокойно и, выбросив сигарету в урну, увел, продрогшую Сильвию в помещение. – Зайдем в бар? Эти оболтусы испортили тебе настроение?

Она промолчала. Да уж, встречу со студентами удачной не назовешь. Надо же, сколько бывает в жизни совпадений и непредвиденных случаев?

– Расслабься. Ты тоже человек и имеешь право на отдых, – успокоил он. – Если молодежь этого не понимает, тем хуже для них. Что будешь пить?

– Согреться, – ответила, стуча зубами, то ли от холода, то ли от впечатления от неожиданной встречи.

Бармен поставил на стойку высокие стаканы с напитками и улыбнулся так, будто они были знакомы целую вечность.

– Надеюсь, вам понравится. Это мое изобретение. До сих пор никто не жаловался.

Отодвинув соломинку в сторону, Сильвия опрометчиво сделала пару хороших глотков и сразу поняла, что это была большая глупость. Изобретение бармена оказалось слишком крепким. Голова пошла кругом, а вскоре она и сама уже плыла, чувствуя, как приятное тепло разливается по телу. Вернулось хорошее расположение духа, и она уже другими глазами взглянула на встречу со студентами. Этот эпизод уже не волновал, а, скорее, забавлял. Ну и лица были у этой парочки. Сильвия вдруг засмеялась.

Шура удивленно поднял брови и, слегка наклонившись к уху, шепнул:

– Я так рад, что снова вижу тебя, и очень люблю, когда ты смеешься.

Она не ответила, а лишь громче засмеялась.

– А ты изменилась, – отметил Ямпольский, проследив за новым внушительным глотком коктейля. – Ну-ка поведай под настроение старому другу о своей жизни, – он предусмотрительно отодвинул от нее стакан.

– Живу, – просто ответила Сильвия. – Воюю с такими вот, как ты заметил, оболтусами, пытаюсь их чему-то научить и пока не вижу очереди из желающих серьезно постигать науку вообще. А моя любимая химия, похоже, и вовсе не вызывает у них интереса. К сожалению, а, может, к счастью, другой жизни у меня нет, – она пожала плечами. – Ничего интересного и нового. Все старо и банально, как и сам мир, который меня окружает. Ты лучше расскажи, как тебе живется в столице? Не женился? – она зябко повела плечами и снова потянулась за стаканом с гремучим коктейлем.

Шура лукаво прищурился и, перехватив ее руку, покачал головой.

– Ну и вопросик… В жизни каждого мужчины бывает момент, когда он готов жениться, но если это время упущено, то уже ничто не заставит его слушать марш Мендельсона. И рад бы рассказать новости, но их нет.

– Вот уж не знаю, радоваться мне или грустить оттвоего признания? Ты сам-то как считаешь?

Вздохнув, он вернул ей стакан и принялся старательно размешивать свой коктейль соломинкой.

– А ведь я вполне осознанно тогда делал тебе предложение… – сказал серьезно и посмотрел ей в глаза.

Она опустила ресницы.

– Пожалуй, это был бы самый значимый поступок в нашей с тобой взрослой жизни, начавшейся через несколько часов после выпускного вечера.

– А почему ты отказалась? – он намеренно не заметил ее иронию. – Для меня это был – конец всему. Скажи, как ты могла тогда так спокойно бросить меня?

– Никто тебя не бросал. Ты же знаешь, что я не могла оставить маму. Это было бы нечестно с моей стороны. Она ради меня пожертвовала собственной жизнью, да и тебе нужно было уезжать к отцу. Сами обстоятельства были против нас.

– Но, мы же могли пожениться…

Сильвия с улыбкой покачала головой.

– Это ничего бы не изменило.

– Ты до сих пор так считаешь? В конце концов, твоя мама должна когда-то понять, что у тебя своя жизнь, и ты не можешь вечно сидеть возле нее. Ну, скажи, чего она добилась? Я в Москве, а ты здесь – вот и вся любовь.

– Мама нипричем. Это было мое решение. Я переживала…

– «Переживала»… – передразнил он. – Для меня тогда мир померк своими красками, и жить в нем больше не хотелось. Я готов был совершить глупость… А ты, оказывается, только «переживала».

– Однако, как показало время, ты неплохо живешь и продолжаешь пользоваться всеми благами этого мира, – она грустно улыбнулась. – Интересно, как скоро краски засияли с новой силой?

– Этот произошло не сразу. Поверь, после той единственной и неудачной попытки жениться на тебе, я до сих пор еще ни одной женщине не сделал предложение.

– Бедненький. Об этом ты мне говоришь при каждой встрече. Хочешь, чтобы я всю жизнь чувствовала свою вину в твоем одиночестве? Отчего-то мне кажется, что ты не обделен женским вниманием, – она кокетливо улыбнулась и выразительно посмотрела на двух молоденьких официанток. Те виртуозно двигались между столиками и просто поедали глазами ее элегантного спутника. Это ее разозлило. – Я так просто уверена, что ты беззастенчиво пользуешься свободой, предаешься тайным страстям и тонешь в сладком омуте слабостей и желаний, – безжалостно подвела итог разговору.

– Не буду скрывать. Маленькие радости в жизни так скрашивают ее. Я люблю женщин, но не более того, – он поднял палец вверх. – И, что странно, меня никогда не посещают желания что-либо изменить для себя.

– Конечно, большинство женщин боится мышей, а абсолютное большинство мужчин – женитьбы, – сказала отрешенно и незаметно вздохнула. – Неужели не найдется такая, которая легко скрутит тебя в бараний рог, превратит в послушного ягненка и на веревочке поведет к алтарю?

– Этой женщиной могла бы быть ты, – ответил, не задумываясь. – Мое предложение до сих пор осталось открытым. Нам ничто не мешает вернуться к нему… в любое время.

Она снова опустила глаза. Приятные слова. Но не хотелось, чтобы Шура это заметил.

– Что у тебя стряслось? – спросила, сменив опасную тему.

– Осенью умер папа… – голос его сорвался не шепот.

– Прости, я не знала. Почему ты не позвонил? Я бы сразу приехала.

– Зачем?

– Чтобы быть рядом, пока тебе не станет легче.

– Прошло уже несколько месяцев, но мне не стало легче, – он закрыл ладонью лицо.

Сильвия молча гладила его руку.

– Одна ты у меня осталась. Так хорошо, когда ты рядом. Спокойно. И ничего тебе от меня не нужно. Нет никаких просьб и поручений, неразрешимых проблем. Это так угнетает. Если бы ты только знала, как я устал от делового мира, где люди перестали друг с другом общаться просто так, по велению души и сердца, – он снова вздохнул.

Ей стало жаль его.

– Столица. Совсем другая жизнь. Нужно везде успеть, вовремя попасть, иначе вылетишь с накатанной колеи, и придется все начинать сначала. У нас в провинции полегче, поспокойнее, а, порой, и понадежнее. Однако не принимай все так близко к сердцу. Согласись, что этот процесс происходит помимо тебя, и ты уже стал таким же, – слова утешения прозвучали не очень убедительно, однако Ямпольскому они пришлись по душе и он огласно кивнул.

– Это верно. Все мы от кого-то зависим. Трудно мне, Сильва, – впервые после встречи, он назвал ее по имени. Это происходило лишь в особенных случаях. – Я никогда не думал, что без отца стану таким беспомощным. Не могу понять, как ему удавалось везде успевать? Он был не только «лекарем от Бога», но еще и ловким администратором. Дела в клинике шли успешно. Понимаешь, у отца было имя и авторитет. А я всего лишь его сын. И ничего у меня своего еще нет. Я так и остаюсь для всех сыном Марка Захаровича. Но самое неприятное, что после смерти отца клиника опустела. Не доверяют… Этого папа не предусмотрел.

– Успокойся. Ты умница и хороший врач, но привык жить у папы под крылышком. Сейчас пришло твое время, обстоятельства изменились, ты вырос и должен стать самостоятельным. Это всегда трудно, но ничего невозможного нет. Пройдет совсем немного времени, и ты заявишь о себе. И клиника будет процветать под твоим руководством. Ну, наберись терпения и не суетись, не теряй достоинство, – она наклонилась и поцеловала его в щеку.

– Хочешь переехать ко мне? – вдруг спросил Шура и пристально посмотрел ей в глаза. – Вот прямо сейчас можешь мне ответить?

Сильвия хорошо понимала, что его вопрос – порыв. Им всегда было хорошо вместе. Однако это предложение изначально не предполагало женитьбу, и она едва заметно покачала головой.

– Не хочешь, – тихо ответил за нее. – Годы идут и, наверное, ни тебе ни мне уже не найти человека, который был бы ближе и дороже? Может, не стоит больше искушать судьбу? Как думаешь, нам будет лучше вдвоем? – спросил ее и тут же сам ответил: – Мне кажется, да…

Серьезный разговор не вписывался в программу праздничного вечера.

Они вдвоем молчали. Он – в ожидании, она – в смятении. Наконец она не выдержала.

– Шура, ты всегда можешь на меня рассчитывать. Я приеду сразу же, как только позовешь. У нас еще будет время обсудить это. А, пока что, давай, не будем торопить события. Я тоже понимаю, что лучше тебя никого нет, вернее, даже быть не может, но сейчас наш союз будет похож на разумную сделку. Прости.

– Ты нисколько меня не обидела. А, может, жизнь такой и должна быть? Надежной и стабильной. А весь этот огонь страстей и порывов, вздохов и бессонных ночей, остался в прошлом под названием «юность»? Если честно, после школы я уже ничего подобного не испытывал. Все осталось в родных стенах учебного заведения и предназначалось лишь одной девчонке с красивым и необычным именем.

Сильвия промолчала. Она и сама не раз задумывалась над этим. За долгие годы на жизненном пути так и не встретился тот единственный, предназначенный судьбой. Когда лишь при взгляде подгибаются коленки, перехватывает дыхание и появляется дрожь в голосе. Может, Шура и прав. Зря она тогда…

Разговор заходил в тупик и, чтобы избежать его продолжения, она, уткнувшись носом в крепкое мужское плечо, прошептала:

– Идем к нашим, потанцуем, поедим торт. Мы же не последний раз видимся, успеем еще поговорить, а то совсем неудобно – сбежали из-за стола.

Когда они появились в зале, одноклассники встретили парочку многозначительными намеками.

– Ничего в этой жизни не меняется, – серьезно сказал Толик, вернее, Анатолий Иванович, в настоящем строгий учитель химии и биологии в районной школе. – Вот и Сильва с Шурой до сих пор ищут темный уголок, чтобы украдкой поцеловаться, – он укоризненно покачал головой. – Смотрите, как бы в скором времени это не закончилось плачевно…

Все засмеялись и, наверное, подумали, что таким тоном Анатолий Иванович отчитывает своих учеников. Как будто никто из присутствующих не помнит, что он и сам не прочь был затащить в такой же темный уголок Лилечку, а ныне Лилию Сергеевну, инженера-химика с машзавода.

Не сговариваясь, все посмотрели на Лилечку. Она стыдливо опустила глаза и покраснела, словно до сих пор была все той же влюбленной школьницей.

Шура исправил ситуацию, пригласив ее на танец.

Анатолий Иванович проводил их долгим взглядом и, тяжело вздохнув, налил себе водки. Жизнь… И ничего тут не поделаешь.


Прошло полгода.

Позади осталась летняя сессия, опустели коридоры института. Студенты разъехались на каникулы, а преподаватели ушли в отпуск. И лишь приемная комиссия успешно работала в большой аудитории.

Сильвии повезло. Впервые за несколько лет она избежала почетного места в комиссии по приему абитуриентов и собиралась провести отпуск у моря.

Частенько представляла себя на пляже и искренне надеялась, что море, солнце и огромное количество свободного времени полностью обновят организм, ослабленный стрессами, недосыпаниями и весенним авитаминозом.

Коллега по кафедре приглашала съездить на пару недель в Анталию. Однако к отдыху за границей Сильвия относилась несколько настороженно. Что изначально послужило этому причиной, трудно сказать. Хотя в наше время уже и Украина, где родилась и выросла ее мама, считается самой, что ни на есть, настоящей заграницей.

Вопреки всем планам и мечтам, вынашиваемым еще с зимы, она оказалась в обычном санатории в двух часах езды от дома. Мама обещала присоединиться через несколько дней.

«Лесная сказка». Название вполне соответствовало всему, что скрывалось за высоким забором. Когда-то это был заводской профилакторий. За последние десять лет он разительно изменился, разросся, стал солиднее и приобрел хорошую репутацию.

Люкс на двоих приятно удивил удобством и сверкающей чистотой. Прекрасная природа, дивная атмосфера тишины и своеобразного уюта.

Вздохнув, Сильвия принялась распаковывать чемодан. В тот момент она и подумать не могла, что планы на отдых уже рушатся, как песочный замок.

Через три дня позвонила мама. Виноватая интонация в голосе вызвала легкое беспокойство, но Сильвия не подала виду.

– … даже не знаю, как и сказать… На заводе ожидается комиссия зарубежных партнеров, и директор лично попросил меня…

– О нет, только не говори, что ты не приедешь.

– Понимаешь, Сильвочка…

– Нет, не понимаю. Ради совместного отдыха я отказалась от поездки в Турцию? Не поехала к подруге в Гагры. Каждое утро вежливо улыбаюсь старичку в столовой, хотя не имею ни малейшего желания обсуждать с ним диетическое меню и рецепты лечения подагры. И все напрасно? Умоляю, приезжай.

Мама горестно вздохнула. Из этого следовало, что изменить ничего нельзя.

– Ладно, – миролюбиво промямлила в трубку Сильвия, остро чувствуя вину за то, что сорвалась и нагрубила. В конце концов, это не последний отпуск в моей жизни. Если освободишься раньше, приезжай… – и отключила телефон, чтобы не расплакаться от досады.

Отпуск обещал превратиться в полный крах среди стариков и, молодящихся их спутниц. Наверное, она просто обречена на одиночество по жизни…


К вечеру, немного успокоившись, Сильвия подумала, что ничего нового для нее не произошло. То, что для мамы работа была главным и основным вопросом жизни, она знала с детства. Ко всему, Светлана Викторовна по природе была человеком добрейшей души и этим многие беззастенчиво пользовались.

Хорошенько поразмыслив, она приняла единственно мудрое решение: не бунтовать, а смириться с ситуацией, о чем вскоре уже не жалела.

Целыми днями бродила по лесу, купалась в теплом озере и предпочитала одиночество любому обществу, наслаждаясь тишиной и покоем. Свежий воздух, чистое озеро и великолепный пляж прекрасно сочетались с комплексом лечебно-профилактических мероприятий. Она много читала, вечерами частенько впадала в телевизионный «транс», и, вообще, чувствовала себя на седьмом небе – так было хорошо.

Безмятежно прошли две недели, несколько омраченные незначительным обстоятельством. Буквально с первых дней к ней стал клеиться молодой человек из таких же, как и она, одиноких отдыхающих. Как он попал в эту тихую заводь, Сильвию не интересовало. Возможно, парень решил воспользоваться горящей на производстве путевкой? Или поехал вместо папы, у которого тоже в последний момент появились более неотложные дела? Ясное дело, он скучал среди дружного коллектива пенсионеров, и однажды за завтраком у их столика возникла внушительная фигура в белоснежном переднике.

– Приятного аппетита. Я смотрю вас за столиком всего двое? – то ли спросила, то ли утвердительно сказала дежурная официантка.

– Не совсем, – ответила Сильвия, заметив за ее спиной незадачливого ухажера. – Скоро к нам должна присоединиться моя мама. В данный момент она решает неотложные производственные проблемы, и, как только освободится, сразу приедет.

– Ну, приедет, так приедет, – запросто согласилась та. – А пока что я к вам подсажу одного отдыхающего. Вчера поселилась семья с детьми и ему пришлось уступить свое место за столом. – Олег, идите сюда, – повернулась она к парню. – Надеюсь, вам в этой компании будет веселее, – незаметно подмигнула ему и, легонько подтолкнув вперед, удалилась, покачивая крутыми бедрами.

Сильвия кисло улыбнулась и подумала, что теперь ее аппетит до самого отъезда будет безнадежно испорчен. Однако этого не произошло.

Олег оказался довольно скромным и воспитанным. К тому же умел себя вести за столом. Это немного утешало. И все же, порой, его настойчивое ухаживание доходило до определенного предела терпения. Тогда приходилось проявлять завидную фантазию, чтобы любезно отказаться от встреч помимо столовой.


Отдых заканчивался. Вопреки всем прогнозам, он оказался неожиданно приятным. Возвращаться в пыльный и шумный город не хотелось, и Сильвия старалась как можно больше времени проводить на свежем воздухе.

День выдался особенно жарким и даже у воды тяжело дышалось. Она несколько раз искупалась в озере, напоминающем большой чан с парным молоком, и, сидя в шезлонге, с тревогой посматривала на небо. С утра светило солнце, а сейчас небо заволокло иссиня-черными тучами. Оно темнело на глазах, предвещая неизбежную грозу. Это означало, что остаток дня и весь вечер придется провести в номере.

Отдыхающие поспешно покидали пляж, но Сильвия медлила. Она все еще надеялась, что тучи пройдут стороной.

Чуда не произошло. Небо разверзлось в считанные минуты. После первых раскатов грома хлынул ливень. Вокруг уже никого не было. Похоже, она одна так беспечно долго оставалась у воды. Бежать было бесполезно. Смирившись, понуро побрела к корпусу, ничего не видя перед собой за плотной стеной дождя.

Когда Сильвия вошла в холл, шорты и футболка на ней были совершенно мокрыми. А с пляжной полотняной сумки текло ручьем. Мимоходом задержалась у зеркала, отметив, что сейчас особенно похожа на мокрую курицу, и, не успела убрать прилипшую прядь со лба, как услышала:

– День сегодня не удался, не правда ли?

За спиной стоял Олег и участливо смотрел на лужи воды, стекающие на пол из ее мокрых волос и одежды.

Не ответила, скользнув быстрым безразличным взглядом по высокой спортивной фигуре, широким плечам и несколько задержалась на загорелом симпатичном лице. Все при нем. К тому же, завидно ее постоянство в ухаживании на чашу весов молодого человека добавляло основательную гирьку. Другая бы на ее месте радовалась, что судьба проявила заботу. Лес, озеро, тишина и, увлеченный ею приятный мужчина. Что еще нужно для легкого флирта и хорошего отдыха?

– Я говорю, что день безнадежно испорчен и теперь придется торчать в своем номере, или играть в домино с пенсионерами в холле, – сказал Олег тише, слегка смутившись под ее странным взглядом.

– Ох, не говорите. Я вам просто сочувствую, – она прищурилась, внимательней посмотрев на парня, что уже окончательно сбило его с толку.

– Отработанный вариант, – пробормотал он.

– А что, разве у вас есть другой? – спросила кокетливо, заметив его растерянность.

– Да, – уверенно ответил он, по-видимому, вспомнив, что по жизни является представителем сильного пола. – Я всегда знал, что дождь – к удаче. Предлагаю выпить по стаканчику хорошего вина и немного расслабиться. Территорию выбирайте сами. Можно у меня, а, хотите, я поднимусь в ваш номер? Это неплохое предложение. Все будет вполне пристойно, – заверил он.

Сейчас Олег уже не был похож на того мямлю, который увивался за ней весь отпуск. Выдержав паузу, улыбнулась.

– Знаете, у меня несколько другие планы, – и, склонив голову, окинула себя критическим взглядом со стороны. – Согласитесь, сейчас мне просто необходима горячая ванна, сухая одежда и чашка крепкого чая.

– А потом? – не терял надежду молодой человек.

– А потом – в постель с книгой, – ответила строго и, заметив откровенное огорчение на его лице, немного смягчилась. – Не расстраивайтесь. Мое общество для вас – не самый удачный вариант. Не знаю, что вы там себе вообразили, но на самом деле я – скучная училка химии и совершенно лишена всевозможных фантазий, – она одарила его обворожительной улыбкой, насколько это было сейчас возможно в этом растрепанном состоянии. Посчитав беседу оконченной, Сильвия стала быстро подниматься по лестнице на свой этаж.

У двери ее номера стоял… Олег. Как ему удалось ее опередить? Наверное, он бегом поднялся по боковой лестнице.

Парень усмехнулся, заметив, что успел произвести определенное впечатление, и спросил:

– Скажите, чем, все-таки, я могу заслужить хоть капельку вашей благосклонности?

Она пожала плечами.

– А зачем вам это? Кажется, я только что все о себе рассказала. Простите, добавить нечего. Так что, ваши надежды на интересный вечер никаким образом не оправдаются.

– Вот как? – поднял брови Олег. Похоже, он решил использовать последний шанс. – Если хотите, я сам могу кое-что добавить к вашему рассказу о себе?

– Имейте хоть чуточку сострадания к, вымокшей до нитки женщине, – жалобно произнесла она, указав на мокрую одежду, прилипшую к телу. Но потом вдруг махнула рукой: – Ладно, давайте, быстро говорите, что вы там хотели сказать и то, только потому, что вы меня взяли измором.

– Здесь не совсем удобно, – немного растерялся парень. К такому быстрому повороту событий он был явно не готов. – Давайте встретимся позже, после того, как вы приведете себя в порядок. Кто же наспех беседует на серьезные темы?

Сильвия вздохнула, тоскливо посмотрела на дверь своего номера и произнесла таким тоном, будто перед ней сейчас стоял один из ее нерадивых студентов.

– Юноша, у вас пять минут.

Другого выхода не было и Олег, вздохнув, приблизился настолько, что ей пришлось поднять голову, чтобы хорошо видеть его лицо.

– Вечером я скучал и думал о вас. Но вдруг понял, что совершенно вас не знаю и так захотелось приоткрыть таинственный ореол недосягаемости, чтобы узнать о вас побольше…

– И, каким же образом вы предполагаете узнать «побольше»? – перебила она, теряя терпение.

– Да, легко. Теперь я знаю о вас все.

– ???

– Нет-нет, не подумайте. Я не собирал информацию сомнительными способами, которая зачастую искажена призмой человеческого мнения. Я пошел другим путем и составил ваш гороскоп на ближайшее полугодие. Теперь я знаю о вас все не только в настоящем, но и в ближайшем будущем.

– Интересно, – усмехнулась Сильвия и отжала мокрые волосы на коврик. – Вы что же, астролог? Кто бы знал?

– Скорее, любитель, но давно увлекаюсь.

– На целое полугодие… – произнесла задумчиво. – А, знаете, я в это не верю.

– Зря. Расправьте плечи, девушка, – задорно ответил Олег. – И покажите себя в самом выгодном свете. Пришло время Водолея. Приготовьтесь к тому, что вам придется быть на виду, и даже не помышляйте о том, чтобы хоть на время отойти в тень, – он встал таким образом, что спасительная дорога в номер оказалась перекрыта. – События уже грядут. Во втором полугодии звезды помогут вам, устроив встречу с человеком, который перевернет всю жизнь. Да-да, не удивляйтесь. Пришло время расстаться с фантазиями и строить реальные отношения.

«Уж не себя ли этот настойчивый молодой человек, имеет ввиду?» – подумала машинально.

Он, словно прочитав ее вопрос, быстро ответил:

– Не исключено, что тот, кто послан вам судьбой придет из другого мира, города, а, возможно, из другой страны. Будьте внимательны к попутчикам и новым знакомым. И еще… хочу предупредить, что на вашем пути появится и тот, кто попытается превратить эту роковую встречу в треугольник, но вы…

– Все? – снова перебила его, проявив нетерпение, и вдруг подумала, что возможность выйти замуж за иностранца уже была. Кажется, совсем недавно импозантный декан старинного варшавского вуза готов был бросить к ее ногам весь мир при одном лишь условии, что она обретет этот мир в Польше.

Олег, заметив ее задумчивость, активизировался.

– Скоро вы получите финансовую поддержку. Как бы в ответ на это, звезды рекомендуют заняться своим имиджем. Пора, наконец, что-то изменить для себя, – он окинул взглядом ее мокрую фигуру и продолжил: – Самое время осваивать науку делового и светского общения. Если будете прилежны, звезды наградят вас изрядной долей сумасбродства, и вы решите оживить свою жизнь новым романом, не удосужившись поставить точку в предыдущем. События будут развиваться настолько стремительно, что вскоре, возможно, придется целоваться под устойчивое «Горько!» и… – монотонно продолжал он, явно заученный наизусть текст.

– Достаточно. Оценка – «два», – сказала Сильвия, в очередной раз, почувствовав в себе строгую учительницу. – Кстати, вы не сказали о главном, – она подняла указательный палец и погрозила им. – Если чувства остаются без взаимности, во всем нужно винить Сатурн. Заметьте, очень коварная планета. Думаю, что для вас все же послужит некоторым утешением то, что я не Водолей, а Рыба, – она мокрым плечом оттеснила растерянного парня от двери и добавила: – Не знаю, как там относительно нового романа, но пока что мне светит дорога в казенный дом, а, вернее, в больницу, потому что я, благодаря нашей длительной беседе, скоро там окажусь с двухсторонним воспалением легких.

– Рыба? – переспросил Олег почти шепотом, но потом быстро нашелся и радостно вскрикнул: – Но это мало что меняет, потому что Рыба – тоже водный знак…

Сильвия молча захлопнула дверь перед его носом, поступив совершенно невежливо.


Оказавшись в номере, она первым делом сняла мокрую одежду, набрала ванну, взбила крутую пену и добавила в воду несколько капель масла с цитрусовым ароматом. В такие минуты дома она отключала дверной звонок, выключала телефон и наслаждалась отдыхом.

Здесь подобные меры личной безопасности были излишни. Гости не приходили, а, огорченный очередным отказом Олег, вряд ли сегодня решится постучать в ее дверь. Похоже, их разговор в холле нейтрализовал его на несколько дней. Ну, придумал? Личный гороскоп сразу на полугодие. И то верно, чего мелочиться? Она громко расхохоталась. Однако в одном этот парень прав, имидж нужно менять, а то недолго и совсем превратиться в старую деву с консервативными взглядами не только на жизнь, но и на свою внешность.

Вспомнилось его грустно-разочарованное лицо. Ребенок, которому не купили приглянувшуюся игрушку. Не повезло. И не помогут никакие звезды. Провести отпуск среди стариков и престарелых дам, не слишком удачное решение. Хотя с другой стороны, не силой же его сюда привезли? Скорее всего, он знал обо всем заранее, так что может нисколько не рассчитывать на ее сочувствие. При желании всегда можно чем-то заняться и даже отыскать среди отдыхающих симпатичную девушку, если, конечно, очень для этого постараться. И потом, совсем недалеко есть база отдыха. Оттуда сутками доносится современная музыка, так что приключение на свой выбор всегда найти можно. Успокоив, поднимающую голову совесть, она с наслаждением погрузилась в пену.


Остаток дня и вечер прошли так, как Сильвия и предполагала – в номере. На ужин идти не хотелось. Заварив в большой чашке пару пакетиков зеленого чая с мелиссой, она весь вечер читала, удобно устроившись в постели.

За окном шумел дождь. Это особенно расслабляло. Книга плавно соскользнула на мягкий ковер, глаза закрылись, и сон незаметно сморил ее, увлекая за собой в мир блаженства и умиротворения. Она словно парила в невесомости в объятиях морфея. Однако вскоре все резко изменилось и пришлось спуститься на землю.

Перед глазами возникла странная картина, состоящая из отдельных эпизодов. Широкая автострада, мокрый асфальт, сильный дождь и кромешная темень, в которую призрачными огоньками врывались и так же быстро исчезали яркие фары. Машины быстро проносились мимо, и снова становилось темно. Вдруг молния разрезала небо острыми краями. Последовал оглушительный раскат грома. В яркой вспышке, как по мановению волшебной палочки, возник силуэт машины. Она стремительно вынырнула из темноты и мчалась на бешеной скорости. Встречный транспорт испуганно шарахался в сторону, уступая дорогу, почти летящему по воздуху автомобилю.

Сильвия словно заглянула в салон и в ужасе отпрянула назад, потому что увидела себя. Показалось? Нет. Она сидела неподвижно, судорожно вцепившись в руль, что придавало сходство с восковой фигурой. Глаза широко открыты, и стеклянный взгляд пугал пустотой. На мгновение машина исчезла в темноте. Новая вспышка молнии в очередной раз осветила силуэт. В одной мелькнула плоская бутылка, вторая – продолжала держаться за руль. Медленно поднесла бутылку к губам и сделала несколько глотков из горлышка.

Гром прогремел с самой невероятной силой. Машина не удержалась на повороте и, словно игрушечная, выскочила на обочину. Больше не подчиняясь слабой женской руке, она стремительно двигалась к толстому дереву. То, что ожидало впереди, было неотвратимо…

Сильвия вздрогнула и резко подскочила на кровати. Сердце яростно колотилось. Она машинально комкала в руке простыню, мокрую от пота и до сих пор реально ощущала ладонями упругость руля.

Что это? Какой странный сон. Или не сон? В машине была она. Или не она? Полная ерунда. Взгляд упал на окно. Ветер неистово надувал занавеску и крупные капли дождя, врываясь в комнату, через открытую балконную дверь, падали на пол.

На душе было тревожно и неуютно. За окном шумел дождь. Сильвия прислушалась к глухим и частым ударам сердца. Грудь теснило, и рука сама потянулась к сумочке за спасительным флакончиком валокордина. При такой работе, она всегда носила его с собой.

Приняв капли, закрыла балкон и снова легла в постель. Перед глазами стояли картины аварии, пригрезившейся во сне.

«В конце концов, сны – это всего лишь другой мир, где все слишком неправдоподобно, – пробормотала, пытаясь унять дрожь в теле. – Нужно успокоиться. То, что я сейчас видела – полная нелепость, которую нельзя воспринимать всерьез. Да и какая может быть авария? Я и машину водить не умею. Приснится же такое? – она посмотрела на часы. – Господи, только три часа».

Комнату время от времени озаряли вспышки молнии, за которыми незамедлительно следовали сокрушительные раскаты грома.

Похоже, уснуть уже не получится. Нужно чем-то занять сознание. Мысли по-прежнему вертелись вокруг аварии.

Она отчетливо видела себя за рулем автомобиля. А, что если это весточка из будущего? Жизнь настолько непредсказуема, что вероятность попасть на какой-нибудь ее крутой вираж и, даже оказаться на гребне волны материального благополучия и процветания, самое обычное дело. Что-то подобное она совсем недавно прочитала в книге по психологии, посчитав эту мысль полной нелепостью. Теперь вдруг вспомнила.

– Да-а-а, – произнесла мечтательно и сама испугалась того, с какой легкостью готова принять такой поворот судьбы, чтобы сразу и «на гребне». – Однако почему бы и нет? – поспешила успокоить, поднимающую голову совесть. – Я ничего не украла, никого не убила, не предала и не обманула. Я честно работаю, и, ко всему, пишу диссертацию. Кстати, осталось совсем немного и глобальный ученый труд, поглотивший несколько лет, будет окончен. Меня заметят… пригласят… предложат… Тогда я куплю себе такой же красивый блестящий автомобиль и еще много всего, что будет соответствовать новому имиджу респектабельной дамы из ученого мира. Конечно же, я неплохо отдохнула в этом санатории, но в будущем меня ждет отдых совершенно в другом месте. Как кстати сегодня Олег предсказал мне финансовую поддержку. Это и будут те деньги, которые я честно заработаю сама… – она вдруг порывисто села. Лоб покрылся испариной от одной лишь мысли.

… Эта авария… Не будет ли она печальным окончанием жизненного пути? Женщина за рулем – полный ее двойник. И… погибла… совсем молодая. Неужели этот сон, определенный знак судьбы? И ей не суждено дожить до глубокой старости? Она не сможет наблюдать за тем, как растут дети, появятся внуки…

Быстро соскользнула с постели и нервно зашагала по комнате.

Никому не дано знать, что ждет впереди, однако реально увидеть свою смерть, да еще так скоро – приятного мало. Тело била мелкая дрожь. Ничего себе сон – видение из будущего. Как тут не поверить в разную чертовщину, ведь все равно другого объяснения нет. Остаток ночи прошел в размышлениях. И лишь перед рассветом, так и не придумав ничего утешительного, она незаметно уснула в кресле.

Утро началось с телефонного звонка, что уже само по себе выглядело довольно странно. Мама зря никогда не беспокоила, а больше звонить было некому, тем более в такую рань.

Сильвия открыла глаза. Лучи яркого солнца, пробиваясь сквозь занавеску, медленно двигались по стене, отвоевывая пространство. На мгновение вчерашний дождь показался лишь частью нелепого сна.

Повторный звонок настойчиво требовал внимания.

«Разрядит батарею», – подумала машинально и, нехотя, взяла с ночного столика трубку.

«Любимый».

Запись в телефонном справочнике законно принадлежала Александру Марковичу Ямпольскому. Возможно, потому, что другого никого на примете не было, а, возможно, это была дань памяти первому чувству.

С той зимней встречи выпускников они больше не виделись. Шура, правда, звонил несколько раз. Так, разговоры ни о чем. Серьезные проблемы в их отношениях не возникали, и все сводилось к обычному обмену любезностями и поздравлениями накануне праздника. Это было в порядке вещей и длилось годами.

– Я тебя слушаю, Шура. Хотя, для звонка вежливости ты выбрал не совсем подходящее время.

Трубка молчала и тяжело дышала в ухо.

– Але-е-е? Ты слышишь меня? Что-то случилось? Почему молчишь? – забеспокоилась Сильвия. – Шура, але?

– Слышу, – глухо прозвучал почти незнакомый голос. – Сильва, это ты?

То, что он назвал ее по имени, да и сам вопрос… Интересно, кто еще мог ответить ему с ее мобильного телефона в такую рань?

– Конечно я, – ответила со странным чувством в душе. – Ты здоров? Трезв? Или случилось еще что-то совершенно невероятное, после чего ты не узнаешь мой голос?

– Сильва, – он проглотил тяжелый ком, и это тоже было хорошо слышно. – Скажи, ты живая?

Она немного наклонилась в сторону и озадачено посмотрела в зеркало, что висело над кроватью. Для полной уверенности потрогала себя за нос и дернула за волосы. Отражение в точности повторило эти жесты. Сомнений не было, там была она, совершенно живая и здоровая.

– Ну да, – ответила как-то неопределенно, сбитая с толку странным вопросом. – А… что, собственно… С тобой все в порядке?

– Со мной – да, – глухо ответил он.

– Значит, ты хочешь сказать, что не все в порядке со мной?

Картины ночной трагедии ярко промелькнули перед глазами, и она пристальней посмотрела на себя в зеркало. Может, то, что привиделось ночью, на самом деле каким-то образом оказалось правдой? Она успела прожить другую, но очень короткую жизнь, которую даже не запомнила? Теперь же находится в другом солнечном мире, где никого нет? А голос школьного друга в телефонной трубке звучит, как последнее напоминание о прошлом пребывании на земле. Там ее еще помнят…

Нелепые мысли, но от них стало не по себе. Спрыгнула с кресла и резко открыла балконную дверь. Порывы ветра ворвались в комнату, наполнив ее свежестью. После дождя воздух был особенно чистым и свежим. Сильвия перегнулась через перила и увидела Олега. В широких спортивных трусах он бодро бежал по дорожке и смотрел на ее балкон. Поравнявшись с ней, парень улыбнулся и приветливо помахал рукой. Это было слишком реально. Значит, все на своем месте и она сегодня все еще отдыхает в санатории, впрочем, как и вчера и позавчера. И, скорее всего, еще будет здесь завтра.

С удивлением посмотрела на телефон и снова поднесла его к уху.

– Шура, что случилось? Не молчи, пожалуйста.

– Ты должна приехать, – медленно произнес он. – Приезжай, прошу тебя, это очень важно.

– Но… я на отдыхе. Осталось несколько дней… и процедуры не все приняла…

– Какие процедуры? – вдруг взорвался Ямпольский, после чего Сильвия несколько засомневалась в том, что разговаривает с человеком, которого знает с детства. – Ты должна срочно приехать, – подвел он итог их беседе таким тоном, словно этот вопрос уже был решен. – Я встречу тебя, – и отключился, не дождавшись ее ответа.

Сильвия еще долго сидела на кровати с трубкой в руке и размышляла о странном характере утреннего звонка и о своем сне. Что-то подсказывало, что они каким-то образом связаны между собой, что было еще более непонятно. Понятным оставалось пока одно: нужно срочно ехать в Москву. Там ее ждет Шура и, судя по его странному голосу, ему нужна ее помощь.


Утром следующего дня Сильвия уже стояла на перроне Курского вокзала. Шура незаметно подошел сзади и обнял ее. Он слегка коснулся губами виска и странно посмотрел в лицо, словно пытался что-то увидеть такое, чего раньше никогда не видел.

– Дорогой, надеюсь, твоя просьба приехать того стоит, – сказала она вместо приветствия. – Я бросаю все на свете и мчусь в Москву, как будто у меня нет других дел? Надеюсь, ты понимаешь, что мне пришлось прервать отдых, отказаться от процедур и…

– Сильва, я очень рад тебя видеть живой и здоровой, – перебил он ее и, легко подхватив сумку с вещами, добавил: – Поехали, потом обо всем поговорим.

В машине они молчали. Это было более чем странно. Сильвия терялась в догадках. Что-то случилось и очень серьезное. Чтобы это понять, достаточно было лишь заглянуть в усталые глаза Ямпольского. В том, что он за ночь не сомкнул их ни разу, сомнений не было.


Ярко-красная «Феррари» остановилась у подъезда высотного дома. С парковкой проблем не возникло и они через пару минут вошли в просторный подъезд. Современный лифт легко поднялся на седьмой этаж.

Шура открыл дверь квартиры и, немного замешкавшись, пропустил Сильвию вперед.

– Вот здесь я и живу, – он поставил сумку на пол и, обняв ее за плечи, проводил в комнату.

– Хорошо живешь. Не тесно одному на такой огромной площади?

В ответ он пожал плечами.

– Не замечал. Да я дома редко бываю, особенно после смерти отца. Практически живу в клинике.

Она с любопытством прошлась по комнатам и заглянула на кухню.

– А здорово у тебя. Но непривычно как-то, – вспомнила их с мамой тесную «двушку». – Наверное, так и должны жить нормальные люди. Жить, а не ютиться. Ремонт – обалдеть. Недавно я что-то подобное видела в журнале по оформлению интерьера. Дорогой, да ты просто поднимаешься в моих глазах. Если еще скажешь, что и порядок сам наводишь, я…

Она не договорила, потому что Шура взял ее за руки и усадил на диван. Впервые за время их встречи, он слегка улыбнулся.

– Конечно, ты в это не поверишь, поэтому я сознаюсь сразу: порядком в доме я обязан соседке. Она приходит два раза в неделю и этого, оказывается, вполне достаточно.

– Молодая? – ревниво спросила Сильвия и сама удивилась тому, что ей вдруг стало неприятно присутствие в этой квартире какой-то соседки.

Он вдруг засмеялся, отчего сразу стал похож на прежнего Шуру, и поочередно поцеловал ее руки.

– О-о-о, что-то новенькое. Неужели ревнуешь? Не буду скрывать, что мне это очень приятно. Однако, милый мой ботаник, вынужден тебя разочаровать. Соседка уже на пенсии. Ей удобно и мне хорошо. Мы вполне довольны друг другом. А теперь идем, я покажу тебе, где ты будешь жить.

– Жить? Я буду у тебя жить? – удивилась Сильвия. – Но мы так не договаривались.

– Сильва, прошу тебя, давай сегодня не будем ничего обсуждать и решать тоже не будем. Я смертельно устал. Завтра утром мы поедем в клинику и там обо всем поговорим. Согласна? Если честно, я еще и сам не знаю, чего хочу от тебя конкретно, но уже начинаю догадываться. Дай мне немного времени, – в голосе его прозвучали просящие нотки. – Мне нужно все хорошенько обдумать. А пока, устраивайся, чувствуй себя, как дома. В холодильнике полно продуктов. Я тебя ждал, – он слабо улыбнулся. – Мне пора.

– Подожди, – она метнулась за ним в коридор. – Ты меня оставляешь? Одну?

Шура остановился и виновато посмотрел на нее.

– Пойми, я должен быть там… Слишком серьезный случай. Все необходимое в квартире есть, отдыхай, и, пожалуйста, никуда без меня не выходи, – он сделал несколько медленных шагов, но потом вернулся, наклонился к ней и поцеловал. – Ты, главное, никому не открывай дверь. Отнесись к моей просьбе серьезно, очень тебя прошу. Не скучай, займись чем-нибудь. В конце концов, посиди у телевизора. Один день можно. Помни о моей просьбе: никому не открывать.

Сильвия услышала, как несколько раз повернулся в замке ключ, и вдруг поняла, что он ее прячет. От кого? Все выглядело довольно странно, да и Шура был просто на себя не похож. Значит, произошло что-то очень серьезное.


В этот вечер он так и не появился.

После беспокойной ночи, проведенной в ожидании, Сильвия проснулась с тяжелым сердцем. Обошла все комнаты, и поняла, что Шура дома не ночевал. А, что если он вообще не придет? У нее и ключей от квартиры нет. Ничего себе ситуация…

Тут думай – не думай, а ничего не придумаешь. Придется набраться терпения и дождаться Шуру. Сегодня он обещал все объяснить. Вздохнув, отправилась на кухню в поисках завтрака.


Ямпольский приехал в одиннадцатом часу. Выглядел он уставшим и обеспокоенным. Похоже, что ночь была не только тяжелой, и, но такой же бессонной, как и предыдущая.

– Ну, как ты тут? – спросил заботливо. – Не скучала? Мне бы капельку поспать, но сначала – в душ. Извини, позвонить не мог, замотался. Вспомнил уже ночь и не стал тебя беспокоить.

– Завтрак готов, – тихо сказала Сильвия, не решаясь ни о чем спрашивать. – Идем, я тебя накормлю, а потом уже будешь отдыхать.

Он не ответил. Спустя несколько минут, она заглянула в комнату, Шура крепко спал в кресле, подперев кулаком щеку.

Она присела перед ним и задумалась. Прошло всего несколько месяцев со дня их последней встречи. Тогда она убеждала его в своей преданности и готовности в любой момент придти на помощь. Наверное, это и есть тот момент, когда нужно доказать, что эти слова чего-то стоят. Что же могло такого произойти? В задумчивости убрала с его лба прядь непослушных волос. От прикосновения он открыл глаза и поймал ее руку.

– Как хорошо, что первой, после пробуждения, я увидел тебя, – сказал серьезно и коснулся горячими сухими губами ее длинных пальцев. – Прости, кажется, я уснул. Пока это недопустимая роскошь, – тяжело поднявшись, он направился в ванную комнату.

Сильвия слышала шум воды и его бормотание. Похоже, Шура что-то напевал или разговаривал сам с собой?

Сейчас он приведет себя в порядок, позавтракает и они поедут в клинику. Что-то внутри подсказывало, что для нее все именно там и начнется.


Доктор Ямпольский так быстро и уверенно шагал по пустынному коридору, что Сильвия едва поспевала за ним. Клиника была нисколько не похожа на обычные больницы, какие ей за всю жизнь приходилось посещать. Само здание больше напоминало уютную гостиницу, и лишь немногочисленный персонал в белых халатах и, едва уловимый, специфический «больничный» запах, подтверждали то, что они находятся в лечебном учреждении.

С любопытством оглядываясь по сторонам, думала о Марке Захаровиче. Он заслуживал уважения и после своей смерти.

Миновав ординаторскую, Шура привычно открыл соседнюю дверь, пропуская ее в кабинет. В глаза, первым делом, бросился портрет профессора. Наверное, так было задумано изначально. Она осмотрелась. Несколько кожаных кресел, такой же диван и письменный стол. Портрет находился над ним. У стены массивный книжный шкаф. Скользнув взглядом по корешкам книг, отметила, что все они по медицине. Даже на первый взгляд было видно, что в кабинете главного врача все продумано до мелочей. Чрезвычайно удобно и комфортно для того, чтобы и на работе чувствовать себя, как дома. Ведь по сути своей эта клиника несколько лет и была настоящим домом профессора. Теперь же она полностью принадлежит его сыну.

– Присаживайся, – Шура кивнул на кресло, а сам, сунув руки в карманы белоснежной куртки, которую надел, скорее, машинально, чем осознанно, как только они вошли в кабинет, отошел к окну. Он стоял к ней спиной и со стороны могло показаться, что доктор внимательно изучает обстановку на улице. На самом деле это было не так.

– Даже не знаю, с чего начать, – оглянулся, встретившись с ней взглядом. – Давай, наверное, надевай халат, колпак и обязательно маску, – он подошел к другому шкафу, чуть меньше книжного, и распахнул дверцу. – Ты сама должна все увидеть.

– Ты меня от кого-то прячешь? – шепотом спросила Сильвия.

– Пока так будет лучше, – ответил уклончиво, протягивая ей свежий халат на плечиках.

Через несколько минут они вошли в палату, которая ничем не уступала одноместному люксу в приличном отеле. Вот только кровать у окна и чье-то безжизненное тело, резкий запах лекарств и медицинская аппаратура напоминали о том, что они находятся в лечебном учреждении.

За столиком сидела медсестра. Она поспешно поднялась навстречу.

– Без изменений, Александр Маркович, – ответила на молчаливый вопрос доктора.

– Спасибо, оставьте нас.

Медсестра послушно вышла. Шура за руку подвел Сильвию кровати.

Смертельно бледное лицо женщины с приклеенным кусочком пластыря на брови, терялось в белоснежных простынях. Казалось, она не дышала.

Было что-то не так, и Сильвия не сразу поняла, что именно? На кровати, опутанной разноцветными проводками, лежала… она сама.

В воздухе повисло тягостное молчание, и лишь слабое жужжание аппаратуры нарушало полную тишину.

Доктор отошел в сторону и наблюдал за ней. Вернее, даже не за ней, а за обеими женщинами, похожими друг на друга, как две капли воды.

Сильвия машинально присела, не в силах оторвать взгляд от знакомого, но чужого лица. Она вдруг вспомнила американский фильм, который потряс до глубины души, и еще долго потом заставлял возвращаться к незамысловатому, но страшному сюжету. Героине показали ее прошлое, а затем будущее. После этого настоящее исчезло, затерялось во времени, что в дальнейшем способствовало расстройству психики.

То, что происходило с ней, гораздо хуже. И это не кино. Встреча с собой в реальной жизни. В подтверждение достаточно было лишь протянуть руку и прикоснуться к той, что была ее копией.

Ореол ярко-рыжих волос в беспорядке разметался по подушке. Глаза закрыты, но она могла, на что угодно поспорить, что они – зеленые. Нос такой же курносый с маленькой родинкой на переносице. Родинка, пожалуй, стала последней каплей.

В душе бедняга еще надеялась, что это нелепый розыгрыш.

Робкий взгляд широко открытых зеленых глаз вопрошающе поднялся к доктору. Он, не проронив ни слова, крепко сжал ее локоть и поспешно увел в свой кабинет.

– Что ты об этом думаешь? – спросил Ямпольский, после того, как закрыл дверь на ключ, и почти силой усадил ее на диван.

Сильвия пока не способна была ни о чем думать. Она машинально сняла маску и мяла ее дрожащими пальцами. Ответа на его вопрос не было. Вдруг вспомнился страшный сон. Кто же на самом деле был в машине? Она или…

– Сильва, скажи, хоть что-нибудь, – тихо попросил доктор.

– Авария… прошлой ночью на автостраде… – прошептала отрешенно.

Он пристально посмотрел ей в лицо и закурил.

– Откуда знаешь? – спросил, нервно затянувшись сигаретным дымом.

В задумчивости пожала плечами.

– Она мне приснилась. А утром ты позвонил и попросил приехать.

Ямпольский долго молчал, переваривая эту информацию.

– Скажи, эта женщина не может быть твоей родственницей? Ну… какой-то двоюродной или сводной сестрой, наконец?

– Я у мамы одна. Она да я – вот и вся наша семья. Да ты и сам это хорошо знаешь.

– Знаю.

– А, как она попала в клинику?

Шура тяжело вздохнул.

– Я сам привез ее. На свою голову приключение…

– Сам? Где же ты ее нашел такую? Сюжеты «Фантастических историй» по телевизору полностью отдыхают. Кому рассказать – не поверит.

Он снова вздохнул и тяжело опустился в соседнее кресло.

– Сейчас я не воспринимаю шутки. Господи, за что мне это?

Сильвия наклонилась к нему и провела рукой по волосам.

– А, что она? Так и лежит все время?

– Ну, да. В сознание с момента аварии не приходила. Боюсь, от нее мы еще долго ничего не услышим. Ума не приложу…

– Расскажи все сначала. Может, вдвоем придумаем какое-то объяснение?

Шура поймал ее руку и прижал пальцы к губам.

– Накануне я провел день у друзей за городом, а следующим утром мне нужно было обязательно присутствовать в клинике. Лучше бы я остался у них ночевать…

Шел сильный дождь. Асфальт был мокрый, а эта машина неслась навстречу на такой скорости, что казалось, колеса не касаются земли. Признаться, у меня тоже на спидометре стрелка зашкаливала, но трасса была пустынной и пара рюмок, выпитая за ужином, немного притупила бдительность. Я вообще мало обращал внимания на редкие встречные машины, занятый своими мыслями. Эта же неслась прямо на меня. Даже мысли не возникло, что за рулем женщина. Хотя, какое это имеет значение? Возможно, фары моего автомобиля ослепили ее? Хотя, скорее всего, она не справилась с управлением на изгибе дороги… – он нервно сглотнул. – Как машина вылетела на обочину, я не видел. Все произошло в мгновение. Когда подбежал и открыл дверцу, женщина была без сознания. Бегло осмотрел ее. Наружных повреждений не было, голова запрокинута назад и из рассеченной брови тоненькой струйкой по щеке бежала кровь. Я действовал машинально. Все, что полагается в таких случаях… Но когда осветил лицо карманным фонариком, не поверил своим глазам. Это была ты. Пьяная, в крови и без сознания. Показалось? Проверил еще раз, еще и еще… Вспышки молнии, дождь и раскаты грома я не замечал. Тогда, возвращаясь, домой, я думал о тебе, о том, что мы стали редко видеться. Жизнь идет, а мы безнадежно теряем время. Ситуация сложилась так, будто мои мысли материализовались. Я не просто увидел тебя, но даже смог прикоснуться, и первые в жизни не знал, как себя вести? Вызывать «скорую» не было времени и смысла. Перенес тебя в свою машину и помчался в клинику. По дороге позвонил в ГАИ и сообщил об аварии. У меня даже мысли не возникло поискать сумочку, документы или еще что-то, что осталось на обочине или в машине. Да все и так было очевидно. Размышлять о том, как ты оказалась на этой автостраде в дорогой машине, было некогда. Нужно было спасать тебя. Ночь пролетела незаметно. Бригада не отходила от тебя ни на минуту. Уже под утро меня вызвала в коридор дежурная сестра, шепнув, что приехал отец пациентки.

В ГАИ пробили номер машины, выяснили имя владельца и сообщили ему об аварии. Я мог поверить во что угодно, но только не в то, что эта женщина – не ты. До последней минуты я был в этом убежден и молча проводил человека, назвавшимся отцом, в палату.

Представь себе, он сразу признал свою дочь и назвал ее имя – Евгения.

Все еще надеясь, что это абсурдное недоразумение, я позвонил тебе. Но и после разговора не мог поверить, в то, что с тобой все в порядке и в клинике находится другая женщина. Мне нужно было тебя увидеть, убедиться, наконец, что этот нелепый случай имеет свое объяснение. Наверное, впервые в жизни я вдруг отчетливо понял, что очень боюсь тебя потерять. С той минуты я больше ни о чем другом не мог думать… – он тяжело вздохнул, поднялся с кресла и медленно подошел к окну. – Можно, я закурю?

Сильвия слегка кивнула, наблюдая, как он глубоко затянулся сигаретным дымом и, выпустил его в открытое окно.

Они долго молчали. Доктор заговорил первым.

– Сначала все так и было. Я просто хотел тебя видеть, убедиться в том, что с тобой все в порядке. Но вчера, когда ты приехала, я вдруг понял, что это поразительное и невероятное ваше сходство – редкий подарок судьбы. Иногда она подбрасывает нам готовое решение и остается лишь… – он не договорил.

В дверь постучали. Выбросив окурок в окно, кивнул ей и вышел, запрев кабинет на ключ.

Сильвия осталась одна. Мысли, опережая друг друга, блуждали далеко за пределами реального восприятия, отчего потерялся счет времени.

Ямпольский вернулся сам не свой. Молча открыл шкафчик и достал коньяк.

– Выпьешь? – спросил мрачно.

Она отрицательно покачала головой.

– А я выпью, – налил себе крохотную рюмочку и быстро опрокинул ее в рот.

– Господи, Шура, да на тебе лица нет. Неужели тебя так поразило наше сходство? Стоит ли так переживать? Когда-нибудь мы отгадаем эту загадку.

– Ты не понимаешь. Эта женщина – жена одного… – он сделал паузу и вздохнул. – В общем, какая разница, чья она жена? Хуже другое. Она еще и единственная дочь строительного магната… – поднял палец вверх, перевел взгляд на потолок и снова налил себе коньяк. – Они думают, что я Господь Бог и творю чудеса. Но чудес не бы-ва-ет. После аварии, эта дама была в лучшем состоянии. Оно было тяжелым, но стабильным. Мы сделали все, что могли. Сейчас она в коме и никто не может сказать, когда ее организм справится с этим состоянием? Это уже не зависит от медицины. Тут она сама и только сама… – он сунул руки в карманы и нервно зашагал по кабинету.

– Чем я могу помочь? – тихо спросила Сильвия. Она уже поняла, что теперь пришло ее время. Сейчас Шура скажет, зачем привез ее в клинику?

Ямпольский, отмерив несколько кругов вокруг стола, опустился на корточки и обхватил руками ее колени. Глаза его горели странным огнем.

– Только что приезжал ее отец…

– И что?

– Если раньше я еще сомневался, то после разговора с ним, окончательно понял, что ты должна занять ее место.

– ???

– Это единственный выход, иначе я погиб и больше уже никогда не смогу подняться. Меня просто уничтожат.

– Господи, что ты говоришь? Тебя убьют? – она перешла на шепот.

– Похоже на то. Не бойся. Это будет не по-настоящему.

– Как это можно убить не «по-настоящему»? Тоже нашел время для шуток.

– Сейчас не до шуток. Конечно, стрелять в меня никто не будет и нож бросать в спину не станут. В наше время для того, чтобы уничтожить человека есть масса других более страшных способов, которые уголовно ненаказуемы…

– Шура, я готова многое сделать для тебя. В любую минуту придти на помощь. Но то, что ты предлагаешь сейчас… Это невозможно.

– «… придти на помощь…» – повторил он, крепко сжав ее коленки, и вдруг крикнул: – Так приди. Сейчас самое для этого время.

Сильвия испуганно забилась в угол дивана. Перед ней был уже не Шура, а кто-то другой – чужой и незнакомый.

«Какая-то встреча двойников» – мимоходом мелькнула странная мысль.

– Прости. Нервы. Конечно, я могу плюнуть на все и уехать простым врачом в какую-нибудь Зачухаевку. Буду там лечить людей, и они будут мне за это благодарны. Не пропаду. Но отец… Эта клиника – дело его жизни. Я не могу перечеркнуть его жизнь из-за какой-то алкоголички, у которой муж и папа занимают слишком определенное положение и денег у них не меряно. Они взрослые люди, но даже понять не хотят, что не все можно купить за эти самые проклятые деньги, – он в сердцах стукнул кулаком по столу.

Было жаль Шуру, но она и представить не могла, как можно занять место другого человека? А, кто тогда будет на ее месте? У этой женщины – папа, но и она тоже не сирота. У нее есть мама, в конце концов.

Ямпольский снова отошел к окну. Он молчал, потому что и сам слабо представлял, чего хочет от Сильвии? Однако безошибочно чувствовал, что в ней его единственное спасение. Именно она и есть та самая соломинка, за которую просто необходимо уцепиться, и он уже держал ее, боясь отпустить.

– Давай не будем горячиться. Нужно все обсудить спокойно, – напряженный взгляд метнулся к портрету профессора. В какое-то мгновение показалось, что он смотрит с осуждением и недоволен ее нерешительностью. Бред какой-то. – Я не оставлю тебя и, конечно же, попытаюсь помочь. Но, может, можно, другим путем? Более честным? Господи, что я говорю? – прошептала и сильно сжала виски. – Каким честным путем? Придти к ее родственникам и сказать: я похожа на вашу дочь и пока она будет находиться в коме, я займу ее место?

Теперь уже Шура с сочувствием посмотрел на подругу. Он присел рядом с ней на дивай и легонько прикоснулся к плечу.

– Сильва, – начал осторожно, подбирая нужные слова. – Мне нужно время. Надеюсь, ты понимаешь, что я не отказываю в помощи этой женщине и не вынашиваю планов навсегда оставить тебя с ее именем. Я лишь прошу время, которое я использую для ее лечения. На этой неделе прилетает друг отца из Канады. Он известный нейрохирург и согласился провести ряд консультаций. Сама понимаешь, далеко не бесплатно, но я надеюсь, очень надеюсь на его помощь. Все будет идти параллельно, но, уверен, не по мановению волшебной палочки. Ничего нет сложнее и загадочнее человеческого организма. Пойми, пожалуйста, я не могу с точностью прогнозировать дату ее выздоровления, но убежден, что такой день обязательно придет. Эта дамочка не безнадежна, но родственники мешают мне и не хотят ждать. Им нужна она сегодня, сейчас и в самое ближайшее время – живехонькая и здоровехонькая. Иначе папа грозится перевести свое нерадивое и больное чадо в другую клинику, а то и вовсе отправить за границу.

– А, может, в этом выход? – несмело предположила Сильвия, втайне надеясь, что проблема, которая так остро и неожиданно встала перед ней, отпадет сама по себе.

В ответ Шура посмотрел каким-то особенным взглядом, в котором эмоций было больше чем вопросов.

– Я так не думаю. Во-первых, я категорически против того, чтобы ее вообще трогать. Вряд ли транспортировка пойдет на пользу, и будет способствовать дальнейшему выздоровлению. Это даже студент-первокурсник знает. А, во-вторых, если у меня заберут эту пациентку, даже сам факт ударит по престижу клиники. Мне просто перестанут доверять. Это – конец. Москва, не такой уж и большой город, тем более в определенных кругах. И тут место под солнцем дважды не завоюешь, – он тяжело вздохнул, и устало добавил: – Уж это я точно знаю.

Сильвия растерянно смотрела на доктора. Выхода не было. И в самом деле, он борется за себя, за папу – гениального врача, за честь клиники и еще старается помочь тяжелой пациентке.

Пока она размышляла, Ямпольский принял ее молчание за согласие. Глаза его возбужденно блеснули, а рука ласково погладила ее плечо.

– Я все сделаю сам. От тебя потребуется лишь открыть глаза и ощутить себя полным младенцем. Без памяти и речи, как будто бы ты заново родилась на свет, только уже совсем взрослой девочкой.

– Просто открыть глаза?

Шура согласно кивнул, но в этом жесте Сильвия уловила какую-то незавершенность и сразу заподозрила неладное.

– Надеюсь, мне не придется с ними разговаривать, вспоминать всех родственников и знакомых, друзей папы и школьных подруг этой самой Евгении? Они не будут спрашивать, что я в последний раз ела дома за ужином? Что предпочитаю на завтрак и так далее.

Он не сразу ответил. Шумно набрал в легкие воздух, резко выдохнул и озадачено промолчал. Потом сунул руки в карманы куртки и уже в который раз прошелся по кабинету.

– Понимаешь, тут уж все зависит от того, как на самом деле будет чувствовать себя наша пациентка… – сказал неопределенно, словно находился на планерке среди своих коллег. – Я, конечно, очень надеюсь, что до этого не дойдет…

– М-да, – закатила глаза Сильвия. – Бразильский сериал отдыхает. Все в наличии и даже более того. Богатая семья, непутевая дочь, от которой эти самые «богатые» не просто плачут, а горько рыдают, что видно даже на первый взгляд. Злодей, – она выразительно посмотрела на доктора, – и его коварная сообщница, преследующая свои планы. Скорее всего, она охотится не только за деньгами, но и за мужем жертвы – обаятельным и непревзойденным красавцем, который потом, конечно же, женится на ней, влюбившись без памяти. Вот только закончится все это плачевно. Жертва вылечится, сбежит от своих мучителей и благополучно вернется в семью. Пройдя столько испытаний, она образумится и станет хорошей. Это обязательное условие по закону жанра, а злодеев разоблачат и упекут в тюрьму на очень даже приличный срок. И, если им посчастливится оттуда выйти живыми и здоровыми, в чем я сильно сомневаюсь, остатки своих безрадостных дней они проведут в полном раскаянии и замаливании грехов, потому что у них больше ни на что уже не будет сил.

Шура с удивление посмотрел на нее.

– Ну, дорогая, то, что ты подаешь надежды в своей химии, я до сих пор не сомневался. Достаточно лишь прочитать название твоей диссертации, но о том, что у тебя есть еще и другие выдающиеся способности, я и не догадывался, – он озадачено потер подбородок. – И все же, думаю, мои злодейские планы ты сильно преувеличила. Я обязательно вылечу эту дамочку и не только потому, что она твоя копия. Я буду жить у ее постели, но поставлю ее на ноги и без промедления сам верну в семью. Кстати, сразу же выбрось из головы мысли относительно красавца-мужа. Во-первых, он этим качеством не обладает. Здоровый, грубый и, чем-то напоминает большую гориллу. Ну, а, во-вторых, тебе просто никто не позволит этого сделать.

– Это почему же? – вопрос таил в себе подозрение.

– Потому что, как только эта кошмарная история закончится, я сразу женюсь на тебе. И в этот раз все будет серьезно, – сказал он и, приподняв ее подбородок, посмотрел в глаза.

– Твои слова можно считать предложением?

– Ни в коем случае. Предложение – это что-то сомнительное. Его можно принять, а можно и отклонить. А мои слова утверждение. Я окончательно понял, что ближе и роднее тебя у меня никого нет, и больше не будет. Хочу, чтобы ты всегда была со мной. Мы и так непростительно много потеряли времени, – добавил тихо и вздохнул.

– А, как же любовь? Знаешь, несмотря на то, что мне давно уже не восемнадцать, я, как сопливая девчонка, продолжаю верить в это призрачное чувство.

– Хм, – он потер наморщенный лоб. – На этот вопрос я могу ответить без подготовки. Я люблю тебя уже много лет.

– Верно и самозабвенно, – добавила Сильвия и лукаво прищурилась.

– Да, именно так и есть, а все, что было в моей жизни помимо тебя, – он на мгновение задумался, подбирая подходящие слова, – назовем маленькими мужскими шалостями, о которых и вспоминать особенно не хочется. Так, обычное себе мужское дело.

Она немного отстранилась и присвистнула, что позволяла себе лишь в особенных случаях, и то, когда поблизости не было студентов.

– «Мужское дело»? Интересная теория, – засмеялась. – Выходит, мужчина – царь природы и волен творить все, что ему заблагорассудится, а женщина – хранительница очага и должна безропотно принимать выходки повелителя. Любить его и повиноваться. Все старо, как и этот мир, но как ни странно, из века в век остается неизменным.

– Такая понятливая жена, – Шура заметно повеселел и снова прижал ее к груди, – мечта каждого мужчины. Кстати, не все так безнадежно. Мы имеем небольшой запас времени. Ты можешь вернуться домой, уладить свои дела и решить вопрос с мамой, – он не дал возразить, нежно прикоснувшись губами к ее губам. – Маме скажешь, что подвернулась хорошая работа в Москве или командировка за границу в составе научной делегации, представляющей какое-то направление в химии. Мне ли тебя учить? Да и потом, я, думаю, она не будет обращаться к частному детективу, чтобы выследить тебя.

– Подожди-ка, «хорошая работа в Москве» – это, как я понимаю, временное явление. Но я уже работаю и мне не хотелось бы потерять свою постоянную, возможно, и не такую «хорошую». Кто меня потом возьмет назад на кафедру? Желающих занять это место уже сейчас предостаточно.

– О каком месте ты говоришь? Прежде всего, уясни, что ты навсегда останешься в Москве и выйдешь за меня замуж. Но я, как врач, допускаю всякие перекосы жизни в виде несчастных случаев, намеренных убийств и просто естественных ситуаций, поэтому, ради твоего спокойствия, оставлю место – маленькое местечко на запасном аэродроме. До начала занятий почти две недели. Я буду звонить каждый день, и сообщать новости. Если состояние нашей пациентки улучшится, и она придет в себя, тогда наша участь облегчится сама по себе, и мы возблагодарим Господа нашего, – он поднял вверх глаза. – В общем, выйдем из этой сложной истории без потерь. Если же нет, будем действовать по плану.

– А у нас и план есть? – удивленно спросила Сильвия. – А я и не знала.

– Что-то вроде этого уже созрело в моей умной голове, – грустно усмехнулся Шура. – Правда его нужно будет еще доработать.

– Скажи честно, она не умрет?

– Мне кажется, она переживет еще и нас с тобой, но я предусмотрел и этот случай. Я подстрахуюсь со всех сторон. Не боись, ботаник, – он щелкнул ее по носу.

– Даже, если все так и будет, у нас ничего не получается по времени. Через две недели начинаются занятия в институте. Ты почему-то упускаешь это обстоятельство и предлагаешь приехать в Москву. Как же моя работа?

Доктор задумался.

– Безвыходных ситуаций не бывает. Если пациентка придет в себя, проблем не будет. Если же нет, ты займешь ее место, а на работу мы сообщим, что ты находишься в клинике на стационарном лечении. Сделаем это официально в письменной форме на соответствующем бланке с печатью и подписью главного врача. Желающие тебя навестить, чтобы убедиться в правдивости ситуации, могут в любое время приехать, и я им позволю заглянуть в твою палату. Ведь там и на самом деле будет находиться женщина, слишком похожая на тебя, – он улыбнулся. – К тому же, пока ты будешь находиться в Москве, по закону уволить тебя никто не сможет без твоего на это согласия. Маме скажешь все, что захочешь, лишь бы она не впала в панику и была готова к участливым звонкам сотрудников, если вдруг случится это чудо человеческого внимания и милосердия. Теперь довольна?

– Вполне, – уныло кивнула Сильвия. Другого выхода все равно не было. Остается лишь ждать и надеяться. Возможно, все само собой образуется. Зачем ломать копья и переживать заранее?

– Ну и, слава Богу, – с облегчением произнес Ямпольский. – Завтра же схожу в церковь и поставлю дюжину свечек. Мы обязательно победим, – он подмигнул и отошел к столу.

– Остается на это надеяться, – подтвердила она без энтузиазма. – И все же ты не сказал о главном. Когда это авантюрное мероприятие закончится?

Шура удивленно поднял бровь.

– Не сказал? Правильно. Не сказал, потому что не знаю. Этого никто не знает.

– Выходит, эта Евгения может находиться в коме год, два… несколько лет? Я, что же, все эти годы должна буду жить вместо нее? А, как же моя жизнь?

– Успокойся, я этого не допущу. Обещаю, что вместо нее ты будешь жить совсем недолго. Нам сейчас нужно выиграть время, а там мы снова совершим подмену и, каждая из вас окажется на своем месте. Это уже дело техники. Знаешь, как в карточных фокусах? Всегда можно вытащить ту карту, которая тебе необходима.

– Что ты имеешь ввиду?

– Ничего, кроме того, что все будет вполне законно и без осложнений. На этот счет существует несколько вариантов. К примеру, вариант первый. Если потребуется, подчеркиваю, если только потребуется. Мы возвращаем дамочку домой (в твоем лице) живую и не совсем здоровую. Хотя, обещаю, что сделаю все возможное и невозможное, чтобы этого не произошло, – предупредил он сразу, заметив ее несогласие, проявившееся в нетерпеливом жесте. – Пойми, я должен предусмотреть все варианты. В этом случае она будет проходить реабилитационный период под моим присмотром. Другими словами, жить среди родных и близких в знакомой обстановке, но регулярно посещать клинику. К тому же, это успокоит родственников, что даст мне передышку и возможность больше времени уделять нашей пациентке в борьбе за ее полное выздоровление. И, что немаловажно, исключить постоянные визиты ее отца и мужа. Для нас это зона повышенного риска. Вполне вероятно, что за это время она выйдет их комы. На этот случай я продумал второй вариант, так сказать, второй карточный фокус. Быстренько устраиваем что-то подобное новой аварии, или какой-нибудь другой несчастный случай. Ты попадаешь в больницу, и я вас снова меняю местами. Все возвращается на круги своя. Уровень сознания и памяти нашей пострадавшей на тот момент мы спишем на очередную травму, а дальше – их дело. Пускай сами разбираются и выясняют, что она помнит или не помнит? Полная была у нее потеря памяти или частичная? А, может, ей многое просто привиделось в больном воображении? Все это доказать будет трудно. Она может придти в себя и вообще никогда ничего не вспомнить, или до конца своих дней остаться на уровне детского развития и мышления.

– Как жестоко, – прошептала Сильвия. И было непонятно, что в рассказе Шуры потрясло ее больше. Его продуманное поведение в трагической ситуации или туманная перспектива собственного двойника.

– Ну-ну, – он погладил ее по плечу. – Считай, что я немного преувеличил. Скорее всего, наша пациентка откроет глаза и сразу окажется в реальном мире. Всех узнает и все вспомнит. Что зря гадать? Человеческая психика неподвластна пониманию. Ее тайны наука еще окончательно не постигла. И ни один врач заранее не даст никаких гарантий. Давай запасемся терпением. Прежде всего, нужно, чтобы она пришла в себя.

– А, если она еще долго не придет в себя? – в голосе Сильвии чувствовалось напряжение.

– Я предусмотрел и этот вариант. Назовем его фокусом номер три. Если ситуация начнет затягиваться, тогда мы будем действовать частично по предыдущему сценарию. Та же авария или другой несчастный случай. Ты в ее лице оказываешься снова в клинике, после чего мы представляем родственникам настоящую Евгению в том состоянии, из которого она на самом деле и не выходила. Если у них будет на это желание, они могут оставить ее у нас для дальнейшего лечения. Могут же увезти в другую клинику или даже за границу. Я, надеюсь, что тогда уже ее семья просто будет вынуждена понять, что мы не боги, и не можем «собирать» их непутевую дочь каждый раз, как новенькую. Вот и весь план, всего в три хода.

Сильвия понуро опустила голову, старательно рассматривая рисунок на паркете. Что с того, что находчивый доктор Ямпольский все так тщательно продумал и предусмотрел? Ее жизненный опыт заставлял не раз убеждаться в том, не все получается, по заранее намеченному плану.

Она долго прятала глаза, оттягивая решение, но когда встретилась с его взглядом, сердце дрогнуло от жалости. Темные круги под глазами, сеточка мелких морщинок на лице, красные веки – следы бессонной ночи. После смерти профессора его сын остался один. В любом случае, еще есть две недели, и, кто на самом деле знает, как все сложится за это время? Хорошо бы все разрешилось само собой.

Молча перевела взгляд на портрет профессора и, заручившись его поддержкой, просто кивнула.

Шура с облегчением вздохнул. Он обнял ее и бережно прижал к груди.

– Все будет хорошо. Никто не виноват, что жизнь чаще всего является к нам в драконьем обличии. И сначала нужно убить дракона, чтобы после наступил мир, и пришло счастье. Помнишь, как в сказке? Счастье нужно заслужить. И, чем больше испытаний, тем большая награда ждет впереди.

Он наклонился к ее губам, но она слегка отстранилась, и поцелуй пришелся в подбородок.

– Ох, недотрога. Раньше ты была смелее.

– То раньше. А теперь, будем строить отношения по другим правилам.

– Хм, и какие же это будут правила? – насмешливо спросил доктор.

– Раз ты вспомнил сказки и старые добрые времена, значит, сначала женись, а потом уже и целуй, чтобы все было по закону и по совести, – ответила шутливо и лукаво прищурилась. – А то, знаем мы таких резвых. Сначала сладкие речи, сплошные соблазны, а потом – «горький мед на губах»? Кажется, так поется в песне о несчастной девушке? К тому, же, помнится, этот этап отношений мы уже проходили. Я права?

– Вот так, значит? – засмеялся Шура. – Хорошо. Если ты хочешь, пусть все будет по правилам. Наше от нас никуда не уйдет. Твое терпение и артистизм вознаградятся фатой, баяном и куклой на капоте розового лимузина, украшенного лентами. Устраивает?

Сильвия на мгновение задумалась, а потом сама нежно поцеловала его в щеку.


Родной город встретил непогодой. Снова шел дождь, сырость и слякоть. Окинула унылым взглядом привокзальную площадь. Та была пустынной – пассажиры резво спасались от дождя. Свежий сырой воздух пробирал до костей. Невольно поежилась, подняла воротник тоненького плаща и только сейчас заметила на деревьях желтые листья. Значит, лето закончилось. Скоро в институте начнутся занятия. Жизнь побежит по накатанным рельсам, где ничего нового и интересного впереди. В общем, все, как всегда, обычно и предсказуемо. Однако Шура…

Решительно тряхнула головой, отгоняя эти мысли и поспешила к таксисту. Тот в сторонке томился в ожидании клиента, с надеждой посматривая в ее сторону.


Дверь открыла встревоженная мама.

– Что произошло? Почему ты прервала отдых? – спросила взволнованно, целуя дочь. – И, вообще, где ты была?

– Мама, ну с чего ты взяла, что я прервала отдых? Я успешно прошла курс назначенных процедур и вернулась домой совершенно здоровая и полная сил.

Мама прижала руку к сердцу и тихонько опустилась на мягкий пуфик.

– Боже мой, – сказала грустно, – раньше ты никогда меня не обманывала. Что же могло такого произойти… – она не закончила фразу и покачала головой.

– Хорошо, я все расскажу честно, то сначала скажи, откуда ты узнала? Кто мог тебе сказать, я уехала из санатория на несколько дней раньше? – Сильвия была немного сбита с толку. Она и подумать не могла, что до сих пор каждый ее шаг, как в детстве, известен маме.

– Мне позвонил молодой человек по имени Олег и поинтересовался, где можно тебя найти?

– Ты знаешь Олега? Я не давала ему наш телефон и о себе ничего не рассказывала.

– А этого и не требовалось. Он работает на нашем заводе в конструкторском бюро, и мы часто пересекаемся по работе.

– Понятно, – промямлила в ответ, вспомнив незадачливого ухажера. – Все же хорошо, что сегодня воскресенье, и мы сможем провести день вместе. Я так по тебе соскучилась, – она прижалась к теплой родной щеке и сразу почувствовала себя спокойнее, а затем по-детски добавила: – Я есть хочу.


Мама проворно поднялась с пуфика и скрылась на кухне.

За завтраком Сильвия старалась не встречаться с ее тревожным взглядом. Она машинально жевала бутерброд и размышляла о том, как лучше начать разговор? В любом случае нужно что-то придумать, вернее соврать. Об этом она думала всю дорогу. Но, если с мамой просто стыдно играть в нечестную игру, то в Москве это будет еще и опасно. Придется не просто выдавать себя за другого человека, но и заставить поверить ее близких в то, что перед ними их собственная дочь, жена, мама. Интересно, у Евгении есть дети? Наверное, есть. По паспорту ей за тридцать. Давно замужем. О, Господи! Как же все будет выглядеть на самом деле? Отодвинула тарелку. Все равно не чувствовала вкуса еды. Согревала всего одна мысль: все устроится само собой. Пусть эта бедолага только придет в себя и потом уже сама разбирается с семьей и со своей жизнью, а у нее и без этого дел хватает.

– Мама, я хотела… – начала неуверенно.

– Мужчина? – вопрос прозвучал столь поспешно, что с первой минуты сбил ее с толку.

– Можно и так сказать…

– Господи, Сильва, не томи. Ты беременна? – испугалась мама, готова в любую минуту заплакать. – Неужели ты повторяешь мою судьбу?

– Успокойся, мамочка, побереги свое сердце, – она потянулась к ней и поцеловала. – Я не беременна, честное слово.

– Тогда, что же? Он женат? Видит Бог, я давно ожидала чего-то подобного. Ты так долго была одна. Это просто какой-то злой рок, преследующий нас.

Сильвия встала и принесла из сумки свой валокордин. Молча приготовила две порции: для себя и мамы, и лишь после того, как спасительные капли были выпиты, снова села за стол.

– Выслушай меня, а потом уже решишь, стоит ли плакать? Я просто уверена, что слезы в нашем разговоре не понадобятся, – она, как можно беспечнее улыбнулась. – Надеюсь, Олег не сообщил тебе, что я была в Москве.

– В Москве? – в этот раз на лице мамы появилось отчаяние. Похоже, что ни слово, то новые проблемы. – Как же так?

– Все, прекрати меня перебивать. Так я никогда не смогу тебе ничего рассказать. Давай говорить по очереди. Сначала я, а потом… Думаю, что тебе давно уже следовало поговорить со своей взрослой дочерью. Правда? – строго посмотрела преподавательским взглядом, как будто перед ней была не собственная мать, а, провинившаяся студентка.

– Может ты и права, дочка… – мама кивнула, опустив глаза. – Нам давно нужно было поговорить, но все как-то не подворачивался случай.

– По-моему, сегодня как раз самый для этого подходящий момент. Значит, договорились? Сначала обо всем расскажу я, а потом ты расскажешь свою правду, начиная с событий еще до моего рождения. Я думаю, это будет справедливо.

Мама задумалась, но потом, вздохнув, прошептала:

– Согласна…

Сильвия подошла к ней сзади и обняла за плечи. Она не рассчитывала на столь легкую победу. Все получилось само собой.

– Понимаешь, обстоятельства складываются таким образом, что мне нужно на время уехать, – начала издалека, собравшись с духом.

– Уехать? – встрепенулась мама. – Но, куда? Так неожиданно…

– Я была у Шуры…

– Значит, снова Александр Ямпольский? Я думала, ваша школьная любовь давно исчерпала себя… – она на мгновение задумалась и вдруг улыбнулась. – Может, это и к лучшему. Евреи самые надежные мужья. Да и любит он тебя с детства, я всегда это знала.

– Мамочка, я его тоже люблю, но в данный момент речь идет не об отношениях и чувствах столетней давности, – она опустила глаза. Теперь нужно врать. – Шура нашел мне работу и предлагает попробовать свои силы… через две недели…

– Работу? В Москве? А, как же институт? – в голосе мамы было беспокойство и удивление одновременно. – Ты так дорожила своим местом… – она не договорила.

– Место в институте останется за мной. Он обещал помочь. Правда, это будет не совсем честно, но другого выхода нет. Пока я буду пробовать себя на новом месте, доктор Ямпольский предоставит в институт документы о том, что я нахожусь на лечении в столице, чтобы не уволили за прогулы. Если у меня ничего не получится, я вернусь назад в институт, а в случае успеха… – Сильвия запнулась, – уволюсь и перееду жить в Москву. Ты же не против? А когда там устроюсь, заберу тебя к себе. Мы снова будем вместе. А?

Мама долго молчала, потом улыбнулась и погладила ее по голове так, как делала это в детстве.

– Ты давно выросла, Сильвочка. И, как ни горько осознавать, когда-то нужно учиться жить самостоятельно. К сожалению, жизнь устроена так, что повзрослевшие птенчики рано или поздно покидают родное гнездо, чтобы свить свое, вырастить птенцов и сполна хлебнуть родительской судьбы, – она уже успокоилась и рассуждала вполне рационально, но вдруг спохватилась. – И, что, стоящая работа? Она связана с наукой? Ты сможешь там закончить диссертацию?

– Сейчас еще рано об этом говорить. Просто ты не волнуйся. Мама, мне тридцать пять лет, и только ты не хочешь это заметить. Сама же только что сказала, что я уже взрослая и серьезная девушка, – врать было очень неприятно, но и правду сказать маме она не могла.

– Слишком серьезная, – тихо подтвердила мама, и подвела итог их беседе: – Тебе давно пора замуж.

– Вот о «замуже» теперь, мамочка, мы и поговорим. Только с самого начала. Почему бы тебе не рассказать таинственную историю твоего замужества, продолжением которого явилась я? Знаешь, в нашем классе училось несколько детей, у которых папы в свое время были летчиками и погибли при выполнении ответственного задания. Прямо целая эскадрилья в братской могиле, – вздохнула Сильвия. – Когда меня в детстве спрашивали, кем я хочу стать, я, не задумываясь, отвечала: авиаконструктором, и при этом объясняла, что обязательно буду делать такие самолеты, которые не будут падать на землю, чтобы все папы возвращались домой.

– Да? – в ее голосе слышалась растерянность. – А я этого и не знала. Надо же, как ты это хорошо придумала, чтобы самолеты никогда не падали на землю… Однако дорогая моя доченька, что же я должна была рассказать несмышленому ребенку?

– Я выросла, и ты можешь рассказать все. Я очень этого хочу, – безжалостно сказала Сильвия.

– Возможно, ты и права… – мама замолчала, собираясь духом, а, может, просто мысленно перенеслась в то время, которое нелегко было вспоминать. – Мне кажется, все было, как в сказке, давным – давно. Я тогда жила в Москве, – начала она неторопливо, – и училась в финансово-экономическом институте. Не знаю, осудишь ты меня или поймешь, но только я была молода и влюбилась без памяти. Это произошло на последнем курсе. Как сейчас перед глазами тот новогодний вечер: елка, смех, музыка и его глаза. Он пришел с другом – моим сокурсником, хотя сам учился в инженерно-строительном институте. Больше мы не расставались. После занятий ходили в кино, театры, бродили по музеям. Стоит ли говорить о том, что я была на седьмом небе от счастья и ни о чем больше не могла думать. Все мысли занимал ОН. Да, что мысли? Он заполнил всю мою жизнь… – она вздохнула. – Наверное, я достойна всяческого порицания, потому что потеряла голову, отмахнулась от голоса разума и, естественно, забыла о правиле первой ночи. Так меня еще мама учила. Да и бабушка много раз заводила разговор на эту тему, поэтому я с детства знала, что первая ночь с мужчиной должна быть только после свадьбы… – она запнулась, и щеки покрылись густым румянцем.

Загрузка...