Если бы ты любил

Глава 1

Эка

— Эка, быстро! Ты чего тут стоишь?! Седьмой столик сплошняком в тарелках!

Подхватываю поднос и, нацепив вымученную улыбку на лицо, иду обслужить указанный стол. В носу противно щиплет от слез. Нет, я стараюсь не унывать, но это не так-то просто, когда вышли все данные себе в глупой юности сроки на то, чтобы встать на ноги. В какой момент что-то пошло не так? Не знаю. Училась я хорошо. Работала с четырнадцати лет, чтобы не дать матери возможности попрекнуть меня куском хлеба. И вот позади престижные международные отношения, а что толку? Мне двадцать три, а я до сих пор впахиваю официанткой. И все почему? Да потому, что в сфере международных отношений, как оказалось, нет места людям с улицы. Все мои попытки найти работу по специальности разбиваются об отсутствие опыта, который попросту негде взять, потому что все более-менее подходящие вакансии, кажется, с рождения закреплены за детками дипломатов.

Сгребаю тарелки со стола, улыбаясь так, что болят щеки. Дядьки там сидят представительные. Если им угодить, можно рассчитывать на щедрые чаевые — единственное действующее лекарство для моего эго. Возвращаюсь на станцию официантов, проверяю планшет с заказами. Стася шепчет, занимаясь своими делами:

— Этот немчура с тебя глаз не сводит. Улыбайся пошире, может, пригласит выпить кофе.

— Отстань, — бурчу я, опасаясь, как бы нас не услышали. Ресторан, как и гостиница, в которой он находится, принадлежат Байсаровым. Надо ли говорить, что это весьма консервативные люди? Обслуживающему персоналу строго-настрого запрещены неформальные отношения с гостями. Но изредка наши девочки все же идут против правил, рискуя местом. Здесь до сих пор ходят легенды об Оле Марковой — ничем не выдающейся разведенке, в которую влюбился арабский шейх. Да так влюбился, что забрал ту с собой. И знаете что? Если раньше я бы назвала ее дурой, которая зря расслабилась, впав в тотальную зависимость от своего мужика, то намаявшись за эти годы, я уже и сама бы с радостью это сделала. А там что будет, то будет.

На планшете мигает новый заказ — десерт и два капучино — от седьмого стола. Бегу к бару. Сашка, бариста, щёлкает рожком кофемашины:

— Слышала, что сегодня придут из рекламного отснять контент?

— Не-а, — машу головой.

— Всех просили задержаться.

— Да чтоб его! Как будто мне делать нечего после смены… — сокрушаюсь я и, злая на весь мир, хватаю чашку и бегу к группке корейцев.

Пока расставляю заказ, один из мужчин незаметно протягивает мне визитку. Прицениваюсь к его часам. У него Ролекс, да. Но в мире люкса Ролекс — скорее базовый минимум, чем роскошный максимум. Здесь водится рыба гораздо, гораздо крупнее, и если я когда-нибудь все же решусь найти жениха среди постояльцев, то им будет точно не эта пародия на парня из BTS.

Проблема в том, что невест в таких местах обычно не ищут. Содержанок — может быть, но, к счастью, до этого я еще не опустилась. Хотя тут, конечно, еще вопрос, кто из нас — я или содержанки, на дне. Посмотришь на таких девиц — их, кстати, как-то сразу видно, и такая злость берет! Злость за то, что ты стараешься жить по совести, и все равно в жопе, а кто-то… Ладно, толку об этом думать? Утешаю себя мыслью о том, что могу без стыда смотреть на себя в зеркало.

Возвращаюсь на кухню и едва не глохну от воплей шефа.

— Кто поставил рыбу на мясной гриль?! Я вас, идиотов, в холодный цех сошлю навсегда!

В клубах пара и ароматов жареного масла лавирую с подносом, стараясь не врезаться в мойщика.

— Эка, шевели булками, — кидает кто-то из поваров. — Семёрка просит счёт.

— Уже несу.

Я сжимаю зубы, стараясь не огрызнуться. Здесь если показываешь характер — считай, безработная. Улыбка и «да, шеф» — два главных навыка, без которых тебя даже на собеседование не позовут. А мне, с моими казачьими корнями, покорность дается сложно.

Седьмой стол уходит. Оставляют две тысячи. Я аккуратно прячу их в карман фартука. Деньги, конечно, не главное в этой жизни, но когда они есть, чувствуешь себя гораздо уверенней.

— Эка, не забудь про отчётность, — напоминает администратор Лида, высокая и стройная, как модель. У нее хорошие отношения с персоналом. Она никогда не жестит, и только ко мне, по какой-то совершенно неведомой мне причине, Лида всегда предвзята. — Проверь столы в VIP-зоне. Там сейчас будут снимать, — поджимает губы.

— Принято, — вздыхаю я, беру тележку со скатертями и приборами и направляюсь в VIP-зону. Там тихо, прохладно, пахнет кристальной чистотой и приятной отдушкой из диффузора — только что прошлись уборщики. Огромные панорамные окна выходят на залив, люстры отражаются в стекле, словно звёзды, прилипшие к потолку.

Достаю чистую скатерть, разворачиваю, встряхиваю — так, чтобы та упала ровно по центру. Разглаживаю складки, линейкой подгоняя края — не на глаз, а точно, как учили, чтобы те свисали на двадцать пять сантиметров, ни больше ни меньше. Следом расставляю посуду — белые фарфоровые тарелки с гербом отеля. Сначала закусочная, потом подстановочная, потом глубокая под суп. Между ними ровно по сантиметру. Ножи — лезвием внутрь, вилки — зубцами вверх. Бокалы расставляю по диагонали, начиная от самого большого — под воду, потом — под белое, за ним — под красное, следом — фужер для шампанского.

Сервировка — моя медитация. Но в этот раз что-то не дает мне отдаться делу полностью. Может, отвлекает суета, которую развели рекламщики? Смахнув нервным жестом упавшую на лоб прядь, оборачиваюсь и утопаю в темном взгляде уставившегося на меня парня. Вообще я не падкая на мужиков. Скорее даже напротив. Но на этого красавчика невозможно не обратить внимания. Он высок, конвенционально красив. И вряд ли я ошибусь, если скажу, что его смуглые руки, увитые выступающими венами — ожившая мечта всех женщин.

Залипнув, как последняя идиотка, роняю нож. Парень подмигивает мне и растягивает губы в широкой — от уха до уха — улыбке. Зубы у него идеальные. Это последнее, что я успеваю заметить, прежде чем опустить свой смущенный взгляд. Чувствую, что щеки пылают! К счастью, я достаточно смуглая, чтобы это не бросалось в глаза.

Заменив злосчастный нож и отполировав тот до блеска, отступаю на шаг, чтобы полюбоваться полученным результатом. Идеально. Абсолютно не к чему придраться. Но вот щёлкают каблуки. И я, несмотря на собственную уверенность в том, что отлично справилась, напрягаюсь.

Лида идёт, как всегда — будто по подиуму. В руках планшет, губы поджаты. Глаза бегают, выискивая, к чему бы придраться. И, кажется, она находит.

— Так, — излишне громко тянет Лида, обходя стол, — ну что у нас тут?

Я молчу. Шефиня опускается на уровень стола, смотрит внимательно, будто криминалист в поисках улик.

— Скатерть висит неровно.

Схлынувший было жар вновь поднимается вверх по груди и оседает на скулах. На языке вертится едкий ответ, и я буквально его прикусываю, чтобы не высказать этой гадине все, что думаю по поводу ее придирок.

— Я делала все по линейке, — отвечаю максимально спокойно. Но ситуация усугубляется тем, что у этого разговора слишком много свидетелей. Улыбчивый красавчик, парень, который помогает ему со светом. И еще пара ассистентов. Как же стыдно!

— Так переделай, раз уж и линейка тебе не помогла!

Лида отходит, оставляя после себя запах дорогих духов и холодное ощущение унижения. Я стою у стола, руки дрожат. Дергаю скатерть за край, делая вид, что выполняю полученное указание, но лишь все порчу. Со злорадной улыбкой киваю, довольная полученным результатом, и вдруг слышу смешок. Резко оборачиваюсь. Тот самый парень! Красота которого, надо заметить, не только на меня действует. Вон как Лида распушила хвост! Ну, просто сама любезность. Что-то щебечет ему, сладко улыбаясь, и так явно предлагает себя, что это даже смешно. Парень хоть и выглядит достаточно взрослым, явно лет на пять младше этой мегеры. И, кажется, совсем не заинтересован в ней. Иначе почему он на меня пялится? А ведь как приятно, а?

— Извините, не знаю вашего имени, — обращается вдруг ко мне.

— Эка.

— Ух ты. Вам очень идет, — делает комплимент и обходит Лиду по дуге. — Вы не могли бы сделать вид, что сервируете стол? Мне нужна буквально пара кадров.

— Да, конечно, — бросаю я, пожимая плечами. Мне не привыкать к вниманию, я прекрасно осознаю, что по какой-то совершенно неведомой причине являюсь привлекательной для мужчин, этот парень — не исключение.

Я машинально поправляю скатерть, чтобы руки не дрожали, и пытаюсь выглядеть профессионально. Свет бьёт прямо в глаза — приходится опускать взгляд, чтобы не щуриться в кадре, как крот.

— Отлично, — говорит он, глядя на экран, потом снова на меня. — Просто продолжайте, будто никого нет. У вас хорошо получается.

Будто никого нет? Легко сказать. Когда вокруг стоит целая команда, а Лида прожигает взглядом висок.

— Вы прямо прирождённая модель, — бросает он. — Всё так естественно. Или можно на ты?

Я замечаю, как напрягается Лида. Она все еще приторно улыбается, но в её глазах мелькает что-то колючее.

— Мне не принципиально, — пожимаю плечами, чтобы не дать Лиде повода обвинить меня в кокетстве на рабочем месте.

— Али, у нас по таймингу следующая сцена в лобби, — напоминает она сладким голосом. — И нам ещё нужно заснять подачу блюд.

— Секунду, здесь красиво, — говорит он, не глядя на неё. — Хочу сделать еще пару фото.

Лида чуть морщится. О, кажется, теперь у неё новая цель — сделать так, чтобы жизнь не казалась мне медом. Прекрасно!

Создаю видимость, что сосредоточена на приборах. Двигаюсь плавно, как учили, проверяю на свету бокалы, пододвигаю вилку. В какой-то момент чувствую — Али подходит ближе. Его рука почти касается моей, когда он указывает на угол стола:

— Если встанешь здесь, будет идеально. Видишь, как падает свет?

Он говорит тихо, так, что только я слышу. От него пахнет чем-то древесным и дымным. И вряд ли бы такой тяжелый аромат пошел любому другому парню его возраста, но на Али он звучит прекрасно. Я ловлю себя на мысли, что слушаю его слишком внимательно.

— Ага. Неплохо, — блею я.

Али отходит. Щёлкает камера. Я стою, залипнув на прикольных браслетах, украшающих его широкое запястье. Благодаря его деликатному вниманию впервые за смену чувствуя себя женщиной, а не частью интерьера или куском мяса, который понятно на что сгодится.

— Супер, — произносит парень и отходит. — Спасибо, Эка. Всё получилось.

— Не за что, — отвечаю, и только потом замечаю, как же дрожит мой голос. Торопливо семеню к выходу, в дверях сталкиваясь со Стаськой.

— Похоже, на тебя запал этот симпатяга, — играет бровями та.

— Правда? — я тайком оборачиваюсь, удивляясь тому, как взволнованно частит сердце.

— Сто пудов. Но ты не ведись.

— Почему? — удивляюсь.

— Потому что на этих мальчиков-зайчиков только время гробить. К серьезным отношениям они нескоро созреют. А в остальном — какой с них толк? Много эти контентмейкеры зарабатывают?

— Смотря где, — пожимаю плечами. — И вообще, Стась, что ты все к деньгам сводишь?

— А к чему все по итогу сводится, Эк? Не тупи, подруга.

— Ой, да ну тебя.

— Ну, не ну, а немчура тот просил тебе передать…

Стася достает из кармана записку и протягивает мне. Я, колеблясь, забираю бумажку. Оборачиваюсь и замечаю в двух шагах от себя Али. Голова идет кругом! Господи, как же стыдно! Надеюсь, он не понял, что происходит. Не подумал, что я каждый раз занимаюсь чем-то таким… Чем? Ну, знаете ли, ясно, к каким выводам он пришел, раз на глазах стек с лица. И как теперь ему доказать, что я не такая, и надо ли что-то доказывать?! Вот же! Не было проблем — так нате. Еще не хватало, чтобы он рассказал об этом случае кому-то из начальства. Работа у меня, конечно, не бог весть какая, но деньги я тут зарабатываю приличные! К тому же я не теряю надежды как-то себя проявить при случае и пойти на повышение. Желательно пробиться на работу в главный офис порта. Ведь основной бизнес Байсаровых — это вовсе не эта гостиница, да…

— Что? — невольно подбочениваюсь я.

— Да вот. Хотел пригласить тебя поужинать, но вижу, меня опередили, — улыбается Али.

— Нет! — выпаливаю я, в который раз кринжуя в его присутствии.

— Нет? — он косится на записку. — То есть ты согласна?