Юлия Крынская Женюсь на дочери магната

Глава 1


Мэл

Меня трясёт от волнения. Пять минут не решаюсь посмотреть список студентов первого курса.

– Не поступишь в академию, поженимся. – Лука вытянулся на моей постели. – Мне не диплом нужен, а твои восемнадцать. Два года жду! К великой радости, до дня рождения твоего всего три дня осталось.

– И что я буду делать? – гипнотизирую заветную кнопку входа на экране. Осталось только нажать её. – Рожать детей, как мама и Маруся?

За спиной скрипит матрас и крепкие ладони Луки сжимают мои плечи.

– Да, – выдыхает он мне в ухо, и у меня перехватывает дыхание. В моём возлюбленном живёт альфа-самец. Поначалу мне нравилось тягаться с Лукой силами, но он никогда не воспринимал меня всерьёз как противника на татами. Лука – боец без принципов и правил. Он меня связал моим же чёрным поясом по карате и первый раз поцеловал по-настоящему на второй вечер нашего знакомства. Поэтому моё желание пойти служить в разведку ему как кость в горле. Мне казалось, я увлеку его этой идеей, и мы пойдём в академию вместе.

Лука искушает меня, склонившись с другому уху:

– Разве это плохо? По вечерам я буду приезжать с работы домой, и мы будем любить друг друга до изнеможения. От этого, знаешь ли, бывают дети. – Лука трётся о мою щёку светлой щетиной.

– Мне нужно большего! Как ты не понимаешь? – смотрю в его чистые, голубые, как у младенца, глаза. – Вот взять тебя! Закончил юридический, работаешь в компании с многомиллионным оборотом, общаешься с магнатами, политиками, звёздами кино и спорта.

– Мэл, крошка, я одержим совсем другой мечтой, и она носит твоё имя, – Лука кусает меня за ухо. – Да, я закончил универ с отличием, но зарабатывал на учёбу потом и кровью. У меня крутая работа, но я пашу на твоего отца, как проклятый. Мне скоро тридцак, но я два года передёргиваю, как мальчик. Сплошные «но», как видишь. Завидовать нечему.

– Я не мечта, не приз и не игрушка, я живой человек со своими хотелками.

– Какими хотелками, Мэл? – краснеет от негодования Лука. – А как же наша любовь?..

– Ты мне друг? – перебиваю его и смотрю умоляюще.

– Друг, товарищ и брат, – ворчит он, – кто ж ещё стерпит такую сумасбродку.

– Нажми эту чёртову кнопку и посмотри: есть я в списке или нет? – Встаю со стула и оказываюсь в крепких объятьях Луки.

– А ты мне что? – зарывается он носом в мои волосы.

– А я тебе красный диплом через пять лет.

Лука отодвигает меня в сторону и наклоняется к компьютеру. Слышу шорох мышки по коврику. Сжимаю кулаки и зажмуриваюсь. Набираю воздуха в рот.

– Горина Меланья в списках не значится, – слова Луки звучат, как приговор. Как пощёчина моей никчёмности. Учёба давалась мне нелегко, но я тянула её с завидным усердием.

– Врёшь!

– Смотри сама, кисуль! – на лице Луки сияет улыбка. В его мечтах я принадлежу ему со всеми потрохами.

Несколько раз пробегаюсь глазами по списку. Слёзы обиды текут по щекам. Зачем я позвала Луку? От такой поддержки толку ноль. Позорище! Выбегаю из комнаты и взлетаю по лестнице, перепрыгивая через ступеньку. К счастью, все домочадцы, кроме отца, в саду греются под августовским солнышком.

Без стука вбегаю в кабинет, и все слова вылетают из головы под строгим взглядом Фрола. Отец указывает глазами на Дмитрия и Руслана.

– Доча! Ничего, что мы работаем? И где Лука?

Дмитрий скользит по мне равнодушным взглядом. До сих пор вспоминаю свадьбу старшей сестры. Как же я тогда была влюблена в него, а он хотел меня использовать, чтобы породниться с Фролом.

– Здесь, я! – входит следом за мной Лука. Лицо его светится так, что хочется вмазать ему от души. – Солнышко своё вразумлял. Прости.

Скрипнув, кожаным креслом, мне навстречу поднимается Руслан – самый душевный человек из всей этой четвёрки:

– Меланьюшка, что случилось?

– Я не поступила, – утираю слёзы кулаками.

– Тоже мне горе, – Фрол выходит из-за письменного стола. Как всегда, до восемнадцати часов в будни, на нём рубашка с галстуком и шорты. – У тебя уже и жених есть, и приданое. Не парься. К чему эти университеты? От ума у женщин одни беды. Мне учёной Маруси хватило. Помню, за неделю наелся досыта. К счастью, светлейший её сразу прибрал.

– Жену мою не трогай! – роняет через плечо Руслан, наливает воды из бутылки и подносит мне стакан. – Попей, малышка, успокойся. Папка ведь тебе в любом институте учёбу проплатит.

– В этой академии нет платного факультета, ты же знаешь, Рус, – залпом осушаю стакан. – Но всё равно я туда поступлю.

Лука закатывает глаза и хватается за голову:

– Зачем тебе это, Мэл, любимая?

– Мне уже не так интересно зачем, сколько как? – Фрол берёт футбольный мяч со стеллажа и чеканит1 его.

– Я… Я… Я пойду в армию! – выкрикиваю, разозлившись на жениха и отца.

Фрол посылает мяч в стену, и он рикошетом вылетает в окно. Руслан провожает его взглядом и усмехается:

– Если ты целился в розовую тележку с цветами, то перелёт!

– Что я, бессмертный? – довольно хохочет Фрол. – Это я так, адреналин погонять! Мэл, иди лучше на курсы кройки и шитья. Толку будет больше. Поверь, папа знает, что говорит.

– Лапуль, какая армия? – обнимает меня Лука и трётся об меня носом. – Правда, хватит играть в казаков-разбойников. Ты уже взрослая девочка.

– Я в десант пойду! – выпутываюсь из его объятий. – Хорошо смеётся тот, кто смеётся последним.

– Я не понял, – отец возвращается за стол и хмурит лоб, – Ты это сейчас серьёзно?

– Да! – отступаю к стене.

– Не вопрос! Организуем! – он хватает телефон и набирает номер. – Николай Семёнович, моё почтение! Он самый, он самый… Да, нормально всё!

– Ты свихнулся? Она же девчонка! – бросается Руслан к столу, но Фрол сваливает оттуда.

– Дочку хочу к тебе на пару месяцев отдать в отряд! Рвётся служить в спецназ…

Руслан взывает ко мне:

– Мэл! Он тебя сейчас в такую жесть вгоняет!

– Вот и отлично! – горделиво вскидываю голову. – Танки грязи не боятся.

– Фрол Матвеевич, я с Мэл пойду! – бросается Лука к моему отцу. – Не пущу одну. Случится что, не прощу себе.

– Угадал, про Меланьюшку речь! – Фрол треплет Луку по волосам. – Мальчонка с ней просится. Шустрый, шустрый. Будешь доволен… Спасибо, дорогой! По рукам!

Отец кладёт телефон на стол и достаёт мисочку с фисташками. Довела. Он их ест только когда сильно волнуется.

– Пап, не сердись, – делаю шаг к нему.

– Брысь с моих глаз, – машет он рукой. – Через два месяца вернёшься, поговорим.

Загрузка...