Семья Эскалант. Жизнь (книга 4)

Глава 1 Лживый мир

Две недели спустя

Мрак в комнате угнетал. Ночь даже не пыталась проникнуть сквозь тяжелые портьеры, которые прятали окна от лунного света. Воздух впитал запах мебели из натуральной кожи и дерева. Высокий потолок утопал в темноте, унося с собой бесчисленные полки книг. Тишина робко нарушалась мягкими звуками, которые оповещали о безупречной работе новейшей техники.

Огромная библиотека, совмещенная с кабинетом, насторожено освещалась настольной лампой и светом горящих мониторов, подключенных к мощным компьютерам. Шесть экранов с диагональю в пятьдесят два дюйма транслировали видеозаписи, стоя на массивном столе из черного дерева.

Эта комната – моя любимая. В ней я живу. Вот это и есть мое любимое окружение. Я здесь вырос, возмужал. Здесь я понял, зачем пришел в этот мир и кем стану.

Люди, которые считают меня своим сыном, другом или выгодным знакомым, даже не догадываются, насколько они поверхностны и глупы. Ведь они наивно полагают, что знают о моих вкусах, интересах, принципах. Знают кто я.

Мои пальцы лениво скользят по клавиатуре, а непослушные глаза так и норовят заглянуть в заветный ящик стола. Там, на черном бархате футляра лежит оно – мое оружие. Мой символ, ради которого я выжил. Моя обязанность выпустить пулю из него в сердце последней-из-рода-Солер.

А сейчас мне нужно подождать. Не всем актерам нанесли грим и вручили сценарий. Последняя репетиция перед дебютом. Перед премьерой справедливости.

***

Жизнь. Какой смысл затаился среди этих букв и звуков? Жизнь – это сон? Или может игра? Шахматная партия или активная форма существования материи? Полет звезды, длительностью в один миг для человека, но для Вселенной - целая эпоха?

Да, под словом «жизнь» каждый из нас хранит свое понимание. Для одних оно заключается в семье, детях, близких. Для других – путь к внешним успехам – славе, выгоде, почету. Кто-то видит свою жизнь в отражении увлечений творческих или порочных. А некоторые губят свои страстные порывы и отдают всю свою жизнь ради достижения чужих целей.

А что есть жизнь для меня? Недавно я осознала, что утратила ответ на этот довольно простой вопрос. Его выжгли из меня. Жестоко и беспощадно, оставив на память лишь болезненное клеймо.

Когда-то давно моя жизнь заключалась в самом дорогом – воспоминаниях о близких людях, о том времени, когда они были рядом. Я трепетно берегла каждое мгновение, когда на мой оклик отзывались такие родные, живые, реальные голоса – мои мама и папа.

А я, постепенно, словно наращивая бесценный капитал, жила своими воспоминаниями, изливая их в творчестве. Растворялась в нем, лелеяла надежды и мечтала. Приехав в Барселону, я осуществила одну из своих самых робких и сказочных надежд – я стала учиться в лучшей школе искусств и вдохновлялась совершенным мужчиной по имени Себастьян Эскалант.

Но я все утратила. Воспоминания очернены. Вдохновение уничтожено. А сердце разбито.

Я потеряла себя. Моя душа словно заблудилась в потемках устрашающего леса. Я слышала, как призрак прошлого дышит в спину. Чувствовала мерзкий смрад чужих грехов. Я вторглась в чужую жизнь, пытаясь жить в новом мире, стать его частью. Ведь прежняя я уже мертва…

- Зоя, вы готовы? Эфир через три минуты, - вежливый голос режиссера заставил меня вынырнуть из омута раздумий.

Мои глаза встретились с пытливым карим взором молодой девушки в отражении профессионально подсвеченного зеркала.

- Да, Элен! - кивнула я и встала с высокого стула.

- Потрясающе! Тогда я провожу вас? - она жестом пригласила меня следовать за ней.

Я послушно направилась за женщиной с «Айпедом» в руках и наушником с миниатюрным микрофоном у рта. Глаза улавливали собственное отражение в зеркалах гримерной, мимо которых я шла. Все еще с трудом узнаваемое отражение. Когда же я привыкну к своим прямым волосам, которые теперь тяжелой волной ниспадали на плечи и спину? К умело наложенному макияжу с безупречно обведенными губами темно-розовой помадой? К узкой белой юбке, насыщенной синевой блузке и туфлям на эффектных каблуках, из моего нового гардероба, который скрупулезно подобрал Ксавьер Варгос?

Студия популярного ток-шоу Испании на восемнадцатом этаже небоскреба была обставлена в стиле уютной гостиной. Дизайнеры намеривались создать домашнюю атмосферу, дабы вывести на откровения приглашенных знаменитых гостей. Прежняя я непременно восхитилась бы красочным пейзажем вечернего Мадрида за огромным окном, цветами в искусно сплетенных белых корзинах и ярким блеском глаз ведущей.

Но нынешняя я заметила совсем другое. Вид из окна - это рисованная картинка, цветы – искусственные, а блеск в глазах телеведущей - всего лишь свет от профессиональных камер. Вот только интерес ко мне неподдельный, корыстный и яркий, как свет от этих софитов.

Я расположилась на мягком кожаном диване красного цвета, который стоял напротив своего клона, и часто заморгала, пытаясь привыкнуть к ярким прожекторам направленных со всех сторон в лицо. Они не позволяли видеть зрителей, которые непременно пытливо смотрели на меня.

Напротив сидела популярная испанская ведущая Пилар Карденас. Она мило мне подмигнула, пока девушка-гример наносила последние штрихи на ее безупречное лицо. Тридцатилетняя и успешная яркая брюнетка с алой помадой на губах и в элегантном наряде белого цвета, наконец, была готова начать свою работу.

Глава 2 Мадридские дни

Я вошла в номер отеля «Голден Руж» после того, как парни из личной охраны проверили его. Закрыв за ними дверь, я облегченно вздохнула. Наконец-то одиночество!

Скинув туфли и на ходу стягивая с себя юбку и блузу, я двинулась в сторону ванной комнаты. Открыв кран, выпуская стремительный поток горячей воды, я добавила ароматной пены из фигурного флакона и оживила экран спящего «Макбука». Загрузив первый на очереди трек, я подошла к окну.

Красивый и низкий голос Люка Ситла-Сина запел песню «Темнота». Устало вслушиваясь в его слова, я смотрела на ночь в Мадриде.

Шикарный город, но с тяжелой, пыльной атмосферой. Здесь мне сложно дышать. Не знаю даже почему. Этот мегаполис подарил много впечатлений и новых переживаний, которые делали попытки меня исцелить. Хотя, разве это город? Нет, это дело рук милого, доброго и настоящего Ксавьера.

Улыбка тронула мои губы, когда мысли переместились в недавнее прошлое, в то утро, когда я не хотела просыпаться. Это был новый день после того, как моя жизнь перевернулась. Я не хотела входить в эти перемены, отвергала их и не желала принимать.

Ксавьер заставил меня сделать это. Постепенно, размеренно и верно он убеждал, внушая уверенность, силу и веру в себя. Его дом осадили репортеры. Не давали прохода ни ему, ни мне. Вечером того же дня, он собрал вещи, прихватил мои документы и увез в аэропорт. Меня и толпу моих телохранителей, которые уже не скрывались.

Так я оказалась в Мадриде. Здесь я видела то спасение, которое Ксавьер пообещал. Нужна лишь самая «малость» – довериться ему. И я доверилась.

Я плохо осознавала реальность, отвергала ее безразличием и бездействием. Ксавьер выступал перед журналистами от моего лица до тех пор, пока я не очнулась. Охрана, проверки, постоянно звонящий телефон и заваленная почта моего сайта. Пришлось блокировать все входящие вызовы и сообщения. Это было также решением Ксава, которое он аргументировал очередной попыткой стабилизировать мое эмоциональное состояние.

Непривычно, тяжело и очень, очень сложно. Ведь я не тот человек, которому хотелось жить в таком мире. Мои материальные блага заключались в полнейшем их отсутствии. И я была довольна этим. Я хотела быть художницей. А стала графиней, которую преследует больной психопат для того, чтобы убить…

- Твоя одежда – это копия стиля правильной Златы Эскалант! - ворчливо сообщил мне Ксавьер, когда я проснулась на следующий день после приезда в Мадрид. – Сегодня у нас по плану одно проверенное лекарство от разочарований – шопинг. Жаль, что помогает только женщинам и жаль, что мне придется таскаться по дамским примерочным… Хотя, стоп! Отчего жаль-то?!

В лекарстве я нуждалась. Даже в таком сомнительном и недолго действующим. Моя жизнь ощутила такую встряску, что я напрочь лишилась ориентира. Бессильно отдавшись в исцеляющие руки единственного человека, который вселял в меня намек на уверенность.

- Тебе повезло, Зоя. Да, ты получила не то, что хотела. Но благодаря этому ты теперь можешь получить все! Я покажу тебе этот мир. Я познакомлю вас, и вы полюбите друг друга! - обещал Ксавьер.

Он помог сменить мой гардероб. Понимая жалкую подачку бедной сироте от богатой Златы, я вернула ей все то, что пропахло мерзким обманом.

Мой новый стиль был… опасным. Каблуки слишком высокие, наряды очень узкие, цвета невероятно насыщенные, а сорванные бирки принадлежали дизайнерам мирового уровня и указывали на катастрофически высокие цены.

Но отныне я - богачка. И даже после того, как перечислила крупные суммы на содержания детских домов и больниц, нули на моем счете уменьшились незначительно. Спасибо за это я должна говорить семье Эскалант. В частности… Себастьяну.

Он умело управлял наследством моей семьи, приумножая его вместе со своим. Благодарить его я не собиралась. Особенно, после просмотра одного видео, присланного на почту Ксавьера «доброжелателем», пожелавшим остаться анонимным.

Это произошло в уютный вечер после лекарственного шопинга. Надев на себя новое платье темно-зеленого цвета, я вошла в номер Ксавьера. О времени моего визита его предупредили заранее, поэтому я, по привычке не постучав, уверенно прошагала внутрь.

- Себ, она простит тебя. Просто нужно время…

Я замерла на пороге кабинета друга, услышав голос Виктора Эскаланта. Ксавьер сидел лицом ко мне за небольшим, стильным столом, поверхность которого отливала синим глянцем. Его взгляд сосредоточился на экране компьютера, и он не сразу заметил мое появление.

- О, Зи… - спохватился он, судорожно клацая компьютерной мышкой

- Да причем здесь эта девка?!.. – злобный тон голоса, который однажды покорил меня, резко оборвался.

- Э-э, ты роскошно выглядишь! – затараторил Ксав, подскакивая со стула. – Пойдем?

- Что это ты смотрел, Ксавьер? – предчувствие мерзкими тисками уже сжимало внутренности, и я двинулась к его столу.

- Да так! - замялся он, пытаясь отмахнуться. – Фигня всякая! Не стоит…

- Покажи мне! – я упрямо кивнула в сторону монитора уже выключенного компьютера.

Ксавьер опустил глаза:

- Не хочу.

«О, что-то новенькое!» - злорадно усмехнулось мое сознание, пока изрезанное сердце просило пощады.

- Показывай, Ксавьер. Так лучше будет. Сам знаешь, - тихо аргументировала я.

Мужчина вздохнул и склонился к клавиатуре, чтобы оживить монитор.

- Только что получил, - проговорил он. – Не знаю от кого. Адрес заблокирован.

Перед моими глазами открылась окошко плеера с очевидной видеозаписью из камеры наблюдения в кабинете Давида Эскаланта. Там, где я в последний раз говорила с Себастьяном…

Он стоял у горящего камина, а напротив Виктор. Запись велась где-то сверху, будто с потолка. Ксавьер нажал на кнопку и статные фигуры стали двигаться, а комната наполнилась голосом. Его роскошным низким баритоном.

Глава 3 Неосознанное прощение

- Итак, детка, теперь все будет иначе, верно? - вздохнул Ксавьер и улыбнулся, пока пилот завершал свою речь про удачную посадку и разрешал расстегнуть ремни безопасности.

Я поджала губы, чувствуя острое нежелание покидать самолет. Но, увы, пора.

- Абсолютно, Ксав! - кивнула я, и, собиравшись духом, поднялась на ноги.

Ни шага без сопровождения охраны. Не отвечать на незнакомые номера телефонов. Не пренебрегать уроками самообороны. Не откликаться на провокации. Не поддаваться приступам паники и быть всегда готовой к нападению.

Ксавьер снова наставлял меня в миллион двадцатый раз, пока мы сходили по трапу. Я послушно вслушивалась в его слова и испытывала безмерную благодарность, смешанную с чувством вины, за то, что втянула его во все это… дерьмо.

О, да именно так называется этот период моей жизни!

Барселона встретила меня вечерней прохладой. Ноябрь вовсю показывал свою сезонную власть. В воздухе ощущался многочасовой дождь, мокрый асфальт отражал искусственный свет, а ветер насквозь пронизывал мою куртку.

Меня уже ждал черный тонированный «Ягуар». Начальник моей охраны, которого выбрал Виктор Эскалант, - Бенедикт Раблес, ожидал у открытой задней дверцы машины. Высокий крепкий мужчина с молчаливой натурой, выглядел сурово и внушал чувство уверенной способности защитить. Я уже была знакома с ним, но только сейчас взглянула на него по-другому. Ведь теперь я осознавала, что от уровня его внимательности, опыта и ответственности зависят жизни людей, которые меня окружают.

- И еще одно, детка, – неловко замялся Ксавьер у автомобиля, и полез во внутренний карман своего пальто. – Вот, держи.

Мой мобильный. Вернее, мой новый мобильный. От прошлой модели пришлось избавиться и приобрести новую, с более надежными и обширными функциями безопасности.

- Это новинка. «Блекфон», - пояснял мне Ксавьер, пока я рассматривала черный телефон с большим экраном. – Это модель самая безопасная и защищенная от прослушки, кражи данных и слежки. Единственное условие – не устанавливай никаких других приложений, кроме тех, которые уже есть. Номера, внесенные в адресную книгу, подключены к твоей системе безопасности. Звонки и сообщения этим абонентам полностью защищены.

- И чьи номера ты внес? – усмехнулась я.

Ксавьер передернул плечами.

Неужели смутился?

- Всех тех, кто прошел проверку на вшивость. Вернее, людей которых проверил Виктор. Он спец по всем этим вопросам, с хорошими связями и друзьями по ту, шпионскую сторону.

- Понятно.

Видно без семьи Эскалант мне никак не обойтись. Точнее, не выжить.

- Спасибо, Ксав! – я погладила его по плечу и улыбнулась.

Но он снова остановил мое намерение сесть в автомобиль.

- Зи… - виновато опустил он взгляд, удерживая меня за локоть. – Есть еще кое-что.

Я выпрямилась и сдвинула брови, выжидающе глядя на сконфуженного друга. Плохое предчувствие сковало мое рваное сердце.

- Я не хотел мешать твоему эмоциональному восстановлению, - неуверенно начал он, глядя куда угодно, кроме моих глаз. – Поэтому утаил одну новость. Плохую новость.

- Да говори уже! Прошу тебя! – горячо потребовала я.

Ксавьер, наконец, посмотрел на меня и быстро выдал:

- В тот вечер, две недели назад, у Латти открылось кровотечение. Тогда врачам с трудом удалось спасти ее и ребенка…

Я в ужасе распахнула глаза, ожидая услышать худшее.

- Все эти дни она находилась под наблюдением врачей. А сегодня… вернее, прямо сейчас она рожает.

- О, Боже! – выдохнула я, зажав рот рукой.

- Я не говорил тебе, потому что предугадывал твою реакцию, - оправдывался он.

- В какой она больнице, Ксавьер? – резко спросила я.

- Клиника «Кирон Текнон», - быстро ответил тот.

- Ты со мной? – на ходу спросила я, быстро садясь в авто.

- Нет, я позже подъеду, - он непривычно мямлил, но дверь удержал. – Зи, ты не злишься на меня?

Мои глаза скрестились с его взглядом:

- Не злюсь, Ксавьер, - сухо прозвучал мой голос. - Но больше никогда не принимай решения за меня. Не поступай со мной так… как он.

И не дожидаясь его ответа, я сама закрыла дверцу машины.

Да, я не хотела видеть в близких мне людях именно те черты характера Себастьяна, которые больше всего меня тяготили.

***

Одна из самых лучших многопрофильных клиник Европы встречала меня ярко освещенной территорией и светом, льющимся из нескольких окон трехэтажного здания.

Сумерки уже превратились в ночь, когда я выглядывала из окна автомобиля на подъездную аллею. Репортеры. Их сотни! Неужели… я опоздала?

Компетентные телохранители проложили мне путь сквозь наглую толпу, сующую микрофоны и видеокамеры в лицо. Я, трясущаяся от внутренних переживаний, узнала месторасположения жены Виктора Эскаланта и почти побежала к лифту.

Меня пропустили сразу, я даже не успела озвучить свое имя. М-да, популярность немного работает на меня.

Двери лифта разъехались на нужном этаже, и я быстро прошагала по светлому коридору, почти зеркальному от глянцевых белых стен. По обе стороны от меня шли парни из охраны, привлекая внимание как пациентов, так и персонала.

Кусая губы, я смотрела на указатели, почти не чувствуя пола под ногами от переживаний.

- Сюда, госпожа! - услышала я спокойный голос Раблеса и все еще непривычное обращение к себе.

Он открыл передо мной дверь, ведущую в зону для особенных пациентов, желающих уединения. Я вошла внутрь и замерла на пороге. Большая просторная комната с белыми креслами и диванами, была украшена живыми цветами в белых фигурных вазах, и огромным окном с широким подоконником.

Давид, Ньевес, Адриан и Виктор будто по негласной команде, повернули ко мне головы и удивленно уставились. Заплаканная Ньевес, сжимала руку мужа, сидя рядом с ним на диване. Адриан - поникший и исхудалый - стоял у стены. Виктор медленно поднялся с кресла, неотрывно глядя мне в глаза.

Глава 4 Кольцо

Мой адрес проживания вновь потерпел изменения. Единственным отличием от всех других переездов было то, что это жилье я смело, могла называть «мое».

Двухэтажная квартира на четырнадцатом этаже с видом на Средиземное море была выбрана Ксавьером, и оборудованная новейшими средствами защиты и безопасности Виктором Эскалантом.

Я изнеможенно дожидалась у двери, пока все комнаты осмотрят охранники. В квартиру можно было попасть только с помощью ключ-карты, сделанной в двух экземплярах – для меня и Бенедикта Раблеса.

Наконец, я вошла в новое жилье, напичканное датчиками движения, «умным» видеонаблюдением, кнопками экстренного вызова охраны и средствами прослушивания. Одна из комнат была отведена под охранный пункт, где за мной велось круглосуточное наблюдение. А квартира напротив моей была арендована специально для парней из охраны. В свете последних событий моя личная жизнь накренилась над пропастью безвыходности.

Я неспешно осмотрелась. Пафосный стиль арт-деко будто кричал мне о необходимости привыкнуть к новому окружению. Высоченные потолки, традиционно окна вместо фасадных стен, мраморные полы, мебель подобранная строго под тональность каждой комнаты и куча технических и цифровых изобретений последних лет.

Меня робко порадовала студия - самая большая из всех комнат. Мольберты, живущие по всей комнате, столы, на которых лениво расположились кисти наивысшего качества, палитры и краски, гордые полки на стенах держали полотна и коробки с мелками пастелей от лучших производителей. Все дожидались, когда их хозяйка разложит все по местам, оживит и придаст очертания своей души.

Но это не сегодня.

Я не готова возвратиться в самый важный мир своей жизни. Однако не устояла от быстрого осмотра приобретений, о которых раньше лишь мечтала. Прошлась пальцами по блестящим щетинкам кисточек, насытилась разнообразием оттенков акварелей и вдохнула запах новых полотен.

Хм, интересно, какие именно холсты сжег Себастьян у моего подъезда?

Мой муж - Себастьян Эскалант.

Руки дрогнули, и подставка с кисточками упала на пол.

- Чёрт! - раздраженно пробормотала я, и, опустившись на корточки, собрала двадцать две кисти, разлетевшиеся по сторонам.

В последние дни эта мысль как молния пронзала моё сознание. Словно вспышка - яркая и внезапная - освещала меня изнутри, вызывая бурю эмоций невероятной силы и состоящую из предвкушения, волнения, нервного ожидания и томления неизвестности.

Ненавижу это!

Я поднялась на ноги и поставила кисти на место. Мой взгляд упал на внушительную стопку альбомных листов с портретами Эскаланта, словно желая еще сильнее испытать меня на прочность.

***

Обмотав белое полотенце вокруг головы, я вышла из ванны и направилась в гардеробную. Застыв на пороге просторной комнаты, я окинула взглядом огромные шкафы для одежды и обуви, массивное зеркало в центре и туалетный столик с заботливо разложенными предметами, которые необходимы для макияжа.

Как скоро я к этому привыкну? И почему же я надеюсь, что никогда?..

Я с трудом нашла самую приличную ночную сорочку кремового цвета доходившую до пят.

Ах, Ксав, не надо было тебя подпускать к выбору нижнего белья!

Сокрушенно мотая головой, я надела шелк и подтянула тонкие кружевные бретельки на максимум, чтобы декольте хоть чуточку уменьшилось.

Ох, а разрез-то какой! Почти до самой талии?!

Скептически оглядев себя в зеркале, я сделала следующий вывод: длина этого ночного одеяния никак не компенсирует его порочного стиля. Хорошо, что мне удалось найти пеньюар, который дал надежду скрыть весь этот стыд. Ведь разгуливать в таком ночном наряде перед камерами видеонаблюдения и знать, что по ту сторону постоянно наблюдают несколько пар глаз – совершенно неуместное испытание для меня.

Накинув шелковый халат сверху на сорочку, я завязала пояс и высвободила влажные пряди из-под полотенца. А расчесавшись, направилась в еще одну смежную комнату.

Моя новая спальня оказалась оформленной в темно-фиолетовом цвете. Облако из нежно-пастельных до поглощающих свет оттенков, окружали круглую кровать под балдахином, камин в строгом современном стиле, большое окно и несколько кресел.

Расслабленность растеклась по телу мягкой волной, обещая подарить долгожданное забвение сном. Я ощутила острое желание оказаться в постели. Усталость теперь всегда со мной. Не только физическая. Я изнемогала душой...

- Здравствуй, моя красивая жена!

Голос Себастьяна Эскаланта тихо прозвучал за моей спиной. Машинально подпрыгнув, я резко развернулась, позволив влажным волосам хлестнуть меня по лицу.

Незваный гость восседал в одном из кресел спальни, закинув ногу на ногу и взирая на меня взглядом, горящим золотым пламенем. Черная рубашка с расстегнутым воротом выглядывала из-под темно-серого пиджака. Руки будущего герцога расслабленно лежали на подлокотниках. Золотистый циферблат часов заметно поблескивал возле рукава, словно поддерживая блеск другого украшения аристократа. Тоже из золота, но на безымянном пальце. Слухи подтвердились – он носит обручальное кольцо.

- Полагаю, у тебя привилегии из-за того, что мою охрану нанял Виктор? – чуть дрожал мой голос.

Он наполнил собой эту комнату. Его аромат вытеснял из меня воздух, заставляя хотеть дышать только им. Мои глаза так давно не видели его. Мой слух так и не смог забыть звучание его голоса…

Так, стоп! Бери себя в руки, дуреха!

Хищная улыбка растянула губы Себастьяна Эскаланта:

- Верно, моя малышка!

Мужчина поднялся на ноги и застегнул пуговицу на пиджаке, который удачно подчеркивал его широкоплечую фигуру и узкую талию.

Муж. Мой муж.

Ну, нет! Снимай розовые очки и швыряй их ему в лицо! В это красивое, совершенное лицо…

- Хорошо, что ты здесь, - сказала я, удивив нас обоих.

Глава 5 Школа

Солнечный день встречал жителей и гостей Барселоны. Осень в каталонской столице – ярчайшее время года. Ведь только в эту пору сплетение стилей и времен городской архитектуры насыщает золотое сияние. Оно покрывает листву волшебством и лишает границ, позволяя слиться с крышами домов и храмов.

Непривычно-ласковые лучи солнца поздней осени заглядывали и в моё окно. Я привыкла к другой осени. В Болгарии она приходила с дождями, вечным туманом и холодным воздухом. Здесь же, осень – добрая, нежная и вдохновляющая. Я уверенна, что Зоя Рольдан рисовала бы ее днем и ночью.

Но вот Зоя Солер все никак не возьмет палитру в руки…

Я повернулась на спину и открыла глаза. Опять новый потолок. Почему в последнее время я так часто вижу новый потолок? Это из-за того, что моя жизнь превратилась в крайне нестабильную стихию человеческой судьбы? Я стараюсь меньше думать об этом и сейчас самое время остановиться.

Я сползла с кровати и поплелась в ванную комнату. Мой взгляд задержался на рваных клочках бумаги на столе, которые все еще лежали после вчерашней эмоциональной встряски.

Себастьян Эскалант все ещё мой муж.

Душевная дрожь пробудила меня от остатков сна и я привычно попыталась проигнорировать ее.

В отражении зеркал ванной комнаты меня встретила та же девушка, что и всегда. Это становилось привычным – носить новую маску. Сегодня я возвращусь в школу. Вечером пойду на презентацию ювелирной коллекции Эмпе. В субботу меня ждет дебютный бал. А через неделю - первая выставка моих работ.

Насыщенный график, черт побери!

Надев вязанное платье сиреневого цвета и черную куртку, я расчесала волосы.

Итак, Барселона, готова ли ты принять меня? А готова ли ты помочь мне принять тебя? Совсем недавно я узнала, что родилась на твоей земле. Возможно, у меня получиться жить под твоим небом? Ну, что скажешь, Барселона?

***

Я пожалела об упрямом решении вернуться в школу «Ллотия», как только «Ягуар» приблизился к месту назначения.

Толпа репортеров заполнила парковку и сотворила живую преграду, которую почти грубо распихивали телохранители – Раблес и Сорино, прокладывая мне путь от автомобиля к входу в школу. Они были постоянно рядом со мной: сидели на лекциях, ходили по коридорам и сопровождали в столовую. Без них я ходила только в туалет. Но и тут происходили весьма непривычные для студентов моменты. Во-первых, из этой комнаты всех настойчиво просили выйти, потом тщательно обыскивали и лишь тогда, входила я. Во-вторых, пока я не появлялась снаружи, в туалет никто не смел войти, а из-за этого создавалась очередь. После двух таких процедур я решительно отказалась от воды и чая пока не закончатся занятия.

Косые, откровенно любопытные и оценивающие взгляды преследовали меня повсюду. Перешептывания и почти неприкрытые остроязычные фразы доносились до моих ушей. Но это еще не все. Победителем в категории «Последствия неправильного решения вернуться в прежнюю жизнь» стало всеобщее… лицемерие. Огромное количество студентов и преподавателей желали познакомиться со мной. Тщеславные и корыстные ребята, открыто предлагали свою дружбу. В их числе оказался и президент студенчества – Винсент. Он, подшучивая, расспрашивал о моих делах и планах на ближайшие выходные.

Подводя итог первого дня моего обучения под новым именем, я сильно приуменьшу, если скажу, что подорвала спокойное течение учебного процесса. И уже сидя на последней лекции профессора Эмпе, я сокрушенно подумывала про временное прекращение учебы. Не хочу дожидаться, когда об этом попросит директор школы из-за всего этого шума вокруг имени Солер. Моего имени.

Все это новое и волнительно-напряженное помогало лишь в одном – я отвлеклась от мыслей о своих покойных родителях, приемных и… биологических. Пока эти заботы лечили меня от душевных терзаний, давали время принять новое прошлое, вжиться в роль человека, на которого объявили охоту.

Учебный день, испытывающий терпение мне и окружающим, закончился, когда прозвучал звонок и лекция о технологии нанесения акварели на холст завершилась.

Угрюмо собрав свои принадлежности и спрятав их в сумку, я поплелась к выходу. Раблес и Сорино шли рядом, когда профессор Эмпе вдруг окликнул меня.

- Слышал у вас скоро дебютная выставка? – мягкая улыбка украшала лицо дизайнера.

- Да, - промямлила я и тут же опомнилась. – Я буду счастлива, если вы найдете время посетить ее, профессор!

Его глаза изучающее глядели на меня. Он снял очки и усмехнулся.

- Спасибо, я обязательно приду, графиня.

Я вздрогнула от нового обращения, и он подметил это понимающей улыбкой.

- Не забыли о сегодняшней презентации моей коллекции? - перевел тему Эмпе.

Мои губы растянулись в жалком подобии улыбки:

- Нет. Жду ее с нетерпением!

Профессор кивнул:

- Покажите мне свои новые работы?

Я машинально накрыла рукой сумку, но вспомнила, что уже две недели хожу без альбома.