Говори со мной по-итальянски

Глава 1

Ева

Прежде чем зайти в дом, папа прошелся по моим волосам грубой, щедро усыпанной мозолями, ладонью. Он занес последнюю коробку в нашу новую квартиру в центральном районе Рима, которую нам удалось наконец-то приобрести спустя больше четырех лет усердных работ отца на севере Италии.

- Блондинка с нижнего этажа подмигнула мне, - хвастливо говорит мой полноватый папа среднего роста с редкими прядями на его округлой голове.

Я улыбаюсь, разбирая посуду, аккуратно выставляя ее на полки кухонного шкафа.

- Собираешься дать ей шанс?

Папа быстро взмахивает рукой.

- Она не в моем вкусе.

Но мне, разумеется, известно, что он без ума от блондинок. Просто моя мать была такой же - белокурым ангелом с голубыми глазами, и он обожал ее. А она сбежала со своим любовником, когда мне было двенадцать. Прихватила все деньги, что вместе с отцом копила на дом - наш дом. Собственный.

В итоге теперь папа делает вид, что его не привлекают белоснежная кожа, синий океан глаз и волосы цвета пшеничных полей. Я с этим мирюсь. Папа все еще не отпустил прошлое. Мы пробыли в Триесте, где он сутками не появлялся дома, чтобы тщательно следить за строительным процессом гипермаркетов, заводов, фабрик, достаточно долгое время. Но из сердца Рим вырвать не смог, как и красивую ирландку - мою мать, - с которой когда-то познакомился здесь, в Вечном городе.

Я не хотела возвращаться, но отец настоял, что я должна получить образование в том же университете, который окончил его брат. Сейчас дядя Джорджио проживает в Париже, имеет огромный особняк, прислугу и больше десяти автомобилей. Папа хочет для меня такой же жизни, не понимая, что переводчик во мне просто мечтает реализоваться. Единственным моим желанием было - не уезжать из Триеста. Но, закончив там успешно старшую школу, я, не без помощи дяди, сумела поступить в тот самый университет, дистанционная программа которого позволяла мне учиться онлайн и даже общаться с другими студентами на форуме официального сайта. Я познакомилась с отличными девушками и забавным ровесником, Диего. Была наслышана о студенческих вечеринках, пикниках, совместных уик-эндах. И, в конце концов, когда настало время возвращаться и покупать свое жилье, с отцом я уже не спорила. Ничего о том, что произошло пять лет назад на вечеринке у костра, я ему не рассказывала. Да и зачем моему чудесному, измученному жизнью папе лишние переживания? Я слишком его люблю, чтобы обрекать на стенания. У меня нет никого ближе, чем он.

Больше нет.

И я счастлива, что ему радостно от новости моего перевода на очное отделение. Второй курс я начну, как самая обычная девушка двадцати лет, которая довела себя до истощения пару лет назад и взялась недавно за голову: совмещение правильного питания и физических нагрузок - лучшее средство от уродов, которые больше не посмеют назвать меня некрасивой и толстой.

Я встряхнула головой, отбрасывая печальные мысли из моего прошлого. Да, я вернулась в Рим, но это не значит, что событие пятилетней давности сможет меня подкосить. Те придурки забыли уже обо мне, они учатся в своих престижных колледжах, ездят на шикарных машинах, трахают… красивых девушек… и даже не вспоминают про свой давний грех. Вот и отлично. Я не собираюсь думать об этом, не собираюсь портить себе жизнь. Все закончилось. Унижения и слезы остались позади. Просто моя сентиментальная натура никак не может отпустить то, что было. Итальянка во мне значительно превышает ирландскую часть, подаренную матерью.

- … И это он сказал при Орландо! – продолжает воодушевленно отец, а я, смутившись, понимаю, что не слышала ничего из того, что он говорил мне последние несколько минут.

Папа даже не заметил этого, продолжая оглядывать светлые стены нашей новой квартиры и прибивая к ним гвозди. Они понадобятся, когда мы соберемся развешивать многочисленные семейные фотографии. Когда весь мир влюбился в цифровое телевидение и многочисленные вариации смартфонов, мы с отцом продолжали фотографировать лучшие моменты из нашей жизни, не выставляя фото в «Инстаграмм». Мы украшали ими дом, каждый его уголок. В этом заключается особенность маленькой семьи Мадэри.

- Ты же помнишь Орландо? – улыбаясь и активно жестикулируя руками, говорит отец. – Он катал тебя на велосипеде в твой пятый день рождения.

Конечно, я не помнила этого мужчину, и даже не знаю, какую роль он играл в разговоре отца, но папе и не нужно, чтобы я отвечала: ему нравится разговаривать, и ему нужен слушатель.

- Так вот, - с энтузиазмом продолжает он, вертя в руке небольшой молоток. Между его большим и указательным пальцем появляется очередной гвоздь, и он, как и обычно, прищуривается, - Орландо сделал вид, что ему все равно… Ева, ну ты же знаешь, как хорошо у него это получается! – взрыв хохота обозначает, что сейчас мне пора улыбнуться.  Знак того, что я в курсе всего, что он мне сообщает.

К сожалению, мои собственные рассуждения атакуют с новой силой и через несколько минут до меня доносятся лишь отголоски папиного монолога:

- Он делал все идеально, бросал мяч с поражающей точностью!..

- О, ты должна была попробовать ту праздничную лазанью…, а вот котлеты оказались ужасными, подгоревшими…

- Нет, Орландо, конечно, взял свое… Ну, ты же его знаешь…

Весь сумбур не складывался у меня в голове. Любому гостю показалось бы, что папа чересчур разговорчив, но я понимаю: это его способ забыться, чувствовать себя лучше. Ему нужно болтать, даже не вступая в диалог. Это его отдушина. Его любовь. Бесконечные разговоры, воспоминания о прекрасных днях его молодости. Очень надеюсь, что в новом районе папа сможет найти друзей. Так должно случиться с его-то общительностью. Люди у нас добрые, ласковые, любители потрепать языком. Мне доводилось в детстве летать в Дублин. Поначалу мне показалось странным, что эмоции не выплескивались наружу тут же, не находили выхода при потребности. Итальянцы не держат в себе ни злость, ни радость. А мама была другой. Мама была настоящей холодной ирландкой. И однажды она не выдержала. Потом папа рассказывал, что ей никогда не хотелось жить здесь: в солнечном Риме. Она мечтала вернуться на Родину. Ее мечта исполнилась. Нас в своем будущем она не видела, как оказалось.

Глава 2

Ева

Я наслаждаюсь видом одного из многочисленных фонтанов Рима. В районе Монти*1* их так же много, как и в других, но центр города, что ни удивительно, переполнен, поэтому собравшиеся рядом со мной иностранцы бросают один за другим монеты в воду, не щадя денег. Чаще всего загадывают вернуться сюда снова. По традиции, это и является главным желанием, если монетка оказывается на дне фонтана, но туристы, скрестив пальцы, доверяют водным источникам, словно Богу. Откровения, мне не слышные, вылетают шепотом у собравшихся вокруг водомета людей.

Рим соседствует с Ватиканом, и слишком отрытые наряды не все себе позволяют. Кто-то считает это совершенно неуместным и неприличным. Не местных девушек всегда легко различить по слишком коротким юбкам или шортикам. А иногда декольте таких прелестниц заставляет итальянских мужчин «сворачивать шеи», лишь бы рассмотреть еще хоть что-то, хоть что-нибудь, пока обладательница пышных форм не скроется за углом или в каком-то кафе  с кондиционером, спасаясь от жары.

Вот и сейчас несколько, по виду, итальянских студентов мужского пола всматриваются в грудь блондинки, рассыпающейся в комплиментах, говоря с кем-то по телефону. Ее английский совершенен, и акцент без труда дает сообразить, откуда наведалась красотка. Внутри снова все переворачивается от неприятных раздумий, которые на время покинули мою голову, но сейчас снова вернулись. Стоило мне вслушаться в разговорную речь миловидной англичанки, как перед глазами встал давнишний эпизод. Этому стоит меня освободить, однако мои собственные страхи цепляются за воспоминания, не желая отпускать ни одного мгновения того злосчастного вечера.

К счастью, мысли рассеивает подъехавший к остановке автобус. Триест не оборудован метро, и я привыкла ездить на наземном транспорте, но спустя несколько лет жизни в провинции ощущение столичных пробок так же неприятно, как и раньше. Поэтому в следующем месяце я обязательно подам заявление на получение проездного студенческого документа, позволяющего без проблем спускаться в подземку. Экономить – одна из важнейших задач, вставшая передо мной и отцом. После покупки квартиры у нас еще остались деньги, но их не много. Отец все еще не нашел работу, а я подумываю начать подрабатывать. В Триесте у меня было больше свободного времени, я могла принимать несколько учеников в неделю, которые приносили мне мой личный доход. Сейчас же речь идет о бюджете семьи, который вскоре станет плачевным.

Встреча в кафе с подругами должна закончиться достаточно рано, потому что Селест и Пьетра вместе посещают танцевальную студию, и занятия начнутся в четыре вечера. Я могу отправиться на поиски работы вместе с Доминик, если она не воспротивится моему предложению. Мы вчетвером очень сблизились за прошлый год. Девушки начали первый курс по стандартной схеме. Я поначалу познакомилась только с Селест на сайте университета. А она представила меня своим подругам. Ночи в «скайпе», сообщения через социальные сети и мобильные приложения, щепетильные  разговоры в частном чате на ресурсе колледжа – все это сделало нас очень близкими. Я не имела друзей раньше. Я была некрасивой, брошенной, бедной, не такой, как все. А когда через много лет появились люди, мной дорожащие,  я буквально расцвела. Стала чаще улыбаться. Меня стала радовать новая физическая форма, невкусные каши сами собой съедались, изнурительные нагрузки становились с каждым разом легче и интереснее. Потому что появились они, девочки. И Диего. Теперь у меня был не только папа. Теперь у меня были те, кто ждал меня. Эти люди продолжили бы со мной общаться, даже если бы в Рим я так и не вернулась.

Автобус переполнен. Только благодаря тому, что асфальт на улицах щедро вымыли водой поливомоечные машины, пыль не залетает в открытые окна. Ветер играется с волосами присутствующих девушек. Парочки, держащиеся за руки, в свободных ладонях сжимают ультрамодные смартфоны, полностью поддавшись миру Интернета. Старшее поколение, не поддерживающее подобных увлечений, громко обсуждают свежие новости, перекрикивая друг друга. Здесь, в Италии, с тобой могут начать разговор абсолютно незнакомые люди, собеседник быстро переходит на «ты» и через считанные минуты, благодаря особой атмосфере, узнает, в каком из спальных районов находится твой дом. Здесь, в Италии, у человека нет кокона, в который так умело прячется население других стран Европы. Наша страна отличается общительностью и радостью от помощи другим. Я не представляю себя гражданкой другого государства. Не представляю себя среди людей, которым меня не понять. В этой среде я абсолютно «своя».

Встреча назначена в одной из лучших тратторий*2* Рима – «Al Fontanone».*3* Я быстро шагаю по устланной кирпичами дороге римской площади Пьяцца-Навона. Сентябрьское солнце великодушно посылает свои лучи на ее, согревая землю. Ночью снова можно будет снять сандалии, чтобы без проблем и риска простудиться пройтись по все еще теплому асфальту.

Подруги расположились за средним столиком справа. Они уже заказали лимонад и потягивают его из своих бокалов с эмблемой траттории. Только заметив меня внутри, девочки машут руками. Я быстро достигаю нужного места, с радостью отметив, что ресторан практически пуст – только одинокий старик поедает свой заказ за самым дальним столом, у бара. Пьетра, кареглазая брюнетка с красивой золотистой кожей, кладет локти на клетчатую скатерть, полностью переведя внимание на меня. Я целую каждую по очереди; Селест тянется последней и крепко припадает к моей щеке, обнимая за плечи. В другой руке она держит телефон и не перестает с кем-то болтать. Я считаю Селест самой красивой не только в нашей компании. Девушка, наверное, является эталоном красоты в своем квартале. У Селест светлые волосы, достигающие худых лопаток, голубые глаза, слегка полные губы и белая кожа. Только услышав в первый раз в «скайпе» ее чистую итальянскую речь, я удостоверилась, что она – уроженка Рима. Мать  Селест наверняка во время беременности общалась с ангелами, иначе как у нее родилась такая совершенная дочь, совсем не похожая на типичную итальянку, я ума не приложу.

Глава 3

Лукас

Пляж полон людьми. Красивые девушки кругом демонстрируют свои аппетитные загорелые задницы. Маркус то и дело облизывается, а Дейл, будто не замечает этого обилия голых женских тел, которых в дождливом Лондоне даже летом в таком количестве не найти. Он полностью погружен в свои мысли и со стороны выглядит отрешенным. Его восточная принцесса наверняка отдала свое сердце другому, а мой друг никак не может свыкнуться с этим вполне вероятным фактом.

Словно прочитав мои мысли, Марк лениво толкает плечом Дейла. Блондин раздраженно морщит носом, выдыхает, кажется, весь воздух из легких и отодвигается на шаг. Он продолжает рассматривать пляжный песок.

- Может, это наказание за все мои паршивые поступки? - спрятав худые кисти с длинными пальцами в карманы светлых рваных джинсов, изрекает задумчиво Дейл.

Его комментарий сопровождает хохотом Маркуса. Тот заводит ладони за голову и продолжает скалиться.

- Да, чуваааак... Влюбленность - худшее наказание. Я даже спорить не стану.

Хотя мы все понимаем, о чем говорит Дейл. Не любовь к индийской недоступной девушке он считает роком, а то, что она не принадлежит ему. Он заприметил ее летом – во время отдыха в Индии, который оказался вовсе не обычным. По словам друга, красавица-индианка из богатой семьи даже не дала ему шанса. Она живет в столице, придерживается хороших манер и ее воспитанию может позавидовать любая принцесса. А ее родители слишком строги  и традиционны, чтобы позволить своей дочери связь с англичанином. Похоже, моему другу остается лишь мечтать о восточной красотке.

- Если ты о том, что произошло в этом городе несколько лет назад...,- аккуратно начинаю я.

Дейл перебивает тут же:

- Я говорю обо всем, Лукас! И о том, с какой легкостью сам отшивал девушек! Одну за другой... Одну за другой!

Выслушав стенания нашего общего друга, Маркус запрокидывает голову назад и глухо рычит, при этом смеясь.

- Нам срочно нужно вернуть Дейла в его тело!.. - пошутив, Марк отвешивает блондину подзатыльник.

Но Дейл даже не рвется дать сдачи, как было раньше. Бросив унылое "совсем не смешно", парень стал оглядывать берег.

Мысленно, совершенно невольно, я возвратился в тот вечер, когда мы обидели римскую девочку, невероятно юную. Конечно, в отличие от Дейла, в расплату за поступки я не верю, но ночь, когда я и парни перегнули палку, никогда не забывается надолго. На чуть-чуть – да,  но потом вспоминается снова. И опять гнусно, плохо, неприятно. Я бы хотел попросить прощения у той девочки. Дейл, похоже, меня бы поддержал, а вот Маркус... Ему, как ни странно, плевать больше всех. Почувствовав адреналин сентябрьским вечером, он больше не захотел быть добряком. Ему понравилось: обижать, унижать, быть грубым. Маркус помнит все. Каждую деталь произошедшего пять лет назад. Даже, несмотря на то, что был пьяным и обдолбанным. Я с уверенностью могу сказать, что Марк получил удовольствие от этого эпизода нашей жизни.

В любом случае, его совесть не мучает. Да и я солгу, если скажу, что страдаю бессонницей. Это было - и это прошло. А итальянка, с которой мы были отнюдь не вежливы... Уверен, она давно выбросила нас из памяти. В конце концов, ничего такого мы не сделали. Позабавились, напугали, но никто ее не насиловал, хоть угрозы, по-моему, звучали. Злосчастная ночь выпала на наш расшатанный подростковый мир, нам всего лишь хотелось отвлечься. Знаю, это оправдания и желание успокоить самого себя... Однако да! Все у нее зажило: и в душе, и на теле. Обыкновенный ржавый гвоздь, обыкновенные парни, наслаждающиеся жизнью. Ничего нового и шокирующего.

- Ты говорил, мы быстро их найдем, - обращается к Маркусу Дейл со скучающей интонацией.

Друг имеет в виду сестру Марка, Пьетру, которая тоже сегодня здесь, у Тирренского моря. Вместе со своими подружками. Я видел их, но ни одна из двоих не приглянулась. Зато Маркус успел испробовать в сексе обеих. Он даже признался, что Селест - миловидная блондинка - более темпераментна. Хотя я ставил на Доминик. Ее обжигающий взгляд очень часто я находил прикованным к себе. И если она не делала бессловесных намеков, тогда я полный идиот!

Мы приехали на ближайший от Рима пляж. В Остии есть платные места отдыха с чистой водой и удобными лежаками, и  я бы даже согласился на такой вариант вместо  привычной Сабаудии*1*, но меня буквально силой приволокли сюда, где тысячи людей бегут от зноя. Жара все никак не утихнет. Ни одного дождливого дня, ни единого облачка на чистом небе. Чистейшая мука для того, кто знает осень холодной и безжалостной.

Берега, не требующие платы, пользуются немаленькой популярностью, но здесь почти нет туристов. Во время обеда – сиесты  –  особенно много отдыхающих, оставивших пыльные кабинеты. Найти сестру Марка и ее подруг оказалось довольно тяжелым занятием. Маркус предлагал Пьетре дождаться нас, чтобы всем вместе выехать на машине – никто никого в таком случае бы не потерял. Однако они сделали по-своему и прибыли в Остию намного раньше.

- Сестра говорит, что видит нас, - медленно, оставляя паузы между словами, говорит Марк, глядя в свой телефон.

Он отсылает сообщение и поднимает взгляд. Убирает солнцезащитные очки на затылок, осматриваясь. Я делаю то же самое. Даже Дейл оглядывает толпу, но тоже не замечает машущей руки или знакомых лиц. Маркус вздыхает, вновь снимая смартфон с блокировки. Быстро и раздраженно набрав пароль, он пишет Пьетре очередное сообщение. Куча восклицательных знаков способствуют тому, что вскоре недовольный выкрик Доминик, вставшей во весь рост, заставляет обернуться в ее сторону. Она одета в голубой, довольно откровенный, купальник. Он так выгодно смотрится на фоне ее загорелой кожи! Я, признаться, первое время не могу оторвать глаз от длинных ног. А потом сережка в пупке привлекла все внимание. Пирсинг Доминик сделала недавно, ведь раньше я его не замечал.

Глава 4

Ева

Забежав в квартиру, я бросаю на входную тумбу ключи. Через коридор стараюсь тихо пройти в свою комнату. Прикрыв ладонью рот, чтобы сдержать рыдания, я выбираю тот путь - не через гостиную, - который поможет мне избежать встречи с отцом. Стоит мне запереться в спальне, как тут же я понимаю, что мой план провалился. Я отхожу к окну, спускаюсь вниз и откидываюсь на боковую часть широкой кровати. Слезы стекают по лицу, и я сильно зажмуриваю глаза. Накатившая внезапно боль сильнее прежней! Папа барабанит в дверь, он что-то говорит, но я не различаю слов. Не хочу. Не хочу никого слышать.

Я знала, что мы в любом случае однажды встретимся, но не думала, что так скоро! До начала учебы... Пьетра решила, что ее брат с друзьями будет отличным дополнением для этого жаркого дня. Она не сочла нужным предупредить меня, что эти уроды явятся... Никто из них не счел это разумным. Я знаю, что подруги не в курсе события из прошлого, но для меня сегодняшние полчаса были настоящей пыткой. Сначала я продолжила читать книгу, когда поняла, о чем речь, и кто идет к нам. Я делала вид, что мне интересно и увлекательно, хотя моя душа разрывалась на части в ту самую минуту. Разлеталась на осколки, который ветер унес в синее море, плескавшееся около нас. Но в действительности каждая клеточка моего тела была напряжена. Небольшой шрам на бедре, возможно, привел бы ничтожных м*даков к выводам. Если они, пьяницы, еще ничего, конечно, не забыли! Пытаясь прятать отметину, оставленную ими, мне приходилось ощущать себя, как на иголках. Однако эти расспросы, настойчивые взгляды, протянутая рука Маркуса -  это уже было перебором... Я не выдержала. Я готова была разрыдаться прямо там и должна была уйти. Зачем? Зачем я потратила последние отложенные карманные деньги на неделю, чтобы добраться до Остии?! Мне нужно было остаться. Это было бы правильным решением.

Я закрываю ладонями лицо, разрешая себе выплакаться в них. Разрешая себе хоть немного представить, что папа не ломится обеспокоенно в комнату. Но реальность наступает быстрее: он безуспешно снова и снова поворачивает ручку, требуя, чтобы я вышла к нему. Чтобы "деревянный барьер" исчез. Ощутив, как новая волна слез близко, я прикладываю ладони  к ушным раковинам. Касаюсь запястьями скул и пальцами обхватываю затылок.

Из меня чуть было не вырвался рык. И я нисколько бы не изумилась этому.

Страшно... Плохо... Неприятно... Боже, как неприятно! Я справилась с этим, я это переборола, но когда Марк предложил мне пожать его руку... Ту самую, пальцы которой касались меня! Это он стягивал с меня нижнее бельё. Он! Чёртовы психи. Адские псы, не иначе. В ту ночь они были именно такими и сейчас, изменившись внешне, остались таким же ничтожеством. Разве можно их назвать людьми? Разве такое прощают?

"Хочешь развлечься?", - всплывают в сознании слова, сказанные тогда.

Пошли вы! Пошли вы! ПОШЛИ ВЫ!

Плотно сомкнув губы, я не придаю значения тому, что из меня рвется всхлип. Он прорывается через нос, отчего приходится прокашляться. Полностью позабыв о родном человеке за дверью, я вскидываю высоко руку и жестко быстро приземляю ладонь на ковер. Характерно-громкий звук от прикосновения кожи к полу, покрытому плотным грубым материалом раздается в спальне. Он впивается в пальцы, создавая боль, причиняя ощущения колкости. Острые концы режут руку. Но так лучше. Намного лучше, чем чувствовать себя грязной и помнить. Каждую мелочь помнить.

"Хочешь развлечься?"

- Да что случилось, Ева?! - словно сквозь сон сумела расслышать реплику отца.

Остальные я, и вправду, пропускала мимо ушей. Не нарочно блокировала, не пуская в сознание. Однако это его предложение, вылетевшее из, уставшего кричать, горла, игнорировать невозможно. Не смогу и не буду.

- Папа, дай мне минуту, - мой голос дрожит, когда я отвечаю.

И уже не боязно, что по судорожному дыханию он сможет узнать о моем состоянии. Моему папе и так все понятно. Но как теперь оправдываться? Какую ложь придумать в этот раз? Целесообразнее было бы, как раньше, спрятаться в ванной, залезть под струи горячей воды и рыдать, не вызывая подозрений. Сегодня я пошла на поводу у эмоций. Больше такого не повторится.

Как и обещала, спустя почти шестьдесят долгих секунд, просчитанных мною в уме, я поднимаюсь с пола. Медленно выпрямляюсь, вытирая щеки, подтирая нижние веки. Мне не нужно смотреться в зеркало, чтобы увериться в потекшей туши. Выгляжу я, наверное, весьма паршиво, но пошло все к черту! Вдохнув и выдохнув, я делаю усилие над собой и поворачиваю замок под медной ручкой двери. Ее открыть не потребовалось. Взволнованный и удрученный папа чуть ли не вырывает "деревянный барьер" вместе с петлями. За свою выходку уже хочется просить прощения на коленях, а слезы опять подступают к глазам. Все потому, что редкие волосы отца, похоже, поседели вконец. Я обязана была вести себя иначе, но эти бушующие волны внутри... Сумасшедший шторм! Я не могла его контролировать.

Прежде чем я успеваю что-то сказать, папа сам придвигается ближе, внимательно всматривается в мое лицо, дышит с трудом, подбирает слова, еле волоча языком. Как будто пьян. Но он всего-навсего жутко испуган. Я кладу свои ладони поверх его и заставляю себя улыбнуться. Выходит убого, но я, правда, старалась.

- Что...? Что же такого...? Что же такое случилось?.. - через время удается произнести отцу.

Он тяжело сглатывает, не отрывая от меня взгляда ни на мгновение, будто я могу исчезнуть.

Глава 5

Ева

В книжном кафе именитого автора ненавязчиво играет одна из моих любимых песен. Лаура Паусини со своей композицией "Geobe" заставляет некоторых посетителей подпевать наизусть всеми выученные слова. Трек, родом из начала двухтысячных годов занял место в моем сердце еще, когда я была ребенком. Мама пела "Geobe" при готовке еды или же во время стирки, а я повторяла за ней даже те слова, значения которых не понимала. Песня стала причиной моей ностальгии, но я встряхиваю головой, чтобы полностью сконцентрироваться на работе. В кофейню заходит парочка, и девушка снимает с шеи вязаный шарф. Сегодня, как ни странно, осень заявила о своём приходе так, что никто и не усомнился, кто хозяин погоды. Вернее, хозяйка. Листья на деревьях, будто за одну ночь приобрели золотистые, рыжие и красные цвета. Никто просто до этого и не замечал, что леса Италии уже начинают "раздеваться". Из-за яркого ослепительного солнца, которое завладело жителями и туристами Рима, сентябрь до сегодняшнего дня совершенно не ощущался. Море продолжало радовать теплыми пенистыми волнами, а дороги города, даже ночью, оставались согретыми абсолютно летней погодой.

Алессандра – девушка, работающая со мной в смене – спешит к столику, за который присели новые гости. У Лессы длинные каштановые волосы и безупречные черные глаза. Она радостно хлопает ресницами, общаясь с кем бы то ни было. Принимает всегда большие заказы, обдавая своей особенной аурой. Очень светозарный человек. Это моя вторая смена в кофейне, практика должна закончиться через пять рабочих дней, но я уже хочу работать в «Каролла». Пока Бьянка отсутствует, полностью все ее обязанности взял на себя Билли, эмигрант из Шотландии. Рыжий молодой мужчина общается с нами с Лессой на равных и, несмотря на свою должность, голос он ни разу не повысил, оставаясь очень профессиональным. Его мягкий подход помогает быть быстрой и улыбаться искренне каждому гостю.

Мне нравится доброжелательность яркого и харизматичного шотландца. Он хорош собой: высокий, с развитой мускулатурой, которую не скрыть под белой накрахмаленной рубашкой. За эти два дня я влюбилась в его не очень пока хорошее произношение итальянского, а Билли, узнав, что я учусь на переводчика, и закончила старшую школу с лингвистическим уклоном, уговаривает меня взять его в ученики. Обещает быть послушным и усердным в учебе. Понимаю, что все это шутки и забавы ради, однако как же я здесь счастлива! Как без ума от атмосферы этой кофейни, от запаха бесчисленных книг и ароматов различного кофе. Как хорошо видеть всех этих людей с самого утра и вплоть до позднего вечера, возвращаться домой и прокручивать в голове лучшие моменты прошедшего дня. Улыбаясь. Все время улыбаясь. Я и думать забыла о своей личной трагедии, но и подругам предпочла пока не отзваниваться. Диего, правда, ни в чем не виноват, сейчас просто у меня нет времени встречаться или болтать с ним по телефону. А если совсем откровенно, желания тоже нет. Я отгородилась от всего мира в "Каролле", которая однозначно впитала в себя идеальность и совершенство Вечного города.

Мы с Алессандрой смеёмся каждый раз, когда Билли с заметным коверканием языка говорит что-то вроде: "Вот почему я живу здесь!" или "Поэтому я переехал в Рим!". Так он отзывается об итальянцах - юных, молодых и старых, - которые всегда дружелюбны и радостны, они не забывают бросить "чао" у выхода и радушно поднять ладонь вверх. А если такое и случается, то обязательно возвращаются, чтобы попросить прощения и попрощаться. При этом пообещав, что вернуться снова. Скупые на эмоции британцы так себя не ведут, и Билли время от времени напоминает персоналу об этом.

Я в предвкушении: хочу вновь увидеть Бьянку, но сейчас она крайне занята тем, что дает интервью. Владельцы римских публицистических изданий мечтают лицезреть на обложке своих детищ красивое аристократическое лицо модной писательницы. Ее телефон не замолкает, и пока добрая и открытая Бьянка была здесь, я с восторгом наблюдала за ее успехом. Только, к сожалению, автор отсутствовал и вчера вечером, и сегодня ее еще никто не видел. Многие посетители хотят познакомиться с сеньоритой Каролла лично, поэтому и приходят сюда. Уступая своим фанатским порывам, все же делают заказ, не в силах устоять перед вкусными ароматами выпечки, доносящимися из кухни. Разве откажешься от булочек с корицей и вишней, которые вот-вот достали из духовки. Я держу себя в руках, зная, что мой вес и внешний вид изменятся, если я позволю себе лишнего. Поэтому даже в таком счастливом месте, среди прекрасных коллег не смею забывать о самоконтроле.

За час до сиесты кофейня опустела. Мы с Алессандрой, прибрав зал, сели за столик у одного из больших - от пола до потолка - окон. На кухне для меня приготовили легкий салат с сыром, а Лесса, на зависть мне, заказала пару шоколадных маффинов и чашку латте. Она добавила в напиток смородиновый сироп, и запах стал мучительным -невыносимым. Я отвлекала себя видом, открывающимся перед нами. Площадь полна людьми, и в центре стоит огромный фонтан, а глиняные ангелочки на самом верху, кажется, улыбаются солнцу, которое наконец-то выглянуло из-за облаков. Надолго ли?

Наш администратор, закончив все дела, присоединяется, сев рядом с Лессой.

- Мне кажется, ты грустная, - замечает Билли, чем очень сильно меня удивляет.

Он обратился ко мне на английском, и Алессандра, оставив трапезу, навострила уши, наклонившись ближе. Ее знания английского языка не так хороши, как у меня или Билли, его носителя. Однако достаточны, чтобы общаться с туристами, захаживающими к нам в кофейню.

- Не понимаю, о чем ты, - с искренним изумлением отвечаю на его языке.

Мне действительно не понять, почему он сделал такие выводы, ведь я чувствую себя как нельзя хорошо! Впервые за долгое время хочется по-настоящему радоваться.

Глава 6

Ева

К сожалению… Не так. К моему  огромному сожалению, Пьетра с Маркусом решили остаться в кафе до самого закрытия. Они выбрали столик напротив барной стойки, и Марк все оставшиеся пять часов бросал на меня двусмысленные взгляды. Он полностью испортил все то, что я вокруг себя построила за пару дней. Мне было это необходимо, но Маркус просто вновь, словно окунул меня в холодную воду. Я вовсе не против Пьетры, но сама ощущаю, как отдаляюсь и от нее, и от других девчонок. Просто… до этого часа мне даже не приходило в голову, что отныне общаться с ними стало сложнее. С Пьетрой – потому что она сестра Маркуса. А с Селест и Доминик – поскольку они с Марком спали. Я знаю, что не имею права отстраняться от людей, которым дорога, только из-за этого, но причина имеет очень весомый смысл для меня.

Кузен подруги сожрал все круассаны сам. Насколько успела проследить я, Пьетре достался лишь один, который Марк все же сумел откусить. Тонкое тесто, искусно закрученное спиралью и щедро посыпанное сверху корицей. Внутри великодушно заполненное шоколадом. Очень тяжело отказаться от таких. Как же хорошо, что мне никто не предлагал съесть эти аппетитные кусочки шедевра! Иначе мне бы не удалость  устоять.

Чувствуя на себе взгляд зеленых хищных глаз, я не сознательно возвращаюсь к той ночи, в которой испытала сильнейшую душевную боль и унижение. Я стараюсь не вспоминать слова, которые он тогда бросал мне, но, черт возьми, как же сложно сделать это. И как назло, сегодня вечером нет почти ни одного гостя. Какой-то редкий турист забегает, чтобы попросить кофе с собой и убегает, чтобы успеть на последнюю пригородную электричку. Я тоскливо провожаю его взглядом, зная, что после мне придется столкнуться с действительностью: он все еще здесь. Ненавижу. Мне же почти удалось справиться с болью… Может, стоит сказать, кто я? Может, так они испугаются и перестанут влезать в мою жизнь? Но мне настолько не хочется казаться жалкой. Даже в их глазах. И если Маркус будет в курсе всей правды, он в любом случае поделиться ею с сестрой. А Пьетра… в общем, в известность будут поставлены все. До единого моего знакомого.

Алесса, потерпев полный крах в выуживании из меня какой-либо информации, касающейся «загадочного парня за столиком рядом» и его причастности к моей жизни, вздыхает и отходит от меня, наконец. Она встает за небольшой музыкальный пульт, что прячется за высокими книжными стеллажами. Через минуту в зал врывается сладкий, медовый голос солиста испанской группы Dvicio. Их новый альбом, заслушанный мною до дыр, согревает душу. Первая песня в списке – «Idiota». Я подпеваю словам Андреса – лишь те, переводы которых знаю, но таких немного. В остальное время песни я лишь напеваю мелодию, стараясь ускользать при любой возможности на кухню, прятаться там и отвлекать себя треками испанцев – благо, на кухне прекрасно слышно каждое слово. Здесь, профессиональные кулинары, обмениваясь шутками, заканчивали смену. Уборщицы домывали последнюю посуду, протирали столы, вычищали до блеска духовочные шкафы. Униформа постепенно  сменялась обычной одеждой. Сидя на сером диване у дальней стены повара обсуждали день, который буквально через пару часов сменится глубокой ночью. Делясь опытом, поражениями и победами немолодые кондитеры, пиццайоло,*1* шеф-повар и другие работники широкой кухни, обсуждают и семейные дела, непроизвольно побуждая меня вслушиваться. Я здесь всего лишь стажер, и не знаю, останусь ли, возьмут ли меня на постоянной основе, но, несмотря на Маркуса, который наверняка все еще остается внутри кофейни, я хочу работать здесь. Это волшебное место, и мне не объяснить, почему я настолько сильно в него влюбилась.            

Слава Богу, Билли, втайне от Бьянки уснувший в подсобном помещении, просыпается и велит всем закругляться. Каждый из поваров считает своим долгом поблагодарить Господа за то, что можно уже заказывать такси и ехать домой. В «Каролле» нет четкого графика окончания работы; это может случиться и в десять вечера, и в полночь. Но не позже. По рассказам уборщиц позже двенадцати ночи тут никто не задерживался.

Обворожительный шотландец, зевая, лениво направляется в зал. Я слышу, как музыка отключается и Билли, хлопнув в ладони, просит всех оставшихся гостей покинуть заведение, не забывая добавить, что мы ждем всех завтра. А так же, как истинный любитель своего дела, он рассказывает о нескольких блюдах, которые будут подаваться на следующий день за завтраком и обедом. Я тоже вынуждена выйти из кухни, чтобы закрыть кассу и передать все чеки Билли.  Мне даже не нужно поднимать глаз: Алессандра пихает меня локтем, дабы поставить в осведомленность о том, что Маркус и Пьетра поднимаются со своих мест. Через считанные секунды они уже стоят возле барной стойки, положив на нее локти.

- Похоже, это единственное место в Риме, где я могу выпить капучино после полудня,*2* - смеется Маркус и зачем-то подмигивает мне.

Я тяжело сглатываю, уткнувшись в тетрадь для отчетов о принятых сегодня напитках. Мне все равно видно, как Марк достает бумажник из светлых молодежных брюк. Он аккуратно кладет на стойку двадцать пять евро, заставляя мои глаза расшириться. Рот Лессы округляется в непонимании, но потом мне приходит в голову, что Марк просто хочет что-то купить. Предвещая мои мысли, Билли со спокойной интонацией объясняет:

- Я уже не смогу ничего пробить, - пожав плечами, поджимает губы парень, - система отключена.

Марк смеется.

- Нет, это чаевые. – И его массивная ладонь пододвигает деньги в моем направлении.

Этот его жест чуть ли не приводит меня к паническому состоянию. Я цепляюсь пальцами за небольшие ограждения под баром, чтобы сдержаться. Тщательно отгоняя от себя раздумья о новой работе папы, пыталась просто закончить смену в «Каролле», но теперь купюра, которая лежит прямо передо мной, совсем сбивает с мысли, заставляя нервничать и представлять юную пятнадцатилетнюю девушку.

Глава 7

Ева

После того, как мне удалось избавить себя от душевных мук хоть на один вечер, впервые за несколько дней я спала прекрасно – подобно младенцу. Мое ликование тем, что я смогла ударить кузена Пьетры, сыграло большую роль в отсутствии бессонницы это ночью. Я встретила отца только утром за завтраком, однако даже не сразу вспомнила, о чем хотела поговорить с ним накануне, и из-за чего чуть было не потеряла сознание. От новости о том, что мой папа теперь занимает должность в компании, по-видимому, принадлежащей отцу Лукаса, все внутри похолодело. Когда я оказалась на кухне, эта мысль подкралась в мое сознание не в один миг. Постепенно одни образы сменялись  другими, и прошлый день воссоздался из кадров, словно маленький фильм.

Папа нарезает «моцареллу» толстыми кусками, как всегда. К сыру в тарелке присоединяется помидор и огурец. Овощи порезаны тонко и занимают меньшую часть посуды. Я сажусь за стол, и яичница-глазунья тут же оказывается передо мной, а возле моей правой ладони опускается кружка дымящегося черного кофе. Попробовав его на вкус, чтобы взбодриться, я удостоверяюсь, что сахара столько, сколько нужно. Отец заканчивает готовить завтрак и для себя, и пока что ни слова не сказав, сам присаживается на стул. Его глаза – радостные, веселые – напротив моих. Я уже знаю, по какой причине он так счастлив, и мне будет жаль отрезать ему крылья, но в этом есть необходимость. Папа не станет работать ни на кого, кто хоть как-то связан с этим подонком. Я не хочу его ни видеть, ни слышать о нем. Проблема вот в чем: как я объясню отцу, почему желаю, чтобы он не принимал предложение по работе, если не собираюсь рассказывать о поступке Лукаса и его друзей. Мне придется… придется видеться с ним в университете, придется встречаться с ним из-за того, что он тесно связан с моими подругами. Я буду вынуждена терпеть и Маркуса, и Дейла. Я не уверена, готова ли я к этому. Но ужасно не хочу, чтобы папа получал от них деньги. Блэнкеншип… Это фамилия как зараза! Вирус. Невероятно, как моя жизнь в одночасье снова изменилась!

- Я весь в своих раздумьях, - с набитым ртом делится отец, возле уха помахав ладонью, растопырив пальцы.

Он запивает чаем еду, тщательно все пережевывая. Его лицо буквально светится. Он так рад. Так рад!

- Папа…

- Подожди, милая, не перебивай… Дорогая, ты не представляешь. Я так ждал, когда настанет утро, чтобы все тебе сказать, что даже забыл поздороваться.

Произнеся это, отец встает со своего места, обходит стол и дарит мне теплый поцелуй, прикоснувшись горячими от напитка губами к щеке.

- Папа, я знаю, что ты получил работу. Ты ездил на собеседование и ничего мне не сказал?

- На много собеседований, дочка. Очень много, - говорит он, отдаваясь целиком и полностью своему настроению. – Я все не хотел расстраивать тебя, поэтому молчал об отказах. Но вчера в курьерской фирме, которая открылась в Риме всего-то каких-то четыре года назад, одобрили мою кандидатуру. Ты можешь себе представить! Все от меня отворачивались, а они – нет.

Я кладу вилку на полную еды тарелку и сцепляю пальцы в замок, положив локти на стол. Возможно, так я дам ему понять, что настроена серьезно и вовсе не радушно.

- Ты знаешь, кто эту фирму основал? – Мой тон остается холодным.

Папа, словно ничего и не замечает. Он продолжает есть, глядя то вниз, то на меня.

- Пока я ждал своей очереди, то прочитал информацию на буклетах. Их там несколько основателей, - пожав плечами, сообщает мужчина. – Они из Англии к нам приехали, дочка.

Несколько основателей… Может, родители друзей Лукаса тоже в деле, иначе как объяснить их переезд в Италию?

- Да, и ты хочешь на них работать?

Папа поднимает голову, смакуя медленно яичницу во рту. Он задумывается на мгновение, но через секунду вновь глядит в тарелку, цепляя на вилку сыр и овощи.

- Не вижу в этом проблемы. Неужели ты имеешь что-то против британцев, Ева?

Все это он говорит чуть-чуть неразборчиво, поглощенный своим завтраком. Отхлебнув горячего напитка, наконец, он устремляет взгляд карих глаз на меня.

- Мм? Я не замечал в тебе…

- Папа, я не националистка! – пресекаю его неверные догадки насчет меня на корню. – Нет, ты же знаешь, что нет. Просто…

- Просто – что? Тебе же нравится английский язык, а после окончания колледжа, сама говорила, что, возможно, поедешь работать в Лондон на некоторое время, чтобы набраться опыта. Люди приезжают сюда из других стран, строят свои предприятия и предоставляют таким, как я, рабочие места, - интонация его голоса, как ни странно, суровая. Становится ясно – возражений с моей стороны он принимать не намерен. – Я в этом ничего плохого не вижу.

Не отводя от меня глаз, он пьет свой чай, придерживая кружку обеими руками. Хватит ли мне сил принять его выбор?

- Это была хорошая вакансия.

Только теперь я понимаю, что даже не спросила отца о должности, которую он получил.

- И уже занята мною. Я им не откажу.

Мне нравится, какую уверенность в себе приобрел вдруг папа. В смысле, такое в нем наблюдается лишь тогда, когда он получает то, что хочет. Когда верит в свою профессию и в то, что она может быть полезной. Я, наверное, выглядела очень по-детски. Свою драму вплела в его жизнь, зная, как сильно отец не любит сидеть без дела. Это его шанс. Имею ли я права выступать против?

Глава 8

Лукас

Маркус протягивает мне листовку. Закончив упражнения на тренажере, я подтягиваюсь вверх и хватаю из его рук рекламный буклет. Глянцевая бумага после железа приятно ощущается в ладони. Марк тоже запыхался, сегодня он занимался на беговой дорожке, а Дейл, похоже, совсем забыл о спорте, увлекшись какой-то миловидной итальянкой. Я не мог не оценить, насколько упругой выглядит ее задница, но короткие волосы в стиле мальчишеской прически меня не привлекают.

- Что это? – хмурюсь я, вычитывая название очередной римской вечеринки. – Что за глупость?

Маркус, сняв яркую повязку со лба, садится рядом со мной, на соседний тренажер.

- Это не глупость, - вскидывает брови он. – Ты что, не понимаешь? Черно-белая вечеринка. Каждый раз в конце сентября студенты нашего универа утраивают попойку в честь начала учебного года. Из-за тебя я пропустил прошлые три раза, но теперь…

- Конечно, пропустил! Потому что тупые малолетки снова нажрутся дешевого алкоголя, и я не хочу смотреть, как они опустошают свои желудки, - категорично заявляю.

- ... Но теперь я собираюсь туда пойти, - несмотря ни на что, продолжает спокойно Марк.

Он ведет ладонью в воздухе, подобно своему отцу. В нем просыпается эмоциональность  и азарт. Этого друг скрыть не в состоянии. Мы почти неделю не разговаривали о Еве, и, кажется, пока мы не упоминаем ее в беседе, наши отношения не испортятся. Но они действительно стали хрупче. Не знаю, почему я так зациклился на этой идиотке. Ну, серьезно! Она презирает меня, моих друзей, скорее всего, только за то, кто мы и откуда. Да, и я когда-то был настроен скептически к итальянцам, но, переехав сюда, я изменил свое мнение. В смысле, конечно, я хочу вернуться в Англию, однако готов терпеть этих людей и их страну, если того требуют обстоятельства. И мне все же больше не семнадцать лет, я умею управлять своим недовольством и характером, теперь я просто понимаю, что должен быть терпимее и находить плюсы в народе, в кругу которого приходится жить.

И ведь Ева совсем уже не девочка. Почему она считает, что имеет право вести себя так грубо и невоспитанно? Черт. Я слишком много о ней думаю!

- Дейл согласен, - изрекает Маркус, возвращая меня в зал спортивного клуба в центре столицы.

Я моргаю несколько раз, пытаясь собраться с мыслями.

- Он тоже пойдет с тобой? – говорю без всякого энтузиазма.

Марк кладет руку мне на плечо.

- И ты пойдешь.

Когда я качаю головой, друг поднимает голову; его короткие пряди рассыпаются и кончики «смотрят»  в разные стороны.

- Да брось! – морщится парень. – Там будет много крутых девчонок. Горячих итальянок, Лукас. Мы отожжём! Так ведь?

Я молчу, стараясь не показывать, насколько подавлен из-за дурацкой нелюбви Евы. Снова закрываться в своих размышлениях я не желаю, поэтому встряхиваю головой, представляя, как оттуда исчезают все мои пошлые представления обнаженной подруги кузины Маркуса.

Он повторяет свой последний вопрос и ладонью сжимает мое плечо:

- Так ведь, Лукас?

Лучше бы заткнуть ему рот. В стремлении попасть на каждую тусовку в городе он безумен. Зачем Марку это нужно? И я люблю вечеринки, но предпочитаю немало времени удалять работе в фирме отца, а так как папа владеет лишь частью компании, и остальные акции принадлежат родителям Дейла и Маркуса, им бы тоже не помешало хоть немного вникнуть в суть дела. Я, наверное, ответственен больше, чем требуется. Но мне необходимо изучить бизнес «от» и «до», иначе планам не осуществится. А они  огромные – открытие собственной, пусть и небольшой, компании того стоит.

- Хорошо, - сдаюсь я, глубоко вздохнув.

И когда собираюсь подняться на ноги, Маркус останавливает меня, сжав плечо сильнее. Я бросаю на него взгляд, полный недоумения.

- В чем дело? – мой голос приобретает гневные нотки, хотя я сам не могу объяснить, почему разозлился.

Может, ярость на лице Марка сподвигла меня на это? Я чувствую, что его дыхание становится быстрее, а на губах проявляется лукавая улыбка. Дьяволы души друга, не скрываясь, отображаются в глазах. Мне не становится страшно – но ощущение чего-то странного и неправильного не покидает.

- Я не буду притворяться, Лукас, ладно? – начинает парень, подвинувшись, расставив широко ноги и положив локти на колени. Он сцепил пальцы обеих рук, при этом не отводя от меня пристального, будто изучающего взгляда. – Уже и так понятно, что ты ее хочешь…

Не дав Марку договорить, сбрасываю его руку и, нервно усмехнувшись, качаю головой. Я опускаю ее, надеясь, что смогу сдержать вздох. Не стоит выдавать себя. Мне совсем не льстит репутация увлеченного и влюбленного мальчишки. Стать вторым Дейлом ни в коем случае не хочется. И даже если я признаюсь, что Ева просто заинтересовала, Маркус все равно не отстанет, убеждая меня и остальных в неравнодушии к этой девушке. Ему просто нравится быть одним единственным героем-любовником, свободным в компании занятых парней и перенимать на себя внимание других девчонок. С его внезапно проявившейся любовью к тусовкам, одержимость менять телочек идет рядом. Нет, и я люблю это, и я не привык быть всего лишь с одной девушкой, но Маркус бьет все рекорды. Он, наверное, впал в помешательство после ночи пятилетней давности в Риме. Я уже просто перестал обращать внимание на его выходки, однако сейчас слова друга задели меня. Не знаю, что же в ней такое есть… Чем? Чем она так особенна? Почему я зациклен на ней? Глядя на Дейла, постепенно остывающего к своей индианке, я думаю, что и у меня есть шанс.

Глава 9

Лукас

У меня внутри все напряглось, и я просто пытался понять, шутка ли это? Если сейчас я задам ей хоть один лишний вопрос, она попросит остановить машину. Могу ли я откровенно признаться Еве, что она зачем-то собирается ко мне домой. Но вот если серьезно, какого хрена ей нужно там?! В голову лезут странные мысли и представления, в которых Ева хочет добиться разговора с моим отцом. Она, наверное, была не в восторге, когда узнала, что ее папаша теперь работник нашей компании. Мы же гребанные британцы… Мы ее не достойны. Ну, и все такое прочее.

Со странным чувством я нажимаю на газ, чтобы не отставать на дороге, но мой взгляд мечется. Я нервно оглядываю других водителей, когда мы вновь останавливаемся на перекрестке, дабы просто отвлечься. Она, похоже, даже не догадывается, куда едет. И молчит. От нее ни слова не дождешься. Быть может, разговаривай она со мной, я бы не был так напряжен и мы выяснили бы все во время непринужденной беседы. По крайней мере, я бы постарался сделать ее таковой. Однако Ева даже не смотрит в мою сторону, ее глаза устремлены к боковому окну, и она разглядывает пролетающие за стеклом пейзажи.

Из головы почему-то не выходят слова Дейла о том, что Ева двинула Маркусу по челюсти. Я поверить не могу! До сих пор не могу. Будет ли правильным, если я сейчас спрошу ее о том случае. Губы девушки плотно сжаты. Заметно, что ей не нравится находиться со мной в тесном пространстве.

Ну, знаешь ли… Придется потерпеть.

Я прибавляю громкость, коснувшись сенсорной панели на музыкальной автомобильной системе. Тяжело не подпевать словам новой песни Imagine Dragons. Но я сдерживаюсь; не хочу сбиться с мысли. Мне нужно прийти к какому-то решению с самим собой. Стоит ли заговаривать с Евой? Какого хрена, блин, я, как мальчишка, с ней церемонюсь. Разозлившись на себя, я резко выключаю систему, и Ева тут же поворачивает ко мне голову. Она слегка изумлена. Ее лицо выражает непонимание.

- Давай пообщаемся, что ли? – произношу я небрежно, а потом корю себя за свой тон.

Черт, Ева скривилась... Боже, она меня бесит!

- Мне не хочется.

- Такая недотрога?

Девушка отворачивается к окну, поправив свои волосы.

Эти шикарные волосы. Почему мне так хочется уткнуться в них носом? Почему так хочется почувствовать их аромат? Хотя и отсюда до меня доносится приятный цветочный запах, что кружит голову.

- Нет. Говорю же, просто не хочется! – Теперь ее голос наполнен неприязнью и нетерпимостью.

- Вообще-то, ты едешь в моей машине…, - изрекаю я, но не договариваю, прикусываю язык и думаю, когда будет удобный случай, чтобы я ударился лицом об руль.

Идиот!

- Я не просила меня подвозить! – Повернувшись ко мне снова, Ева отрезает громко и резко. – Это ты настоял! И можешь высадить меня прямо здесь.

 Она пальцем указывает на обочину, и в ответ я просто усмехаюсь.

- Да, а завтра по новостям объявят о потерянной девушке. Еще одной.

Впрочем, для Рима подобные вещи – большая редкость. В Лондоне преступления случаются куда чаще. Зная об этом, я все равно не воздержался от колкости.

Облизнув губы, Ева Мадэри горько вздыхает.

- Когда мы уже доедем…, - жалобно она всхлипывает, обращаясь ни к кому-нибудь конкретно.

Я замолкаю, продолжая вести машину. Мне самому не терпится насладиться ее реакцией, когда мы окажемся на месте. Это происходит через семь минут. Да, черт возьми, я считал. Потому что сидеть с ней в салоне невозможно. Напряжение слишком сильно. Мне хотелось и задушить ее, и поцеловать. Какого черта она на меня так влияет?!

Стоит мне только остановить автомобиль, как она тут же вылетает из него и с силой захлопывает дверь. Почти бежит по дорожке, ведущей к крыльцу. Взбирается на него быстро, как будто пытается скорее избавиться от меня. Ева звонит в звонок. Я выбираюсь из машины и медленно иду к ней. Она даже ничего не подозревает. Так же ей неизвестно, что я почти позади нее. Никто не открывает, потому что никого дома нет: Исабэл с Кианом в супермаркете, отец – на работе, а я – здесь. Уже на крыльце. И дышу ей в спину. Наконец, девушка понимает, что что-то не так. Учуяв неладное, Ева стремительно оборачивается и вздыхает с испугом. Потеряв дар речи, она обретает  его только через несколько секунд.

- Ты что, ненормальный? – эмоционально орет итальянка на своем языке и взмахивает руками.

Одной она задевает меня, но я даже рад этому. Спорю, что ухмылка не сползает с моих губ, что, должно быть, ее сильно злит.

- Ты напугал меня! – Ярость, с которой она вспыхивает, заводит. – Как можно быть таким идиотом? Зачем ты вообще вошел в чужой двор?! – последнее предложение звучит уже на английском.

С еле подавляемым весельем я буднично спрашиваю:

- А ты?

Ее карие глаза расширяются, и не будь она воспитана, обсыпала бы матерными словами. Если, конечно, о таких знает.

- Меня пригласили сюда, - впустив и выпустив воздух из легких, Ева пытается усмирить свою дерзость и ненависть, направленную в мою сторону.

Я задумчиво качаю головой, не спуская с нее взгляда. А потом достаю из внутреннего кармана легкой куртки ключ и, немного обойдя девушку, вставляю его в замочную скважину.

Глава 10

Ева

Осталось всего-то ничего до начала учебы, и на самом деле у меня внутри все переворачивается, когда я думаю, что это фактически мой первый год настоящей студенческой жизни. Будет много плюсов  и много минусов, но я уже решила, что буду справляться со всем. Буду стойкой. Так я смогла сесть в машину к засранцу Лукасу. Так я переборола себя, согласившись все-таки работать в их семье, быть репетитором младшего брата Лукаса – Киана. Я сумела. Просто заставила вспомнить обещание, которое дала за завтраком с папой накануне. И все получилось. Меня, как будто отпустило. Но самое важное – это результат. И он не разочаровал. Мне просто нужно меньше поддаваться эмоциям, смириться со своим положением и видеть те самые положительные моменты: например, у меня теперь будет больше денег. И я смогу накопить себе на велосипед, новый компьютер, а так же купить нужные учебники и не стану брать средства из нашего отложенного с отцом бюджета. Накопления в будущем  помогут сделать хороший ремонт в квартире и приобрести машину. Или хотя бы взять ее в кредит, однако понадобится первоначальный взнос. Или же забить на вышеперечисленные пункты и в следующем году позволить себе расслабиться в конце августа, отдаться зову фиесты. Я мечтаю о том, что придет время, и мы с папой отлично проведем время в отпуске. Где-нибудь в Париже. Я могла бы взять с собой подружек, Диего…

Я открываю ноутбук и, запустив браузер, набираю в поисковике имя отца Лукаса, но на abacho.it*1* очень мало информации. В основном, она сводится к цифрам, маленьким статьям, касающихся бизнеса мистера Блэнкеншипа. И еще нескольким фотографиям, на которых изображен он с, вероятнее всего, своими приятелями. Поэтому я захожу на abcitaly.com. К счастью, со второй попытки все получается. Здесь много стоящего и весьма интересного контента. В одной из ссылок, по которой я перехожу, значится, что Исабэл является родной матерью только Киану. То есть, Лукасу – она мачеха? Он обращался к ней так нежно, ласково. Для меня стало сначала удивлением, что на Исабэл он вовсе не похож, в отличие от младшего брата. Но теперь все сходится. Почему-то, вспоминая, как Лукас обнимал мачеху, дарил ей ненароком поцелуи в висок, подкалывал ее, шутя, дергал за волосы, проходя мимо, у меня на душе теплеет. Кажется, что человек, которого я стараюсь не ненавидеть так сильно, может быть хорошим. Не для меня – но для кого-то другого. В жизни, однако, всегда так. Его поведение в тот день, когда я попала в дом Блэнкеншипов, не было наигранным. Кажется, он вел себя так ненамеренно. Словно иначе не мог. Будь я на месте его матери или мачехи, я была бы счастлива такому ребенку.

Наконец, я натыкаюсь на несколько предложений о брате Лукаса. Его зовут Киан Паоло Блэнкеншип. Семь лет, занимается в секции  баскетбола, несколько раз в неделю посещает хоккей, но эти занятия проходят на любительском уровне. Больше журналист не счел обязательным расписывать жизнь маленького ребенка. Далее говорится о том, что мистер Блэнкеншип вместе с двумя лучшими друзьями принял решение сформировать собственную курьерскую фирму больше двадцати двух лет назад. Сейчас известная компания насчитывает девять филиалов по всей Англии, главный офис в Лондоне и один филиал в центре Рима, в наиболее престижном его районе – ЭУР.

Ниже пару фотографий будущих наследников целой корпорации. Статные, в костюмах – на одном фото, а на другом – в простой обстановке, обнявшись на улице. Короли, предпочитающие жить с размахом. Предпочитающие брать то, что им нужно. То, что они хотят.

Очередная такая мысль ведет к тому, что я громко и метко захлопываю крышку ноутбука. Не смея забывать о данном самой себе слове, я делаю глубокий вдох, а когда слышу звонок в дверь, - радуюсь. Мне теперь есть, чем занять свои мысли.

Диего переминается на пороге. Стоит мне отворить, он тут же вскидывает на меня взгляд темно-карих глазах. Его лучезарная улыбка украшает лицо, да и вообще – весь мой день. Однозначно. В одной руке у друга конфеты, а в другой – букет ромашек.

- Знаешь, - начинает без приветствия он, заходя в квартиру, - я хотел купить тебе розы, но вовремя вспомнил, что в Испании это бы означало, что я хочу на тебе жениться. Так что я выбрал ромашки.

Его замечание выливается в мой заливистый смех. Конфеты вскоре оказываются на плоской длинной тарелке, цветы – в хрустальной прозрачной вазе. И я открываю холодильник, чтобы достать лимонад и угостить им своего гостя.

- Теперь я поняла, что вовсе не гожусь тебе в невесты, если вдруг мне никто не приглянется, - отвечаю я ему тем же веселым тоном.

Парень отпивает напиток из своего стакана, присев за стол. Он подмигивает и указывает посудой из стекла в мою сторону.

- Если до тридцати пяти ты никого не разведешь на брак, можешь звонить мне. При условии, - Диего поднимает палец, - что я буду жив и не буду женат.

Второй раз за несколько минут ему удается зарядить меня добрыми эмоциями и хорошим настроением. И он  при нашей последней встрече даже ни разу не показал, что обиделся, хотя именно по моей вине мы долгое время не общались.

- Договорились, - чокнувшись стаканами, мы продолжаем пить лимонад в молчании.

Я присаживаюсь напротив друга. По его лицу хорошо видно, что он хочет что-то спросить, но, возможно, не решается? Я собираюсь его подтолкнуть к этому, однако спустя мгновение парень уже достает что-то из кармана и протягивает мне. Я вижу, что это листок бумаги.  Его брови чуть-чуть взлетают вверх, взгляд становится игривым – намек на то, что мне пора развернуть записку. Да и записка ли это? Я поддаюсь любопытству. Написанный почерком Диего номер слегка удивляет и, пожав плечами, я трясу головой, ощущая некую обескураженность.

Глава 11

Ева

Я сосредотачиваюсь на маленьком мальчике около меня, который, не скрывая волнения, большими карими глазами оглядывает мою одежду и наблюдает за каждым сделанным мной движением. Попытавшись забыть, что произошло меньше пятнадцати минут назад, я открываю учебник по изучению итальянского для школьников и дошкольников. Касаюсь пальцами строк первого раздела, и тут же ругаю себя за то, что не профессиональна в данный момент. Возвращаюсь все время мыслями к недавно произошедшей сцене. Я обещала себе, что буду сильной и стойкой, но этого не происходит. Прямо сейчас этого не происходит.

Немедленно соберись, Ева.

- А мне обязательно учиться? Я не хочу сегодня, - жалуется Киан и принимается вертеть пальцем глобус, уперев другой рукой подбородок.

- Когда-нибудь все равно придется, - мои ладони замирают над книгой.

Но я глубоко вздыхаю  и открываю очередное издание: книга Джанни Родари*1* «Торт  в небе». Я не просто так выбрала именно эту сказку данного автора. Мне кажется, в ней очень много смысла, и детям необходимо читать именно такие книги.

- И все же, - абсолютно по-взрослому начинает Киан, - я не хочу.

Я решаю повторить за ним:

- И все же нам это нужно.

Киан внезапно выпрямляется и отводит глаза от яркого глобуса.

- Кому это – нам?

Указываю пальцем сначала на него, потом – на себя.

- Тебе и мне.

Умный не по годам мальчишка хитро сощуривает глаза.

- Потому что тебе за это платят, - делает вывод он, - а я ничего не получаю.

Усмехнувшись, я ловлю себя на том, что все плохое вмиг улетучивается. Беседа с ребенком меня весьма увлекает.

- Ты получаешь знания, Киан.

Он задумывается, не прекращая оглядывать комнату. Словно на стенах записаны подсказки, видимые только ему одному.

- Зачем они мне? – вдруг спохватывается он.

Теперь задумываюсь я. Мне нужно ответить так, чтобы у него даже сомнений не осталось: ему необходимо выучить итальянский. В конце концов, в этом заключается моя работа. Располагать к себе учеников, внедрять им любовь к предмету, не заставлять учить, а помогать им: раскрыть любовь к учебе.

- Твоя мама говорила, одноклассники тебя дразнят, - осторожно говорю я, понимая, что могу «нажать не на ту клавишу».

Киан опускает плечи и голову. Я начинаю себя корить за такой подход. Нужно было подумать больше и лучше. Тогда мне остается еще кое-что, пока я в совершенности не избавилась от самооценки ребенка. Я этого совсем не хочу! Все получилось незапланированно. Он прекрасен. Этот ребенок замечателен и не заслуживает быть грустным и поникшим.

- Они так поступают, потому что завидуют, - продолжаю, замечая, как мальчик еще не поднимает голову, но его глаза в заинтересованности распахиваются. – Ведь ты владеешь очень важным языком: обще связывающим. Английский сближает разных людей из различных стран. И все твои одноклассники мечтают разговаривать на английском так же безупречно, как и ты, Киан, понимаешь?

Медленно брат Лукаса вновь выпрямляет спину, неуверенно всматривается в мое лицо, пытаясь понять, вру ли я или же говорю правду.

- Но представляешь, - чуть наклонившись, я понижаю голос до заговорщического шепота, - как они будут глотать слюни, если ты начнешь болтать на итальянском так же круто, как и все вокруг!

Я попала в точку: зрачки Киана расширяются, рот немного округляется. Длинные ресницы трепещут, мальчишка без конца моргает. Я буквально вижу, как в его голове зарождается некий новый план.

- Да и к тому же, - вернувшись к прежней интонации, беру в руки книгу Родари, - это очень интересная сказка. Ты будешь читать ее взахлеб на любом языке мира, которым пользуешься, однако это не сравнится с языком оригинала.

Его карие глазки снова превращаются в маленькие щелочки.

- Настолько хорошая сказка?

Я взмахиваю рукой, делая ею пируэт в воздухе.

- Ты даже представить себе не можешь.

- А о чем? – Киан не в силах больше усидеть на месте.

Чуть ли не взбирается на стул, чтобы попрыгать на нем.

- О, нет-нет! Я ничего рассказывать не буду! Предлагаю сделать так: мы начнем с азов, будем просто учить слова, а когда ты будешь готов, начнем понемногу читать. Обещаю, к началу второго полугодия ты сможешь прочесть любую сказку на итальянском!

Киан хмыкает не как ребенок. Минимум – как подросток. Он скрещивает руки на груди, поверх синей кофты с изображением человека-паука. Если мои доводы все еще не помогли, то я берусь за последний – тот, который должен стать выигрышным. Обычно с маленькими детьми всегда срабатывает метод, связанный с их увлечениями.

- Твои успехи будут подкрепляться моими подарками. – И после этих слов я начинаю листать учебник, как будто уже обо всем с ним договорилась.

Однако мальчик настаивает:

- Какими? – Он вскакивает на ноги, становясь  радостным и нетерпеливым.

Глава 12

Лукас

С самого утра в семье, наверняка, было принято решение меня раздражать. Киан свел с ума вопросами о Еве. Он встал раньше обычного и увидел меня в коридоре. Я спускался вниз, собираясь на пробежку. Но брат не давал мне покоя, все спрашивая и спрашивая, когда Ева придет еще раз, сможет ли она проводить с ним время чаще… Я был готов взорваться. Я был готов начать материться! И ощущал огонь внутри, когда отец, завтракающий с мамой на кухне, позвал меня. Не тот огонь, который согревает, делится теплотой. Но тот огонь, который разрушает, превращаясь в вулкан.

- Доброе утро, - здоровается Исабэл. Я не удосуживаюсь улыбнуться ей: мне просто не хочется. – Позавтракаешь с нами?

- Нет, спасибо.

Сухой отзыв с моей стороны ее явно не порадовал. Отец смотрит на меня с прищуром, о чем-то размышляя. Его руки, в которых он держит приборы, зависают над тарелкой перед ним.

- Что-то случилось, Лукас? – После он продолжает есть, оставаясь, как всегда, спокойным и уравновешенным.

Ты – дерьмо.

- Нет, все в порядке.

- Ты не в духе, - объясняет папа свое беспокойство, - потому и интересуюсь.

Я закусываю больно нижнюю губу и пожимаю плечами. Стискиваю сильно зубы. Кулаки в карманах серой толстовки сжимаются. Ненавижу. Все ненавижу. Я не мог уснуть всю ночь, удалось это сделать только под утро. Я все думал о ее словах, пытаясь понять, что произошло. В смысле… у меня есть предположения…, но это нереально. Невозможно. Нет!

Невозможно.

От подобных размышлений я завожусь. Так же, как и прошедшей ночью, чувствую, как кадык дергается. Я с трудом проталкиваю воображаемый ком в горле. Нервничаю. Очень сильно нервничаю!..

Ты – дерьмо. И твои друзья – тоже дерьмо.

Это нереально. Пожалуйста, нет.

- Может…, - начинает отец, но я громко и раздражительно перебиваю его.

- Может, уже хватит?! – неожиданно, даже для самого себя, кричу я. – Дай мне уйти! Пожалуйста. Дай мне уйти!

Я быстро разворачиваюсь, без намерений выслушивать в свой адрес не лестные отклики. Про то, как я не сдержан и плох. Я и сам это знаю.  Я – ДЕРЬМО! И ни мама, ни папа не заслуживают такого тона от меня, однако мне отчаянно нужен  глоток свежего воздуха. Выскочив из дома и захлопнув за собой дверь, я становлюсь на крыльце и пару минут просто дышу.

Да, я нуждался в этом. Достав из кармана айпод, подсоединяю к нему наушники, включаю музыку, разрешая ей звучать оглушительно. Пронзительно. Разрешая ей забирать все раздумья из моей головы. Я не хочу слышать презренный голос Евы в башке!

Не хочу.

Пошла она к черту.

Ты – дерьмо.

 Песня группы Coldplay заменяет ее слова. Она мне не нравится.

Ева мне не нравится. Я врал и себе, и ей.

Не нравится…

***

Ева

Я вырываю из рук Селест мобильный телефон. Она хлопает ресницами. Рассерженная, но все еще пытающаяся меня понять. Потом все же делает попытки забрать сотовый, однако я отдаляюсь, не позволяя подруге сделать этого.

- Ты же не серьезно, да? – Она хоть и зла, все равно выглядит растерянной.

Потому что прекрасно знает: никто не сможет заставить меня делать то, что я не хочу. Сейчас я не могу объяснить Селест, почему так категорически настроена по отношению к вечеринке перед началом учебного года. Да что там… Я никогда, наверное, не смогу рассказать правду, и мне совершенно не хочется быть на том вечере. Нет, нет, и нет.

- Я серьезно, - склонив голову на бок, я складываю руки на груди. Мой голос еле слышен, и это, как ни странно, не мешает быть в нашей беседе доминирующей стороной. – Не нужно никому звонить. Ни Доминик, ни Пьетре. Они не смогут меня уговорить.

- Но что случилось?! – взрывается Селест, взмахнув руками. Она переходит на крик и принимается ходить по моей комнате, измеряя ее шагами. – Почему ты вдруг передумала? Я ведь смогла тебя убедить! Еще вчера все было нормально!

Еще вчера Лукас не признался в том, что я предпочла бы не слышать… Но я не могу об этом говорить ни с Селест, ни с кем-либо другим. Мне надоело все держать в себе, у меня просто выхода другого нет.

Подойдя к окну, я все так же крепко сжимаю в ладони телефон подруги. Прислоняюсь лбом к стеклу, наблюдая за размеренной дневной жизнью города. Магазины на другой части улицы закрываются на перерыв, тротуары заметно пустеют, через открытое окно рядом доносятся голоса, но в разы меньше и тише. Как будто город медленно засыпает. Только на время. Через несколько часов он станет таким же оживленным и радостным, каким я смогла запомнить его с утра. Можно почувствовать, как старается повар из бара на первом этаже нашего дома. Несмотря на то, что мы расположились высоко, вкусные запахи преследуют. И время от времени мы с папой ужинаем в этом заведении. Садимся, чаще всего, на улице, если есть свободный столик. Внутри темно, немного шумно и громко, и все же это придает бару прекрасности. Без шуток.

Воспоминания и собственные наблюдения спасают. Заставляют выпасть из суровой реальности хоть на пару минут. Но этого достаточно, чтобы легкие заново заполнились воздухом, и стало легче дышать. Однако это не сыграло в пользу Селест. Когда я поворачиваюсь к ней, она, наверное, считает, что я соглашусь с е просьбой. Все не так. Я сделала передышку, но ничего не забыла.

Глава 13

Лукас

Маркус оглядывается на дверь ванной комнаты, а потом вновь заходит в спальню Пьетры, встречаясь при этом со мной взглядом.

- Тебе очень повезло, - вскинув многозначительно брови, друг машет телефоном кузины. – У крошки настроен GPS. Я уже определил местонахождение.

Он хватает со стола ручку, отрывает листок из блокнота сестры и записывает на нем адрес Евы. Когда выпрямляется, чтобы отдать мне лист, я подхожу к нему вплотную. Достаточно близко, чтобы не казаться ему счастливым или веселым. Чтобы дать понять, как я настроен.

- Давай кое-что проясним, - начинаю, касаясь воротника его темной кофты. – Ты больше ее так не называешь.

Он внимательно наблюдает за мной, после усмехается. И только через приблизительно полминуты кивает головой, однако, без удовлетворенности. Кто бы сомневался…

- Без проблем. – Я забираю написанный на бумаге адрес, и Маркус разводит руками в стороны. – Только Ева еще не твоя девушка, помнишь, да? – Смешинки в его зеленых глазах только заводят меня. Я сдерживаю свой пыл, ощущая, что с каждой секундой получается все хуже. Этот нрав Марка в последние годы всегда создавал неприятности. – Где тут кнопочка?

Я хмурюсь, а он делает вид, что рассматривает мое тело и одежду в поисках чего-то.

- Та самая кнопочка, - объясняет лучший друг, - которая отвечает за властность, ревность и тому подобную хрень. Пожалуйста, убавь все это. Пока не время представлять себя в качестве бойфренда красотки, ладно?

Натянуто улыбнувшись, я кладу ладонь на плечо друга и сильно его сжимаю. Подавшись вперед, шепчу у самого его уха:

- Кнопки нет, брат.

Он играет желваками, а я медленно отхожу назад и убираю руку.

- Ее нет.

Мы бы, наверное, еще поговорили и поспорили бы, но Пьетра выходит из душа. На ней розовый махровый халат, полотенце для волос на голове и… недовольное выражение лица.  Марк сваливает с ее спальни, и то же самое тороплюсь сделать я.

- Извини, сестренка! – кричит друг Пьетре. – Вот, что бывает, когда наглые кузены остаются ночевать в твоем доме!

Девушка  почти что рычит на него, обзывается и захлопывает дверь перед нашим носами. В последний раз Маркус беспокоит ее, прежде чем спуститься вниз. Он стучит в дверь, чтобы сказать, что Ева звонила ей. После чего мы оба отправляемся на первый этаж. Я накидываю на себя свою куртку, отмечая про себя, что погода постепенно улучшается. Маркус, скрестив руки, опирается о стену плечом.

- Я собираюсь встретиться с Дейлом в «Exedra»*1*, -  сообщает парень.

Облизнув губы, я слегка опускаю уголки вниз, не ощущая себя заинтересованным.

- Очень хорошо.

- Ему хочется поговорить о той девчонке из Индии. Совсем себя извел.

Я проверяю сообщения на своем телефоне и потом веду одним плечом.

- Прекрасно.

Маркус реагирует сразу. Он понимающе усмехается.

- Нет. Вообще-то, в этом ничего прекрасного нет.

Я поднимаю на него глаза – то, чего он и добивался.

- Мы теперь вроде как временно плохо общаемся? – спрашивает друг; его голос звучит абсолютно ровно.

Я смотрю в сторону, потом вновь обращаю внимание на парня.

- Не знаю. Все было хорошо…

- … до появления Евы, не так ли? – взгляд Марка суровеет. – Слушай, всем уже понятно, что ты хочешь ее трахнуть. Расслабься, о`кей? Просто расслабься.

Дело не в том, что она мне понравилась. Не только в этом. Очень важен наш с ней последний разговор, и о котором я никому не рассказывал. Мне нужно кое-что выяснить, ведь это не дает мне покоя. Клянусь, неведение может свести меня с ума!

- Поговорим об этом позже, - сглотнув, говорю я.

Желая избегать этой темы, я спешу выйти из дома, что принадлежит родителям Пьетры. Мой Lexus стоит невдалеке. Я, не медля, запрыгиваю на переднее сидение и завожу автомобиль. Меньше, чем через минуту двигатель ревет, машина начинает работу, направляясь в сторону квартала Монти.

***

Отстегнув ремень безопасности, собираюсь уже выходить из машины, но прямо у дома Евы замечаю ее саму вместе с Селест. Хорошо, что я остановился немного дальше и мой автомобиль перекрывает еще один. И все же отсюда мне все хорошо видно: девушки о чем-то говорят, Ева хмурится, потом складки на ее лбу разглаживаются, и она тянется обнять подругу. Селест улыбается, гладит Еву по волосам, и потом, выпрямившись, они снова общаются, жестикулируют руками. Селест вертит в руках свой смартфон, изредка заглядываясь на его экран. Только спустя десять минут или около того они расстаются. Селест машет рукою, когда садится на свой мопед серебристого цвета с красочными рисунками по бокам. Надевает шлем. А уезжая, оставляет после себя небольшие клубы пыли. Ева все еще следит взглядом за мопедом, пока тот вовсе не скрывается за горизонтом. И только после этого делает шаг назад, вставая на первую ступеньку крыльца ветхого дома, открывает парадную дверь. Я промаргиваюсь, понимая, что сейчас она зайдет внутрь, потому буквально вылетаю из машины и по дороге, пока не добравшись до девушки, окликаю ее.