Маргарита Дюжева Хулиганка для Маньяка

Глава 1


Андрейка


К своим годам я усвоил несколько очевидных вещей из категории «никогда». Первое – не заводи романов на работе; второе – не мешай соленые огурцы с молоком; третье – не спорь с друзьями-придурками, потому что можешь проиграть и оказаться в дурацкой ситуации. Вот, например, как сейчас:

– Трусы! – командует Олег, подставляя раскрытый пакет, в котором уже лежат мои джинсы и футболка, – снимай.

– Не хочу! – сердито запахиваю полы старого плаща. Где он такой раритет отыскал, даже думать страшно.

– Та-ак, Диман, записывай. Крапивин сдрейфил.

– Не сдрейфил.

– Спекся!

– Да не спекся я!

– Готов сбежать!

– Иди к черту! – рывком стягиваю боксеры и швыряю в пакет, – все, доволен?

– Ага, – ржет он.

Мне тоже было смешно пару часов назад, когда праздновали встречу, а сейчас как-то уже не очень. Проветрившимися мозгами понимаю, что затеяли мы редкостную ерунду, за которую может очень крепко прилететь.

– Значит так, твоя цель за пятнадцать минут напугать пять представительниц женского пола. И желательно, не попасться в лапы стражам порядка.

Я уныло смотрю на кованую ограду парка, за которой шумят деревья, и думаю о том, что больше никогда не пойду развлекаться с этими двумя идиотами. Ни за что.

– Почему именно здесь? Тут людей мало.

Я бы предпочел всех пятерых сразить за один раз и смотать удочки.

– Нормальная тут проходимость, – Диман показывает большой палец, – как раз чтоб повеселится.

– Если что-то пойдет не по плану – разбегаемся. Мы будем ждать тебя за гаражами, через две улицы. Там все и вернем, – подхватывает Олег и весело размахивает пакетом, в котором лежат мои шмотки, потом сует мне в руки черную маску, – У тебя пятнадцать минут. Время пошло.

Я пролез через дырку в заборе и шмыгнул за первые попавшиеся кусты. Где-то за спиной давились от смеха мои безбашенные друзья. Им было весело, мне – немного стремно, но о том, чтобы отказаться и речи не шло. Чтобы Крапивин со спора соскочил? Да не бывать этому!

Воровато оглядываясь, я добежал до кривой липы и выглянул, оценивая поле боя. Слева куст, справа куст, посередине широкая тропа. Идеально.

По дорожке как раз кто-то приближался. Я слушал быстрые уверенные шаги и готовился к первому выходу – нацепил маску, подтянул сползающие носки, проверил все ли в порядке под плащом. Крапивин-младший что-то приуныл. Скис бедолага, предчувствуя очередное приключение.

– Ничего, пятнадцать минут позора и мы свободны, – пробухтел я, грустно глядя на своего боевого товарища, – главное начать.

Сейчас, вот сейчас. Еще секунду. Еще. Никак не удавалось собраться духом…

Хорошо, что задержался и не выпрыгнул, потому что из-за куста вышел мужик весьма внушительной комплекции. Я только успел присесть за шершавым стволом. Фуух, не заметил! Этот хмырь – здоровенный как бизон, ушатал бы меня одной левой!

Дождался, когда он уйдет и снова высунулся из своего укрытия.

Опять кто-то шел. Судя по перестуку каблучков, точно женщина. Оглянулся, чтобы убедиться – парни на месте, ржут, ждут шоу. Давай, Крапивин, не дрейф. В универе и не такие шутки откалывал. Зато, будет, что вспомнить.

Погнали.

Я даже плащ толком не успел распахнуть, как она завизжала и бросилась бежать.

Это раз.

Потом шла еще одна. Тоже заорала, как резаная, и поскакала прочь.

Это два.

Следом, громко отчитывая кого-то по телефону, появилась взрослая женщина в строгом деловом костюме. При моем появлении, она только рукой махнула, пренебрежительно фыркнула, дескать видала и побольше, и дальше пошла, даже не прибавив шага.

– Ну и ладно, – обиженно просопел я. – все равно, это три.

Дальше один за другим валили мужики, и мне приходилось отсиживаться, а потом появилась «жертва номер четыре».

Худенькая, среднего роста, в джинсах и широкой бесформенной футболке. Не блондинка, не брюнетка, не рыжая. Никакая. Обычная.

Она шла, уткнувшись в телефон и что-то там старательно набирала. Именно поэтому пропустила момент, когда я вышел из своего укрытия и встал прямо перед ней.

– Та-дам! – распахиваю полы плаща.

Она останавливается, медленно поднимает взгляд сначала на мою мужскую красоту, потом на лицо, снова на красоту. Краснеет, как рыба хватает ртом воздух, пытаясь выдавить из себя хоть звук, и начинает пятиться.

Я для устрашения рычу, тогда она срывается с места и, не разбирая дороги, бросается в кусты.

Это четыре.

Оставалось всего пару минут из отведенных пятнадцати, и мне срочно нужна пятая, чтобы выиграть спор. К счастью, она не заставляет себя долго ждать.

Слышу торопливые шажки, готовлюсь и – хоба! – плащ снова нараспашку.

Что происходит дальше, я понимаю с трудом. Сначала до меня доходит, что это не новенькая, а та, что под номером четыре. И ни черта она не похожа на жертву. В глазах огонь, губы решительно поджаты. Затем замечаю в ее руках веник, который она держит салфеткой. Потом понимаю, что это не просто веник, а крапива, и едва успеваю свести руки, прикрывая самое ценное. Зато прилетает по груди, по шее и даже морду немного цепляет.

На этом маленькая злая фурия не останавливается. Хлесть по голым ногам. Я аж подскочил и возмущенно гаркнул:

– Эй!

А ей плевать на мои крики. Веник жгучий поудобнее перехватила и пошла в наступление.

Я попятился, а потом и вовсе побежал от нее, оглядываясь и высоко задирая ноги в попытках увернуться. Зараза не отставала.

– Я тебе покажу та-дам. Я тебе, блядь, устрою! – и снова крапивой по ногам.

Ай. Епть! Больно!

Тут я вспомнил, что вроде как спортсмен, и вроде как имею разряд по легкой атлетике, и стометровку за одиннадцать секунд покрываю. Плащ поплотнее запахнул и рванул от этой бестии со всех ног, очень быстро оставив ее позади.

До прорехи в ограде было далеко, поэтому решил идти напрямую.

Вот тут-то и выяснилось, что бегун я хороший, зато прыгун – не очень.

Нет, через ограду перемахнуть мне труда не составило – рывком подтянулся, пролетел над забором, как птица. Да только про плащ забыл.

Зацепился низом за резной штырь…и повис, сильно приложившись задом об прутья. А сзади неумолимо приближался топот каблучков.

– Попался, – прозвучал голос демоницы, – эксгибиционист проклятый!

И хлесть по жопе.

Так мне не прилетало даже в детстве, когда дед за очередную шалость нас с братьями крапивой по деревне гонял.

Черт!

Я задергался, пытаясь освободить проклятый плащ. Бросить бы, да без него никак нельзя. В одних носках и маске точно далеко не уйдешь.

Пока брыкался – еще пару раз получил веником. Позорище, блин. А уж как жжет! Хорошая попалась крапива, качественная.

Рванул со всей дури. Раздался треск раздираемой ткани, я повалился на асфальт, тут же откатился в сторону и вскочил на ноги, гневно оборачиваясь к своей преследовательнице.

– Ты! – в праведном гневе тыкал в ее сторону пальцем, – Ты!

– Я, я, – Она воинственно сжимала свое оружие и явно прикидывала, как бы пролезть через забор, чтобы продолжить погоню.

Ну на фиг. Развернулся и дал деру.


… В общем, знакомьтесь. Андрюшка. Двадцать восемь годиков. Метр девяносто, брюнет, синие глаза, шесть кубиков пресса и улыбка голливудской звезды. Матерый сердцеед, руководитель конструкторского бюро, спортсмен, а по совместительству идиот, бегущий по улице с горящим задом.


***


Как я добирался до гаражей – это отдельный разговор. Навстречу мне кто только ни попался. И мамаша с детьми, и хмурый боксёр, и какие-то гопники. Просто полный набор. Ладно я хоть маску додумался снять и просто шел, всеми силами изображая из себя обычного мужика, спешащего по своим суперважным делам. Да. Обычный такой, модный мужик – в бомжацком плаще, дорогих кроссовках и высоких носках. Ну что сказать, Аполлон! Просто Аполлон!

Гогот своих «друзей» я услышал издалека, еще когда только свернул в темный проулок. Они ржали как два ополоумевших лося. Кретины, блин! Я и кретин. Надо было послать их на фиг с этими спорами, и не пришлось бы сейчас мечтать о ванне со льдом, в которую бы с удовольствием опустил свой пылающий зад.

Увидев меня, они засмеялись еще громче. Диман привалился спиной к гаражу и сползал по нему на землю, а Олег хрюкал, как заправский боров.

– Ну-ка наткнулись! – рявкнул я, спровоцировав очередной взрыв хохота, – придурки.

– А что это мы такие нервные?

– Будешь тут нервным! Трусы отдай!

– Да пожалуйста, – Олег кинул мне пакет с барахлом, – ну ты красавец, Крапива. Уж отжёг так отжёг.

Я бы предпочёл, чтобы отжигал кто-то другой, а я бы вот так же ржал. Беззаботно и не краснея от воспоминаний.

Вытащил из пакета боксеры и чуть не прослезился.

Трусы мои, родненькие. Расцеловал бы вас, но боюсь, что могут не так понять. Клянусь, что больше никогда вас на спор снимать не стану. Ни ради роли маньяка, ни ради чего бы то ни было еще. Надел их и сразу будто в домике. И тылы прикрыты и авангард не болтается в свободном полете.

Следом натянул джинсы, футболку и, брезгливо сморщившись скинул плащ Диману:

– Сожги его на хрен.

– Ты что! Это же раритет. Повешу на стену и надпись прибью «в этом плаще маньяк Крапивин был жестоко выпорот маленькой богиней возмездия».

– Ха-ха-ха, очень смешно. Деньги! – я требовательно выставил руку вперед и поманил, требуя свой выигрыш, – живо!

– Формально, ты не выиграл. Девочек было всего четыре, – начал Олег, – и, мягко говоря, четвертую ты не напугал.

– Сейчас урою, – флегматично произнес я, разминая шею.

– Ладно, – Шмелев поднял руки в пораженческом жесте, – пять так пять.

– Эх, я же говорил, что надо было на пендаль спорить, – проворчал Диман, доставая из кармана портмоне.

– Живее!

– Злой ты, Андрюшка, безжалостный.

– Я безжалостный? Это вы меня выперли в этот дурацкий парк! И вообще у меня стресс.

Мне срочно нужно его заесть, запить и еще желательно, чтобы какая-нибудь длинноволосая нимфа с роскошной грудью пригрела меня, пожалела и осчастливила качественным таким, глубоким минетом.

– Было весело.

– Так может повторим? Одному маску отдам, второму плащ, и пойдете народ пугать.

– Вдруг там эта дьяволица с крапивой бродит и бедных маленьких маньяков выискивает? – Олег снова заржал, – Мне и так по заднице постоянно прилетает. Не пойду. Я ее боюсь.

Я тоже боюсь. Хулиганка чокнутая! На людей бросается. Вот как вспомню, так ноги мурашками покрываются, и Крапивин-младший вместе с бубенцами пытается забраться повыше. Страшная женщина! Нет, на лицо вроде даже милая, приятная. Но страшная! У меня из-за нее травма теперь будет, на всю жизнь!

Надеюсь, я больше никогда ее не увижу! Никогда!

– В общем, я обратно в бар, лечить размотанные нервы и потрепанное самолюбие.

– Отлично, – парни тут же воодушевились, – ты теперь богатый, бабла выиграл. Прославляешься.

– Ага. Щас! – одному под нос сунул средний палец, потом развернулся и второму тоже, – поняли? Хрен вам, а не простава.

– Эх и жадный ты, Андрей, – они продолжали угорать.

– Идите вы оба, знаете куда?

Я развернулся и решительно потопал прочь от гаражей, а парни потянулись следом. Причем ладно бы заткнулись, так ведь нет. Шли, ржали, размышляли на тему вечного:

– Представляешь, что было бы, если бы мы жили где-нибудь в Мексике? Там крапивы нет, только кактусы. И стала бы Андрюшкина жопа похожа на подушечку для иголок.

– Ладно хоть шерсти на ней предостаточно, а то бы вообще тяжко было.

– Кстати, Крапивин получил по жопе крапивой. По-моему, символично…

– Да заткнитесь вы! – устало огрызнулся я.

Друзья у меня просто непробиваемые, поэтому мое ворчание осталось неуслышанным и до бара я шел под градом плоских шуток, периодически испытывая делание придушить то одного, то другого.

Впрочем, через полчаса, когда красивая, игривая официантка, принесла заказ и мы дружно накатили хорошего коньячка, меня отпустило, и я ржал, как чокнутый, вспоминая свое приключение и эту маленькую злобную фурию. Ладно, признаюсь, это было смешно, хоть и глупо.

Чуть позже мне звонит Матвей:

– Что не отвечаешь? Дебоширишь что ли?

– Дебоширю.

– По какому поводу? – брат иногда любит докопаться на ровном месте.

– По поводу взятия олимпийского рекорда в беге с препятствиями и прыжкам в высоту.

– Ничего не понятно, но очень интересно, – хмыкнул он, – ты главное не забудь, что к тебе завтра Верочка придет.

Ах да…Верочка.

Брат внезапно решил переквалифицироваться из бабника в семьянина и обзавелся невестой. Некой Верочкой, которая, по его словам, просто золото. И умненькая, и скромненькая, и вообще божий одуванчик с большими грустными глазами.

И вот приспичило ему устроить свою ненаглядную к нам в бюро, а я, как большой босс, должен был провести формальное собеседование и принять ее на работу, своей помощницей. Так себе развлечение. Я уже представляю, как эта умненькая и скромненькая будет сидеть напротив меня и старательно хлопать глазами. Но брата обижать не хочется. Он меня всегда во всем выручает, стоит только попросить, так что потерплю, пообщаюсь с его скучной Верочкой.

– Во сколько она припрется?

– К десяти.

Черт, я хотел напиться, забыться, и приползти на работу, часиков так в двенадцать. Теперь придется вставать рано. И все из-за какого-то Верунделя.

Она уже заочно мне не нравится!

– Не проспи! – Матвей будто мои мысли прочитал, – к десяти чтоб как штык был!

– Буду, – проворчал я и отключился.

Ладно, это все будет завтра, а сегодня гуляем.

***

…Утро настигло меня внезапно. Вроде только развлекаться начал, а тут хоп – и уже будильник. Я полежал еще немного, погундел относительно того, что в мире нет никакой справедливости, но потом все-таки встал. Отжался тридцать раз, поприседал, постоял в планке и поперся в душ, смывать с себя утреннее похмелье.

Оно не смывалось. В голове каша из обрывков вчерашнего вечера, музыки и чьих-то поцелуев, во рту – насрано. Морда опухшая, как у форменного забулдыги. Красавец.

Ах да, еще жопа немного пригорает. Крапива вчера попалась на редкость ядовитая.

После душа стало чуточку легче. По крайней мере я смог вспомнить «Варкалось. Хливкие шорьки пырялись по наве…» – это мой личный тест на адекватность и трезвость.

Есть не хотелось, поэтому ограничился кофе с колбасой. Без хлеба. И после этого уныло поплелся на работу. Мне нужно было обработать кучу документации для тендера, да еще Верка эта нудная припрется.

Чтобы никто меня не доставал, я разогнал всех сотрудников – надавал им поручений, умных и не очень, а сам спрятался в кабинете. Сложил несколько папок в стопку и с удовольствием уткнулся в них лбом, намереваясь еще пол часика поспать. С похмелья и такая подушка казалась очень даже мягонькой.

Уже задремал, поплыл на нежных волнах утренней дремы, даже нога дергаться начала, но и тут все обломалось.

– Андрей Валентинович, здравствуйте, – коротко постучав, в кабинет вошла девушка, – Я – Вера. От Матвея.

Я встрепенулся, спросонья не понял, что происходит, слюни подтер и принялся перекладывать папки, на которых так хорошо спал. Черт, ну не могла она на пол часика позже придти?

– Эээ, – осоловевшим взглядом уставился на гостью. Вернее, на ее красные туфли и тонкие щиколотки. На одной из них маленькая татуировка-сердечко.

Смотрю выше: на загорелые красивые коленки и чувствую определенное шевеление в брюках. Зацепили меня чем-то эти самые коленки, даже потрогать захотелось. Еще выше – красная юбка карандаш, на идеально округлых бедрах, а следом талия, такая узкая, что двумя руками можно обхватить.

И где это Матвей такую перегибистую отхватил?

Белая блузка с красным кантом по воротнику и по краю идеально ровных манжет… Мне в принципе насрать на манжеты, гораздо важнее то, что под блузкой угадывается грудь. Хорошая такая, круглая тройка.

Похоже, кто-то вчера слишком вяло потрахался, раз с утра капает слюной на перегибы невесты брата.

Ладно, хрен с ними с перегибами, и так на них слишком долго задержался. Что там у нас с физиономией?

Поднял взгляд и дернулся так, что чуть со стула не свалился, в последний момент вцепившись в подлокотники

Мать вашу! Это же она! Фурия из парка! Стоит напротив меня и скромно улыбается, ожидая, когда приглашу ее пройти, а я, как дурак, только кадыком дергаю и мычу.

Загрузка...