Алина Углицкая История одной (не)любви

Глава 1


Утренняя тишина взорвалась чудовищным грохотом. Кто-то ломился в дверь.

Дея вздрогнула, отрываясь от шитья, подняла голову.

– Именем императора, открывайте!

Вот и все.

Ее губы тронула грустная, понимающая улыбка.

Нашли.

А она так надеялась, что этого никогда не случится. Целых два года жила верой в то, что о ней забыли и перестали искать.

Как же она ошибалась!

– Мама? – трехлетний Ноэль отвлёкся от игрушек и посмотрел на нее. В его огромных голубых глазах отразился вопрос.

– Все хорошо, милый, все хорошо, – пробормотала Дея, не веря своим словам. – Я сейчас…

На секунду ее охватила робкая надежда. А что, если затаиться, сделать вид, что дома никого нет? Может, стражи порядка постучат для приличия и уйдут?

Нет, скорее, они выбьют двери. А ей все равно бежать уже некуда. Последние деньги ушли на поддельные документы для нее и Ноэля.

Поднялась, потрепала сына по вихрастой головке. Его волосы совсем как у неё – льняные, волнистые. А вот глаза достались от отца. У самой Деи, несмотря на светлые волосы, глаза были черными.

Шурша юбками, она поспешила вниз. Зачем откладывать неизбежное? Зачем растить в себе несбыточную надежду? Пусть все закончится здесь и сейчас… Лучше так, чем жить в вечном страхе.

Внизу, в холле, стояла перепуганная служанка.

– Миледи…

– Катарина, иди к Ноэлю, – Дэя улыбнулась ей, стараясь вложить в улыбку ту уверенность, которой не ощущала.

Подобрав подол длинного платья, горничная поспешила наверх.

Дея тихонько вздохнула. У Катарины доброе сердце, она присмотрит за Ноэлем. Да его и не тронут, если… если…

Если его мать согласится на то, от чего так долго бежала.

В дверь продолжали барабанить даже тогда, когда Дея уже открывала засов. Будто тот, кто стоял за порогом, хотел снести к бесам дубовое полотно.

Щелкнул замок. Дверь распахнулась, скрипнув ржавыми петлями. И этот скрип отозвался в сознании Деи пронзительным эхом.

Она не ошиблась. Перед ней, щурясь от яркого зимнего солнца, стоял высокий блондин в форме имперского дознавателя.

Черный камзол с тусклыми оловянными пуговицами в два ряда, длинный плащ цвета пролитой крови, подбитый песцом… Перчатки. Тяжелый перстень с черным агатом – если увидел хоть раз, невозможно забыть.

Черная Смерть – так называли дознавателей в народе. Это прозвище подходило им больше всего. Ищейки, поставившие магию на службу закону и уничтожающие любого, кто посмеет встать у них на пути.

За его спиной неловко топтали снег стражи городского порядка. Старательно отворачивались, делая вид, что их не касается то, что здесь происходит.

– Диана Клери? Или лучше сказать Дея Вейлисс?

Голос дознавателя оказался сиплым, будто простуженным.

Пронзительный взгляд уперся в ее лицо. Прошелся, отмечая каждую черточку. Равнодушный, холодный. Взгляд разума без души.

Дея сжала похолодевшие пальцы.

Он назвал ее настоящее имя! Причем это был не вопрос. Он точно знал, кого видит перед собой.

Ей захотелось поежиться, отпрянуть назад в спасительное тепло дома. Захлопнуть дверь, оставляя прошлое в прошлом…

Но она осталась стоять.

Потому что этот голос она уже слышала. Два года назад.

И это лицо уже видела. Пусть тогда оно было покрыто слоем грязи и крови, но этот надменный гордый профиль, эти густые черные брови вразлет, глаза цвета пепла и плотно сжатые губы невозможно забыть.

В прошлый раз встреча с этим мужчиной заставила ее бросить дом и бежать сломя голову за море с годовалым сынишкой на руках.

Два года она скрывалась. Два года лелеяла надежду, что ее не найдут, что о ней забудут…

Но нет. В Иллурии никогда не забывают о тех, в ком есть хоть крупица Дара.

Ей ли не знать?

– Вы пришли арестовать меня, офицер? – грустно усмехаясь, она протянула ему тонкие запястья.

Замерла, ожидая, что он достанет сейчас и защелкнет на ее руках браслеты из оникса и тантала, отрезающие доступ к магии.

Но дознаватель даже не взглянул на ее руки. Уронил ей в ладони серый конверт, скрепленный гербовой печатью. Не меняя тона, ответил:

– Нет. У меня приказ жениться на вас, леди Вейлисс.

Дея как в полусне уставилась на двуглавого льва – символ Иллурии. Ее сердце болезненно сжалось.

Когда-то ей уже приходилось видеть эту печать.

В тот день, когда в дверь ее дома вот так же постучали дознаватели. Только тогда они пришли не за ней. За Бертраном – ее супругом.

Императорские ищейки унюхали магический след и шли за ним до самого дома.

В тот день судьба Деи перевернулась. Она лишилась единственного человека, который стоял между ней и враждебным миром. Он взял вину на себя, хотя это она была виновата. Это она использовала магию. Она привела дознавателей в дом.

Она помнила, как Берт прижал ее к себе на секунду, поцеловал в макушку и шепнул одними губами:

– Береги сына!

Помнила, как ему надевали наручники, как выводили…

Спустя несколько дней ей сообщили, что он умер. Берт отказался работать на империю, и его просто лишили магии. А вместе с магией лишили и жизни…

Так бывает, сердце не выдержало.

– Вы позволите мне войти в дом? – голос дознавателя заставил ее очнуться.

Вздрогнув, она вскинула голову и выронила конверт. Суетливо присела, собираясь поднять, и мысленно поблагодарила Праматерь за эту заминку.

Пальцы Деи почти коснулись бумаги, когда на конверт тяжело опустился черный, начищенный ваксой сапог. Тихо звякнула шпора.

– Поднимайтесь, леди, – все так же негромко проговорил дознаватель. – А то мне понравится видеть вас у своих ног.

В его тоне не промелькнуло ни единой эмоции. Но Дея не могла отделаться от мысли, что он смеется над ней.

Она резко выпрямилась, сжала пальцы в замок, чтобы незваный гость не увидел, как дрожат ее руки.

– Извините, сударь, но я не приглашаю незнакомцев в свой дом, – произнесла как можно решительнее.

Раз он не собирается ее арестовывать, значит, ему здесь нечего делать. Пусть убирается в тот ад, из которого выполз!

– Ну, так давайте познакомимся. Йеванн Эвинделл Райс – императорский дознаватель седьмой степени, офицер тайной полиции, к вашим услугам. Как вас зовут, леди Вейлисс, я уже знаю.

Равнодушные пепельные глаза остановились на ней.

Мертвые глаза.

В глубине его зрачков царила бесконечная пустота. Будто перед ней стоял не живой человек, а его оболочка.

– Мне без разницы, как вас зовут, – процедила Дея, чувствуя, как на смену страху приходит гнев.

Он даже не поклонился ей, как того требуют приличия. Что ж, зато теперь она знает его имя.

Имя человека, который разрушил ее семью. Того, кого однажды она так опрометчиво спасла от смерти!

Все это время, вынужденная бежать и скрываться, она задавалась одним и тем же вопросом: почему тогда не прошла мимо? Почему, услышав стоны, просто не заткнула уши и не убежала, как должна была сделать? Ведь ее никто не просил о помощи!

Да и знала же, что нельзя.

И все равно сделала это…

– Вы замерзли, леди Вейлисс. Мне не нужна больная жена.

Мужчина, разрушивший ее жизнь, снял с себя плащ и накинул ей на плечи.

Дея не успела ни воспротивиться, ни помешать. Машинально вцепилась в плащ, краем сознания отмечая, что дрожит от переполняющих ее эмоций и декабрьского мороза.

Она и вправду замерзла. Здесь, в Шенвейсе, в отличие от вечно теплой Иллурии, стояла зима.

Дознаватель аккуратно втолкнул ее в дом. Оглянулся на стражей:

– Свободны.

– Но, сэр, у нас четкий приказ оказать вам любое содействие…

– Вы его уже оказали. Дальше я сам.

– С чего вы взяли, что я выйду за вас? – встрепенулась Дея, едва захлопнулась дверь, отрезая их от улицы и людей.

– Приказ императора.

– Мы не в Иллурии! Я подданная Шенвейса.

– Уверены, что останетесь ею, когда станет известно о вашем истинном имени? Вы вернетесь в Иллурию.

– Ни за что!

Йеванн не торопился. Он осмотрел маленький светлый холл, отметил недорогую, но со вкусом подобранную мебель, перевел взгляд на лестницу, украшенную цветущей геранью.

– Наверху, полагаю, ваш сын?

Он не успел сделать и шага, как Дея наседкой набросилась на него. Выпорхнула под самые ноги, загораживая проход.

– Вы не посмеете его тронуть! – зашипела рассерженной коброй. – Только попробуйте!

– И что? Выцарапаете мне глаза вашими милыми ноготками?

Движение дознавателя было резким, практически незаметным.

Дея жалобно охнула, когда его пальцы с силой сжали ее запястье.

Теперь мужчина нависал над ней опасной, готовой вот-вот обвалиться скалой. За его внешним спокойствием бушевала первозданная Тьма, расчерченная багровыми искрами.

Она клубилась в его глазах, потрескивала на волосах, искрилась на кончиках пальцев…

Дея внутренне сжалась. Она даже не поняла, когда он сорвал перчатку с руки. Но сдаваться по-прежнему не желала. Этот Йеванн обязан ей жизнью! Видимо, пришло время напомнить про долг.

– Пустите меня!

Она попыталась вырваться, но хватка только усилилась.

– Не так быстро, моя дорогая, – выделил маг с легкой издевкой. – Вы же не против, если я буду вас так называть?

– Против! Вы забыли, чем обязаны мне? Я спасла вашу жалкую жизнь!

Это был последний аргумент.

Йеванн холодно усмехнулся.

От этой усмешки по спине Деи пополз озноб.

– Замечательно, что вы это вспомнили. Но с чего вы решили, что я должен быть вам благодарен? О нет, моя дорогая. Поверьте, лучше бы я умер тогда. Своей непрошеной помощью вы превратили мою жизнь в ад, а меня в чудовище.

Последние слова он почти прорычал.

Резким движением развернул ее, будто в танце, обхватил за талию и крепко прижал к себе. Теперь тела их соприкасались так плотно, что Дея почувствовала сквозь корсаж, как впиваются в грудь его пуговицы.

– Пожалуйста! – выдохнула, упираясь ладонями в его плечи и пытаясь толкнуть.

Но он даже не сдвинулся с места. Просто стоял, наслаждаясь ее паникой и ощущением хрупкого женского тела в своих руках.

А потом склонился так низко, что его дыхание коснулось ее щеки. И завораживающе прошептал:

– У вас нет выбора, моя дорогая. Через три дня в главном храме Иллурии состоится наше венчание. Сам император Венарий будет присутствовать на нем. Но это всего лишь формальность. Знаете, что в том конверте?

Его шепот заставил ее дрожать от бессилия. Каждое слово вызывало протест. Даже запах, исходящий от него – запах мороза вперемешку с запахом меха и кожи – казался отталкивающим.

Она замотала головой:

– Не знаю и знать не хочу!

– А зря.

Теперь его губы оказались напротив ее. Так близко, что их дыхание смешалось.

Она попыталась уклониться, но его рука властно легла на ее затылок.

– Там документ, подписанный императором и скрепленный его личной печатью. По закону Иллурии и всех подчиняющихся ей государств, мы с вами уже два года как муж и жена. Но вы заставили меня изрядно побегать за вами!

Его поцелуй оказался внезапным и злым, губы обветренными и сухими.

Дея не успела отпрянуть. Не успела защититься. Все случилось в один момент.

Острые зубы куснули ее за губу. Язык надавил, заставляя приоткрыть рот. Однодневная щетина царапнула кожу лица Деи.

Этот мужчина не целовал. Он даже не пытался быть нежным. Он наказывал и клеймил. Причинял ей страдание. Будто мстил за что-то.

Толкнул ее к ближайшей стене, точно портовую шлюху. Навалился, раздвигая ей ноги и втискиваясь между них. Его твердые бедра вжались в нее, и даже сквозь ворох юбок Дея ощутила его напряжение.

В первый момент она просто оторопела. Растерялась от внезапного натиска. Он буквально насиловал ее ртом, не давая сделать ни вдоха.

Пока сверху не раздался топот маленьких ног, и детский голос не произнес:

– Мамочка?..

Дальнейшее Дея помнила, как в тумане. Видимо, ее разум попросту отключился на какое-то время. Зато проснулся инстинкт.

Ее рука взлетела сама собой. Ладонь обожгло от хлесткой пощечины. Пальцы на миг ощутили мужскую колючую кожу…

И тут же хватка чужих жадных рук резко ослабла.

Йеванн ее отпустил.

Буквально миг они прожигали друг друга глазами. Серые против черных, сумерки против бархата ночи.

А потом она бросилась к сыну. Взлетела по ступенькам, упала на колени, схватила его и зарылась губами в макушку. Замерла. Вдохнула сладкий запах, такой родной и знакомый.

– Все хорошо, мой милый, все хорошо.

Сверху уже спускалась перепуганная Катарина.

– Простите, миледи, – служанка едва не плакала, – я не смогла его удержать.

– Ничего. Все нормально. Возвращайся наверх.

Дея прижала сына покрепче.

Праматерь Эола, кого она пытается убедить?

Йеванн продолжал смотреть на нее. Она чувствовала спиной его взгляд.

О нет, в нем магии гораздо больше, чем в ней. Густая, плотная, с металлическим привкусом крови.

Магия дознавателей.

А магия самой Деи – нежная, теплая, как байковое одеяло. Она согреет в мороз, вылечит от болезней, принесет свежий ветер в жару…

Ноэль закряхтел, выпутываясь из объятий. Дее пришлось его отпустить.

Ее сынишка, несмотря на свой возраст, вполне самостоятельный парень. И ужасно не любит разные нежности.

– Мама, кто этот дядя?

Дея вздрогнула и обернулась.

Йеванн стоял прямо у нее за спиной и внимательно разглядывал Ноэля. Слишком внимательно. А она даже не почувствовала его приближения!

На его бледной щеке горели следы ее пальцев.

Повисло молчание.

– Похож на отца, – наконец, произнес дознаватель. – Магия уже проснулась?

Дея медленно поднялась. Задвинула упирающегося мальчугана за спину.

– Вы не сделаете этого с моим сыном! – произнесла тихим злым голосом. – Только не с ним!

– Тогда не буяньте и делайте то, что вам приказано. Через три дня мы должны быть в Иллурии.

Он протянул ей тот самый злополучный конверт.

Загрузка...