Эстель АльендеКогда сбываются мечты

Глава 1. Знамение

Знамение. В пору, когда ничего не случается, знак того, что что-либо случится.

«Шокирующие подробности гибели беспомощного человека! Была ли эта смерть случайной? Кто в ответе за преступление?» – Тимон вздохнул и отложил газету.

– Как нравится газетчикам всегда задавать одни и те же вопросы! Разумеется, смерть никогда не бывает случайной, – он снова вздохнул и погладил французского бульдога тигрового окраса, уютно примостившегося на его коленях. – Или я чересчур циничен? Что скажешь, Пуло? Когда каждый день сталкиваешь со странными обстоятельства ми и пытаешься объяснить людям необъяснимое, поневоле становишься холоднее и рассудочнее. Грустно, когда тебе не верят и считают сумасшедшим, но быть помешанным было бы куда легче, чем переносить такую действительность.

Тимон вспомнил, как начал свой путь в мире магии. Быть не таким, как все, стать сильным, или даже всемогущим, вот чего он хотел больше всего. Он стремился научиться читать чужие мысли, видеть сквозь время и расстояния, передвигать предметы, не дотрагиваясь до них. Сейчас он улыбнулся этим воспоминаниям, но тогда, когда ему было двадцать, он отчаянно пытался развивать в себе сверхспособности. Он дотронулся рукой до оголенных проводов, чтобы пережить клиническую смерть, и открыть в себе дар ясновидения. Все было напрасно, и он махнул рукой на свою болезненную одержимость и решил просто жить и получать от этого максимум удовольствия. И самым обыкновенным образом, всего лишь открыв свое сердце миру, он получил дар предвидения и объяснения прошлого. Он не мог объяснить, как это произошло, он не зафиксировал тот момент, когда стал более внимательным и восприимчивым. Но в то чудесное мгновение для него не стало преград, все его желания осуществлялись сами собой. Он погладил бульдога и снял мирно дремавшее животное с колен, а затем встал и подошел к окну.

– Погода опять поменялась, мой друг, теперь на три дня зарядит дождь, Луна в Водолее. Не люблю дождь, он делает действительность расплывчатой. Есть у меня предчувствие, дорогой Пуло, что очень скоро нам придется с тобой восстанавливать четкость картинки, нельзя больше ходить вокруг да около. Давай-ка внимательно прочитаем, как это видят обычные люди. Но сначала я заварю себе чая.

Проходя на кухню, Тимон мельком взглянул на свое отражение в зеркале. «Определенно усталый вид, синева под глазами и бумажная бледность», – отметил молодой человек, – желтый цвет мне определенно не к лицу». Он скорчил недовольную гримаску и отвернулся от зеркала. Как и свойственно людям его возраста, двадцатипятилетний Тимон следил за собой и за модой, хотя для ясновидящего выбор одежды не мог быть удовольствием. Люди привыкли видеть прорицателей одетыми в черное, но юный маг позволял себе частенько выходить из привычного амплуа и надевать что-то яркое и радостное, повторяющее естественные природные цвета. Нередко работая дома, он надевал небесно-синюю рубашку, которая подчеркивала цвет его проницательных глаз, или терракотовый кардиган, в котором он чувствовал себя особенно уютно, будто расположившись у огня. Сегодня он экспериментировал. По совету друга-дизайнера, он приобрел солнечно желтый пуловер, который кутюрье рекомендовал носить в дождливые дни, чтобы компенсировать отсутствие яркого света. «Нет, я выгляжу даже не как цыпленок, что было бы мило и трогательно, в этом пуловере у меня кислый вид, как у лимона».

Он еще немного повертелся вокруг огромного трюмо. Все зеркала в его доме были достаточно большими, чтобы он мог видеть себя в полный рост. Он был уверен, что невидимые ноги, а еще хуже – голова, которую мы не видим в зеркальном отражении, разрушают энергетическую целостность человека. Это неблагоприятно для любого из нас, а для экстрасенса такая расчлененка абсолютно недопустима. Лишив себя какой-нибудь части тела в угоду зеркалам, можно поставить под угрозу свою ауру. Улыбнувшись себе, смотрящемуся в зеркало, Тимон нажал на клавишу электрического чайника и достал свою любимую чашку с блюдцем.

Вернувшись в гостиную с чашкой чая с молоком, ясновидящий снова взялся за газету и подвинулся, освободив место для Пуло, который тотчас же снова забрался на кресло рядом с хозяином и устремил свой взгляд на печатный текст.

«Необъяснимая сила будто толкнула старика на рельсы трамвая, – свидетельствовали очевидцы. Трамвай ехал быстрее обычного, буквально несся, зловеще звеня, будто желая задавить беднягу», – процитировал Тимон статью с первой страницы. – Ничего конкретного, похоже, все свидетели были очарованы какой-то неведомой силой. Что скажешь?

– От этой статьи пахнет гневом, – наконец проговорил до сих пор безмолвствовавший Пуло, втягивая воздух своим вздернутым носом. Иногда, смотря на себя в зеркало, он думал, что в нем что-то есть от Кинг-Конга. «Наверное, это грозное и суровое выражение лица», – говорил себе он. – «В нас обоих есть мужественность, или даже брутальность».

– Думаешь, водитель трамвая рассердился на старика? – вернул его мысли к беседе Тимон. – С чего бы? Разве он мог ему чем-то насолить? Попавший под трамвай был простым бродягой, одетым в тапочки, нижнее белье держалось на шнурках, а карманы его одежды были набиты орехами.

Мужчина рассмеялся, глядя в задумчивые глаза Пуло:

– Нет, я определенно не верю в преднамеренное жестокое убийство.

– Иногда очень непросто поверить в истину, так старательно отвергаемую нашими знаниями о реальности, – заметил бульдог.

– Хотя, – Тимон несколько раз провел рукой над газетой, устремив взгляд в какую-то далекую точку за окном, – должен согласиться с тобой, от всего этого идет очевидный фон агрессии. Постой, а, может быть, этот пожилой джентльмен увидел нечто такое, что заставило его поторопиться перейти через трамвайные пути, не обращая внимания на приближающийся трамвай?

– Ищите женщину, хотя человек не любит убеждаться в такого рода вещах, – многозначительно изрек Пуло.

Казалось, ясновидящего это потрясло: такая простая, лежащая на поверхности мысль не пришла ему в голову.

– О, друг мой, ты как всегда не оригинален! – с деланной беспечностью воскликнул Тимон, не желая показать, что заинтересовался подкинутой идеей. – Все дело во влиянии твоих французских генов. Ты уже столько лет живешь в Англии, но никак не истребишь в себе эти похотливые замашки, везде ты видишь женщин.

Пуло покосился на хозяина, который не упускал случая упомянуть о стране его происхождения с некоторой насмешкой, но он решил пропустить язвительное замечание мимо своих огромных ушей. Весь его вид как бы говорил, что очень скоро Тимон убедится, что его четвероногий компаньон прав, и будет сожалеть о своем пренебрежительном тоне, поэтому сейчас он предпочел промолчать.

– Однако, я боюсь, что все гораздо хуже, чем банальный шерше ля фам, – после некоторого раздумья заключил ясновидящий.

– Может быть, нам стоит сходить на это место и осмотреть его своими глазами? Уж очень часто репортеры упускают очень важные детали, мы не раз с этим сталкивались, как ты помнишь, – произрек Пуло.

– О, да, Пуло, конечно, здесь много неясного. Но если мы хотим в этом разобраться, то таинственный туман скоро рассеется, – ясновидящий потер руки, глаза его блестели в предвкушении захватывающего расследования. – Ты тоже чувствуешь, скоро нас попросят этим заняться вплотную? Хватит ли у тебя смелости отправиться со мной? – Тимон взглянул в огромные цвета темно-шоколадные глаза собаки.

Тот недовольно фыркнул, явно обиженный недоверием своего молодого покровителя.

– Я не вижу ничего невероятного в смерти этого бедняги, – холодно заметил бульдог, противопоставляя свою способность рассуждать таланту видеть сквозь время и пространство, которым обладал его хозяин. – Моя логика очень проста. Все дело в безграничном людском безразличии. Неужели ты думаешь, что если бы старику вовремя была оказана медицинская помощь, он бы не выжил?

– Ты прав, дружище, – признал Тимон. – Ох, что за снобы эти испанцы! Если человек неряшливо одет, немыт и нечесан, значит, он недостоин их внимания и помощи, его можно без зазрения совести оставить умирать в больнице для бедняков.

– Ну вот, не все вам, англичанам, слыть снобами, – едва слышно пробормотал Пуло.

– Ты прав, – повторил маг. – Дело очень запутанное. Если то, что я предчувствую, в действительности окажется неправдой, то доказательства этого принесут облегчение моему другу. Согласись, в любом случае, они не повредят. Как бы я его не любил и не доверял ему, я не могу рассказать ему обо всем. Я так боюсь его ранить, но думаю, Дэн Кэдден – сильный и мужественный человек, он не перед чем не остановится, – продолжал Тимон, – он захочет докопаться до истины, уж я-то знаю его настойчивость. Тогда нам с тобой точно покоя не будет.

– А если это правда? Это будет поистине ужасно? – бульдог прикрыл глаза, скользнув по дате на газете, которую они изучали – седьмое июня тысяча девятьсот двадцать шестого года.

«Опять надо будет перемещаться во времени», – подумал Пуло и сердце его оборвалось. Он чувствовал, что впереди их ждет невероятное испытание. Но отказаться от участия в очередном расследовании хозяина верный пес не мог.

– Даже ужас в такой ситуации будет полезен, по крайней мере, одной неразрешенной загадкой станет меньше, – задумчиво произнес Тимон. – Мне надо немедленно встретиться с Дэном и изложить ему свой план.

Тимон потянулся за телефоном, лежавшим на столике у зеркала, и снова взглянул на себя. Пуло проследил за его взглядом: «Расследование еще не началось, а хозяин уже выглядит измученным: этот лихорадочный блеск глаз, почти бескровные щеки, все говорит о том, что его энергию полностью поглощает страшная смерть старика в далекой Барселоне. Но ради своего друга, этого одержимого архитектурой Кэддена, Тимон, похоже, готов на все».

– Отлично, договорились, – бульдог услышал обрывок телефонного разговора, – мы с Пуло ждем тебя дома. Миссис Нэйппер приготовила изысканный ужин…

Пес печально смотрел в окно. Из услышанного он понял, что сейчас придется проститься с уютным креслом и отправиться на нежеланную прогулку. Тимон любит подниматься по лестнице из тысячи ступенек, ведущей к аббатству Уитби и подолгу стоять и смотреть на море с утеса или бродить там, восстанавливая свою энергетику среди зловещих руин. Перспектива сопровождать его не была радужной. Да еще этот дождь! Он безжалостно смывает информацию, говорит Тимон, даже почти вековой давности. Почему в Англии постоянно идет дождь?

Закончив разговор, экстрасенс подошел к окну. «Я думаю, в прошлой жизни я был кошкой, – пронеслось в его голове. – Я готов часами напролет сидеть на окне и, не двигаясь, наблюдать за жизнью через стекло. Это так спокойно и безопасно. Ты можешь сосредоточиться на том, что тебя интересует в данный момент или наоборот – следить за происходящим по ту сторону твоего убежища. И этот дождь не повлияет на твое настроение, ведь ты не вымокнешь до нитки… Хотя я люблю воду. Вода – это мощный передатчик энергии и информации. Ей только надо уметь пользоваться…»

Он открыл окно, и в комнату ворвалась торопливая скороговорка дождя: «Тук-тук, в окно стук, это ты идешь, надоедливый дождь». Пуло вздрогнул, вдохнув прохладный влажный воздух, а Тимон, выставив руку, стал ловить капли в ладонь. «Кап-кап, новый расклад, ищешь ответ, его здесь нет», – дождь не собирался выдавать ни свои, ни чужие тайны. Экстрасенс следил за маленькой лужицей на своей руке, пытаясь настроиться на вибрацию ужасного происшествия. Он мысленно представлял себе трамвайные пути в центре Барселоны, мирно едущий по ним трамвай. Вдруг он услышал приятный и тихий женский голос, который позвал его. Минутку, голос не называл его по имени, но Тимон отчетливо слышал призыв. Невидимая сила гнала его вперед, будто подталкивала, обещала радостную встречу. И вдруг отчаянный звон, крики, визг тормозов…

Оглушенный какофонией звуков, Тимон отпрянул от окна. Он снова был в своей гостиной вдвоем с Пуло, который не мог его звать мелодичным женским голосом, ибо обладал чуть хрипловатым басом. Почему он решил, что неразличимая женщина звала его? Может быть, она ехала в трамвае и, высунувшись из окна, приглашала прокатиться с ней? «Нет, это уже логические заключения, домысливание ситуации, – остановил себя ясновидящий. – Так я просто запутаюсь. Мне надо снова успокоиться и вернуться в сегодняшний день».

Молодой человек потер руками усталые глаза. Нет, как он не пытался увидеть эту картину, вода упорно смывала любые штрихи этого наброска. Он поднес мокрую ладонь поближе к глазам, и внезапно отшатнулся, будто увидел в отражении какое-то чудовище. «У-бий-ца, нет кон-ца, воде нет конца, здесь убийца», – услышав эти слова дождя, Тимон быстро стряхнул воду с руки и захлопнул окно. Обернувшись, он посмотрел на собаку. Пуло стоял совсем рядом с ним и настороженно смотрел на хозяина. «Все правильно, он тоже слышал эти слова. Я не ошибся. Значит, все-таки убийство». В это мгновение Тимон снова взглянул в окно. За стеклом стояла девочка лет десяти. Ее длинные черные волосы, мокрые от дождя, облепили ее лицо и плечи. Она дрожала и плакала. Экстрасенс снова распахнул окно и увидел то, что и ожидал. Во внутреннем дворике, куда выходили окна его гостиной, никого не было. А дождь продолжал предавать магические сигналы, но сейчас Тимон слишком устал и не мог их разобрать, и это заставляло его нервничать.

Загрузка...