Глава 40

Артур отворачивается от меня. С силой сжимает челюсть. Может я и не имела право попрекать его этим, но и жить с тенью его бывшей жены не хочу. Он обхватывает пальцами руль, губы сомкнуты в плотную линию. Кажется, он злится. Мне должно быть все равно конечно, но отчего-то сердцу больно. А еще взгляд никак не могу отвести от бардачка. Там где-то кольцо, которое Артур купил для меня. Интересно, мне бы понравилось? Хотя чего это я, мне бы понравилось все что он подарил. Но только потому что до этого я ни от кого не получала таких подарков.

— Я уберу их, — его голос разрезает давящую тишину.

— А? — не понимаю о чем он.

— Я уберу все ее вещи. Соберу в ящик и отвезу на дачу за город. Оставлю только фотографии в комнате Лизы, — сдавленно произносит он. — Так подойдет?

Я перевожу на него удивленный взгляд. Понимаю ведь что для него значат вещи Жанны, он ведь столько времени хранил их в своей квартире. Скорее всего все стоит на тех же местах, как оставила их она.

— Мне было так проще справиться с болью. Сделать вид, что она просто вышла из дома. В магазин, например. А потом рука не поднималась выбросить все. Решил, сохранить для Лизки, ей наверняка будет интересно узнать о матери больше, когда она подрастет, — поясняет он, при этом с тоской смотря куда-то вдаль.

Мне хочется залечить его боль и я пугаюсь этого чувства. Еще немного и сдамся под его напором, поэтому в ответ лишь качаю головой и прошу:

— Отвези меня в Покровку.

— Покровку? Какую еще Покровку? — хмурится Артур, с недоумением смотря на меня.

— Это в тридцати километрах от города. Там живут мои родители, у меня еще на неделю больничный, хочу у них погостить.

— Даш, — вздыхает Волков. — Я ведь вполне серьезен насчет того чтобы мы поженились. Мой дом — твой дом, и тебе не нужно убегать куда-то.

— Нет, — отрицательно машу головой, с силой сжимая ручки сумки. — Я не могу Артур. Не так. Я хочу решить сама как жить дальше, возможно, со временем моя обида пройдет, и я смогу с тобой видеться, но только ради ребенка. Хватит с меня всего этого. Я не хочу больше страдать.

Артур громко втягивает воздух через нос. Его грудная клетка вздымается часто-часто. Он не согласен с моим решением, но я не собираюсь уступать. Не сейчас так точно.

— Так что, мы едем? — подгоняю его и он, не говоря больше ни слова, заводит мотор.

Едем в тишине. Время от времени Артур бросает на меня задумчивые взгляды, но заводить разговор о свадьбе больше не решается. Я разглядываю унылый пейзаж за окном, на туше так тоскливо. Но я не унываю, стараюсь держать себя в руках, ведь я теперь не одна.

Уже по привычке прикладываю ладонь к животу. Все еще не могу поверить что беременна. Я раньше конечно задумывалась о детях, но одно дело помечтать, и совсем другое знать наверняка о том, что где-то внутри меня живут маленький человечек.

Автомобиль съезжает с трассы на грунтовую дорогу. До Покровки осталось всего каких-то жалких три километра. Интересно, как родители примут новость о моей беременности? Я до сих пор ничего им не говорила ни об этом, ни о том что в квартире случился пожар. Узнай они обо всем, уже примчались бы в город, изнывая от волнения. Уж лучше сообщу о том, что их дочь теперь бездомная при личной встрече.

Машину пошатывает и меня начинает укачивать. Но я не подаю даже вида, что мне плохо. Наконец-то вдалеке показывается начало улицы. Раньше я приезжала сюда каждое лето. На каникулы к бабушке. Потом бабушки не стало и все как-то изменило краски. Речка уже не казалась такой красивой, а пироги такими вкусными.

— Останови у дома с зелеными воротами, — прошу у Артура и делаю глубокий вдох.

Артур паркуется на подъездной дорожке. Наш пес Малыш начинает лаять, завидев незнакомую машину. Во дворе никого не видно. Возможно, родителей нет дома.

— Ну, — сглатываю подступивший к горлу ком и несмело смотрю на Волкова, — спасибо за все, я пойду.

Не медля больше ни минуты выскакиваю из салона и в последний раз взглянув на Артура, спешу скрыться за воротами. Пакеты с вещами в руках начинают казаться непосильной ношей. Коленки дрожат, сердце в груди сжимается, когда слышу как внедорожник Волкова отъезжает от нашего дома.

Ну вот и все. Он сделал как я просила, вот только почему на душе так плохо?

Входная дверь закрыта. Я ищу садового гнома, под которым мы всегда оставляли запасной ключ. Руки так дрожат, что никак не могу попасть в замочную скважину. Прижимаюсь спиной к двери и поднимаю взгляд к небу. Почему у меня сейчас ощущение, что я делаю ошибку?

В памяти пролетают воспоминания о том, как мы жили втроем. Вот я пробуждаюсь от поцелуем Артура, а вот Лиза решила самостоятельно сделать нам завтрак, и рассыпала хлопья на пол. От этих образов на душе становится так тепло. Смогу ли я забыть так просто обо всем? Смогу ли жить в отдали от них?

Я прижимаю ладонь к сердцу. Совершенно запуталась в своих чувствах и желаниях. Вдруг представила, что никогда больше не увижу Артура и стало невыносимо больно.

Он замуж меня позвал.

Ради меня готов убрать из квартиры все, что когда-то принадлежало его покойной жене.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍


Он заботился обо мне все это время. Помог, хотя я не просила об этом.

Он ведь хороший.

И я его люблю.

Осознание этого яркой вспышкой проносится в голове.

Я срываюсь на бег, пересекаю двор и останавливаюсь на заезде.

— Если любит — вернется. Если любит — вернется, — шепчу словно завороженная, с надеждой вглядываясь в даль. Мне нужен знак. Хоть какой-то. Чтобы знать, что я поступаю правильно. Если сейчас вернется — отброшу все сомнения и пойду на поводу у сердца.

Проходит минута. Две. Три. Я застываю на дороге словно статуя. Мышцы лица сводит из-за того, что я сдерживаю себя, не давая расплакаться. Поджимаю губы, с досадой смотря на стаю летящих в небе птиц. Что ж, чуда не случилось. Вот мне и знак. От Волкова нужно держаться подальше.

Опустив голову иду обратно, все же одинокая слеза скатывается по щеке к подбородку. Открываю калитку и застываю, прислушиваясь к звукам на улице. Рев двигателя разрезает тишину. Я боюсь повернуть голову в сторону дороги. Боюсь что это просто плод моего воображения, либо чужая машина. Тело бьет озноб, руки дрожат от волнения, дышу прерывисто, а сердце бьется словно сумасшедшее. И когда слышится скрип тормозов за моей спиной, хлопает дверца и ко мне приближаются чьи-то шаги, только тогда нахожу в себе смелость обернуться.

Артур застывает в нескольких шагах от меня. Смотрит так странно. С отчаянием во взгляде. Глаза в глаза. До него — рукой подать. А я не знаю что делать. Только и могу что моргать. Часто-часто. Прогоняя непрошенные слезы.

Он не выдерживает первым. Бросается ко мне, обнимает, прижимает к себе, а в следующую секунду накрывает мои губы своими.

Его поцелуй пьянит и дурманит. Вызывает во мне сумасшествие. Заставляет вспомнить как было раньше. Разжигает все изнутри. Я поддаюсь его напору. С каким-то отчаянием вожу руками по его груди, плечам, зарываюсь пальцами в волосы. Вкладываю в свой поцелуй все чувства, которые рвутся наружу.

— Дашенька, — шепчет он, собирая дорожки слез по моим щекам, — прости меня за все. Прошу. За грубые слова, за резкость. Ну, такой я понимаешь? И ничего уже с этим не сделать.

— Угу, — все что могу выдавить из себя, прижимаясь к его телу.

— Я не смогу без тебя. Я… я люблю тебя, Даш. По-настоящему, — шокирует меня признанием и мои глаза широко распахиваются. Это не просто предложение выйти за него из-за беременности, и не проявление симпатии, это настоящее признание в любви. — Я не думал что смогу полюбить кого-то еще, впустить в свою жизнь, но ты… не знаю как ты это сделала, но без тебя все вдруг потеряло смысл. Прошу, не отгораживайся от меня из-за моих ошибок. Я импульсивный дурак, признаю, но я обещаю исправиться. И я очень рад что у нас будет ребенок. Даже не представляешь насколько.

Он прижимается своим лбом к моему, голос звучит надрывно. Это признание дается ему тяжело. А мне еще тяжелее слышать его. Хочется и смеяться, и рыдать. Внутри меня целая буря. Сумасшествие. Еще утром я хотела послать Волкова к черту, а теперь вот стою на морозе в обнимку с ним и все вокруг кажется таким незначительным и неважным. Ведь у меня есть он. И он меня любит.

— Я согласна, — отстраняюсь от него, чтобы посмотреть в глаза.

— Что согласна? — в глазах Артура я замечаю отражение своих собственных эмоций и чувств.

— Замуж за тебя выйти согласна, дурачок, — улыбаюсь я, вытирая ладошками слезы. — Только если обидишь меня снова, выброшу на улицу твои вещи и заживем с Лизкой вдвоем как душе угодно, — шутливо угрожаю ему, но в моих словах есть доля правды.

— Сейчас, погоди, минутку, — он бросается к машине, а через несколько минут снова рядом со мной.

Я удивленно распахиваю глаза, когда Артур опускается на одно колено. Этот большой, грозный, невыносимый мужчина, который в свое время вселял в меня страх, сейчас стоит передо мной на коленях.

Он протягивает ко мне руку. Раскрывает бархатную коробочку и из моего рта срывается удивленный возглас. Кольцо невероятное. Как и мужчина передо мной.

— Ты выйдешь за меня? — смотрит на меня, а в глазах искры. Дышит так часто, словно пробежал марафон.

— Да.

— Та-а-ак, не понял, а что здесь происходит? — доносится со стороны голос моего отца. Я растерянно смотрю на родителей, которые кстати не в курсе что мы с Колей разбежались.

— Мама, папа, познакомьтесь, это мой будущий муж Артур и через семь месяцев у нас родится ребенок. А еще моя квартира сгорела, — на одном дыхании выдаю новости, смотря на ошарашенных родителей.

— Здрасти, — хмыкает Артур и мы с ним не сговариваясь начинаем смеяться. Громко. Счастливо. Заливисто. Кажется, мой будущий муж не так плох как кажется. Но слов любви он от меня просто так не дождется. Пусть сначала заработает.

Загрузка...