Сахарная. Ты - моя тихая паника.

Глава 1. Пробуждение.

Этот мир не спрашивал, хочу ли я в нём жить.
Он просто закрыл за мной дверь.

Тихо, темно и вдруг… резкий толчок. Воздух в лёгких — чужой, тяжёлый, будто вдохнула дым от сотни костров. Распахнула глаза и поняла: лежу на холодном каменном полу. Надо мной — небо, но не моё. Чёрное, затянутое серыми облаками, рассечённое линиями света. Будто молнии, но застывшие, словно сеть. В них что-то шевелилось: искры, фигуры?

Села и огляделась. Вокруг — город, от которого сердце ухнуло вниз. Узкие улицы, дома, выстроенные один над другим, будто соты. Грязь, копоть, стоки с мутной жидкостью. Но рядом — арки из металла и камня, мерцающие символами. Из них вылетали машины? Гудя, источая едкий запах масла и чего-то жгучего. Толпа. Люди в серых накидках, в броне, в странных масках с трубками. У одних кожа была обычной, у других — исполосована светящимися линиями, будто вшитыми в плоть.

Дотронулась до себя — чужое тело. Тонкие руки, тёмная ткань на плечах, шея стянута чем-то металлическим. Меня окружали растерянные, скованные люди… Единственное, что пришло на ум….. безумно отвратительная мысль, которую я прогнала тут же.

Запахи били в нос: пот, гниль и дым трав, что вился прямо над площадью. Над всем этим возвышалась чёрная башня — из гладкого камня, обвитая кабелями, с висящими в воздухе огнями. То, что должно было быть уличными фонарями, висело без опор и трещало электричеством.

— Новая партия! — донёсся грубый голос.

Толпа оживилась. Воздух здесь был сырой и тягучий, как старый дым. Казалось, осень застряла в этом городе навечно — холодный ветер тянул из переулков, пробираясь под одежду, а с ним — запах тухлой воды и перегара. Ни единого дерева, только камень, металл и мусор. Всматривалась в горизонты улиц и не могла найти даже клочка зелени. Всё вокруг было мёртвым.

На каменной платформе, скользкой от какой-то липкой жидкости, я сидела вместе с другими. Люди рядом истощённые, с пустыми глазами. Они шептались на чужом языке, но слова странным образом складывались в знакомые — будто этот мир сам вложил язык в голову.

— Смотри, какие… — хмыкнул кто-то сзади.

Я вздрогнула и окончательно поняла: мы — товар. Перед нами возвышался прилавок, но не с тканями или специями... Там уже сидело несколько человек: мужчин и женщин, связанных цепями за шею.

Перед ними шагал мужчина — огромный, с животом, свисающим поверх пояса, в засаленной рубахе и тяжёлом кожаном переднике. Лицо — багровое и потное, борода — всклокоченная. В руках длинный прут, которым он постукивал по плечу или спине сидящих. Те даже не дёргались.

— Экземпляр из западных земель! — выкрикнул он, хватая за волосы худого мужчину. Тот моргнул, но молчал. — Годится для работы на рудниках! Крепкий, не смотрите на тощий бок. Магия в крови есть — светится, видите?

Толпа под платформой загудела. Десятки покупателей в длинных плащах, многие с металлическими масками на лицах, а у некоторых прямо на коже — встроенные светящиеся пластины. В руках — таблички; люди поднимали их, выкрикивая цену. Парня забрали быстро — оттолкнули в сторону, цепи звякнули, и он исчез в толпе.

Я сглотнула. Сердце колотилось в горле. Неужели меня тоже…

Продавец повернулся к нам. Кто-то шевельнулся и тут же получил удар прутом.

— Тихо! — рявкнул он. — До каждого дойдёт очередь.

Я попыталась вдохнуть глубже, но холодный воздух пах только кровью и железом. И тогда до меня окончательно дошло: это не мой мир…я каким то образом оказалась в другой реальности... В мире, где людей не считают таковыми, где машины летают, а небо затянуто смогом. А у меня нет ни сил, ни знаний — только тонкие руки и чужое тело.

Толпа гудела, как огромное, грязное животное. Но вдруг — разом стихла. Я почувствовала это раньше, чем осознала: не звук исчез, а сам воздух сжался, стал густым и тяжёлым, будто город в предчувствии бури затаил дыхание. Инстинкт заставил поднять голову.

Он шёл. Не просто двигался в толпе — он разрезал её, как ледокол — грязную воду. Массивный. Словно его слепили не из плоти, а из камня, бетона и старой, закалённой стали. Лет тридцать восемь, на вид, но в этих годах чувствовался не возраст, а вес. Огромные плечи делали всех вокруг него, даже здоровых мужчин, похожими на несформировавшихся подростков. Шея — мощная, в напряжённых жилах, лицо — будто грубо вырубленное, с резкими скулами и твёрдым подбородком. Через лоб и дальше, скрываясь в короткой, жёсткой щетине волос, шёл длинный, прямой шрам .

Одежда была простой и функциональной, но от неё веяло не бедностью, а абсолютной, безграничной силой: тяжёлая куртка из чёрной кожи, тёмная кофта, широкие штаны.

На руках, от костяшек сжатых кулаков и выше, уходя под рукава, виднелись странные отметины — не шрамы, а скорее будто светящиеся изнутри синеватые линии, татуировки или что-то иное. У пояса, из-под полы куртки, проглядывала рукоять оружия.

И все его боялись. Это был не просто страх — это был животный, первобытный ужас, витавший в воздухе. Люди не просто расступались. Они вжимались в стены, отпрыгивали, отводили глаза так быстро, будто прямой взгляд на него мог ослепить. Даже тот самый торговец, краснолицый и наглый толстяк, что только что похабно щипал одну из девушек, сполз со своего помоста, съёжился, и его багровое лицо стало землистым. Весь его вид кричал об одном: паническая покорность.