Джеки Коллинз Лаки

ПАМЯТИ КИМБЕРЛИ

Ты не забыта

ПРОЛОГ

Май 1984 года

Лос-Анджелес

Присяжные молча вошли в зал суда. Минуту спустя появился судья, и по переполненному помещению пробежал приглушенный гул ожидания.

Лаки Сантанджело, как натянутая струна, стояла за барьером скамьи подсудимых, устремив взгляд прямо перед собой. Бесстрастная. Красивая какой-то дикой, темной красотой. Несмотря ни на что.

Судья занял свое место, поправил очки в тяжелой роговой оправе и откашлялся.

– Господа присяжные, пришли ли вы к решению? – спросил он деловито.

Вперед выступил старшина присяжных, человек с лицом нездорового желтого цвета и очень сильным нервным тиком.

– Да, Ваша честь, – промямлил он настолько неразборчиво, что судье пришлось раздраженно сделать замечание:

– Говорите яснее!

– Да, мы приняли решение, Ваша честь, – повторил старшина, и нервный тик еще сильнее исказил черты его лица.

– Так будьте добры, передайте вердикт секретарю суда, – сварливым голосом потребовал судья.

Секретарь принял из рук старшины сложенный листок и отнес его судье, который тут же углубился в чтение.

В зале яблоку некуда было упасть, но сейчас в нем царила абсолютная тишина, настолько заряженная напряженным ожиданием, что Лаки она казалась громче рева разъяренной толпы.

Она не смотрела на судью, но краем глаза видела, как он прочитал решение, видела, как он вернул листок секретарю, и на мгновение закрыла свои черные глаза. Втайне от всех она молила Бога о спасении. Ее, Лаки Сантанджело, обвиняют в убийстве, и следующие несколько минут решат ее судьбу.

Она пыталась дышать ровно и глубоко. Пыталась оставаться спокойной, собраться, думать только о хорошем.

Секретарь суда начал говорить.

О Боже! Это все не с ней происходит! Не с Лаки Сантанджело! Не с ней!

Она высоко держала голову. Пусть все видят – она настоящая Сантанджело. Ничто не может выбить ее из седла.

Ничто.

В конце концов, она невиновна.

Не так ли?

Или все-таки не так?

Загрузка...