Пенни Джордан Лестница на седьмое небо

Глава 1

Мелани с трудом удерживала равновесие на верхней ступеньке шаткой деревянной стремянки. И тут зазвонил телефон. Момент был самый неподходящий:

Высунув от напряжения кончик языка, она прилаживала к стене первый кусок обоев, от которого зависела вся стена. А обои, как назло, закручивались и никак не хотели прилипать к стене.

Решив не обращать внимания на настойчивый звонок, Мелани начала осторожно разглаживать липкую бумагу по стене, но уже не могла сосредоточиться на работе, как прежде.

Она начала уставать от одиночества, хотя не так давно сама к нему стремилась. Она приехала сюда, чтобы пожить весну и лето в мирной деревенской глуши, без особой спешки приводя в порядок столь неожиданно доставшийся ей дом. Ей нужна была передышка, надо было прийти в себя после тяжелого гриппа и удара, нанесенного ее самолюбию Полом. Оказывается, он не любил ее, а просто «ухлестывал» от скуки, на самом деле мечтая жениться на Саре Джефферис, чтобы соединить состояния их отцов.

Об этом Мелани предупреждали, и не раз. Луиза Дженкинс, ее начальница, возглавлявшая отдел по связям с общественностью, будучи старше и мудрее Мелани, раскусила его сразу и осторожно намекала ей, что не стоит возлагать особых надежд на Пола и принимать всерьез его ухаживания. И действительно, стоило Мелани отказаться провести выходные с Полом, он благополучно провел их с Сарой.

Когда Луиза, как можно мягче, рассказала ей об этом и о скорой помолвке Пола, Мелани, скрывая боль, с вызовом заявила, что на Пола Кармайкла ей наплевать. К счастью, сердце ее пострадало меньше гордости.

Молодец! — похвалила Луиза и добавила, что Пол — человек никчемный и слишком тщеславный, чтобы сделать женщину счастливой. Выйдя за него замуж, дабы влить капитал отца в дело Кармайклов, Сара очень скоро поймет, что вместо обожания, которым окружил ее сейчас Пол, уделом ее будет полное безразличие.

Мелани слушала и кивала.

На помолвке было приказано присутствовать всему персоналу фирмы. И хотя внутри у нее все горело от боли, ей удалось сохранить на лице ясную безмятежную улыбку и отметить это событие с коллегами за специально сервированным для них столиком.

Но как она ни убеждала себя в том, что ей повезло — так легко отделаться от Пола, ведь он и не собирался на ней жениться, боль от собственной ошибки, от собственной глупости все не утихала у нее в сердце. И ей оставалось только благодарить судьбу за то, что ее свалил жестокий грипп.

И вдруг она получила письмо из адвокатской конторы, где ей сообщалось, что она стала единственной наследницей некоего Джона Вильяма Барроуса, оставившего ей не только пятьдесят тысяч фунтов стерлингов в банке, но и уютный, хотя и находящийся в плачевном состоянии, коттедж на окраине небольшой деревушки в Чешире с запущенным садом и несколькими акрами земли.

В конторе ей пояснили, что с продажей дома, если у нее возникнет такое желание, трудностей не будет, и посоветовали поступить именно так, принимая во внимание состояние, до которого довел дом мистер Барроус, отличавшийся в последние годы довольно эксцентричным поведением.

— А у него что, не было родственников, семьи? — удивленно спросила Мелани, совершенно не понимая, почему этот незнакомец завещал состояние именно ей.

— Только один, — заверил ее адвокат. — Троюродный брат, которого мистер Барроус, по-видимому, и в глаза не видел.

На ее следующий вопрос, не следовало ли передать поместье именно этому человеку, адвокат терпеливо пояснил, что мистер Барроус имел полное право распоряжаться своим имуществом, как ему заблагорассудится, и выбрал именно ее. К тому же троюродный брат мистера Барроуса — человек вполне состоятельный, для него пятьдесят тысяч фунтов — сумма ничтожная, а запущенный дом скорее обуза, нежели радость.

Если бы она не чувствовала себя такой разбитой и подавленной последними событиями, если бы солнечный свет не высвечивал так ярко убогость ее жилища… если бы не острое любопытство, пробужденное в ней коттеджем и самим Джоном Барроусом, Мелани, скорее всего, согласилась бы с предложением адвоката и тут же поручила бы ему продать дом и землю.

Луиза стала убеждать ее, что коттедж — это просто подарок небес и что ей нужно пожить с полгода в деревне.

— Я никогда не жила в — деревне, — запротестовала она, но Луиза рассмеялась:

— Чешир — это не латиноамериканская сельва! Хочешь, мы с Саймоном отвезем тебя туда в выходные? Хоть посмотришь, что за место.

Саймон, муж Луизы, был экспертом по недвижимости и потому мог точно сказать, в каком состоянии пребывает ее собственность. И Мелани с благодарностью приняла предложение.

Следуя совету Луизы и Саймона, который оценил состояние дома как вполне приличное, она решила потратить немного денег и времени на косметический ремонт, прежде чем выставлять дом на продажу.

— Но даже если ты решишь его продавать, землю оставь, — посоветовал Саймон. — Ходят слухи, что где-то рядом новая автодорога, так что цена на землю сильно подскочит…

Вот так она и оказалась на верхней ступеньке шаткой стремянки.

Телефон наконец умолк, и Мелани осторожно спустилась с шаткой лестницы полюбоваться результатами своего труда.

Несколько дней назад владелец магазина обоев, с которым она советовалась, как оживить серый, неприглядный интерьер, показал ей чудесные обои с нежными розовыми и голубыми цветами на мягком кремовом фоне. Мелани была в восторге.

Слегка расплывчатый рисунок скроет неровность стен, пояснил владелец магазина. К тому же обои были самоклеящимися, и ей оставалось только смочить их водой и клеить. Правда, впервые в жизни!

— А если у вас ничего не получится, я дам вам адрес отличного мастера, добавил владелец магазина с мягкой улыбкой, увидев ее растерянность от огромного количества рулонов.

До тех пор она снимала малюсенькую однокомнатную квартирку и потому не имела ни малейшего опыта в подобного рода делах.

А еще до того жила в бедном, всеми забытом сиротском приюте.

Мелани осталась без родителей трех лет от роду; родственников, готовых взять ее на воспитание, у нее тоже не оказалось. Повзрослев и осознав свое одиночество, она научилась скрывать боль под ослепительной непринужденной улыбкой. Но сама все время представляла, какой была бы ее жизнь, не погибни родители в автомобильной катастрофе.

Может, именно чувство одиночества и потребность в близком человеке и сделали ее легкой жертвой Пола.

По крайней мере в одном Луиза была права: коттедж придал новизну ее жизни.

Она всегда была независимой и никому не доверялась, но постепенно поняла, что потребность в общении и дружбе не является проявлением слабости и вреда ей от этого не будет.

Здесь, в деревне, люди даже не скрывали своего любопытства, и, хотя коттедж стоял почти в двух милях от деревни, у нее уже побывало несколько гостей, жаждавших увидеть наследницу мистера Барроуса.

Мелани не понимала, почему Джону Барроусу пришла в голову мысль оставить ей и дом, и землю, да и его адвокат был обескуражен не меньше.

Нахмурившись, Мелани рассматривала наклеенный кусок обоев.

Она была небольшого роста, тонкокостная, о таких говорят «миниатюрная».

После гриппа она осунулась, под глазами появились темные круги, а движения, обычно энергичные, сейчас стали вялыми и замедленными. Она заплела длинные темные волосы в косу, отчего казалась моложе своих двадцати четырех лет.

Двадцать четыре… Пол рассмеялся, когда она отказалась провести с ним выходные. Ни за что не поверю, что ты такая скромная, заявил он. В твоем возрасте и при таком-то прошлом…

Это задело ее. Он явно намекал на то, что сирота не может позволить себе роскошь быть слишком разборчивой. Она тогда попыталась отогнать от себя эту догадку и сделать вид, что не заметила издевки.

Мелани очень любила читать. Книги помогали ей забыть о своем одиночестве, и, возможно, именно потому, что она начиталась в детстве сказок, даже повзрослев, она все еще мечтала о прекрасном принце и не позволяла себе мимолетных романов, на которые с такой легкостью шли другие девушки.

Возможно, Пол прав, возможно, она и в самом деле до глупости наивна;

Возможно, большинство мужчин просто посмеются над ее неопытностью; возможно также, что в этом возрасте пора бы перестать мечтать о любви и о счастье до гробовой доски.

Но теперь, когда у нее открылись глаза и она поняла, что представляет собой Пол, ей вовсе не хотелось оказаться на месте Сары Джефферис.

Она тщательно отрезала следующий кусок обоев, так же тщательно свернула его и опустила в тазик с водой.

Сделать ремонт самой ей посоветовала Луиза. Она даже отвезла ее к себе и показала, как они с Саймоном отремонтировали свой уютный дом.

Луиза, хотя и была лет на десять старше Мелани, стала первым настоящим другом в ее жизни. Ее муж тоже был очень добр к Мелани, и она сделала исключение: впустила их в свою жизнь.

Как только ей исполнилось восемнадцать, она научилась водить машину и получила права, хотя и сама не знала, зачем ей это нужно. И вот теперь это пригодилось. Луиза и Саймон убедили ее, что в таком уединенном месте машина просто необходима, а когда она увидела ярко-красный, как пожарная машина, «фольксваген-битл», она тут же влюбилась в него. Луиза даже посмеялась над ней, сказав, что она находка для продавцов.

На эту крошечную машинку ушли все ее сбережения, поскольку из своего наследства она не намеревалась тратить ни пенни. У нее были другие планы.

Богатство, роскошь, то, что называется легкой жизнью, не привлекали Мелани. Втайне она мечтала лишь о собственном доме, поближе к природе.

И, конечно же, в мечтах она населяла его семьей, которой у нее никогда не было. Возможно, именно поэтому она так легко поддалась на уговоры Луизы перебраться в коттедж, хотя бы ненадолго.

Но, если уж быть честной до конца, была еще одна причина: в глубине души она надеялась, что побольше узнает о своем неожиданном благодетеле.

Мелани совсем не разбиралась в мужчинах, о чем свидетельствовал ее печальный опыт общения с Полом, и потому не понимала, как незнакомый человек мог завещать ей свое состояние. Адвокат предположил, что, может, они дальние родственники, но она точно знала, что у нее никого нет.

Возможно, он был знаком с вашими родителями, предположил адвокат. Но она опять помотала головой. Если бы это было так, он нашел бы способ как-то заявить о себе еще при жизни.

У самого Джона Барроуса, по всей видимости, родственников тоже не было, если не считать того самого троюродного брата. Джон Барроус родился в этом доме и прожил здесь всю жизнь, а последние годы провел в полном одиночестве.

Мелани передвинула стремянку и стала осторожно подниматься с новым куском обоев.

Приклеить его оказалось даже труднее, чем первый: надо было подогнать рисунок. Набухшая от клея бумага чуть надорвалась, и Мелани, обозвав себя неумехой, поторопилась подхватить обои пониже, чтобы они не рвались дальше.

Возможно, не будь столь поглощена работой, она не испугалась бы так сильно, когда дверь в спальню неожиданно открылась и незнакомый мужской голос вдруг бодро произнес:

— Извините, что врываюсь без приглашения. Я вам звонил, но никто не подходил к телефону. А поскольку дверь оказалась открыта, я…

Обои выпали у Мелани из рук, и она резко обернулась, забыв, что стоит на шаткой стремянке.

Незнакомец отреагировал мгновенно. Едва стремянка накренилась, а вместе с ней и Мелани, в один прыжок он пересек комнату и, подхватив ее за талию, сдернул со стремянки, которая уже в следующее мгновение с грохотом рухнула на пол.

Ей стало плохо от столь неожиданного появления незнакомца и осознания того, что она едва не разбилась. Она почувствовала такую слабость, что сил хватило только на то, чтобы уцепиться за его мускулистые руки. Он же крепко прижимал ее к себе, внимательно разглядывая.

Краска начала заливать ей лицо, выдавая, что она не привыкла У такой фамильярности и что ей не по себе. Заметив это, он слегка нахмурился, продолжая разглядывать ее.

Странно, почему так нахмурены эти черные брови над серыми глазами? подумала Мелани, когда отважилась взглянуть ему в лицо.

Он держал ее без малейшего усилия, словно ребенка. Когда она сообразила, что сцена затянулась, то возмущенно зашевелилась, напоминая, что пора бы ее отпустить.

Однако, не добившись желаемого результата, с трудом вымолвила:

— Может, отпустите меня?

Он, слава Богу, уже не смотрел на нее. На лице у него было озадаченное выражение, и она вдруг сообразила, что он разглядывает стену, которую она только что оклеивала. Когда он вновь перевел взгляд на нее, Мелани вздрогнула, как от удара. В следующее мгновенье тело ее словно расплавилось, и она была уверена, что, если он поставит ее сейчас на пол, она просто превратится в лужицу у его ног.

Ни один мужчина не держал ее на руках, тем более такой. Возможно, он не так красив, как Пол, у которого гладкая кожа, модно уложенные волосы, широкая кость и массивная мускулатура, зато в нем столько мужественности, что Пол рядом с ним показался бы слабым и женственным.

— Чуть позже, — почти весело произнес незнакомец. — Для начала я требую награды.

— Награды?..

Если бы он не улыбнулся, девушка и не заметила бы, что повторила это слово медленно, словно под гипнозом. Ей часто приходилось читать про хищную улыбку, но впервые она увидела ее только сейчас. Мелани бросило в холод, потом в жар, а где-то в глубине забилось едва узнаваемое запретное желание.

Ощущение это было настолько новым и сильным, что она замерла, глядя на него широко раскрытыми от удивления глазами.

А глаза незнакомца вдруг сузились и так заблестели, что сердце ее бешено заколотилось. Он не понял причину ее потрясения и терпеливо, словно ребенку, пояснил:

— Награды за то, что я появился вовремя и спас вас. Разве не так случается в сказках?

Она вздрогнула и отвернулась, но, не удержавшись, глянула на него искоса, закусив губу. Он сказал это так, словно знал о ее детской навязчивой мечте.

Но она уже не ребенок. Ей двадцать четыре года, и он не имеет никакого права врываться к ней в дом, даже если она по рассеянности и оставила черный ход открытым.

Но она не успела высказать все это. Незнакомец заговорил первым, и голос у него был низкий, мягкий и завораживающий:

— У вас такие красивые, такие неотразимые губы, что я могу просить только об одной награде. Ваши губы просто созданы для поцелуев.

Голова у нее шла кругом. Боже, что с ней творится? Такого не бывает.

Такие мужчины не появляются на пороге и не требуют в награду поцелуя… А ее губы…

Она машинально облизала их языком, и глаза его потемнели. Однако наивность и отсутствие всякого опыта были настолько явно написаны на ее лице, что он заколебался.

А что, если он ошибается? Она такая хрупкая, такая растерянная, такая ранимая… Но он напомнил себе, что не имеет права на всякого рода допущения, что пришел сюда с вполне определенной целью, что он…

Мелани посмотрела на него и вздрогнула — глаза его из серых стали фиолетовыми, а зрачки настолько расширились, что…

Сердце его заколотилось быстрее, а тело напряглось — он уловил теплый запах ее тела. Несмотря на хрупкость и невинный взгляд, она женщина.

Он опустил голову, твердо напомнив себе о цели своего визита.

Мелани дрожала. Сейчас он ее поцелует, она знала это. Она также знала, что должна остановить его. Но как? Что может она противопоставить такому крупному, мощному мужчине?

Он смотрел пристально, завораживая ее, и она не могла пошевелиться.

Теплое дыхание скользнуло по ее щеке, и кожа тут же покрылась мурашками.

Когда губы их соединились, тело ее содрогнулось. И хотя мозг взывал к осмотрительности, отчаянно предупреждая о невиданной опасности, тело осталось глухо к здравому смыслу.

Он поцеловал ее медленно и нежно, и она была настолько поглощена этим поцелуем, что даже не заметила, как он осторожно поставил ее на пол. Мелани инстинктивно потянулась к нему и обхватила за шею. А когда кончиком языка он раздвинул ей губы, сердце ее забилось так, что даже дыхание перехватило.

Одной рукой он поддерживал ее под подбородок, а другой крепко прижимал к себе.

Пол тоже целовал ее. Несколько раз, и очень страстно, по крайней мере ей так казалось. Она и до Пола уже знала, что такое поцелуй, но подобного не испытывала никогда. А поскольку человек этот целовал ее без жадности и непреодолимой потребности, как Пол, а просто ласкал, он не подавлял ее, и ее собственная реакция была гораздо сильнее, чем те чувства, которые пробуждал в ней Пол.

Когда он начал медленно отстраняться, она непроизвольно потянулась за ним, и в ответ он что-то проурчал, то ли раздраженно, то ли насмешливо.

Этот звук сразу привел ее в чувство, и она тут же отняла от него руки, не дожидаясь, когда он сделает это за нее. Однако, едва он отступил на шаг, она, к собственному ужасу, поняла, что снова жаждет его прикосновения.

Пока Мелани с трудом приводила в порядок свои чувства, он обошел ее и, взглянув на стену, отрывисто сказал:

— Знаете, деревянные стремянки небезопасны. Лучше купите алюминиевую. Вы только подумайте, что было бы, если б вы на самом деле упали, а меня бы здесь не оказалось!

Если бы тебя здесь не было, то я бы не упала, мысленно ответила Мелани.

Поскольку он отошел довольно далеко, она быстро пришла в себя, сообразив, что этот незнакомый человек без спросу вошел в ее дом и что, хотя женское начало убеждало ее в обратном, он может быть опасен.

— Гм, — промычал он, подойдя поближе к стене. — Вам нужен отвес.

Она удивленно подняла на него глаза.

— У меня дома есть веревка и кусок мела. Я потом покажу, как это делается.

Он с мягкой теплой улыбкой посмотрел на нее, и сердце ее снова забилось учащенно.

— Извините, вы, наверное, удивляетесь, кто я такой и какое имею право вам надоедать. Дело в том, что я только что переехал в соседний коттедж, ниже по улице. А к нему еще не подведены коммуникации. Вот я и подумал: может, вы разрешите мне сделать пару звонков? Кстати, меня зовут Люк.

— Мелани, — ответила она, механически подавая ему руку.

Его пожатие оказалось крепким, но в меру. Ладонь у него была мозолистой, видно, он привык к физическому труду, да и джинсы у него были дешевые.

Несмотря на это, он производил впечатление человека, привыкшего отдавать распоряжения, а не выслушивать их. Хотя что я знаю о мужчинах? — посмеялась над собой Мелани.

— Люк… — повторила она уже тверже, намереваясь показать ему, что она не круглая дура.

— Люк Чалмерс, — почти весело представился он и мягко добавил:

— Надеюсь, вы не сердитесь на меня за то, что я воспользовался возможностью, великодушно посланной мне судьбой?

Сержусь?! Сердце екнуло. Не самая лучшая характеристика того смятения, в какое он ее привел. Каким-то чудом, однако, ей удалось довольно сухо заметить:

— У вас привычка такая — целовать незнакомых женщин?

— Только таких красивых и соблазнительных, как вы, — серьезно ответил он.

— А это случается крайне редко. Настолько редко, что со мной — впервые.

У нее было такое чувство, что против воли она оказалась вовлеченной в какую-то неизвестную ей игру, которая, с одной стороны, была потрясающе интересной, а с другой — очень опасной.

— Вам нужен телефон? — напомнила она, с трудом переводя дыхание. — Он внизу. Я покажу.

Когда она проходила мимо. Люк нежно скользнул пальцами по ее ладони, и она опять вздрогнула. Его пальцы обвили ее запястье, а другая рука скользнула по лицу.

Уж не хочет ли он опять ее поцеловать? И еще раз довести до умопомрачения? Нет, слава Богу, вроде бы нет. Он просто что-то смахнул у нее с лица, и от неожиданности у нее даже перехватило дыхание. Она удивленно подняла глаза, и он показал ей клочок обоев.

— Если не ошибаюсь, в восемнадцатом веке женщины наклеивали мушки себе на лицо, желая привлечь внимание к глазам и губам. Но чтобы для этой цели использовали обои, такое я вижу впервые. Как жаль, что она прилипла к скуле, а не к губам, — добавил он насмешливо. — А то бы я опять потребовал награды.

Мелани попыталась собраться с духом и должным образом отреагировать на столь откровенные заигрывания, но, к собственному удивлению, смогла только бросить на него немой взгляд, про себя молясь, чтобы он не заметил, как ей хочется именно этого.

Что с ней происходит? Пол уже преподал ей хороший урок, и она поняла, как глупо доверять мужчинам, лелеять детские мечты о внезапном появление принца и любви с первого взгляда.

— Телефон, — напомнила она. — Телефон внизу.

— Ах да, телефон, — серьезно согласился он. Настолько серьезно, что она испугалась: уж не смеется ли он над ней? От этой мысли она смущенно покраснела. Ну что же, она, без сомнения, это заслужила. Зачем было позволять ему так с собой обращаться? Зачем позволила целовать себя?

Зачем… Зачем что?

Сердце болезненно забилось, когда она поняла, что ничего не может ему противопоставить.

Телефон стоял в гостиной. Она провела Люка к аппарату, а сама ушла на кухню. Когда он сюда зайдет, она своим молчанием и холодностью заставит его понять, что, несмотря на тот поцелуй, она не поддастся его дерзким комплиментам и ухаживаниям.

Он явно разбирается в женщинах, в их тщеславии и уязвимости. Поэтому пусть знает: хотя они и близкие соседи, ни к чему не обязывающий роман, в коих он, без сомнения, дока, не входит в ее планы. Пусть лучше оставит свои комплименты и поцелуи для кого-нибудь другого.

Но когда Люк появился на кухне, на лице его было столь озабоченное выражение, что она тут же спросила:

— Что-то случилось?

— Да. — Ему было явно уже не до комплиментов. — Боюсь, что телефон мне проведут не раньше чем через несколько недель. Электричество, слава Богу, обещают подключить уже через пару дней. Но телефон мне просто необходим для работы!

— Для работы?

— Ну да, — подтвердил он. — Ведь я частный детектив.

Мелани не могла скрыть удивления.

— К-кто?

— Частный детектив, — повторил он как ни в чем не бывало. — У меня тут одно дело. Подробности я вам рассказывать не буду, естественно. Но коттедж я снял в надежде, что мне удастся спокойно поработать. Он стоит на отшибе, и беспокоить меня тут никто не будет. А это извечная проблема в деревне. Люди слишком любопытны и хотят знать все о своих соседях. В городе мы к этому не привыкли.

— Да, что верно, то верно, — согласилась Мелани. Она тоже заметила это, и поначалу ей даже стало не по себе от любопытства местных жителей, но потом она подумала, что за этим скрывается самое обыкновенное желание помочь.

— А вы не местная? — спросил он, едва скрывая удивление.

— Нет… в общем, нет.

Он подождал, словно приглашая ее к откровенности, но, поскольку она молчала, мягко сказал:

— Это нас объединяет. Два незнакомца в чужой стране.

Почему-то ей стало хорошо от этих слов, словно они давно были близки, но дух противоречия заставил ее чопорно возразить:

— Вряд ли можно назвать Чешир чужой страной…

— Вы так думаете? Деревня для горожанина — как другой континент, заметил он с ухмылкой и добавил, не дав ей ответить:

— Извините, я и так отнял у вас слишком много времени. Пожалуй, мне пора.

К собственному ужасу, Мелани поняла, что едва не пригласила его остаться;

Ей даже пришлось прикусить нижнюю губу.

Она молча проводила его до двери и с трудом заставила себя кивнуть, когда он сказал:

— А о замке нельзя забывать. Меня удивляет, что столь искушенная горожанка оставляет дом открытым.

От того, как он произнес слово «искушенная», Мелани вздрогнула, будто ее ударили, будто в самом слове заключалось оскорбление, насмешка, но, заметив улыбку в его серых глазах и непринужденную позу, она решила, что это плод ее воображения.

Как только он отъехал, она плотно закрыла дверь и заперла ее изнутри. В одном по крайней мере он прав: о замке нельзя забывать.

Мелани поднялась на второй этаж, но клеить обои уже не хотелось, и она принялась бесцельно бродить из комнаты в комнату, думая вовсе не о доме и о том, что с ним делать, а о человеке, который только что из него вышел.

Она прикоснулась пальцами к губам, словно на них еще сохранился отпечаток его губ. Ей даже не надо было закрывать глаза, чтобы пережить вновь все, до последнего, проведенные в его объятиях мгновенья, этот потрясающий и неожиданный поцелуй…

Прекрати! — нетвердо приказала она себе. Прекрати немедленно. Что за глупости? Пора уже повзрослеть, взглянуть действительности в глаза… и принять жизнь такой, как есть.

Загрузка...