Глава 2 Месть – это блюдо, которое подают голодным

Глухо застёгнутое на множество тугих пуговичек платье. Закрытые туфельки, с которых я так и не успела вечером счистить налипшую землю. Коса, свёрнутая в тугой жгут на затылке: будь я девицей, могла бы позволить ей свободно болтаться, но теперь, когда весь город в курсе грязных сплетен, скрываться смешно. Я гордо сменила причёску в то утро, когда дверь нашего с матушкой дома впервые, издеваясь, обмазали коровьей кровью. Делавшие это мальчишки не задумывались, что их глупая шутка клеймит меня несмываемым позором. Да и не имели они ничего против нашей семьи, в отличие от трусливой соседки, оплатившей каверзу. Однако я всё равно здорово надрала уши самому нерасторопному, а матушка вывернула в окно ночной горшок на головы остальным.

Я пронзала рыжую прядь очередной шпилькой, когда запястья оказались в капкане чьих-то уверенных рук.

– Ш-ш-ш, – раздалось над самым ухом. – Разве ведьма станет соблюдать глупые требования общества?

Совсем вылетело из головы, что Рок ночевал здесь. Да не просто в одной комнате, а в моей постели, прижавшись горячим шерстяным боком. Определённо, в образе кота, не имея возможности говорить, тёмный казался привлекательнее.

Он зарылся лицом в мои волосы, заставив недоумённо дёрнуться, но вывернуться не дал: удержал за талию, скованную корсетом, притянул поближе и одну за другой вытащил заколки, позволяя пушистым прядям, словно облегчённо вздыхая, стечь по плечам. Запустил пальцы в локоны, растрепал у самой макушки и довольно промурлыкал:

– Вот так намного лучше. Это – настоящая ведьма.

Но не отпустил, напротив, сильнее прижал к себе, почти ласково обнимая сзади. Ладонь скользнула с талии выше, исследуя ряд меленьких пуговиц, обтянутых тканью, но не касаясь ни одной из них.

– Ты что делаешь? – прохрипела я, ожидая чего угодно, но не этой неуместной нежности.

– Я же демон, кири. – Играя, он куснул шею. – Мне полагается соблазнять и искушать.

Полагается.

Острый локоть вписался чуть ниже его груди, хотя целилась я совсем не туда. Полагается ему!

– Чтобы… – Тяжёлый вздох не принёс ни спокойствия, ни облегчения. Это злость, всего лишь злость, а никак не… не что-то другое. – Чтобы больше такого…

Рок с готовностью задрал руки:

– Больше не повторится. Извини, рыжуля. Кто знал, что ты против? Я же чую, – он резко подался вперёд, шумно вдыхая воздух у моих губ, – что тебе это не в новинку. А ведьмы, знаешь ли, очень по-разному используют фамильяров.

Я зло, резко и неаккуратно скрутила волосы в жгут и опустилась на корточки, подбирая осыпавшиеся к ногам шпильки.

– Чтобы больше никогда! – Какое счастье, что есть повод спрятать лицо: щёки вызывающе горели, и горели они точно не от возмущения. – Никогда, слышишь!

Демон присел рядом, подавая укатившуюся далеко заколку, заглянул своими фиолетовыми, искрящимися, заманивающими в Подземье глазами, кажется, в самую лару и проникновенно пообещал:

– Только если ты сама попросишь, кири ведьма.

Нам бы несдобровать: вчера матушка пожалела, впустила переночевать и не стала пытать расспросами и нравоучениями. Но утро – её время. За завтраком, нарочито медленно наливая в кружку молоко или нарезая свежеиспечённый хлеб, она обязательно выскажет всё, что думает о поведении дочери.

Поэтому я как взрослая серьёзная женщина, способная нести ответственность за свои решения, вылезала в окно.

Жирный кот Вениамин и Рок, уже в человеческом обличии, сидели на подоконнике и увлечённо наблюдали.

– Как думаешь, хотя бы до угла доползёт? – поинтересовался демон у кота, скептически глядя, как я балансирую на узеньком деревянном приступе под окошком.

– Мяу, – покачал головой Вениамин. Сам-то он путешествовал этим маршрутом не раз и не два на дню, но прекрасно знал, что хозяйка куда менее изящна.

Угол дома, рельефный и удобный, как лесенка, совсем близко: несколько шагов, тесно прижавшись к стене, и протянуть руку. Но ветер трепал юбку, ноги соскальзывали, а каблуки, казавшиеся самыми удобными на свете, ощущались как ходули.

– Мы обоими сердцами за тебя болеем! – подбодрил Рок.

– Мяу! – возмутился Веня. Он в сомнительной затее участвовать не желал.

– Толку с вас…

Туфелька поехала по влажной от росы деревяшке и едва не увлекла за собой и ногу, и её обладательницу. Я распласталась по стене, представляя себя бабочкой, птичкой или хотя бы мухой: любым существом, способным пережить унизительное падение со второго этажа и, главное, последующую мамину лекцию.

– Ничего, сейчас спущусь, будет твоя очередь. Вот тогда-то и похохочем!

Не успела я позлорадствовать, как демон, потрепав кота по загривку на прощание, поспешил присоединиться. Только, в отличие от меня, Рока не беспокоил ни узкий скользкий приступ, ни ветер, ни обувь, мало приспособленная к лазанию по стенам. Фамильяр небрежно опёрся одной рукой о стену, а вторую упёр в бедро:

– Ну давай, что ты? Уже почти! Пара шажков! Один и… о-о-оп! – Он прижал ладонь к моему животу, когда чувство равновесия окончательно улетучилось и я начала молча героически падать. – Стой ровно, женщина! Если стану единственным демоном, подопечная которого свернула шею на второй день знакомства, я тебе этого не прощу!

– Лапу убрал! – процедила я, сообразив, что он не спешит отпускать едва не падшую женщину.

Просьбу Рок выполнил, но принялся поглаживать подбородок со столь ехидным видом, словно наблюдал за комедийным представлением.

– Ну давай! Осталось-то всего ничего!

Я с ужасом посмотрела сначала влево, в сторону свободы, потом вниз: тоже своего рода свобода, но лететь ей навстречу не хотелось совершенно.

– Не могу, – обречённо зажмурилась, позволяя коленкам дрожать, как им заблагорассудится.

– Ладно, – Рок мотнул головой в обратном направлении, – давай снова в дом.

Я приоткрыла один глаз, оценивая перспективы: до окна оставалось ровно вдвое большее расстояние, чем до угла.

– Нет.

– Тогда вперёд.

– Туда тоже не могу.

Демон практически незаметно спрятал улыбку в кулак и совершенно серьёзно поинтересовался:

– Это, конечно, крайне маловероятно, но скажите, кири, вы, случаем, не боитесь высоты?

– Нет! – Я пошатнулась от негодования и опять поспешила прилипнуть к стене. Уточнила: – Я совершенно не боюсь высоты! Я боюсь её резкого сокращения!

– Так, быть может, стоит воспользоваться магией?

Я открыла рот, чтобы отвергнуть глупую затею. И так же быстро закрыла его. Оценила своё бедственное положение, внимательно осмотрела расслабленно грызущего ноготь демона. Пришлось признать:

– Я забыла.

– Что? – он сделал вид, что не расслышал.

– Я… Вылетело из головы.

– Что-что? – наклонился он поближе.

– Я сказала, что ты паршивый фамильяр, раз сам не догадался предложить! – нашлась я, искренне надеясь, что демон не обидится и не предоставит мне и дальше решать проблемы самостоятельно.

Но он расплылся в острозубой улыбке:

– О, а ведьмочка с характером! И правда, где мои манеры?

Дальше всё произошло слишком быстро. Он дёрнул меня, притянул к груди, ничуть не заботясь тем, что ноги повисли в воздухе, а два тела накренились над пустотой и рухнули в неё прежде, чем я сообразила завизжать. C негромким хлопком раскрылись крылья. Нас резко дёрнуло вверх, потом вниз, и… земля.

– А, – выдала я вместо запланированного вопля.

– Не за что. – Демон отпустил меня, чтобы поклониться, но тут же снова вынужден был ловить.

– Голова кружится, – пояснила я.

– Да, я такой, – многозначительно подвигал он бровями вверх-вниз. – Головокружительный мужчина. Привыкай, кири.

Я промолчала, опасаясь, что он отпустит и я таки познакомлюсь с твердыней поближе. Нет уж, к такому типу привыкнуть просто невозможно!

– Что ещё ты умеешь?

Дела в нашей лавке шли плохо. Нет, разорение покамест не грозило: это сейчас магазинчик с лекарскими снадобьями можно проигнорировать. Но через недельку после Дня Мёртвых начинается сезон дождей, и уж тогда-то я не премину задрать цены на средство от насморка, а в настойку от больного горла добавить каплю смеси, улучшающей пищеварение, чтобы ещё и желудок к нам лечить бегали. Но пока что весеннее солнце не планировало прятаться за тучами, земля только-только начала как следует прогреваться, а жители Ниволи категорически отказывались болеть.

На самом деле ничего из ряда вон выходящего не произошло. Минули времена, когда уличённую в добрачной связи девицу могли отправить на костёр. По закону я ещё вполне годилась в жёны (если, конечно, найдётся желающий), а покупки лекарств у лучшей травницы побережья (это моя матушка, разумеется, не я) никто и не думал прекращать.

Но Ниволи – городок маленький, укутывающийся в лохмотья сплетен, как нищенка в старый дырявый платок. А ещё бесконечно скучный. Поэтому даже демон, явившийся из самого Подземья, начал вертеться и удивлённо оглядываться на тыкающих в нас пальцами прохожих раньше, чем мы прошли половину улицы.

– Колесовать, четвертовать, растягивать грешников на дыбе, вышивать крестиком и слагать поэмы, – озираясь, сознался демон. – Что смеёшься? Нужно же как-то заманивать в сети невинных дев! Отлично танцую, чтоб ты знала. А ещё очень хорош, – он томно понизил голос, – с наступлением темноты.

Ощущая, что краснею, я стукнула его в плечо:

– Бесстыдник!

– Что? Я имел в виду, что из меня получается отличная шерстяная грелка. Но если у тебя есть другие предложения…

Мерный стук каблуков по каменной мостовой то и дело сбивался, когда проходящие мимо степенные женщины останавливались, чтобы плюнуть вслед гулящей девке; высокие деревянные рамы окон распахивались, чтобы соседи могли нарочито громко фыркнуть: «Опять идёт эта!»; весёлые мужики, обсуждающие с приятелями планы на грядущий день, внезапно, как один, замолкали и смотрели влажными глазками, будто каждый из них лично успел меня оприходовать. Собственно, о последнем они и спешили друг другу поведать, стоило хоть чуть отдалиться.

Маленькая светленькая девчушка, выскочившая вместе с родительницей за молоком, ухватила за юбку бледную болезненную женщину и вытаращилась так, словно не они каких-то полгода назад через день бегали за мазью от зубной боли в лавку, а то и среди ночи будили дома. Матушка ни разу им не отказала. Зато теперь женщина одёргивала девчушку, чтобы та случайно не приблизилась и не заговорила с блудницей.

– Почему нельзя? – удивлялась малышка. Прежде у меня всегда находилось для неё угощение, не вредное для зубов, так что не так теперь?

– Она сама знает, почему, – презрительно отвечала тётка, поджимая тонкие губы.

Демоны, как известно, терпеливы. Но Рок всё равно сорвался:

– Да что не так-то? Почему все озираются, как на диво? В вашем городишке что, прежде демонов не видели?

– Ну и самомнение у вас, киро рогоносец! – фыркнула я. – Чихать они хотели на тебя.

– Шлюха, – как можно отчётливее прошипела торговка, аккуратно раскладывая сахарные крендельки на лотке.

– Это они… тебя? – Рок вдруг стал необыкновенно похож на удивлённого барашка. Я не удержалась и почесала его за витым рогом.

– Людям нужны сплетни.

А я уже давно научилась пересекать эту улицу с высоко поднятой головой, а реветь уже после, в подсобке нашей лавчонки, когда никто не видит.

– Это не сплетни. Это травля. Поверь, я в этом разбираюсь. А профессионалу вызов бросать не следует.

Демон предвкушающе провёл языком по острым зубам. Не давая ухватить себя за рукав, вывернулся, чтобы с задумчивым видом остановиться возле торговки. До спасительной подсобки, где можно прореветься, оставалось каких-то два дома. Я с тоской кинула взгляд на знакомую дверь, сжала в кармане ключ от лавки и… встала рядом с демоном. Пора начинать новую жизнь.

– Доброго утречка, кири, – Рок расплылся в такой искренней улыбке, что, не выгляди она хищным оскалом, можно было поверить в его доброжелательность.

– У-у-утречка, – испуганно отпрянула тётка, подрагивая обрюзгшими щеками и старательно вытирая липкие от сахара пальцы о передник.

– Здравствуйте, Велия. – Попытка скопировать улыбку Рока с треском провалилась. Эх, учиться ещё и учиться. – Как ваши суставы? Не болят больше? А то, я смотрю, вы к нам заглядывать перестали.

– Спасибо, спасибо! – Торговка, видимо считая, что незаметно, рассматривала рога моего спутника.

Рок наслаждался произведённым эффектом: рисуясь, поправлял волосы, щёлкал кончиком хвоста по назойливым пчёлам, слетевшимся на сахар.

– У нас с кири Тристой к вам один маленький вопрос, – он отмерил меж пальцами крохотное расстояние, поднёс их к фиолетовому, как листья Дерева Мёртвых, глазу.

– Слушаю вас, киро. – Тётка всё больше жалась ко мне, неуверенная, что хуже: слишком тесное общение с демоном или возможность заразиться распутством.

Подцепив с лотка крендель, демон медленно, демонстративно слизал с него глазурь и пристроил на место. Взял второй…

– Нам интересно, – протянул он, продолжая изничтожать выпечку, – вы назвали кири Тристу шлюхой, чтобы самоутвердиться или чтобы найти приключений на свой объёмный зад?

Велия проводила тоскливым взглядом очередной кренделёк. Те, что Рок облизал и вернул, один за другим покрывались ярко-зелёной плесенью. Но помешать она так и не посмела.

– Чтобы… – Торговка проглотила ком в горле, когда демон для разнообразия запустил в следующую булочку зубы и из той, как из живой плоти, тягуче потекло алое. Скорее всего, ягодный джем, по недосмотру попавший в начинку. Но выглядело всё равно эффектно. – Я не называла…

Повинуясь движению глаз Рока, я тяжело опустила руку на плечо толстухи:

– Дорогая Велия, я нисколько не держу на тебя зла. – Была ли это случайность или плохо закреплённые в причёске заколки отжили свой век, но металл треснул, а рыжие, совершенно ведьминские волосы рассыпались по плечам. – Напротив, я считаю, что ведьма в подругах – невероятно удачное приобретение.

– К-к-конечно… – Тётка медленно оседала на землю, опасаясь притрагиваться к проклятой выпечке.

– Очень жаль, что вы таким не можете похвастаться, – притворно вздохнула я. – Рок, как считаешь, а ведьма во врагах – это плохо?

Демон взял с лотка последний крендель, задумчиво повертел в руках и спрятал в карман:

– Ужасающе, – подтвердил он. Потрепал торговку по щёчке и печально сообщил: – Очень соболезную.

После чего галантно предложил мне опереться на локоть и неспешно, с достоинством проводил в лавку, чтобы свалиться от смеха уже в её надёжных стенах.


Ох и быстро разлетаются слухи! Мы ещё не успели отсмеяться, передразнивали приседающую в изумлении Велию и совсем не торопились раскладывать припрятанные на ночь под замок снадобья, а возле лавки уже столпились визитёры.

– Рыжуля, а ты становишься популярной! – Демон приоткрыл дверь и выглянул в щель, оценивая масштабы бедствия.

– Всё бы отдала, чтобы добиться противоположного эффекта…

Я посерьёзнела и переложила поближе кочергу, уже не раз избавлявшую от назойливого внимания блюстителей праведности.

– Тогда стоило в послушницы Лунной жрицы податься, а не демона вызывать.

Рок запрыгнул на стол, без зазрения совести скидывая мешающие ему пучки трав. Накренился, с интересом наблюдая за тем, как я недовольно подбираю товар.

Слова резанули. Куда сильнее, чем хотелось признавать. Я коротко отрезала:

– Не взяли бы.

– Ах да, – фамильяр демонстративно хлопнул себя по лбу. – Лунная жрица берёт только невинных дев. Это нам достаются все подряд.

Я аж стукнулась головой об угол стола – от обиды и неожиданности. И он туда же?!

– Мы, демоны, только рады гулящим девкам. С ними куда веселее. А ты любишь веселиться, кири? Или целыми днями строишь из себя скромницу, а потом рыдаешь в подсобке?

Нет, такое спускать нельзя. Обида, прежде выливавшаяся горячими слезами, в этот раз поднялась жаркой ненавистью от самого низа живота, пробежалась щекоткой по венам, опалила кожу и вырвалась волной Силы из кончиков пальцев прежде, чем я схватилась за кочергу. Впрочем, такой метод наказания хама ещё лучше: Рок застонал, потирая ушибленный бок, но не только поднялся сам, а ещё и поставил на место уроненную во время падения мебель. Манжетом стёр несуществующую пыль и водрузил на место одну из многочисленных рассыпавшихся по полу склянок.

– Ну как? – поинтересовался демон, будто ничего не случилось.

Вдох-выдох; вдох-выдох; вдо-о-о-о-ох… Нет. Выровнять дыхание никак не получалось: в крови бурлило нечто тёмное, терпкое, горячее, как смола. Оно жгло и требовало выхода, не желало застывать и успокаиваться, превращаясь в холодную густую массу. Оно хотело кипеть, жечь, сжигать и плавить. Кого? А не всё ли равно!

– Ещё раз, – я всё-таки цапнула кочергу для большей уверенности, – ещё раз позволишь себе подобный намёк, и остаток месяца будешь по моему приказанию отделять листья ромашки от сердцевин! В той самой подсобке! – И мстительно добавила: – И петь. Про коника!

Потянувшись как сытый кот и снова устроившись на столе, Рок заявил:

– Про коника – не в моём стиле, кири. Я могу только про мощного мускулистого жеребца. – Он демонстративно поиграл мускулами, но оказался слишком жилистым для подобного фокуса – получилось неубедительно. – И можешь не благодарить.

– Могу! – Я спихнула демона на пол, чтобы хоть как-то выразить негодование. – И не собиралась. С чего бы?

– Ну как же, рыжуля? Воу! Убери кочергу! Ладно-ладно, Триста! Меня всё равно этим не убить.

– Но больно-то будет?

– Будет, – осторожно подтвердил демон.

– Так в этом и смысл!

На всякий случай он отбежал за прилавок, умудрившись по дороге подхватить и кинуть в меня пару засушенных букетиков.

– Кири Триста, ведите себя благоразумно! Вы только что впервые воспользовались Силой Подземья, так не ломайте торжественность момента!

– Я сейчас тебе челюсть сломаю, – пообещала я.

Вру. Бессовестно вру. И в мыслях не было никому вредить! Я девочка мирная и всю жизнь предпочитала избегать неприятностей, а не угрожать им железякой. Но Сила в крови продолжала бурлить, требовала выплеснуть её, гнала куда-то, звала, торопила, вырывалась из горла криком. Хотелось танцевать и царапать собственную кожу; стонать от наслаждения и сжигать всё живое вокруг; петь и купаться в горячей, влажной, тягучей магии…

– Тшш! – Рок бочком приблизился, не отрывая взгляда от оружия, перехватил рукоять и мягко отобрал кочергу, пока я не начала крушить всё вокруг. – Тихо, тихо! Я знаю, что ты чувствуешь. Честное слово, знаю. Всё хорошо, так и должно быть.

Он поколебался мгновение, но всё же не отошёл. Отбросил железку подальше, зажмурился, как перед прыжком в бездну, и обнял меня. Обнял по-настоящему, как обнимают лишь дорогих людей, которым хочешь одним жестом сказать, что позаботишься о них, что не допустишь в кольцо ваших рук ничего дурного, что защитишь и не обидишь. И я бы очень хотела поверить этим объятиям. Я бы поверила. Не научи меня другой мужчина никому никогда не доверять.

– Прости, кири. Понимаю, что больно. Пришлось тебя спровоцировать: я же демон. Я не умею, не помню, как это… иначе.

– Жжётся. – Я вжала лицо в его грудь в попытке спастись от плавящей вены магии.

– Знаю.

– Так теперь будет всегда?

Наверное, я посмотрела на него с надеждой, а может, он просто хотел соврать, но Рок тихо пообещал:

– Ты привыкнешь.

Дверь едва слышно скрипнула, на несколько секунд впустив любопытные взгляды собравшейся у входа толпы и шумок, похожий на гул изголодавшегося по сладенькому пчелиного улья.

Вошедший не спешил начинать разговор, рассматривая меня и демона белёсыми глазами под изломом выразительных бровей. А потом с издёвкой склонил голову набок, словно наткнулся на раздавленную, но засохшую в очень интересной позе лягушку:

– Так, значит, люди правду говорят.

Я отскочила от Рока как ошпаренная. С чего бы? Неужто застали за чем-то предосудительным? Или, может, я всё ещё на что-то надеялась?

– Здравствуй, Антуан.

Эта встреча планировалась совсем иной. Я была бы сильной, красивой, с идеально причёсанными волосами, а не растрёпанная, как… ведьма, в старом платье, в нечищеных туфлях. Должна была с гордо вздёрнутым носом идти по центральной улице об руку с… Я бросила взгляд на демона и недовольно мотнула головой: нет, с кем-то другим. С кем-то, кто обожал бы меня, нежно придерживал за талию, ловил каждое слово. А этот… Антуан лежал бы на обочине. Пьяным, грязным, обедневшим, измученным. Возможно, кастрированным. Возможно, мной. И вот тогда это была бы правильная встреча с бывшим.

– Я же говорил, что тебе дорога только в ведьмы. – Он откинул с лица мешающие светлые кудри и вразвалочку приблизился к демону. Пришлось задрать голову, но мужчину это ничуть не смутило: цапнул Рока за подбородок, рассматривая, как свинью на рынке. – Завела себе слугу, чтобы заменить меня? Ай!

Рок облизнулся и посмаковал кровь на губах – Антуан зажал прокушенный палец.

– Кири Триста, а этого сожрать можно? – буднично поинтересовался демон.

– Не пори чушь, фамильяр! – Мой бывший на всякий случай отошёл подальше и уселся на один из двух стульев у окна. – Ты можешь обмануть грозным видом необразованную пекаршу, но мне прекрасно известно, что такие, как ты, способны только на балаганные фокусы. Ты ничто без ведьмы, ясно? Позёр и слабак!

Рок спокойно неспешно закатал рукава и только тогда подал голос:

– Поэтому я спрашивал разрешения не проклясть тебя, а сожрать. Можно, кири?

Разве не этого я хотела? Ну, не совсем этого, если честно. Сложись всё правильно, Антуан узрел бы прекрасную изменившуюся меня, убоялся гнева, что может на него обрушиться, и приполз просить прощения. Он, как когда-то, поцеловал бы моё запястье, незаметно лизнув кожу, поманил кривой болезненной улыбкой, окутал травяным запахом, налил вина, чтобы я перестала беспокоиться и нервно заминать край юбки. И – вряд ли, конечно, но возможно – я бы сумела его простить.

Но того, что происходило сейчас, я хотела тоже. Я подписала контракт ради этого мгновения – мелькнувшего в серых глазах страха, налипших на лоб блондинистых локонов и капель холодного пота, стекающих по виску. Антуан поверил, что Рок не шутит.

– Уходи, – прошептала я.

Ненадолго же хватило его испуга: обманувший меня мужчина быстро выпрямился и смотрел уже свысока, как привык. Он прекрасно знал, что Триста, слабая, безвольная, влюблённая Триста, не причинит ему вреда.

Он закинул ногу на ногу, демонстративно разваливаясь на стуле, расстегнул пуговицы сюртука, чтоб удобнее сиделось: он здесь надолго.

– Ну что ты, малышка? Неужели не рада мне? – И похлопал ладонью по колену: – Иди сюда. Как в старые-добрые.

Я шагнула назад и повторила ещё тише:

– Убирайся.

Рок вопросительно развёл руками: что не так? Ты же ведьма! Ты только что изведала Силу Подземья, так примени её! Но я лишь покачала головой в ответ на его немой укор.

– Девушка требует, чтобы ты покинул лавку. – Демон вздохнул, подошёл совсем близко и взялся за спинку стула, готовый выдернуть его прямо из-под седалища незваного гостя. – Свали отсюда.

– Девушка? – Гость присвистнул. – А она давненько уже не девушка, да, малышка? Не смотри так строго! Ты обиделась? Ну, не будь так требовательна ко мне. Мужчине иногда нужно похвастать достижениями.

К окну прилипли любопытные круглые физиономии. Одна, вторая, пятая… Кто посмелее – заглядывал в дверь, потрусливее – подавали голос и требовали пересказать, что видно из первых рядов. Антуан указал в их сторону маленькой изящной ладошкой:

– Смотри, сколько чудесных людей болеет за наши отношения. Ты умоляла меня вернуться? Ну так вот он я. Считай, снизошёл. Иди сюда и не делай глупостей, цветочек.

Он видел чудесных людей, а я – жажду кислых слухов в их глазах; он утверждал, что они болеют за нас, а я помнила, как каждый норовил задеть плечом и шипел вслед унизительные слова.

А ещё я помнила его: с обнажённым торсом, красивого, словно собирался отдать себя в мужья Лунной жрице. Прильнувшего к испачканной в золе груди горничной. Она пыхтела, надувая пухлые щёки, а он… он звал её цветочком.

Голос набрал силу, зазвенел приказом:

– Пошёл прочь!

Окажись Антуан поумнее, понял бы, что стоит послушаться. Нет, глуп он не был. А вот заносчив – неисчислимо.

– Всё, цветочек, посмеялись и хватит. Демона она вызвала. Кроме меня ты всё равно никому не нужна, так что прекращай это представление.

Он направился ко мне. Хотел схватить за запястье и уволочь… Жрица знает, куда. Может, к матушке – просить руки и доказывать, что способен держать слово; а может, до ближайшего постоялого двора, доказывая уже мне, что никуда, кроме как в его постель, такая невдалая[4] ведьма не годится. Рок, нахмурив брови, бросился наперерез, подцепил его ногу ступнёй, завёл локоть за спину, вынуждая поклониться.

Успокоиться бы на этом: личный демон защитил меня от неприятного типа, да ещё и наподдал ему под зад ногой. Но Сила всколыхнулась, заливая, наполняя чёрным опустошённое сердце.

Я стояла перед ним на коленях.

Я стояла перед ним на коленях.

Я. Стояла. Перед. Ним. На. Коленях. И умоляла не бросать.

А он презрительно фыркнул напоследок «таким продажным ведьмам, как ты, только демонам отдаваться».

Магия вырвалась волной, ветром, вихрем, бесцветным жаром. Сбила с ног обоих мужчин, распахнула и с силой ударила о стену повисшую на одной петле дверь, откинула от входа зевак.

– Я велела тебе убираться!

Я прорезала пальцем воздух, указывая на улицу, и, повинуясь воле Первого Тёмного, магии Подземья, Антуан проехался спиной по полу, чтобы закончить бесславный путь у чужих ног, среди огрызков яблок и гнилых прошлогодних листьев.

– Ты был прав. – Я растрепала и без того лохматые волосы, наслаждаясь свободой от строгой причёски, и добавила: – Мне и правда место среди ведьм.

Загрузка...