Акулина ПарфеноваМочалкин блюз

Все события и персонажи романа вымышлены. Любые совпадения случайны


© Парфёнова А., 2006

© Оформление. ЗАО «Торгово-издательский дом «Амфора», 2014

* * *

Глава 0

1. Швабра фирмы Duretto с одной классической насадкой и одной универсальной – 200 у. е.

2. Ведро той же фирмы со сборником песка – 100 у. е.

3. Вакуумный аппарат для очищения стыков различных поверхностей – 350 у. е.

4. Пылесос с водным фильтром – 600 у. е.

5. Увлажнитель воздуха с ионизатором и биоочисткой воздуха – 500 у. е.

6. Набор моющих средств для всевозможных поверхностей (18 наименований) – 200 у. е.

7. Набор аппликаторов и щеток – 50 у. е.


ИТОГО 2000 у. е.


Это список того, что я требую от новых клиентов при поступлении на работу.

Он всегда нравится и вызывает доверие, потому что основателен и характеризует меня как профессионала в своем деле.

Примерно через месяц после начала моей работы у хозяев проходит застарелая аллергия, они ощущают прилив жизненных сил и просто радуются тому, что в их жилище восторжествовал порядок. Поэтому со второго месяца зарплату мне, как правило, удваивают.

Я уже четыре года вхожу в городскую элиту помощниц по дому, и клиентура у меня тоже элитарная. Сначала я работала у кого попало, и мне приходилось общаться со скучными женами бандитов, чьи интересы не простираются дальше обычных тем журнала «Космополитен». Им приходилось объяснять, что «Боско ди Чильеджи» это не фамилия модного дизайнера одежды, а название классической пьесы А. П. Чехова «Вишневый сад» по-итальянски. Или что винтаж и секонд-хенд это все-таки не одно и то же и что покупать одежду гораздо лучше в Италии, и не потому, что дешевле, а потому что закупщики, или баеры, которые привозят новые вещи в наши бутики, выбирают самые пошлые модели и все действительно оригинальное остается за бортом.


На меня стоят в очереди, из-за меня ссорятся. Если я от кого-то ухожу сама, то этих людей начинают подозревать в самых серьезных пороках. Увольняют меня только в случае полного разорения.


Мои хозяйки вначале держатся свысока, но, как правило, оказываются одинокими скучающими созданиями, и очень скоро беседы со мной становятся для них неотъемлемой частью жизни. Поэтому я в курсе дел крупного городского бизнеса, и если толковый специалист вздумает позадавать мне правильные вопросы, то, наверное, я смогу составить отчет о материальном положении моих хозяев с большей степенью точности, чем налоговая инспекция.

Первое время я работала там, куда посылало агентство. Однажды я убирала, правда недолго, у бизнесмена, у которого дома было двенадцать телевизоров, и как только он входил в дом, он включал их все, причем все они показывали порно.

Среди моих клиентов была бизнес-леди, которая по секрету сообщила мне, что она лучшая в городе минетчица, и пыталась посвятить меня в тонкости этого дела, для моего блага. Однако свой капитал она приобрела на другом поприще.

Но были и другие клиенты. Один, например, очень богатый человек, каждый день, придя с работы, два часа молился и только потом ужинал. Позже он построил в пригороде прекрасную церковь.

Мне попадались представители богатой богемы, весьма малочисленной в городе, крупные торговцы и даже рантье. Например, одна семья имела в городе в старом фонде семь квартир. Четыре достались мужу от эмигрировавших в разные страны родственников, а три – таким же образом – жене. В одной, на набережной Кутузова, окнами на Неву, по соседству с Ростроповичами, они жили сами. Шесть остальных сдавали через агента-родственника и имели ежемесячный доход порядка тридцати тысяч долларов. При этом оба по привычке работали. Она стоматологом, а он играл в одном непрестижном оркестре.


Со временем я прилепилась к пяти не самым известным, почтенным или богатым клиентам, а к тем, с кем по разным причинам у меня сложились человеческие отношения. И работаю так уже почти два года.

Есть один рецепт, при помощи которого я определяю действительное положение клиентов в обществе, а также их реальное благосостояние и самооценку. Это качество кухонных ножей и их стоимость. Мне возразят, что не все готовят дома, не все пользуются кухонной утварью. Это не так. Даже те, кто почти совсем не готовит, все же режут дома колбасу или рыбу, чистят фрукты. Можно не иметь пылесоса, или сушилки для белья, или пароварки, но не иметь ножей нельзя.

Среди несведущих людей считается, что лучшие ножи – Solingen. Но на самом деле такой фирмы нет. Есть название местности. Там базируется много производителей, большинство которых изготавливают хоть и не плохую, но массовую, дешевую продукцию. Однако одну фирму из золингенских я уважаю. Это – Viking. Такие ножи у моей клиентки Светланы. Моя клиентка Вера любит и умеет готовить. Поэтому у нее ножи Exxent. Два шведских шеф-повара Стефан Карлссон и Михаэль Бьерклунд усовершенствовали традиционные ножи до той формы, которая кажется им идеальной, и заключили контракт с японскими производителями. Их делают, как средневековые мечи, из единого куска молибдено-ванадиевой стали вместе с рукояткой. Их нельзя мыть в посудомоечной машине. И в комплект к каждому ножу входит муссат для наводки. Мой клиент Луиджи пользуется старыми семейными ножами, вывезенными из Италии. Мой клиент хирург-кардиолог Сергей Сергеевич использует финские ножи Roselli, а уж хирурги-то в этом понимают.

Но самая любимая моя фирма – Marttiini, которая делает классические финки, финские ножи самого лучшего качества. Материал – хромо-углеродистая сталь 430, ручная полировка. Моя любимая модель – «Золотая рысь», с ручкой из карельской березы. Их модифицировали для кухни. Я все жду, когда мне попадутся клиенты с такими ножами, но пока такого не случилось. Жаль, что я не могу себе позволить комплект таких ножей. Он стоит не менее трех тысяч долларов.

* * *

По образованию я журналист, но уже давно не работаю по специальности. В начале девяностых, очарованная свободной прессой, я поступила на факультет журналистики и успешно его закончила.

Но буквально через год поняла, что я и журналистика – две вещи несовместные. Ремесло это – гораздо более грязное, чем проституция, потому что марать приходится свой талант, свою уникальную сущность, а не бренное тело, и гораздо более опасное, потому что клиенты беспощадны.

Иллюзии рухнули, с журналистикой было покончено. Могла бы, кажется, пописывать безвредные статейки для гламурных журналов. Но в те годы загордилась суетиться, а теперь все места заняты, да и начинать с нуля в тридцать лет зазорно.


За свою нынешнюю работу я беру большие деньги. И в месяц зарабатываю существенно больше, чем если бы осталась в газете.

Я правильно трачу на жизнь. Работа заменяет мне фитнес. Я имею собственную квартиру, доставшуюся мне от покойной бабушки, не слишком большую, но и не маленькую.

Мне удается хорошо выглядеть благодаря тому, что еще в школьные годы научилась неплохо шить, так как подумывала стать модельером. Журнал «Бурда» дал мне первые уроки, а потом я научилась понимать, как создать модель, подобную Max Mara или Jill Sander, внося коррективы в старые выкройки.

Я много лет не меняюсь в размере, поэтому у меня накопилось много одежды, и, если мне лень или некогда шить, среди своих вещей пятилетней давности я всегда могу найти актуальную и хорошо забытую. Ну а в крайнем случае пойду к соседке по площадке, она владеет магазинчиком заковыристого секонд-хенда.

Опять-таки потому что я никогда сильно не толстела и не худела, кожа на моем лице не растянулась. Я не курю и не люблю сладкого, поэтому у меня хорошие зубы. Мне еще не много лет, и поэтому косметические процедуры не слишком влияют на мой бюджет.

Одна из моих клиенток отдала мне «мини-купер», любовник подарил ей эту маленькую машинку. От старого «мини» в ней остался только корпус, все внутренности в ней абсолютно новые, изготовлены на заказ, и мотор от какой-то японской микролитражки. Но ей стиль ретро не по душе, да и привыкла смотреть на мир свысока, поэтому ездит на Lexus RX 300. На нее я, в связи с этим, уже год работаю бесплатно, и еще неизвестно, сколько буду работать бесплатно.


Жизнь моя устойчива и налажена. И слабость у меня практически только одна: я люблю антиквариат. Квартира моя все же невелика, я не могу позволить себе бесконтрольно коллекционировать, как мне хотелось бы. Поэтому я нашла способ, который позволяет мне покупать новые вещи. Каждые три года я заново обставляю свою квартиру в новом стиле. Мне уже удавалось сделать такое дважды. Первый раз, по молодости, постепенно распродавая ценную, но разношерстную бабушкину мебель и влезая в долги, я собрала полный комплект мебели для гостиной, столовой и спальни в стиле модерн. Удалось добыть даже кухонную мойку с краном 1904 года. Труднее всего было заставить его работать. Позднее, во время общей моды на модерн, я продала всю коллекцию в одни руки с большой выгодой для себя.

Во второй раз я собрала ампир. Он тогда тоже еще не вошел в массовую моду.

Сейчас я набираю мебель с резьбой и скульптурными орнаментами в стиле гротеск. Он сочетает в себе причудливые растительные формы с фигурами или частями фигур людей или животных. Такой орнамент не соотносится с каким-либо архитектурным стилем, зарождение его относится к классическому римскому периоду. Процветал он в Средние века и особенно ярко расцвел в эпоху Возрождения. Были у этого способа декорировать мебель и жилище поклонники и позже, в частности, по приказу одной из русских императриц в Эрмитаже было воспроизведено полное убранство «лож» Рафаэля из Ватиканского дворца. Там и можно рассмотреть подробно, что собой представляет гротеск. За год мне удалось набрать примерно двадцать пять процентов того, что я планировала, но чем труднее задача, тем больше она меня привлекает. Недавно мне предложили чудную горку. Жаль, что у меня уже есть одна. Именно горки гротеск сохранились в наибольшем количестве. Не знаю, надо ли упоминать, что, продавая свою коллекцию ампир, я получила в десять раз больше, чем потратила на нее ранее. Поэтому за ценой на гротеск я не постою.


Одинокими вечерами я смотрю фильмы на DVD, и за последние годы пересмотрела почти все, что когда-либо было выпущено на этом носителе. Может, за исключением фильмов про йогурт-убийцу, хотя последнее время всерьез подумываю и о них.

Чем я еще не похвасталась?


Я была замужем. В девятнадцать лет вышла за однокурсника по страстному любопытству. Мы были большими друзьями и весело проводили время. Однако, как и следовало ожидать, в двадцать четыре каждый из нас встретил любовь всей своей жизни.

Он – дородную русскую красавицу, точную копию его матери, а я – матерого сорокалетнего американского журналиста, приехавшего в Россию пожить и посмотреть на демократические перемены.

Его любовь превратилась в новый брак и мальчишек-близнецов.

С моей любовью, естественно, все оказалось грустнее. Прекрасный, как библейский царь, изведавший изысканные пороки нью-йоркский интеллектуал, загадочный небожитель, до предела ухоженный, волшебно одетый, сверкающий тридцатью двумя жемчужными зубами, – по сравнению с мальчишкой-сверстником мужем – казался чем-то совершенно особенным и недостижимым. У нас в России таких мужчин я не видела. Тогда я не подозревала, что эпоха тотального господства имиджа началась у америкосов гораздо раньше, чем у нас. И метросексуал как явление появился задолго до того, как был изучен и описан.

Надо ли объяснять, что после всего сердце мое было разбито, самооценка упала ниже пола. А о сексуальных талантах мужчин, посещающих солярий, я с тех пор очень низкого мнения. По сравнению с веселым и обильным сексом с утраченным мужем, этот – не стоил доброго слова.


Прошло несколько лет. Никакой постоянной привязанности у меня с тех пор не появилось. Да и непостоянной тоже. С мужчинами я не встречаюсь. Впрочем, не совсем… Но все происходит так странно, что даже трудно объяснить. Я встречаюсь с бывшим мужем. Примерно раз в месяц. У нас нет никаких отношений, кроме секса. Ничего из настоящего – одно, извините, голое прошлое. Мы как бы сразу переносимся на десять лет назад, говорим о литературе, кино на языке десятилетней давности, который сейчас уже не используют. Я показываю ему свои антикварные приобретения, он радуется за меня. Я даже не знаю, где он сейчас работает.

Никаких жалоб на жизнь. Никаких обсуждений его семейной жизни. Я так и не спросила у него, показал ли второй брак, что первый не был ошибкой.

Иногда мне кажется, что я совершаю инцест и сплю с собственным братом.

В общем, счастья в этом нет. Но факт остается фактом. Это длится и, видимо, будет длиться, пока не произойдет что-то, что все изменит.

Мое нынешнее ремесло далось мне не сразу. Я очень уставала на работе, бесконечно изобретала новые способы уборки, смешивала моющие средства для достижения нужного эффекта, пока наконец не поняла, что в западных странах люди давно уже додумались, что к чему. Материалы, которые используют у нас состоятельные люди для отделки своего жилья, там известны давно, и нужно просто воспользоваться их навыками, а не изобретать велосипед.

Я разыскала в Интернете книжный магазин и заказала там несколько книг по интересующей меня теме, но не все они оказались полезными. Я заказывала еще трижды, пока в конце концов не собрала всю необходимую информацию. Это мероприятие влетело мне в копеечку, но овчинка стоила выделки. С согласия некоторых клиентов я стала заказывать нужные средства по Интернету. И вскоре я смогла сократить время, затрачиваемое на уборку квартиры, вдвое, при этом качество улучшилось. В процессе работы я поняла, как правильно нужно обустраивать помещения, в которых находятся ценные коллекции или высокотехнологичное кухонное или музыкальное оборудование, так чтобы это оборудование дольше и лучше работало. Короче, я овладела логистикой своего дела. Информация распирала меня, мне очень хотелось поделиться ею с другими людьми, облегчить им жизнь. Но мои коллеги не проявляли к моим изысканиям никакого интереса, потому что каждая считала свое занятие уборкой временным прибежищем в ожидании чего-то лучшего. Вскоре рынок рабочей силы начал заполняться азиатскими женщинами. Но спрос на них рос не слишком, потому что представления многих из них о чистоте значительно отличаются от тех, что приняты у нас.

Я стала записывать свои мысли на эту тему. И через некоторое время у меня накопилось около десятка очерков об уборке. Самой мне они казались удачными и остроумными, но с тех пор, как я последний раз опубликовала написанное, прошло несколько лет, и я сильно сомневалась, что мои записки могут кого-то заинтересовать. В свободное время я писала и очерки о петербургском антиквариате, о том, какие стили встречаются в магазинах разных районов города, мебель какого времени сохранилась лучше всего. Еще были заметки о тенденциях ценообразования в этом бизнесе, рекомендации, как отличить магазин, который действительно занимается продажей старинных артефактов, от организаций, которые отмывают грязные деньги, прикрываясь вывеской антикварного магазина.

Писала я и рецензии на фильмы, которые смотрела, книги, которые читала, оперные, балетные и драматические спектакли, которые удавалось посмотреть. Записывала я и свои впечатления от новых коллекций западных модельеров, которые видела по спутниковому телевидению, или от коллекций местных авторов одежды, показы которых изредка удавалось посетить на хвосте у какой-нибудь подруги или клиентки. Все это мертвым грузом скопилось в моем лаптопе, но стереть рука не поднималась. Видимо, в глубине души я надеялась, что когда-нибудь все это мне пригодится. Победить страсть к письму мне не удалось.

Аня Янушкевич советует:

Если вы решили нанять уборщицу, не погнушайтесь, сходите к ней домой, только так вы можете узнать, будет ли у вас чисто.

Загрузка...