(Не)фиктивный брак

Глава 1

К главному офису «Империи» подкатил страшно дорогой спорткар. Ламбо-дверь откинулась вверх, из светлого салона вальяжно вышел молодой мужчина. Весь его облик говорил о самодостаточности как в финансах, так и в светлых чувствах к себе любимому.

— Привет, Мишань, — крикнул тот и небрежно бросил ключи парковщику. — Далеко не ставь, я хочу улизнуть после совета незамеченным.

— Хорошо, Максим Сергеевич, — тоном соучастника заговора ответил парковщик.

— И не называй меня Максим Сергеевич, не хочу быть похожим на всех тех высокомерных ханжей, которые трудятся в компании моего отца, — уже в дверях бросил Макс.

Прямо с порога «Империи» Максиму Фридману всегда оказывалось самое пристальное внимание: мужчины лебезили перед его статусом, женщины — перед внешностью и удивительной сексуальной притягательностью. Отношение же самого обладателя этого имени было столь же холодным к первым, сколь горячим ко вторым. Он не выносил лести и притворства со стороны мужчин, но с большим чувством отвечал на женские сантименты: страсть, желание, томные взгляды. Однако сегодня Максиму пришлось проигнорировать все знаки внимания. Взглянув на часы, он ускорился и почти бегом направился к лифту. Судорожно нажимая кнопку вызова, он считал мгновения, на которые продлятся нотации отца за это опоздание. Недолго думая, Макс поспешил к лестнице и через минуту уже был на нужном этаже. Чертов коридор казался длиннее обычного, а он и так достаточно заставил отца ждать, опоздав сегодня на непозволительные двадцать минут. Кара постигнет незамедлительно, последствия можно только предсказывать.

Перед самым входом в зал заседаний молодой человек остановился, поправил пиджак, одернул штанины джинсов, а затем с самым непоколебимым видом вошел внутрь. Никто бы не мог даже заподозрить, что он только что летел через три ступени.

— Что ж, теперь, когда все в сборе, даже самые занятые мира сего, думаю, мы можем начать.

Члены правления мысленно выдохнули ровному тону агрессивного босса, минутой ранее предвкушавшие обрушение здания из-за гнева директора. И только один человек в этом огромном зале знал, чем спокойнее отец сейчас, тем суровее будет потом.

Наконец, заседание было открыто. Члены правления хмуро изучали какие-то документы, пока председатель монотонно заверял их в выгодах финансирования очередного проекта. Максим уже успел отдышаться после своего спринта по зданию компании, одним глазом глянуть отчеты филиалов, оценить предложения инвесторов и заскучать. Пока все эти достопочтенные кроты калькулировали цифры в своих закостенелых еще в эпоху шальных девяностых умах, молодой человек пристально рассматривал слайды проектора и о чем-то своем думал.

На лице Фридмана-старшего застыло вопросительное выражение, при всем том, что он еще и гнев никуда не убрал.

— По твоему взгляду понимаю, что тебя буквально распирает что-то сказать? — не выдержал зрительной дуэли председатель.

Двадцать человек единовременно подняли головы и посмотрели на председателя, чтобы понять, к кому тот обращается. Сергей Алексеевич продолжил сверлить взглядом сына. Наконец, Максим не выдержал и правдиво ответил:

— Я думаю, мы очень легко уступили проект спорткомплекса в Видном.

— Неужели? — вскинул брови отец.

— Да, — просто ответил молодой человек. — Возможно, деньги там не самые крупные, но репутация в этом случае куда важнее миллиона на счету.

— Мы потеряли бы больше, чем заработали. Это не просто не прибыль, это убыток, чтоб ты знал, — строго парировал отец.

— Наверстали бы на карьерах Красноармейска. Ими же ты компенсируешь все убыточные проекты вот уже четыре года? — хитро прищурился сын.

— А ты подготовился, — хмыкнул отец, признавая, что Максим его поймал. — Возьмешься за тендер лично, будет спорткомплекс.

— По рукам. Я домой, — щелкнул пальцами Максим и поднялся с места.

— Дождись меня тут. Мы должны поговорить.

— Когда ты используешь этот властный тон, мой инстинкт самосохранения настойчиво подталкивает меня на побег из страны, — весело буркнул молодой человек. — Я буду в твоем кабинете.

Спустя некоторое время совещание было окончено. Фридман-старший направился в свой кабинет и попросил секретаря отложить все дела на полчаса.

— Так что, ты взялся бы за спорткомплекс? — спросил отец, усаживаясь в свое кресло.

— Не, — лениво протянул Макс, отправляя смс очередной подружке.

— Мне казалось, тебя заинтересовал этот проект, разве нет?

— Я только высказал тебе свое мнение, всего лишь.

— Поумничать хотел? — почти констатировал отец.

— Ты и сам все прекрасно видел. Этот проект поднимет фирму на новый уровень, приведет к нужным людям и связям, в противном случае, ты не стал бы подавать заявку на участие в тендере. Так чего отступил?

— Егоров предложил более выгодный вариант в обмен на Видное.

— И ты согласился, — разочарованно озвучил молодой человек.

— Не нужно делать преждевременных выводов, полагая, что я сделал это впопыхах, — с вековой мудростью в глазах говорил отец.

— Ты не тот, кто станет делать бизнес впопыхах. Но предпочел материальные блага духовным.

— Духовыми благами сыт не будешь, мы же не тибетские монахи, в конце концов. Питаться собственной святостью не дано нам по умолчанию. Поэтому, сын, мы выживаем, кто и как может.

— Не попробуешь — не узнаешь. Так о чем ты хотел побеседовать, отец?

— И это говорит мне тот, кто всю жизнь отказывается пробовать свои силы, имея при этом потенциал семерых, — поучал Фридман-старший.

— Мне лень. Я еще слишком молод, чтобы сгноить себя в сырых подземельях бизнеса.

— Тебе тридцать два, в твои годы я уже принимал строительные проекты, создав «Империю».

— Прости, что не стал точной копией тебя, отец, — в полной апатии к укорам родителя сказал Максим.

— Ты и не должен был стать мое копией, — сурово ответил он. — Это никогда не входило в мои планы, но и жить, подобно аристократичному моту, тебе тоже не следует. Разве не хочешь достичь в жизни чего-то большего, чем звания «Мистер 1000»?

— «Мистер 1000»? — засмеялся молодой человек. — Ты сейчас так про моих женщин говоришь?

— Именно.

— Не. Не хочется. Меня все устраивает.

— Ну а меня нет, — категорично отрезал Фридман-старший, будто его сын моментом ранее упустил последний шанс на снисходительное и дружелюбное отношение. — С завтрашнего дня все твои карты будут заблокированы, я закрою тебе выезд за границу, а еще лучше организую исправительные работы под видом капитального ремонта в каком-нибудь доме престарелых под Тамбовом.

— Эй, полегче, чего ты завелся-то? — Максима насторожил этот бескомпромиссный тон отца.

— Я предлагал тебе по-хорошему, но ты не воспринимал всерьез мои слова. Ты вообще меня не воспринимаешь всерьез, Максим. Это мне наказание, что не воспитывал тебя должным образом, и его я понесу справедливо. А теперь о твоем.

— Погоди, отец, что ты сразу к театральным постановкам прибегаешь? Нельзя быть таким категоричным, — пытался дипломатично выстроить разговор Макс. — Назови свои условия? Надо принять проект? Окей, принимаю, не стоит ради этого идти на такие кардинальные меры.

— Нет, просто проектом ты не отделаешься.

— Пять минут назад это бы тебя устроило, — возразил парень.

— Верно. Но тот шанс ты упустил, — согласно кивнул Фридман-старший.

— Не томи. Хочешь всучить Калужский филиал? Ладно, приму, — шел ва-банк сын, представляя, в какой кошмар превратится его жизнь после вступления в должность главы филиала.

— Нет. Он только начал набирать обороты, еще разоришь к чертям.

— Тогда что ты хочешь?! — не выдержал Максим.

— Хочу, чтобы ты женился. Через месяц. Это мое единственное условие. Единственное и непреложное, — отрубил Фридман-старший.

— Ни за что!

— Попрощайся с фривольной жизнью. Ты банкрот, мой мальчик, — бесчувственно ответил отец и набрал телефонный номер, чтобы сделать соответствующие распоряжения.

— Пап, погоди-погоди, — судорожно остановил его сын. — Вот посуди сам, как ты себе это представляешь, чтобы я сразу взял и женился? Брак — это ведь серьезно, разве нет?

— Очень серьезно.

— Тогда почему ты толкаешь меня на этот серьезный поступок с такой легкостью? В конце концов, где я так быстро найду жену?! — почти молил о пощаде сын, наконец осознав, что отец не намерен отступаться от задуманного.

— Пфф, не смеши меня! Ты первый в городе Казанова, уж выбери из сотни подружек, с которыми спал. Хоть одна-то запомнилась?

— Не хочу я на них жениться. Хоть на одной, хоть на всех сразу, — развел руками молодой человек, считая это железным основанием для отказа.

— Я напомню, что твои желания больше не в счет.

— Немыслимо… Давай еще раз, — размеренно вдохнул Максим, настраиваясь на самые важные в жизни переговоры.

— Без проблем. До обеда я совершенно свободен.

— Отец, давай отключим эмоции и поговорим как взрослые люди. Ты ведь не можешь требовать от меня того, чего сам бы никогда не сделал!

— Ты о свадьбе? Сынок, у тебя какая-то патологическая фобия брака, — разговаривал как с умалишенным отец. — Это странно, ведь до смерти твоей матери у нас всегда была полноценная и счастливая семья. Не могу понять, что стало причиной твоих страхов. Я всегда любил твою маму, до самого последнего ее дня.

— Вот в том-то и дело, что любил. В этом разница между твоим браком и тем, который ты вынуждаешь заключить меня.

— Нет, вынуждаешь ты. Только ты виноват в том, что мне ничего другого и не остается, кроме как принудить тебя жениться. Но по-другому ты не понимаешь, увы. Пора взрослеть, мальчик мой, а прикрываться отсутствием любви к кандидатке, так это в твоем случае совсем глупо. Мы оба знаем, что ты не будешь готов к такому ответственному чувству, как любовь, ни через месяц, ни даже спустя десятилетие. А мне нужна невестка и внуки, а еще чистая репутация семьи. В свои тридцать два ты уже больше тянешь не на героя-любовника, а на вечного ходока. Еще несколько лет и твой статус будет совсем не завидным — «потасканный и никому не нужный». Если тебе так будет проще, то отнесись к моему условию как к работе. Выбери самую достойную из всех своих пустышек, поверь, это для твоего же блага.

— Ты бьешь по самому больному!

— Ты поступал аналогично все эти годы, пока проматывал свою жизнь и мои деньги, — развел руками отец. — У тебя неделя на выбор невесты. И этого более чем предостаточно в твоем случае. Свадьба через месяц. А теперь мне пора вернуться к делам, прошу извинить.

Отец поднялся вместе с Максимом и проводил его до выхода, чтобы тот в ярости, чего доброго, не разбил пару проектных макетов. В дверях их уже ждала секретарь, будничным тоном сообщившая:

— Сергей Андреевич, звонил адвокат Юрий Полянский. Вы просили его о встрече по поводу нового проекта Егорова. Он уже подъезжает к офису.

— Отлично. Организуй встречу гостя.

— Уже сделано. Может, приготовить кофе? — предложила секретарь.

— Нет, спасибо, Вера. Максим уже уходит, а мне кофе подай, когда приедет Полянский, — ответил директор и вернулся в кабинет, на ходу бросая: — Увидимся дома, сын.

Максим ничего не ответил, поскольку в любую секунду готов был разразиться громом, молнией и непотребной бранью. Внутри буквально бушевала ярость из-за глупого ультиматума отца. Он спустился к стоянке, напрочь игнорируя все кокетливые приветствия молоденьких девчонок из отдела продаж. Такое холодное отношение было воспринято как наказание от божества за их великие грехи. Возможно, они не заметили и не поздоровались с ним, когда-то, когда он проходил мимо, или недостаточно часто говорили ему, как он хорош собой, или были мало преданы поклонению, и вот теперь кара безразличия постигла их за халатное отношение к вере в свое божество.

Молодой человек забрал ключи на посту охраны и, полыхая яростью после разговора с отцом, двинулся к авто. В этот момент на стоянку друг за другом въехали две машины представительского класса и припарковались рядом. Из одной машины, спокойно поправляя пиджак, появился лучший адвокат столицы — Юрий Полянский, а из второй вылетела растрепанная девица, в которой Макс сразу же узнал дочь лучшего адвоката столицы — Владу Полянскую. Тощенькая, темноволосая, большеглазая. Молодой человек остановился у колонны и не решился быть участником разворачивающейся сцены.

— Какого черта ты меня сюда приволок? Я хочу домой! — на повышенных тонах начала девушка.

Не обращая никакого внимания на нападки дочери, Полянский отдал распоряжение водителю, и тот моментально уехал. Поправив очки к переносице, само терпение — Юрий Полянский — строго взглянул на дочь и ответил:

— Виктор сегодня занят, чтобы весь день забирать тебя с мест былой славы и отвозить домой. Ты дождешься меня здесь, вместе поедем домой. И если, когда я приду, тебя не окажется на этом самом месте…

— То что? Что будет, если меня не окажется на этом самом месте? — бросила вызов отцу Влада.

— Чего ты добиваешься, Влада? — прищурившись, Полянский воззвал к здравому смыслу дочери. — Для чего все эти бунтарства?

— Ты вершишь мою судьбу единолично и еще спрашиваешь, почему я противлюсь?

— У нас был уговор, я честно исполнил все его условия. Настала твоя очередь.

— Твоей жестокости нет предела.

— Твоя бессовестность еще фору даст моей жестокости. Всю твою жизнь у тебя были только права, настало время для обязанностей, на которые, к слову, ты сама согласилась три года назад. Твои рукописи были отклонены всеми издательствами, в которые ты подавала заявки на публикацию. Да, это досадно, что как автора тебя не признали, но теперь ты сможешь раскрыться в новом амплуа.

— Я тебе футбольное дарование, что ли, раскрываться в каких-то амплуа? Я твоя дочь, папа, но отчего мне кажется, что вопреки всем родственным связям между нами, ты не сильно-то берешь в расчет то, что приносит мне счастье.

— Ошибаешься. Именно о твоем счастье я и забочусь. Всю свою жизнь только о нем.

— Неужели? — хмыкнула девушка, глядя в холодные глаза. — Тогда будь добр, расскажи, счастье ли то, что ты насильно заставляешь меня выходить за этого твоего Железнова?

— Если ты пока не способна видеть выгод и перспектив вашего союза, это не значит, что я умышленно обрекаю тебя на несчастное существование.

— Послушай себя, — взмолилась девушка. — Выгод, перспектив, союза — ни одно из этих слов не является даже близко синонимом слову счастье!

— Влада, довольно. Ты дала обещание, ты его сдержишь. В субботу на твоем дне рождения я объявлю, что ты и Антон Железнов решили пожениться. Прения сторон завершены, — властным ледяным тоном обрезал Полянский, а когда дочь собиралась снова что-то возразить, он повторил опять: — Завершены. Я вернусь через полчаса, а ты, как взрослая самодостаточная женщина, перестанешь убегать от обязательств, которые сама на себя взвалила, и дождешься меня здесь. Не усугубляй свое положение.

— Да, ваша честь, — фыркнула Влада и уселась на крыло автомобиля.

Когда отец скрылся в дверях лифта, она принялась за обратный отсчет получасового перерыва в их бескомпромиссной дуэли жизненных убеждений и видов на будущее. Отец никогда не опаздывал, он всегда сверхпунктуален. Вчерашняя попойка еще кружилась вертолетным шоу в голове. Перспективу сидеть в душной машине Влада отмела сразу, поэтому принялась просто бесцельно слоняться вокруг, в попытках унять головную боль.

В этот момент Максим незаметно покинул свое убежище и медленным шагом направился к машине. Проходя мимо Влады, он усмехнулся и произнес:

— А ты оторва.

— А ты придурок, но я же не напрягаю тебя своими наблюдениями, — одарив молодого человека уничтожающим взглядом, бросила Влада.

Максим, конечно, слышал об этой колючке из рассказов их общих знакомых. Многие ее поступки он заочно уважал за смелость и независимость, но никогда не понимал женщин, тратящих свою молодость на безбашенные действия. Он вообще считал, что женщина призвана в этот мир радовать глаз мужчин, ну, и еще для парочки вещей, но это уже вытекающее из первого непреложного правила. К самому большому разочарованию в жизни Максим относил тот факт, что не все девочки вырастали сексапильными блондинками с ногами от бровей. Однако на его долю вполне хватало красоток в этом городе.

Он оглядел Владу с головы до ног и затем в обратном направлении, но снова не нашел в ее облике ничего того, что так пленяет его в женщинах. Она действительно была довольно худая, пусть и не лишенная очарования девушка. Ее волосы пребывали в растрепанном состоянии, как следствие бурной ночи в полицейском участке, и спадали бесформенной грудой по спине и плечам. Брюнетки в глазах Максима изначально и с большим отрывом проигрывали блондинкам, поэтому тут тоже промах. Ну а о поведении и манере вести себя вообще говорить не приходилось — даже если и была внутри этой девушки грациозная обольстительница, ее надежно скрывала броня бунтарки или чего похлеще — вождя революции. Единственным лучиком в этом темном царстве были ее большие голубые глаза. Вот только, по мнению Максима, эта капля в море нисколько не компенсировала все прочие недочеты.

— А что, сейчас за девственность в тюрьму сажают? Вот времена, вот нравы… — издевательски цокал Макс.

— Уж лучше два пожизненных за девственность отсидеть, чем связаться с таким, как ты, — с пренебрежением ответила она.

— Вот мне интересно, ты лесбиянка, что ли, или просто мужененавистница?

Максим в этот момент сам себе удивлялся. Как это он, всегда галантный дамский угодник, бросает в представительницу прекрасного пола такие колкие фразы? Он чувствовал с большого расстояния непрошибаемость оппонента, поэтому не переживал, что нанесет смертельную обиду. Если бы все было иначе, и Влада пустила горькую слезу, он бы на месте сделал себе харакири, сгорая от стыда. Но, похоже, девушке привычно такое отношение, поскольку она сама его в людях и вызывает.

— Для тебя и то, и другое.

— Можешь так интенсивно не огрызаться, ты все равно не в моем вкусе, — решил сменить тактику, чувствуя, что несмотря на всю свою грубость, он всегда на шаг позади.

— И как это связано? — искренне удивилась девушка. — Настоящей мужской логикой, вероятно?

— Очевидно же, что ты таким нестандартным поведением пытаешься привлечь мое внимание…

— Очевидно другое, — этот снисходительный взгляд унизил его даже больше, чем тысяча едких слов.

— И что же?

— Что ты неизлечимый кретин, — будто в мире нет ничего логичнее и проще, произнесла Влада.

— Сочту за комплимент, — у молодого человека не осталось контраргументов. — И ярко выраженное согласие с моими выводами.

— Каким образом я вдруг согласилась с этими бестолковыми выводами? — со скучающим видом Влада уставилась в свой мобильник, пассивно листая страницы интернета.

— Да ладно, расслабься. Как я уже сказал, ты все равно не в моем вкусе.

— Какая досада. А я-то уже платье свадебное заказала и детям имена дала, — Влада состроила несчастную гримасу.

Максим на мгновение задумался. Точнее было бы сказать, что его прям-таки насильно осенило. На лице молодого человека временно застыло отсутствующее выражение, чем и воспользовалась Влада, чтобы лишний раз уколоть оппонента:

— Смелый лев превратился в трусливого котенка при одном только намеке на брак! Видел бы ты себя со стороны. Жаль не сфотографировала на память.

На удивление Влады, Максим больше не стал конкурировать с ней в желчности фраз, а просто терпеливо ждал, когда и ей наскучит эта тема. Он перестал нападать, тогда надобность обороняться отпала, и Влада тупо уставилась на молодого человека.

— Что? — спросила она, не понимая его мысли в этот момент, когда он просто молча смотрит на нее.

— Слушай, я тут краем уха слышал, что у тебя свадьба скоро.

— Ты случайно не киллер?

— Нет.

— Тогда иди к черту со своими вопросами.

— А если бы был киллером? — не улавливал хода мыслей он.

— А если бы ты был киллером, то я бы тебе рассказала даже то, в каких трусах Железнов ходит по средам. А потом дала бы кучу денег, чтобы только глаза мои его больше не видели.

— Ты реально знаешь, в каких трусах Железнов ходит по средам? Я вряд ли промахнусь, если предположу, что он любитель хлопковых брифов с резинкой до пупка притом не только по средам — каждый день. Насколько практично, настолько же и асексуально.

— Сам Макс Фридман сплетничает о нижнем белье бизнес-конкурента своего отца.

— Ого, а ты в теме. Чего тогда прикидывалась дурочкой?

— Старалась быть на одном уровне с собеседником, чтобы не унижать разницей в умственных способностях.

— Ах-ах. Смешно, — беззлобно посмеялся Макс, отбросив всю враждебность ради достижения цели.

— Может, на этой чудной ноте и завершим наш крайне содержательный диалог? — ехидно предложила девушка.

— Сколько ж в тебе яда? Не злись, я не в обиду, — лучезарная улыбка Максима Фридмана озарила три квартала.

— Если ты сейчас тактично свалишь с поля зрения, то так и быть, не буду злиться.

— Выслушай спокойно, и свалю. Окей?

— Думаю, у меня нет выбора? — приняв неизбежное, глубоко вздохнула Влада.

— Кажется, мы начали понимать друг друга, — одобрительно кивнул тот. — Так вот. Я слышал вашу ссору с отцом. И думаю, что могу тебе помочь. На самом деле мы поможем друг другу.

— Ты тратишь мое время на загадки.

— Ну точно. Извини. Оно ж у тебя теперь не резиновое. Нужно столько всего успеть подготовить к свадьбе, стольких пригласить и торт заказать, верно излагаю?

— Излагай дальше, без лирических отступлений. В чем суть твоей фразы о взаимной помощи? — голос Влады приобрел деловой тон.

— Видишь ли, мы с тобой оказались, можно сказать, в одинаковом положении. Меня тоже поставили перед фактом женитьбы…

— Да иди ты?! — неожиданная новость сделала это утро, и Влада рассмеялась в голос. Репутация Макса Фридмана в столице известна всем людям его круга, поэтому женитьба для такого ловеласа, как он, наверное, даже хуже импотенции. — И кто эта счастливица?!

— Вообще я надеялся, что это будешь ты…

― Ты псих, что ли? ― возмутилась девушка, отпихивая Макса от себя.

― А ты зануда, но я же иду на компромисс, ― просто ответил он. ― Я тебе предлагаю шикарный план по спасению наших задниц от вечного рабства у предков и заодно не ахти каких брачных перспектив, а ты ломаешься, как грешник перед исповедью.

― Вообще без царя в голове?

― Он у меня в штанах, ― подмигнул Максим. ― Будь добра, не выражайся этими заумными словечками или я тоже начну показывать свои таланты.

― Все твои таланты так или иначе сводятся к низменному и похабному.

— Вот именно. Так что не нарывайся, — подтвердил молодой человек и вальяжно уперся плечом в колонну рядом.

― И ты сейчас считаешь это лучшей рекламой, пытаясь договориться о сделке со мной? ― девушка была удивлена неприкрытым нахальством.

― Нет, я просто честен с тобой. Не находишь, что это положительный момент?

― Нет.

― Слушай, давай начнем сначала. На минуту отбрось свой враждебный тон и просто выслушай, ― голос Максима лишился всякого ребячества и стал совершенно искренним. Девушка кивнула в знак того, что готова выслушать его. ― Спасибо. Как я понял, ты совершенно не заинтересована в замужестве и прочих семейных радостях. Должен признаться, я тоже.

― А так сразу и не скажешь, ― по привычке съязвила Влада, но, увидев почти умоляющий о терпении взгляд, устыдилась. ― Прости…

― Если мы так не хотим обязательств перед настоящими супругами, то сам бог велел нам заключить этот союз. Сколько плюсов, только подумай. Полная свобода действий. С кем хочешь спи, с кем хочешь встречайся, задерживайся на работе или в ресторане, клубе, баре, на Мальдивах! Я смогу ходить по бабам день и ночь, разумеется, не роняя при этом твой авторитет. А ты спокойно займешься своими книжками или чем там еще монашки занимаются?

― Да пошел бы ты к черту! ― фыркнула девушка и пулей полетела от Максима.

― Слушай, ну я же пошутил! ― жалобно выкрикнул молодой человек, но девушка не реагировала и целенаправленно шла к выходу. — Значит, ты не согласна выйти за меня, дорогая?

Глава 2

Наступила суббота. Влада с самого утра принимала поздравления с тридцатилетием, но радости ей не доставляли даже самые искренние из них. Этот день будет омрачен для нее скорбной новостью, и, что хуже всего, она действительно обещала отцу выйти за Железнова, если ее писательская карьера так и не задастся. Карьера не задалась. Все эти три года она работала над рукописями как проклятая, чувствуя, что вот сейчас точно напишет формат, но издательства раз за разом отправляли шаблонную фразу «к публикации не планируется».

Время вышло, и отец стал требовать от нее исполнения условий договора. Он никогда не считался с чувствами, не принимал всех этих творческих перипетий. Его душа и сердце были такими же сухими и черствыми, как страницы гражданского кодекса. И в этих условиях он взрастил дочь, которая по природе своей должна была с самого рождения купаться в чувствах, учиться им.

Мама Влады умерла в первый год ее жизни от поздно обнаруженной онкологии. Девочка даже не успела почувствовать материнской ласки, как ее тотчас не стало. Бабка по отцовской линии ни заменить мать, ни имитировать точно не смогла бы. Она была как раз-таки носителем гена черствости, который, как доминантный, унаследовал и единственный ее сын. Бабушка по линии мамы жила в Болгарии и всю свою жизнь ухаживала за лежачим супругом. Когда умерла их дочь, они и вовсе отказались от всяческих отношений с Полянскими. Но бабушка Нина звала внучку каждое лето в Болгарию, только так они могли видеться и мало-мальски общаться.

По случаю дня рождения дочери, а больше из-за важного события в их семье — скорой свадьбы Влады и Антона Железнова, отец снял клуб в центре Москвы. Были приглашены не только друзья и близкие именинницы, Юрий Полянский позвал и некоторых своих партнеров. Антон Железнов прибыл в компании друзей, никак не выказывая своей осведомленности по поводу сегодняшнего важного объявления Полянского. Не в его характере было демонстрировать свои чувства, но это отнюдь не означало, что он не упивался этой победой глубоко в душе.

Влада всегда была желанной добычей для Железнова. Его талант видеть перспективу еще на стадии задумки проекта давал и в жизни большие преимущества. Он с самого первого взгляда понял, что эта женщина для него лучшая партия в совокупности с положением и связями ее отца, разумеется. И хотя девушка была сродни бушующему океану, Железнов знал, что, укротив эту стихию и направив ее энергию в нужное русло, он получит огромные выгоды. Этот мужчина был до тошноты расчетлив, и потому никогда бы себе не позволил утехи на стороне с размалеванными одноразовыми куклами. В сферу его интересов всегда входили только самые полезные из самых полезных, поскольку и сам дать мог он немало.

С порога он вел себя как хозяин, взглядом коршуна рассматривая каждого из гостей, но лишь единицам выказывая свое расположение или просто внимание. Его маленькие серо-зеленые глаза скользили по залу, пока наконец не нашли нужного человека. Антон коротко кивнул будущему тестю и хитро улыбнулся. Полянский ответил ему тем же, и каждый из них продолжил веселиться.

Влада стала немым зрителем в диалоге взглядов двух мужчин, только что предрешивших ее будущее одним кивком головы. Она сжала бокал в руке и быстро осушила терпкий мартини. «В любой жуткой ситуации — бухай!» — подбодрила она себя и опрокинула еще один. Отец, видимо, уловил настроение дочери, а потому решил не дожидаться, пока она напьется в стельку, и надзирателем последовал за ней.

— Сделай одолжение, прекрати вливать в себя все, что горит, со скоростью заправки топливного бака.

― Папа, не пойду я за этого утырка! ― шипела Влада, злобно поглядывая в сторону выбранной отцом партии.

В этот момент в дверях клуба появился Максим. В руках он держал огромный букет белых роз. Прямо с порога все внимание женской аудитории было даровано богу красоты и обольщения. Казалось, его буквально окутывало божественное сияние, так благоговейно смотрели на молодого человека женщины. На нем был серый пиджак и потертые голубые джинсы. Светлые волосы будто в беспорядке зачесаны на бок. Он вальяжно снял солнечные очки и огляделся в поисках именинницы. А когда нашел, то подарил самую обворожительную улыбку, на которую не был способен ни один смертный. Никто во всем зале и поверить бы не мог, что эта лучезарная улыбка — фикция и часть игры.

— Ты дала обещание! — рявкнул отец. — И сдержишь его!

— Нет, — загнанная в угол резко ответила девушка. — И у меня есть веская причина!

— Не мели чепуху, Влада. Твои отсрочки с книгами у меня уже в печенках сидят!

— Я не могу выйти за Антона не из-за книг, — приняв окончательное решение, спокойно объявила она.

— А по какой же в таком случае причине?!

— Я… я дала обещание другому!

Из-за того, что отец разменивает ее, словно монету на базаре, Владе больше ничего не оставалось, как только схватиться за ту единственную спасительную соломинку, которую ей протянула судьба. Уже сейчас девушка знала, что будет бесконечно сожалеть об этом поступке, но она изначально определилась, кто из двух зол: Фридман или Железнов — меньшее.

— Да что ты?! — вскинул брови отец и радостно посмеялся над детскими попытками дочери улизнуть от ответственности. — Ну и кто же он? Давай, познакомь меня с моим зятьком.

— Да пожалуйста, — цокнула Влада и указала на стильного блондина, ожидающего чуть в стороне. — Уверена, Максима Фридмана представлять тебе не нужно.

Настала очередь Влады ликовать. Она скрестила руки на груди и высокомерно уставилась на хватающего ртом воздух отца. После секундного онемения тот наконец пришел в себя.

— За дурака меня держишь?

— С чего бы? Разве я не могу сделать выбор, если на мои руку и сердце нашлось аж два кандидата? Ты даже возразить ничего не можешь, с точки зрения выгоды, и тут удача на стороне Фридмана. Породнившись с ними, у тебя будет больше шансов на удвоение активов, чем от союза с Железновыми. Тогда что не так?

— Уверен, это блеф.

— Вообще-то, нет, папа, — улыбка искусителя появилась на лице Максима, слово папа он произнес с особым теплом.

В мгновение внимание отца было переключено с дочери на псевдозятя.

— Ваша дочь, моя дорогая Владушка-оладушка, дала мне свое согласие этим утром. Поверьте, сказав «да», она сделала меня самым счастливым мужчиной на земле! — Максим явно переигрывал и делал это умышленно. Он понимал, что сейчас он король положения, поэтому решил потрепать нервы Влады в отместку за недавнее.

— Вы даже не встречались, — экзаменовал отец, пристально разглядывая обоих.

— Мы не афишировали, — спокойно парировал ложью Максим.

— Ты бабник, каких поискать, — новый контраргумент отца.

— Это давно в прошлом, но, к большому сожалению, дурная слава будет тянуться за мной еще долго. Верьте, я раскаиваюсь. И какое все-таки счастье, что ваша дочь полна искреннего чувства ко мне, а потому слепо доверяет.

— И где же кольцо? — отец специально оставил этот козырной вопрос напоследок, считая, что им он разрушит любые сказки этих двоих.

— Эх, не думал, что это будет в такой обстановке… — опускаясь на колено, играл озадаченного принца Макс, — но иначе вы не поверите.

— Что ты делаешь? — прошептала в ужасе Влада, увидев, как тот достает из кармана пиджака маленькую красную коробочку.

Вмиг вся наигранность сошла с лица парня. Он обратил на Владу взгляд, полный искренних чувств и надежды. На кону стояла его свобода, и он не мог так просто отказаться от нее. Руки молодого человека едва заметно дрожали, а слова рождались не так стремительно, как обычная пустая болтовня в исполнении Макса Фридмана.

— Влада, ты пленила мою бедную душу, и только тебе решать, будет жить она вечно или умрет в этот короткий миг. Выходи за меня, и тогда я обещаю, что ты будешь счастливее, чем с кем бы то ни было.

Крышка коробочки медленно открылась, и взору Влады предстал целый бриллиантовый айсберг в оправе из белого золота. Умирать, так с музыкой!

— Я… согласна, — ошарашено произнесла девушка, позволяя надеть на свой безымянный палец помолвочное кольцо.

Макс самодовольно поднялся с колен и, воспользовавшись замешательством «невесты», поцеловал. Девушка с трудом сдержалась, чтобы не влепить ему пощечину, но вдруг опомнилась. Максим столько сейчас сделал для того, чтобы отец им поверил, она не могла так просто все испортить. Зная, что сейчас подвергается самому пристальному осмотру, она превозмогла свое отвращение к Максу Фридману и ответила на поцелуй. Молодой человек даже испугался секундой и приоткрыл глаза, но Влада едва коснулась его щеки, напоминая о необходимости завершить эту сцену правдоподобно.

Толпа очевидцев взревела, не придавая никакого значения абсурдности происходящего. В конце концов, это лишь шайка дальних родственников да приятелей семьи, что они могут знать, что их может волновать? Они, как те купленные зрители на ток-шоу, показывают эмоции, которые им написали на табличке.

Заметив слишком много привлеченного внимания, отец Влады отвел ее в сторонку и сквозь зубы принялся цедить нравоучения, не забывая при этом улыбаться гостям, не сводящим пристальных взглядов со счастливого родителя. Дочь же ничего и слышать не хотела. Они разыграли этот спектакль прилюдно, и теперь отец не сможет так просто повлиять на происходящее.

— Дома поговорим. Веселись, — строго сказал он, а потом повернулся к Максиму и, хмурясь собственным мыслям, произнес: — А ты, зятек, проследи, чтобы она не упилась в стельку и не оказалась в участке.

— Есть, сэр! Будет исполнено, сэр! — отрапортовал Максим.

— Не паясничай, не служил поди, — махнул на богатенького зятя Полянский, а затем направился к Антону Железнову, вид у которого был крайне недовольный.

Макс подмигнул проигравшему сопернику и собственнически закинул руку на плечо невесты.

— Дамы и господа, приносим свои извинения, но имениннице срочно нужно уделить своему жениху внимание. Через пару минут она вновь присоединится к общему веселью. Засекайте, время пошло! — воскликнул Макс и почти потащил Владу к закрытой зоне.

— Прости, прости, прости, — каялась девушка, успевшая прийти в себя и осознать то, что они только что натворили.

Максим победно улыбался.

— За что ты извиняешься? В конце концов, я ведь этого и добивался, разве нет?

— Откуда у тебя кольцо? — рассматривая целый айсберг на своем пальце, вдруг спросила она.

— Купил.

— Купил?

— Ну да. Я вообще-то думал, что это будет не так легко, уговорить тебя на замужество, памятуя о позавчерашнем нашем разговоре. А твой замечательный предок всю работу за меня сделал, — злобный гений в лице Макса довольно потирал ладоши.

— Что теперь делать-то?.. — я бормотала себе под нос, не зная, как выпутаться из этой истории.

— А что тут ни делай, выбора у тебя особо и нет. Исход один, если я правильно понял твоего наиближайшего родственника. Замужество. Ты вправе только решить, кто меньшее зло для тебя. Этот недоделанный Антон, и имя его такое же, или красавчик я, Макс Фридман.

— Один вопрос: чем ты-то лучше, а, Макс Фридман?

— Да всем!

— Самовлюбленный индюк…

— Ну сама посуди. Этот Железнов та еще молчаливая сволочь. Он играет в мистера благородство, на самом же деле запрет тебя в четырех стенах, как только получит право на это — женившись. И хотя он никогда не болтает лишнего и даже того, что нужно, не скажет порой, но любой из его окружения знает о хитрожопости этого парня. Он никогда не упустит свое, но и завоевывать не будет. Этот парень гиена в стае львов, всегда дожидается объедков, но благодаря своей хитрости получает больше рациона простого падальщика.

— У тебя диплом по психоанализу?

— Нет.

— Тогда и заткнись, знаток человеческих душ нашелся, — все еще злилась на ситуацию Влада.

— Для тебя я буду, кем угодно! — радостно выкрикнул молодой человек, а потом и во всеуслышанье добавил: — Ты сделала меня самым счастливым мужчиной на земле, Владушка-олад..

— Произнесешь это прозвище еще хоть раз, и ты холостяк, — уже почти дышала огнем девушка.

— Ладно-ладно, не кипятись! — Максим поднял руки в капитулирующем жесте. — Напьешься — звони, мы ж теперь не чужие друг другу.

— Идиот, — выплюнула Влада.

— Полегче, будешь так называть при других, себя же скомпрометируешь.

— Не переживай, папенька всю мою жизнь учил меня хранить его репутацию как честь венецианской девственницы.

— Как я успел заметить, ты делала все наоборот.

— Ты, кажется, собирался уйти?

— Ага, иду. И еще. Постарайся все же не надираться в хлам. Завтра у нас визит к моему предку. Он так просто не поверит, но есть один плюс, ему важен только сам факт моей женитьбы, а не мои светлые чувства к избраннице.

— Вот есть же еще нормальные люди в этом мире, — выдохнула с облегчением Влада.

— Он непременно оценит твою симпатию, — рассмеялся Макс.

— Да, да. А теперь проваливай.

И как Влада могла продолжать беззаботно веселиться после такого? На трезвую голову, конечно, никак. Поэтому за пару часов она набралась порядочно, а к концу вечера, наплясавшись до упада, реально упала. Просто не способна была даже мяу сказать. Пальцы наугад набрали номер телефона в адресной книжке, и через мгновение раздался энергичный, учащенный голос Макса:

— Але, уже напилась? — выдыхал в трубку он.

— Ты сейчас… в постели с женщиной?

— Ну, не в постели, но ход твоих мыслей определенно в верном направлении.

— Фууу, какая мерзость… — проворчала, имитируя рвотный позыв, Влада.

— Хочу напомнить, это ты мне позвонила, — веселился Максим, не сбавляя темпа.

— Да, точно… Забери меня, а? — это были два последних слова Влады за сегодняшний вечер.

Дальше Владе запомнились только мигающие огни и смеющееся лицо Фридмана, а потом без каких-либо дополнительных угрызений совести она погрузилась в блаженное ничего.

Влада проснулась утром от дикого похмелья и желания осушить озеро Байкал в два захода. Глаза смогли открыться до положения «щелочки», поэтому при походе в туалет пришлось включать автопилот. Телефон жалобно скулил под подушкой, не переставая. Не дождавшись ответа, сигнал смолкал и тут же заходился снова.

— Да… — прохрипела в трубку девушка.

— О, голос у тебя почти в норме! — издевался Максим. — Я даже посмотрел на дисплей, думал, перепутал и Вовану набрал.

— Иди к черту!

— Вот она, истинная благодарность женщины за рыцарство со стороны мужчины, — Максим сделал вид, что оскорбился. — Я заеду через сорок минут.

— А, может, лучше завтра?.. — пропищала Влада, чувствуя, что головная боль сегодня никуда не уйдет, даже если вся аптечка попадет в ее организм.

— Тридцать девять минут, — озвучил обратный отсчет молодой человек.

— Ладно, бесчувственный, собираюсь.

К полудню они приехали в загородный дом Фридманов. Июньское солнце плавило асфальт и самообладание Влады.

― Не желаешь ли чего-нибудь выпить? ― издевательски предложил Макс, демонстрируя Владе коллекцию виски.

― Хочешь, чтобы твой отец увидел, что я вчера ела и пила? ― огрызнулась девушка с отвращением поглядывая на алкоголь. ― Меня твой отец всего лишь вышвырнет из дома, а ты так легко не отделаешься. Продолжай в том же духе, и нужно будет выбирать кандидатку на роль следующей невесты.

― Ха, по твоим убеждениям, так я тут в самом проигрыше и должен теперь пылинки с тебя сдувать, о, моя королева? ― изобразил поклонение Макс. ― Иди собирай приданое, Железнов еще не потерял надежды! Ради одного только твоего злобного личика в день, когда ты наконец станешь госпожой Железновой, я согласен на свадьбу с любой, в кого ткнет отец!

― Кхе-кхе, ― раздался низкий мужской голос позади.

Они оба обернулись и увидели отца Макса. Раньше Владе не доводилось с ним встречаться, и потому, когда мы ехали в особняк Фридманов, девушка все гадала, какой он из себя и чего вообще от него ждать. Было совершенно очевидно, что Максим и его отец абсолютно разные люди, иначе для чего первому делать все поперек слова второго. Эти два необычайно схожих внешне человека внутренними качествами и чертами характера были диаметрально противоположны друг другу.

В глазах Фридмана-старшего непоколебимым монументом возвышались мудрость и расчет, Максим же при прочном внутреннем стержне был гораздо мягче характером. Большую часть времени он делал вид, что не относится к жизни хоть сколько-нибудь серьезно, пусть порой поступки совершал обратные. В глазах Макса, не в пример отцовым, были только страсть, жажда жизни и любые горячие чувства. Создавалось впечатление, что эти мужчины не являлись даже дальними родственниками, не то что кровью от крови, костью от кости.

— Отец, я тут намереваюсь совершить единственную сделку в жизни.

— …? — молчание Фридмана-старшего сказало больше, чем несколько уточняющих фраз.

— Знакомься, это Владислава Полянская, моя будущая жена.

— И как давно?

— Вчера, — довольно заулыбался Макс.

— Что ж, прекрасно. Добро пожаловать в семью, Влада. Я Сергей Фридман.

— Спасибо, — только и промямлила девушка, оцепенев от простого человеческого отношения к себе. — Что, вот так просто?..

— Вы не похожи на всех тех сумасшедших фанаток моего сына.

— Это хорошо? — с недоверием спросила девушка.

— Это очень хорошо. Впервые моему сыну что-то дается с трудом. Думаю, мы с вами подружимся.

— Очень надеюсь, — не зная, как и реагировать, она просто учтиво соглашалась.

— Постарайтесь не разбить ему сердце, он все-таки мой сын, и с ним такое впервые.

— Пап, что за драматические опусы?! — от души смеялся Макс.

— Прекрасно, на какой день назначите помолвку. Я, конечно, не олух, чтобы не понимать природу ваших отношений, но общественность должна быть уверена, что все это из-за большой и чистой любви.

— Может, в выходные? Влада? — на лице девушки застыло отсутствующее выражение, поэтому Макс даже одернул ее за рукав, чтобы вернуть в этот бренный мир.

— Да, наверное, вполне подойдет, — не очень уверенно ответила девушка, зная наверняка лишь одно сейчас — никто не поверит все равно. Ну, во всяком случае, самые близкие, те, кто знает и Макса, и ее, чтобы понимать, как эти двое далеки друг от друга и особенно от брака.

— Удовлетвори мое любопытство, дорогая невестка, — шутливо произнес Сергей Андреевич. — Ты умная, самодостаточная и точно с характером. Отца твоего я знаю много лет, так же, как и то, что дела у него идут вполне бодро. Получается, две главные причины — глупость и погоня за состоянием — здесь точно не участвовали. Так как же мой сын убедил тебя выйти за него?

— Измором, — не сдержав улыбки, ответила та. — Сергей Андреевич, раз уж мы начали откровенничать, одного и я не могу понять, вы знаете, что наш брак это ни на чем не основанная фикция, но все равно позволяете делать это. Почему?

— Именно потому, что ты не глупа и не алчна, — будущий свекор умело отомстил Владе за недосказанность фразой раньше.

— А что насчет чувств? Разве вы не думаете, что брак можно выдержать, только сохраняя чувства к мужу или жене.

— Выдержать? — хмыкнул Сергей Андреевич, а потом будто нашел в своей голове нужный ответ: — Выдержать его можно, как раз-таки не имея чувств, но если с ними, то ты вполне сможешь им даже наслаждаться.

— Что вы делаете в строительстве? — нахмурилась она тому, как быстро он парировал ее, казалось, не сдвигаемый довод. — Думаю, вы могли бы собирать стадионы последователей ваших учений.

— Хочешь сказать, на тебя подействовали мои слова? — рассмеялся Сергей Андреевич.

— Я слишком цинична и эгоистична, чтобы проникнуться раз и навсегда, но ваша фраза не оставила мне контраргументов.

— Все приходит с опытом, моя дорогая.

— Мудрость?

— И мудрость тоже, — лукавая улыбка так и не сошла с его лица…

Глава 3

Помолвку все же пришлось отложить из-за нескольких причин, и главной из ни была деловая поездка Юрия Полянского к клиенту за границу. Влада оповестила бабушку Нину о своей скорой свадьбе, но поскольку вторая жила слишком далеко, а первая не очень-то и рассказывала о своей личной жизни, бабуля ни минуты не сомневалась, что брак этот будет заключен по большой и взаимной любви. За неделю пожилой родственнице было не управиться с делами, тем более чтобы покинуть дом на целый месяц для присутствия на обеих церемониях: помолвке и свадьбе. Поэтому перенос даты обручения был удобен и бабушке.

Как бы Влада ни хотела избежать пышных церемоний, в их с Максимом случае это было просто невыполнимо. Два отпрыска из достаточно известных в Москве семейств; семейств, имеющих довольно большое влияние в мире столичного бизнеса, просто не могли обручиться или пожениться скромно в каком-нибудь третьесортном кафе на окраине Бутово. Они были в достаточной степени публичны, а у публичных людей мало шанса на отказ от показушности.

Именно поэтому Владе пришлось заказать себе самое дорогое свадебное платье, и на помолвку одеться соответствующе.

— Ты умеешь удивлять, — галантно взяв под руку невесту, прошептал Макс.

— Это просто тебя легко удивить.

— Откуда такие выводы?

— Ты судишь по обложке. Смени ее, и вуаля! Макс Фридман удивлен, — закатила глаза девушка, объясняя, как ей казалось, самые очевидные вещи.

— Слушай, мы ведь без пяти минут помолвлены, наша свадьба через три недели, а ты, кажется, и не собираешься сбавлять обороты по унижению меня?! — рассмеялся молодой человек. — А я ведь внутри очень тонкий и ранимый мужчина.

— Где-то очень внутри, — добавила Влада, нисколько не поверив его словам.

— Ладно, давай сделаем это… — настраиваясь на нужную волну, Максим подбодрил больше себя самого.

— Будь паинькой, не заставь меня пожалеть о нашей сделке в первое же фиктивное событие нашей фиктивной совместной жизни, — процедила Влада, натягивая милую улыбку для гостей их празднества.

— Это же относится и к тебе.

Пока Максим и Влада встречали первых друзей и родственников радостными лицами, их отцы, стоя в сторонке, наблюдали за всем происходящим и едва слышно беседовали. Сергей Фридман подлил виски в стакан адвоката Полянского и рассмеялся над выражением лица без пяти минут родственника.

— И чего ты такой хмурый? — с жалостью посмеивался Фридман-старший.

— А чему тут радоваться? Будто ты не знаешь, что они делают это с какой-то целью, — возмутился отец Влады.

— Поставив дочери такое условие, неужели ты полагал, что она внезапно влюбится в первого встречного или, чего доброго, в того, кого ультимативно предложишь ты?

— Антон Железнов не первый встречный, чего не скажешь о твоем сыне. Еще неделю назад они и не знали друг друга, а теперь вот принимают поздравления по случаю скорой свадьбы.

— Ага, — с довольным лицом согласился отец Макса.

— А ты, похоже, больше всех рад? — недовольно фыркнул отец Влады.

— А чего мне не радоваться? Мой единственный сын наконец-то женится! Я и не думал, что доживу до такого, — Сергей Фридман даже не собирался скрывать восторга, источая радостные улыбки всюду.

— И в жены ему достанется моя дочь…

— А вот это, пожалуй, самое радостное из всего, — подметил Фридман. — Ну брось, старина, мой сын не такой уж и ублюдок, очень умело старается, но у него от меня только внешность. Характером он в свою покойную мать.

— Это не мешает ему менять женщин чаще одного раза в день.

— Вот увидишь, все скоро изменится. Он сам себе устроил западню, когда задумал эту женитьбу. Год-два, и мы с тобой станем дедушками.

— Кто тебе сказал, что ты не стал им за все эти годы?! — рассмеялся Полянский, наконец имея возможность уколоть собеседника.

— Поверь, тут все под контролем, — Фридман мгновенно сделался серьезным, будто рассказывал об опционах на Чикагской бирже, а потом снова все обернул в шутку, — я слежу за популяцией Фридманов.

— Ты сейчас серьезно? — отец Влады даже не скрыл удивления, как его поразил деловой подход Сергея.

— Говорю же тебе, мой сын не полное ничтожество. Он отлично понимает, что можно, а что нельзя. У нас с ним всегда были напряженные отношения, но он никогда не станет порочить своей семьи и не бросит тень на доброе имя матери.

Они еще о чем-то говорили, пока Влада вместе с Максимом получали восторженные поздравления. Макс вел себя свободно и со знанием дела играл свою роль. В мыслях он, видимо, уже представлял, как в их с Владой медовый месяц беззаботно снимает девочек налево и направо. У девушки тоже не было причин горевать, этот брак полностью освобождал путь Влады к беззаботному, вольному существованию. Власть отца над ней отныне заканчивалась на пороге загса, при этом власть мужа в том же самом месте не начиналась! Идеально. От подобных размышлений ей сделалось так хорошо, что Влада чуть ли не книксены принялась исполнять перед гостями.

— Ну надо же, а ты умеешь быть милой! — сказал Макс, когда они шли навстречу очередным его родственникам.

— Отпусти руку, — рыкнула она, в надежде незаметно пнуть его за издевательства.

— Не могу. Сегодня один из двух дней нашего союза, когда нужно притворяться с мастерством мхатовского отличника.

— И второй — свадьба, — подытожила Влада, внутренне негодуя.

— Именно. И учти, там нужно будет много целоваться, — Максим продолжал валять дурака.

— Хорошенько вымой рот. С мылом. Может, хоть чуть-чуть вытравит бактерии, которые ты насобирал у всех своих девиц, — закатила глаза Влада, демонстрируя жениху все свое отвращение.

— Ты все же стерва, — замаскировал в улыбку свою критику он, когда гости уже подошли к ним.

— Да, да. Но ведь именно поэтому ты на мне и женишься, — также дебильно улыбаясь, ответила Влада.

— Не жди свадьбы, заведи любовника прямо сейчас. У тебя хронический недотрах.

— Так и поступлю. Примеряй рога.

Макса явно бесило хладнокровие фиктивной невесты. И ему вовсе не понравилась фраза про рога, она как-то больно уколола его где-то глубоко в самолюбии. Молодой человек не мог больше выражать словами свою неприязнь, но весь аж кипел внутри.

Помолвка прошла как по маслу. Никто из друзей двух семей или их родственников не заподозрил фиктивной основы намечающегося союза. Обстановка была вполне теплая и дружественная, за исключением страсти, кипевшей между женихом и невестой.

— Бабушка, здравствуй! — горячо приветствовала Влада родственницу из Болгарии, обняв и поцеловав. — Как добралась?

— Привет, детка, — ласково ответила та внучке, во все глаза разглядывая Максима. — Москва была бы больше мне по душе, если бы не ваши чертовы пробки!

— Согласен на все сто. Скоро дойдет до того, что людям столица России будет запоминаться только красной шкалой пробок в навигаторе, — поддержал Максим, галантно целуя руку будущей родственницы.

— Ба, это Максим Фридман, мой жених. Макс, Нина Константиновна, моя бабушка по маминой линии, — представила их друг другу Влада.

— Я все гадал, чьи глаза унаследовала моя возлюбленная. Знайте, именно они пленили мою бедную душу! — с особой прилежностью играл свою роль Макс. Влада внимательно наблюдала за его мимикой и речью и, если бы не знала истинных мотивов парня, легко поверила бы, что он искренен в этот момент. — Рад наконец-то познакомиться, Нина Константиновна.

— Какой обворожительный молодой человек, — широко улыбнулась женщина и кивнула Владе, будто в знак того, что одобряет выбор внучки. — Я буду совершенно не против, если ты будешь звать меня ба или Нина, как моя дорогая Влада.

— Только если любимая не против, вдруг ее ревность будет сильнее любви ко мне, — Макс сказал это так ласково и, обняв Владу, поцеловал в висок, что ударить его в пах ногой за выходку секундой ранее было бы, по меньшей мере, странной реакцией с ее стороны. Он снова вел себя настолько естественно, что девушке осталось только подыграть и позволить себя поцеловать без постной мины на лице.

— Макс, не говори ерунды, Влада всегда была добрым ребенком, а, повзрослев, стала еще умной и красивой, — проворчала по-доброму женщина. — Будь она страшной и дурой к тому же, разве подцепила такого замечательного юношу. Так, ну раз уж внучатый зятек мне пришелся по нраву, я спокойно могу напиться где-нибудь в тенечке и желательно рядом с бассейном.

— Я провожу тебя, ба, — улыбнулась Влада юмору родственницы и, взяв ее под руку, повела к диванам у фонтана.

— Знаешь, я в самом деле очень рада, что теперь ты обретешь недостающую половину себя, — сказала женщина, усаживаясь на мягкую цветастую обивку. — Ты сможешь наконец познать настоящую любовь и заботу, которые должен был давать отец, но увы…

— Папа любит меня, по-своему…

— Его любовь действительно очень своеобразная. Больше походит на властвование, — фыркнула бабуля.

— Это да. Но он другой не обучен.

— Хорошо, что твой Максим совсем другой.

— Думаешь?

— А разве ты сама этого еще не разглядела? — удивилась слепоте внучки Елена Константиновна.

— Иногда мне кажется, что все мужчины одинаковые! — отшутилась девушка, желая перевести тему.

— Нет, твой-то как вулкан, в нем столько жизни, столько энергии, буквально током бьется. Эти особенности отличают его от твоего папаши. Максим будет заботливым мужем, даже не сравнивай их.

— Просто у тебя к отцу сложилось предвзятое отношение…

— Оно сложилось не просто, а на основании его гнусных поступков, моя дорогая, — отрезала та. — Не морочь мне голову своим черствым отцом, он так же сух, как страницы гражданского кодекса, с которым он поди и спит, не расставаясь. А теперь иди к жениху и улыбайся. Сегодня твой день, нечего сидеть тут со мной и слушать брюзжания старой карги.

— Ба, ну какая ты карга?! — хохотала девушка. — Я позову тебе официанта. Спасибо, что приехала, ты сделала этот день в сто раз счастливее.

— Иди уже. Только посмотри, он с тебя глаз не сводит, — кивнула бабушка в сторону Максима, который стоял под белоснежным шатром и смотрел в их сторону.

Влада вернулась к жениху, после этого гостей приветствовал хозяин дома — Сергей Фридман. Поднимая наполненный шампанским бокал, он взглянул на сына и его избранницу, а потом с улыбкой на лице заговорил:

— Дорогие родственники и друзья наших семей! Думаю, вы простите мне эту банальность, но сейчас я все же назову себя самым счастливым человеком. Мой сын, сын, которым я сегодня бесконечно горжусь за этот взрослый шаг в его жизни, которому я безумно благодарен за то, что в нашей семье появилась Влада, умная, очаровательная, замечательная девушка, наконец женится и принимает на себя управление частью компании. С огромным удовольствием смакую настоящий момент, ведь я дождался того дня, когда дети выросли и могут продолжить дело своих отцов. Ура! Я желаю вам тысячи счастливых дней и еще больше страстных ночей! Пусть ваши чувства с годами крепнут и множатся. Берегите друг друга, ведь роднее с этого момента нет никого.

Речь Фридмана-старшего была содержательна и очень чувственная. А спустя три недели в этом самом месте при этих же самых гостях Сергей Фридман снова стоял на том же месте и довольно взирал на происходящее.

Максим переминался с ноги на ногу в ожидании начала церемонии. Молодой человек в этот момент думал, какой он счастливец все-таки, что обзавелся такой чудесной невестой. Нет, это не потому что он вдруг почувствовал к Владе что-то нежное, напротив, это как раз по обратной причине. Если бы сейчас на месте Влады стояла одна из его длинноногих, пышногрудых, златовласых красавиц, то вид был бы совсем не тот. Такие страстные девицы, которые сводили Макса с ума, хорошо смотрятся в кружевном белье, а в целомудренном свадебном платье и застенчивой улыбкой на губах они выглядели бы, как минимум, вульгарной пародией на невесту.

Влада ступила на площадку в центре сада, становясь рядом с Максимом. Пока церемониймейстер оценивал визуально, все ли собрались и готовы начинать, молодой человек еще раз взглянул на Владу. Внешне она была абсолютно спокойна: непринужденно поправила складку фаты и со всей нежностью обняла ладонями букет кремовых пионов, а затем взор ее небесно-голубых глаз был спокойно направлен на сотрудницу загса. В этот момент она была похожа на кроткого ангела, лишившегося своих крыльев.

— Эй, не грусти, — шепотом подбодрил Максим будущую жену. — Даю слово, ты будешь счастлива.

Не успела Влада что-либо ответить, как он взял ее прохладную ладонь в свою огненную и держал до самого окончания торжественной части. Знал бы Максим, что на самом деле чувствовала в тот день его невеста, наверное, он был бы немало удивлен. Влада не испытывала сомнений, выходя за него замуж. В том-то и дело, что она с каким-то странным для себя спокойствием совершала взаимовыгодную сделку вместо настоящего брака по любви, о котором всегда мечтала в юности. Ей не приходило в голову, что сейчас это лишь временно, только чтобы получить долгожданную свободу от опеки отца. Скорее Влада даже отрицала всякую вероятность повторного замужества, а потому в этот свой единственный, хотя и фальшивый, поход к алтарю она позволила своему сердцу почувствовать все волнения настоящей невесты.

Она подняла на Макса глаза, такие грустные и удивительно спокойные, а потом едва сжала его ладонь в своей и произнесла:

— Все хорошо. Должна же я создать образ расчувствовавшейся невесты.

Максим был в этот момент с ней согласен. Они действительно должны были играть роли до конца, если хотели, чтобы никто больше не влез в их судьбы с кандалами. Молодой человек улыбнулся уголками губ, давая понять, что согласен со всем, что ею сказано и что осталось в мыслях. Сегодня они связывали свои судьбы, пускай фиктивным браком, но никто не говорит, что эта связь оттого делалась менее реальной.

Слова банальных и крайне высокопарных фраз звучали по всему саду, вызывая у собравшихся гостей удовольствия в разы больше, чем у брачующихся. Влада была искренне счастлива, что стоит спиной и не видит этих чистых улыбок, которые радуются в этот день за них обоих, но еще больше она ликовала, что стоит спиной к тому, кто в гордом одиночестве выказывает публике свою вечно недовольную мину. Влада была уверена, что в этот момент отец с отвращением взирает на весь фарс, который ни за что не укрылся бы от его зоркого адвокатского глаза. В конце концов, отец столько лет наблюдал преступников, защищал или обвинял, что давным-давно выучил все их повадки и проколы. Это был первый день в жизни, когда Владе сделалось абсолютно и безвозвратно по фигу на его презрение.

— … Сегодня ответственный момент для молодоженов, ведь каждый из них решил взять ответственность за своего избранника, — церемониймейстер когда-то уже успела начать свои торжественно-сухие речи, пока Максим и Влада справлялись с последними внутренними разногласиями. — Поэтому необходимо, чтобы каждый подтвердил это намерение согласием. Прошу ответить невесту.

— Я согласна, — лукаво улыбнувшись, произнесла девушка будто бы даже не сотруднице загса, не жениху, а отцу, так долго душившему ее своей опекой.

— Прошу ответить жениха.

— Я согласен, — озаряя пространство своей обворожительной улыбкой, довольно произнес Макс.

— Принимая данное вами согласие в присутствии родителей, друзей и близких гостей, я регистрирую ваш союз. Прошу вас подойти к столу и скрепить ваши клятвы подписями. Многоуважаемые новобрачные, в соответствии с Российским законодательством отныне ваш союз узаконен. Теперь я величественно объявляю вас мужем и женой. В знак большой и чистой любви и верности прошу вас обменяться кольцами.

Максим бережно взял правую руку Влады и надел обручальное кольцо на ее безымянный палец. Затем и Влада последовала его примеру. Когда с кольцами было покончено, они машинально взглянули друг другу в глаза, продолжая немой диалог.

— Можете поздравить друг друга поцелуем, — напомнила регистратор.

Смутившись, Влада отвела взгляд, но Максим умел быть романтиком, когда того требовала ситуация. Молодой человек поднял невесомое кружево фаты и бережно откинул за спину Влады. его губы приблизились к губам теперь уже жены, и, чувствуя сладкий запах женщины, он со всей нежностью поцеловал Владу.

Если бы это был один из его похабных поцелуев, которыми он жалит своих любовниц, то она просто стерпела бы этот неприятный вкус. Однако Максим сейчас больше всего заботился о правдоподобности момента, поэтому ни за что не позволил бы себе вульгарных чавканий и языка до гланд. Щеки Влады порозовели от смущения, но она ответила на поцелуй так же целомудренно. Максим в одно мгновение даже открыл глаза, удивившись нежности этой колючки.

Сергей Фридман снова взял слово первым. И хотя сегодня он был более кратким, однако ж точно не менее позитивным:

— Дети, поздравляю со свадьбой! Вечности вашему союзу, страсти и любви! Горько!

Дальше началась традиционная русская попойка для гостей и тихий ужас для молодоженов, особенно тех, которым не было причины проявлять терпение к без меры надирающимся гостям.

Влада и Макс молили время нестись по отметкам циферблата быстрее, а когда наконец пришел момент их отъезда, молодожены под бурные овации и праздничный салют покинули торжество.

Влада неотрывно смотрела в окно на искрящиеся шапки в небе и пыталась понять, что же чувствует в данный момент. Ее пальцы бессознательно крутили кольцо на правой руке, а в мыслях проносилось: «Все к лучшему».

По мере отдаления от дома и этого фиктивного празднества, где все-превсе было настоящим, кроме жениха с невестой, Влада успокаивалась и даже успела заметить определенные плюсы своего нового статуса. Максим совершенно не вторгался в ее личное пространство сейчас, он очень тактично давал ей время на адаптацию. Если б только Влада тогда знала, что ее фиктивному мужу тоже нелегко было обуздать противоречивые чувства внутри себя, и это несмотря на то, что такой расклад изначально предложил он сам и устраивал его больше всех.

На самом деле, Макс тоже пережил. По-своему, но переживал. Его посещали разные мысли, но в основном, он боялся, что этот гениальный план однажды даст трещину. Именно из-за этого страха молодой человек решил, что любой ценой будет стоять на страже их с Владой брака. И в первую очередь он должен будет исключить фактор раздражения супруги. Лучше уж безразличная ворчунья в качестве жены, чем полоумная фанатка. Именно в этот момент Максим решил стать другом своему партнеру по браку.

Самолет взмыл в воздух, когда за окном иллюминатора уже было темно. Макс воспользовался пледом, услужливо принесенным стюардессой сразу после взлета, собираясь немного вздремнуть. Влада же, после пережитых в течение дня эмоций, не смогла бы так спокойно уснуть, поэтому раскрыла перед собой ноутбук и принялась бегло скользить по клавиатуре тонкими пальцами.

― Эй, что это такое? — спросил Максим, моментально взбодрившись.

― Думаю, я вполне могу оставить этот вопрос без ответа. Этим же я не нарушу супружескую клятву? ― ехидно пробормотала Влада, попутно продолжая набирать текст в редакторе.

― Ты пишешь? ― изумленно спросил Макс, будто не замечая колкостей жены.

― Я не хочу обсуждать это с тобой.

― А чем я тебе не собеседник? Я все-таки твой муж, ― парень знал, чем больнее всего уколоть в ответ.

― Для чего тебе эта информация? ― спросила Влада, снимая очки, она уставилась на Макса самым серьезным взглядом.

― Я бы хотел узнать тебя лучше, возможно, ― развел руками он. ― Что в этом такого? Мы с тобой ведь теперь в одной лодке. Понимаю, мы договорились о фиктивном браке, имея общую цель — оставаться свободными, а это как раз предполагает минимальное участие в личной жизни друг друга. Но ведь совсем-то незнакомцами друг другу мы не можем быть. Это, как минимум, аукнется нам при самых рядовых вопросах от окружающих.

― Окей. Согласна, некоторые барьеры мы все же должны убрать.

― Ты пишешь? — повторил Макс, начиная диалог с самого начала.

— Да.

— Что ты пишешь?

― Роман.

— Это вообще твое хобби? Или что-то больше?

— Это мое хобби, которое я всегда стремилась сделать чем-то бОльшим.

― Словом владеешь, ― рассмеялся Макс над тем, как ловко Влада перевернула его фразу для своего ответа. ― Ты пробовала издаваться?

— Отправляла в издательство рукописи в течение последних трех лет, — монотонно произнесла девушка. Она уже переболела по этому поводу, ее давно уже не задевает холодность издательства к ее рукописям.

— И?

— И ничего. Раз за разом присылали ответ, что не заинтересованы в сотрудничестве. Им настолько не понравилось, что даже завуалировать отказ не потрудились, написали в самой прямой форме.

— Какие рукописи ты отправляла? Они есть тут? — всерьез заинтересовался Максим.

— Да, вот эти, — Влада ткнула в экран ноутбука, указывая нужные произведения. Так, посмотрим. Если мне понравится, то они ни черта не смыслят в литературе.

— Звучит как угроза, — скривилась Влада и продолжила работу с текстом.

Максим внимательно вчитался в набросанные абзацы и расхохотался:

― А это что за дневник фиктивной жены?

― Слушай, ты вроде спать собирался? ― теряя терпение, проворчала девушка.

― Расхотелось, — так по-детски воодушевленно ответил Максим.

― Поняла, ты не можешь найти себе занятие, потому что здесь нет ни сотовой связи, ни интернета, чтобы написать подружкам, ― злорадствовала Влада. ― Тебе нечем заняться в гордом одиночестве.

― Ну почему сразу нечем? ― нагло бросил Макс. ― Просто для этого мне нужно идти в уборную.

― Извращуга…

― Чего это вдруг? ― искренне возмутился он. ― Что естественно, то не без оргазма. Такова моя природа, кто ж виноват, что я так горяч.

— Раз уж мы заговорили об этом… — начала Влада, думая, как лучше спросить, — если вдруг я решусь публиковать рукопись на специализированных литературных порталах, могу ли я использовать настоящие имена?..

— Тебя не издают, но ты где-то публикуешься?! — Макс был в изумленном восхищении. — Почему ты такая скрытная?

— Я не скрытная, и ничего нет такого в том, что я публикуюсь где-то.

— Думаю, в твоем этом издательстве работают одни бараны. Они потеряли больше, когда отказали тебе, — категорично заявил Макс. — В любом случае, ты не должна бросать, да? Ведь это тебе нравится.

— Как видишь, — указала на монитор девушка в подтверждение его словам.

— Отлично, теперь я могу спать спокойно, — в своей балагурной манере подытожил Макс и откинулся на спинку кресла.

Дальше Макс просто закрыл глаза и уснул, а Владе оставалось лишь терпеливо выдыхать. Похоже, этот брак обещает быть не менее обременительным, чем любой другой, основанный на взаимных клятвах и обязательствах. Девушка вновь положила руки на клавиатуру, и строки текста плавно понеслись вниз по странице:

«Передо мной стоял сложный выбор: кандидат отца или мужчина, который давно заимел самую отвратительную репутацию в городе. Я выбрала второе. Максим никогда не сделает меня несчастной, все потому что он не будет иметь на меня никаких прав. Это самая настоящая сделка, в которой изъянов я нашла на порядок меньше, чем в возможном браке с Железновым…»

Глава 4

Молодожены заселились в самый просторный дом в предместье Лондона, выбрав комнаты в противоположных сторонах особняка, чтобы минимизировать встречи и присутствие в жизни друг друга на протяжении всего медового месяца.

Влада расценивала этот отпуск как отличную возможность заняться любимым делом вдали от контролирующего каждый ее вздох отца. Она посвятила себя поискам вдохновения, гуляя по самым диковинным местам Лондона и его окрестностей. Чаще это были выезды на восток и юг от столицы. Влада раньше не раз бывала в Лондоне, но никогда ей не удавалось посетить те его уголки, которые по достоинству считались местами силы для творческих людей. Теперь все изменилось, теперь она вольна, если не во всем, то во многом. И пока ее фиктивный муж развлекается с длинноногими англичанками, она жадно хватала вдохновение для своих писательских идей.

Девушка просыпалась ни свет ни заря, садилась в арендованное авто и уезжала навстречу рассвету к полудиким побережьям и живописной природе. Иногда Влада отправлялась в свои мини-путешествия на поезде. Пока мелькали за окном фрагменты наполненных солнцем и счастьем пейзажей, девушка набрасывала очередной синопсис в текстовый редактор.

Она всегда путешествовала одна не только потому, что муж был занят собственными интересами, просто именно в одиночестве между ней и окружающим миром устанавливалась эта сакральная связь, имя которому — вдохновение. Если бы в эти святые отношения автора и музы вовлекался бы кто-то третий, то, подобно любовному треугольнику, ничего толкового, кроме страданий и неудобств, из таких отношений не вышло бы однозначно.

Владу все устраивало и даже больше — она считала сложившийся свой быт идеальным на протяжении этих трех недель, которые они уже провели в Англии.

К слову, Максим был счастлив своим нынешним положением не меньше фиктивной супруги. Он все это время пропадал в клубах и на разных вечеринках. Макс никогда не возвращался домой пьяный, но всегда был с женщиной. Это могли быть всякий раз новые девицы, реже он встречался с одной неоднократно, но всегда происходило так, что его увлечение быстро перегорало и сходило на нет. Тогда Макс менял наскучившую игрушку на новую и развлекался, пока не повторится знакомый до икоты сценарий. А потом ему наскучило и это. Икота и замучила.

В воскресенье Макс вернулся рано и просто лег спать. Потрепанный тяжкой участью Казановы, он не имел привычного лоска и исходившей на многие метры харизмы. Все было утрачено в любовных походах, и из страстного хищника он в одночасье превратился в безразличного ко всему мула.

Наутро, отдохнув и восстановив физическую форму, Максим нагло завалился в гостиную с громкими криками, за что был одарен уничтожающим взглядом жены.

― Сколько можно вести отшельнический образ жизни?! ― возмутился Макс.

― Тебе не хватает общения, что ли? — нахмурилась девушка внезапному вниманию фиктивного мужа к ее персоне.

― Надоело, ― устало бросил он, падая на диван рядом с Владой.

Она снова бросила на него злобный взгляд, собирая в руку разлетевшиеся по обивке карандаши.

― Бросай ты это затворничество. Посмотри на свою кожу — она прозрачная. В гроб и то краше кладут.

— Ты сама любезность…

— Ну это фигура речи, не придирайся, ― отмахнулся Макс. ― Мы в отпуске почти месяц, а ты все еще такая бледная. Никто не поверит, что мы провели вместе этот медовый месяц.

― А мы скажем, что у меня была жуткая аллергия, из-за которой я не могла выходить из своей спальни все это время.

― На меня аллергия, что ли?

― А ты догадливый. Горжусь тобой. А теперь можешь сделать милость? Отвали, Макс.

― Ни за что! ― хитро усмехнулся он и захлопнул крышку ее ноутбука. ― Выбирай: или ты сейчас уделяешь мне пять минут, или я сижу с тобой все оставшиеся до отъезда в Москву дни.

― Да иди ты… ― не веря своему «счастью», Влада закатила глаза. ― Слушаю тебя, ненаглядный.

— Вот так бы сразу, ― поднял большой палец вверх он и нагло положил голову на освободившиеся колени жены. ― Давай оторвемся последнюю неделю, а?

― Не хочу.

― Да, брось, оладушек, ты же внутри не такая зануда, правда ведь? Просто притворяешься со мной? — Макс сложил руки в молитвенном жесте, уговаривая жену снять скучную маску.

― Не угадал. Я зануда.

― Слушай, я же не первый год тебя знаю. Твоя слава впереди тебя идет. Всем известно, если Влада Полянская тусит — быть катастрофе.

— Вот дурак, ― хмыкнула она, скрестив руки на груди и уставившись в противоположную сторону.

― Ты же отдыхаешь на полную катушку всегда. Текила, погони, настенная живопись и куча разных других сценариев. Ты настоящая оторва! — в арсенале Максима было несколько способов пробудить дремлющее внутри Влады лихо, он бросал в ход все, что мог.

― Пфф… С чего ты решил, что это я?

― Только не говори мне, что в свои тридцать у тебя еще остались подростковые закидоны? ― нахмурился он, пристально уставившись в ее голубые глаза. Макс не увидел в них отрицания, тогда он изумленно продолжил: ― Ты таким образом протестуешь?

― Да, ― хмыкнула она снова. ― Отец никогда не понимал, что может сделать меня счастливой. Как говорит бабушка, он сух, как страницы гражданского кодекса.

― Бабуля у тебя мировая, — поднял большой палец вверх он. — Короче, я все придумал.

— Посвяти же и меня в свои планы, — недовольно произнесла девушка.

— Ну-ка дай мне это, — сказал молодой человек и забрал ноутбук у Влады.

— Эй, что ты в нем забыл?! — воскликнула она, едва толкнув фиктивного мужа в плечо.

Но Максим ее уже не слушал, бегло набирая в поисковике запрос. После того как браузер выдал искомый сайт, парень снова заговорил:

— Ибица подойдет?

— Слишком шумно, — отрицательно замотала головой Влада.

— Ибица подойдет, — утвердительно произнес он ту же фразу и щелкнул по кнопке, подтверждая бронь. — Ты хоть купальник с собой брала?

— Нет. Но ведь семья моего дорогого мужа достаточно обеспечена, чтобы купить мне чемодан бикини, разве нет?

— Не вопрос. Хотя без них все же лучше, — поиграл бровями Макс, сально рассматривая фигуру жены под бесформенной пижамой.

— Извращуга совсем?

— Да, расслабься, я же пошутил. Ты не в моем вкусе, оладушек! Все в порядке, — продолжал хохмить он, завершив бронирование билетов на самолет. — Кстати, рейс сегодня в час. Дня. Нам, кажется, пора собираться.

— Очумел?! — задохнулась Влада, в момент осознав, что на сборы меньше часа.

— Ибицааааа, мы летим!!!! Жди нас!!! — молодой человек вскочил с дивана и бросился наутек, закидываемый подушками.

Влада даже не могла как следует на него поорать за мгновенный отъезд, который Макс организовал вот так за пять минут и шутки ради. Она поспешила собирать вещи.

— Боже, в прошлой жизни я что, страну за рубль продала, что теперь расплата пришла в виде этого странного мужа?..

* * *

— Надеюсь, ты забронировал два отдельных номера? — Влада нехотя ворочала губами, если бы не страх из-за нулевых с виду способностей мужа к ответственности, она бы вообще не открывала рта, а просто следовала бы за пышущим энтузиазмом Максом.

— Конечно, любимая, — с деланной услужливостью ответил молодой человек.

— Твою б энергию да в мирное русло… Зачем нужно было уезжать из Лондона? — почти ныла от сожалений Влада, чем привлекла внимание сотрудницы со стойки регистрации, которая оформляла заезд стоящей впереди Макса и Влада пары.

— Мы ведь совсем не видели друг друга за эти три недели нашего медового месяца! — изображая тихий ужас, ответил Макс и подмигнул сотруднице ресепшена.

— Можно подумать, что в этом была необходимость, — фыркнула Влада, вспоминая плотный график разгульной жизни, который вел супруг все эти недели, что они пробыли в Англии.

После этих слов служащая отеля, которая явно понимала русский, пришла в тот самый тихий ужас, который старательно изображал Максим. Для тех, кто не был посвящен в таинство их договорных отношений, а это все, кроме самих Влады и Макса, подобные холодные разговоры свидетельствовали лишь об одном — молодожены крепко поссорились прямо в период своего свадебного путешествия. И вот теперь даже собираются поселиться в отдельных номерах. Щеки сотрудницы отеля слегка покраснели, когда она приняла окончательное решение.

— Эй, семейство Фридманов! — раздался голос со спины, по коже обоих пробежал холодок. Макс и Влада нехотя обернулись и в мыслях прокляли свою удачу. Беспардонный парень снова громко заговорил: — Васюков сказал, что вы на английский берег полетели.

— Ага. Но выяснили, что у моей супруги на местную сырость жуткая аллергия, — шутливо ответил Максим, для пущей убедительности заботливо обнимая Владу.

— Полянская, тебя поди по клубам потянуло? Заскучала? — без капли стеснения подколол знакомый. — Заскучала?

— Особенно по знакомым ро… лицам, — ехидно улыбнулась девушка и снова с каменным лицом уставилась сквозь собеседника.

Знакомый на беглом английском принес извинения впереди стоящим гостям отеля, а потом ловко прошмыгнул к парочке.

— Витек, ты один, что ли? — с сомнением, но в надежде, спросил Макс, оглядываясь по сторонам.

— Не-е. Мы своей компашкой, как всегда. Теперь вот и вы тут. Намечается большая пьянка!

Влада закатила глаза и на выдохе произнесла:

— Не везет так с детства…

— Полянская, ты чего фыркаешь, раньше ж за уши не оттащить было от барной стойки! — в голос рассмеялся собственной шутке парень. — Или фамилию сменила, кольцо на палец надела, штамп в паспорте поставила, так теперь все, прощай старые добрые попойки?! Да, ребята, даже если вы не хотели никого удивить, у вас это получилось на ура!

Хорошо, что в этот момент подошла их очередь на регистрацию и не нужно было отвечать на весь тот бред, что нес их общий знакомый. Максим поздоровался с сотрудницей отеля и, протянув паспорта, попросил два отдельных номера люкс. Девушка строго взглянула на гостя, но не успела она мысленно продумать форму отказа, как в воздух пронзил голос их соотечественника:

— Э, ты шутишь?! Почему не свадебный?

Макс спокойно соврал:

— А у них из люксов остались только такие.

Девушка со стойки регистрации распахнула глаза на эту наглую ложь. Она действительно думала, что помогает этим двоим, когда на чистом русском произнесла:

— Простите, господин Фридман, но, похоже, в прошлый раз вам дали неточную информацию. У нас на ваши даты как раз освободился свадебный люкс. После этих ее слов Макс и Влада переглянулись и, натянуто улыбнувшись друг другу, а потом еще шире этой русской разведчице со стойки регистрации.

— Надо же! Вот это удача, — должным молодожену образом отреагировал он, пока Влада старательно проглатывала тошнотворную новость. Увидев, что жена даже не пытается скрыть эмоций, он решил выдернуть ее из оцепенения и произнес: — Теперь покувыркаемся вдоволь, да?!

Влада чуть не подавилась минутой ранее, а тут еще и Макс. Собрав всю желчь, она улыбнулась мужу и сладко пропела:

— Конечно, дорогой, ты навсегда запомнишь наш медовый месяц.

Фридман рассмеялся ее скрытой угрозе и в отместку обнял Владу еще крепче.

— Свадебный люкс, пожалуйста.

— Отличный выбор, мистер Фридман, — снова перешла на английский сотрудница отеля, при этом хитро улыбнувшись.

Владе и Максу ничего другого не оставалось, как покориться сложившимся обстоятельствам. Они коротко попрощались с другом, который теперь явно не оставит их в покое, и поднялись на свой этаж.

— Номер не так уж и плох, — позитивно произнес Максим, когда они сделали обход. — Две спальни. Ты можешь остаться в основной, а я заселюсь в дальнюю.

— Тогда выметайся! — скомандовала Влада, выпроваживая мужа со своей территории.

— Перекусить хочешь? — спросил Макс все еще дующуюся на ситуацию Владу, будто и не заметил ее враждебности.

Чувствуя волчий голод и очень своевременную заботу мужа, она сменила гневный взгляд на жалостливое выражение и согласно кивнула.

— Окей. Я в душ, а потом жду тебя внизу.

Влада бросила распаковку вещей и стала собираться. Через полчаса Максим взял в аренду машину и подогнал ко входу в отель. Они отъехали от туристической зоны и поужинали в тихой деревенской кафешке, которая работала все больше для своих, законных обитателей острова, нежели полоумных любителей курортов.

— Тебе лучше? — спросил Макс, наблюдая, как довольная Влада откинулась на спинку диванчика.

— О, да-а-а!

— Едем на пляж?

— О, да-а-а!!!

Настроение Влады стало еще лучше, когда она вспомнила о том, что находится в самом зажигательном месте на всем белом свете! Тогда они сели в серебристый кабриолет и покатили обратно к побережью.

Солнце к вечеру стало ласковее, и народ охотнее выползал на прогулки. Всюду было шумно, но очень весело. Музыка, смех, плеск волн и сладкий аромат лета наконец уговорили Владу улыбнуться. Макс на бегу сбросил футболку, обнажая идеальный торс. Все остальные вещи отправились следом за футболкой, при нем остались только шорты. Со всем своим ребячеством и жизнелюбием он рванул к морю.

Влада смотрела на мужа со всем имеющимся у нее снисхождением, пока он наконец не скрылся под водой, а потом сама стала раздеваться, постепенно заражаясь чумовым настроением, буквально витавшем в воздухе вокруг. Влада бросила вещи рядом с футболкой Макса и мгновение просто постояла, нежась в лучах испанского солнца.

Как раз когда она осталась в одном бикини, Макс вынырнул из воды и присвистнул открывшейся картине. И хотя он внешне откровенно сейчас балагурил, сердце при виде почти обнаженной жены пару ударов все же пропустило. Конечно, пропорции ее тела были идеальными, это было понятно изначально и даже под бесформенной одеждой, которую периодически носила Влада, однако Максиму всегда нравились более округлые формы. Вот только это совсем не значило, что он переставал быть мужиком рядом с менее привлекательными для своего вкуса женщинами.

Влада даже не подозревала, что в этот самый момент Макс впервые посмотрел на нее, как на женщину. Она вообще старалась не замечать его оценивающих взглядов, в конце концов, какое Владе было дело до сексуальных предпочтений фиктивного мужа, если: а) это главное, за что она его всегда не переваривала; б) она с самого первого дня их знакомства знала, что ее внешность полная противоположность тому, что он боготворит в женщинах; в) ее абсолютно и в полной мере устраивал пункт «б».

Девушка улыбнулась закатному солнцу, а затем разбежалась и упала в объятия Средиземного моря, радуясь собственной свободе.

Как и ожидалось, ближе к ночи позвонил тот самый Витек с предложением напиться в честь приезда и отпуска. Поначалу Влада и Макс долго отказывались, но затем все же решили уступить. Они не понаслышке знали характер дотошного столичного гуляки Виктора Колосова. Он притащил с собой на Ибицу пол-Москвы, так что совместная пьянка была событием неизбежным, когда все эти люди стали по очереди или совместно названивать Максу и Владе. Молодоженам пришлось согласиться.

Итак, компания московской золотой молодежи сняла стол в популярнейшем из клубов острова. Макс первым делом потрудился влить в жену два бокала мартини, понимая, что ее недовольное лицо способен сгладить только алкоголь. Пусть он и слишком мало знал о своей фиктивной супруге, зато парень очень хорошо читал ее. Сработало. Через двадцать минут Влада уже не обращала внимания на его руку на своем плече и вела себя вполне естественно, хотя оставалась немногословной.

Выпивка лилась рекой. Музыка заводила молодые сердца. Всюду мелькали разноцветные огни, скользили по разгорячившимся телам, взмывая к потолку вместе со сплетенными руками мужчин и женщин. Ибица — это карнавал страстей, чувственная фиеста, не знающая границ, не имеющая конца!

— Как вас вообще угораздило? Пожениться, — совершенно серьезно спросила Света.

Оба, и Макс, и Влада, понимали, что дальше отшучиваться уже будет не просто неуместно, но и странно. Не дожидаясь ответа, знакомая снова заговорила:

— Макс, ты ведь свою репутацию так долго хранил в первозданном виде! А теперь вот семьянин! Прости, Влада.

— Я, пожалуй, буду как мой отец. Извинюсь за банальщину и просто скажу, что Влада — моя судьба. Судьбу не выбирают — ее заслуживают. Я бесконечно благодарен за то, что она выбрала меня, — совершенно искренне, без единого намека на ложь произнес молодой человек и поцеловал тыльную сторону ладони жены. Влада даже онемела от такого признания. Чтобы немного разрядить крайне романтичную обстановку, парень лукаво улыбнулся и добавил: — А репутация — это то, что всегда можно вернуть!

— Ты неисправим, Макс!

— Это чувство юмора лишило меня спокойствия сразу в первую нашу встречу, не оставляет равнодушной и теперь, — снисходительно помотала головой Влада.

— Полянская, ты ведь за Антона Железнова собиралась, — щелкнул пальцами беспардонный друг Витек. — А ты всегда такая конкретная и вообще барышня серьезная. Все думали, что этому союзу суждено стать образцовым, так вы с Железновым друг другу подходите.

— Э-э, ты зачем оскверняешь чувства моей жены? — Макс напустил важности

— Максим меня отговорил, — рассмеялась она, ведомая изрядной порцией спиртного по дороге откровения. — Он в самом деле подошел ко мне…

— После очередной ее пьянки, — уточнил парень, поднимая вверх указательный палец, чтобы акцентировать особое внимание слушателей на этом факте.

Влада зыркнула на мужа уничтожающим взглядом, но сквозь призму прекрасного настроения решила отложить казнь и продолжила:

— Верно, после очередной моей пьянки. И сказал: «Только я могу сделать тебя самой счастливой на свете». А потом он привел неоспоримые аргументы, и спустя какое-то время я все же согласилась.

— Рокси ж была на твоей днюхе и рассказала, что вы двое устроили твоему родителю мини-сюрприз…

— Ага, и Железнову тоже, — кивнул Витек, который также был посвящен в подробности того вечера.

— Эй, нечестно! Давайте с этого места поподробнее! — воскликнула Ксю, размахивая руками в попытке притормозить этот небогатый на конкретику диалог друзей.

— Для тех, кто в танке: вся Москва еще месяц пила валидол после того, как Макс Фридман во всем своем великолепии заявился в клуб и, преклонив колено, просил Полянскую выйти за него!

— Видео набрало кучу просмотров! — смеялся Армен.

— Чего?! — округлила глаза Влада.

— Кто тот гений, который снял это?! — во все горло смеялся Макс. — Почему ролика еще нет в нашем семейном архиве?

— Вы серьезно не знали? — удивленно воскликнул Витек, а когда Макс и Влада синхронно замотали головами, подтверждая свое неведение, парень опрокинул стакан и снисходительно выдохнул ответ: — Вы втроем в одном танке как уместились?.. Арм, скинь им, пусть передают наследие потомкам.

В момент на телефон Макса упало оповещение. Молодой человек без какого-либо стеснения включил ролик и со злорадной улыбкой уставился в экран. С разных сторон их с Владой облепили друзья, чтобы тоже взглянуть. Влада нехотя разглядывала знакомые сцены, заметив, что даже со стороны наблюдателя признание Макса не выглядело наигранным.

— Вы точно шизики! — хохотнула Ксю, закрывая лицо руками. — Машка мне писала про свадьбу, но без подробностей. Теперь понимаю, что сам факт женитьбы еще ничто по сравнению с предшествующими ей событиями.

— А что, кстати, Железнов? — нахмурилась Анфиса, когда камера зацепила его каменный вид на дальнем плане.

— Вот тоже хотел спросить, а что, кстати, Железнов? Я ему лично отправил приглашение на свадьбу, но он так и не пришел.

— Ясен пень, Железнов расстроен, он в проигрыше, планы рухнули и тому подобное, — констатировал Армен, не выпуская из рук телефона.

— Помянем! — Витек выдохнул и опрокинул стопку «огненной колесницы».

— Синька — враг. Но кто сказал, что мы боимся врагов?! — поддержал Армен и последовал примеру друга.

Девчонки завизжали, воодушевившись настроем ребят и звонко ударили бокалами. А изрядно повеселевшая Влада выкрикнула:

— Пьянству — бой! Так выпьем перед боем!

* * *

Утро стало жестокой расплатой за бурную ночь. Макс едва не заскулил от головной боли, поднявшись с кровати лишь с четвертой попытки. Он даже в подростковом возрасте так не напивался, чтобы до чертиков и салюта в голове, а потому сейчас выглядел очень беспомощно. Кое-как он добрел до гостиной и не без удивления обнаружил в ней Владу с повязкой на голове и ноутбуком в руках.

У Максима не было сил даже слова произнести, он просто опустился на диван рядом с женой. Влада, не взглянув на него, взяла с тумбочки две таблетки аспирина и стакан с водой, а потом протянула молодому человеку. Пока Макс изображал умирающего лебедя, Влада сходила в ванную и принесла мужу такую же повязку, как у себя.

— Посвящаю тебя в алко-Рембо! Носи с гордостью! — девушка откровенно глумилась над изнемогающим от похмелья Максимом, а он мог только криво улыбаться сквозь боль.

Молодой человек улегся на диване и, стараясь не шевелиться, смотрел в монитор ноутбука. Через некоторое время подействовало обезболивающее, тогда Макс снова мог разговаривать по принципу «сто слов в минуту».

— Дай почитать? — нарушил он ритмичное пощелкивание Влады пальцами по клавиатуре.

— Я работаю, — отказала девушка.

— А я на планшете почитаю, — искал компромиссы муж, явно не собиравшийся оставить ее в покое.

Получив ссылку на страницу Влады, молодой человек с любопытством принялся просматривать профиль супруги.

— А ты популярна, — произнес Макс, просматривая страницу Влады на литературной площадке.

— Не обольщайся, — ответила девушка, не отвлекаясь от рукописи.

— Разве популярность автора не делает его ликвидным товаром для издательства? У тебя куча подписчиков, которые делают тебе имя.

— В издательстве ценят не популярность контента, а его соответствие формату, — сухо произнесла девушка.

— С таким подходом и разорение не станет новостью, — фыркнул Макс, а потом со всей серьезностью заявил: — Все, не отвлекай меня.

— Простите великодушно, — хмыкнула Влада, так и не оторвавшись от работы.

Она поправила очки на переносицу и продолжила работу с рукописью. Время от времени Максим что-то уточнял у Влады по сюжету или делал какие-то комментарии.

Глава 5

«Последнюю неделю своего путешествия мы оторвались по полной. Как бы я не уговаривала Макса остановиться, мы ни минуты не сидели без дела. Днем ездили на пляж купаться или просто колесили по побережью на авто, вечерами неизбежно таскались по вечеринкам. В стельку мы больше не упивались, как в первый наш день на Ибице, но веселья это не убавило. Постепенно я даже перестала ворчать и не просто смирилась с участью тусовщицы, а даже испытывала самое настоящее удовольствие от этой полной эмоций жизни. Каюсь, думала, что все будет гораздо хуже. Это я про Макса. Временами он вполне может быть сносным. Мы вернулись в Москву в конце августа, каждый постепенно привыкая к старой жизни в новом семейном статусе…»

Из аэропорта водитель сразу же привез Макса и Владу в дом Фридмана-старшего.

― Не хотела бы ты взять на себя благотворительные фонды? В программу меценатства нашего холдинга входит благоустройство домов престарелых и людей с ограниченными возможностями, детских домов, питомники для животных. Понимаю, что это вполне может оказаться не тем, чем бы ты занялась с удовольствием, поэтому готов предложить и место в финансовом отделе «Империи».

― Нет, вопреки полученному мною высшему образованию, финансы не представляют для меня никакого интереса, если в рамках занятости. Благотворительные фонды ― самое то, — без тени неискренности ответила Влада, обрадованная тем, что впервые в жизни ее спросили, чем она хотела бы заниматься, а не просто навязали.

— Отец, почему моей жене обязательно нужно работать? Пусть живет своими увлечениями, разве у нас не достаточно для этого средств, — возмутился Макс, распластавшись на диване.

— Я и так не против, — согласился Сергей Андреевич, а потом снова обратился к невестке, — просто ты теперь Фридман, для меня эта фамилия не пустой звук. В своей жизни я всегда делал все, чтобы она звучала гордо, с достоинством. Такой уж я старой закалки, хотел, чтобы все члены семьи разделяли мой патриотизм.

— Сергей Андреевич, ваше предложение мне на самом деле интересно и мнение ваше о совместном вкладе в семейное дело я также разделяю.

— Спасибо тебе, Влада.

— Что же касается тебя, сынок, то тебе выбирать я не предлагаю. Все будет в соответствии с твоими обещаниями, верно?

— Все еще хочешь доверить мне филиал?

— Думаю, филиалом займусь я. Ты же возглавишь «Империю», — будничным тоном сообщил Фридман-старший.

— Отец, ты совсем бесстрашный, что ли?! — чуть ли не до потолка подпрыгнул Максим от возмутительной новости. — Мы договаривались на филиал.

— Послушай, сынок, это вынужденная мера, — в капитулирующем жесте выставил руки Сергей Андреевич. — Мне сейчас нужно приложить больше усилий по ведению бизнеса в Беларуси и Латвии, это занимает львиную доли времени и моих сил. Ты возглавишь холдинг только временно, в худшем случае на год, при этом ни один из директоров, ни я сам тебя не оставим без помощи. По сути, это лишь формальная должность, но ты убережешь меня от ненужных временных трат на всю эту административную работу: собрания, тендеры, согласования смет и так далее. Настал тот момент, когда я прошу тебя о помощи, не принуждаю, не шантажирую, просто прошу как отец сына, — речь Фридмана-старшего была преисполнена искренности.

Влада увидела в этом монологе нечто большее, чем просто просьбу. Сергей Андреевич пытался показать своему сыну, что верит в него настолько, что даже передает права председателя совета директоров «Империи» — детища всей своей жизни, залог благополучия и объект гордости их семейства.

Похоже, Максим в глубине души это тоже понимал и, несмотря на нежелание принимать пост правления, он был благодарен отцу за эту веру в него. Макс коротко взглянул на Владу, словно спрашивая, что она думает на этот счет. Девушка слегка кивнула в знак одобрения, и сын позволил отцу себя уговорить. Сергей Андреевич неумело попытался скрыть свою радость от детей, но понял, что ему это совсем не удалось. Тогда он просто переключил их внимание на другую тему:

— Раз уж мы закончили с делами, то перейдем, пожалуй, к более приятным семейным разговорам. Тогда, на свадьбе и перед ней, я так и не сделал вам подарок по случаю бракосочетания. Но пока вы были в своем путешествии, я тоже не сидел без дела, — Фридман-старший с победным кличем вынул из кармана ключи и вложил их в руки Влады. — Это ключи от вашего дома. Я буду счастлив, если он вам понравится.

— Сергей Андреевич, спасибо…

Влада ощутила неловкость, сминая в руках праздничный бант, привязанный к ключам. Это был крайне откровенный душевный порыв для того, кто отлично знал, на чем основан этот брак.

«…Дом оказался не просто роскошным, а еще и очень уютным. Чуть только я ступила на порог, как мгновенно поняла, сколько труда и заботы вложил в него лично Сергей Андреевич. Никакой кричащей дороговизны арт-деко или чрезмерного артистизма рококо, это скорее летнее утро в Провансе с незатейливыми нотками Средиземноморья. Создавалось впечатление, что мой свекор, прежде чем обустраивать дом и приусадебное хозяйство, позаботился о том, чтобы узнать меня чуть больше. Все здесь соответствовало моему внутреннему миру — обители интроверта, поэтому я с первых минут и безропотно влюбилась в свой дом.

Мы постепенно освоились с бытом и новыми обязанностями в работе. Макс не жаловался, но я видела, как день ото дня он борется с нежеланием меняться и как неизбежно проигрывает. Он и сам понимал, что оставаться всегда беспечным может только бессмертный, а для тех, чей срок ограничен одним лишь веком, это роскошь непозволительная. Мы рождаемся, растем, потом взрослеем и рано или поздно принимаем эстафету ответственности от неизбежно старящегося поколения, чтобы однажды вручить ее тем, кто следует позади нас самих. И какую бы свободу нам ни давали многозначные суммы на банковских счетах, по рукам и ногам всегда связывал долг — долг уважения.

Максим противился, но старался ради отца смириться с новыми обстоятельствами своей жизни. Как бы он не был склонен к капризам, ни разу я не услышала жалоб или оправданий. Он действительно старался, и плоды этого упорного труда стали заметны уже в первые месяцы под его руководством компанией. Макс своей живостью вдохнул в стратегическое планирование некую вратарскую реакцию на изворотливость рынка, благодаря чему Империя стала побеждать в тендерах, которые изначально считались для компании непрофильными. У холдинга появлялись новые дочерние компании, занимающиеся подрядными работами или смежными направлениями в строительном бизнесе. Все больше вариантов предлагалось для осуществления идеи «от котлована до стульчика для фортепиано».

Максим научился находить компромиссы со своей теперешней жизнью, но свой досуг по-прежнему проводил по старинке — в жарких девичьих объятиях…»

Владу прервал внезапный звонок в дверь. Девушка взглянула в монитор уличной камеры и с удивлением обнаружила Антона Железнова у ворот их с Максимом дома. Она немного посомневалась, но все же впустила незваного гостя. Через пару минут, миновав небольшой парк и площадь перед домом, Железнов появился на пороге. В его руках был букет роз цвета красного вина, именно такой обычно дарят любовницам или женщинам, с которыми мужчина связан чем-то интимным.

― Привет, ― высокомерно хмыкнув, поздоровался гость.

― Какими судьбами да при параде? ― Влада даже не собиралась любезничать с этим хитрецом.

Антон Железнов никогда в жизни не переступит через самопровозглашенную святость, чтобы прийти в ваш дом без крайне важной на то причины. Влада знала этого парня долгие годы, она успела понаблюдать, как растет в нем чувство самообожания и гордыня, поэтому осталась холодна к его приветствиям и этим красным розам.

Железнов, похоже, не расстроился, когда девушка не приняла его цветы. Эта часть спектакля предполагала получить реакцию не от этого зрителя, гость рассчитывал сорвать эмоциональный куш чуточку позднее.

― И? ― напомнила о своем присутствии хозяйка дома, пока гость бестактно осматривался в прихожей.

― Совсем недурно, ― оценивающе цокнул Железнов и нагло направился дальше. ― Вообще-то, я пришел поздравить тебя, Влада.

― Да как-то поздновато ты спохватился, Антон.

― Я не о свадьбе. Тут уж соболезновать надо скорее.

Влада пропустила колкость мимо ушей. В конце концов, именно Железнов стал тем, кого кинули в самый последний момент. У него сеть все права выказывать недовольство. Переживет.

― Я вот подумал, что тебе понадобится компания, чтобы отпраздновать радостную новость, а муженек твой сейчас занят с какой-то пышногрудой блондинкой в «Малибу». Вот решил скрасить тебе скучный вечер.

― Скучным он стал с того момента, когда ты переступил порог моего дома, Антон.

― Неужели? ― усмехнулся он. ― Сидишь тут одна, охраняешь жилище этого сатаны, а он по кабакам бегает с любовницами — неплохое развлечение.

― Тебе-то какое дело до наших с Максом развлечений? ― спокойно улыбнулась она с выражением полного пофигизма, смотря на потуги Железнова пошатнуть ее эмоциональное равновесие.

― Любопытно стало, как такая своенравная девушка может одномоментно превратиться в безвольную домохозяйку. Что послужило отправной точкой?

― Никогда не угадаешь, ― Влада снова не восприняла его всерьез, чем задела. ― Думаю, твой визит можно считать каким-то недоразумением?

― Нет-нет, ни в коем случае. Я сегодня получил результаты конкурса по спорткомплексу в Видном и прилегающей инфраструктуре. В качестве благотворительного фонда, ответственного за организацию проекта для социально незащищенной категории граждан, выбрали твой.

Железнов прервался на мгновение, наблюдая за реакцией собеседницы. Влада удивленно вздернула бровь и спросила:

― Тебе досрочно известны результаты конкурса?

― Ты не должна задавать мне подобные вопросы, прекрасно знаешь, что людям с нашим статусом доступно больше при желании.

― Точно. Жаль, что желания играть честно у тебя не возникло прежде этого.

― Говоришь так, словно я не просто результаты узнал, но и подкупил членов жюри.

― Думаю, даже если это так, то этим ты не удивишь ни себя, ни меня.

― Проект строительства взяла моя фирма. Фридман проиграл. И теперь это его пожизненная участь, — усмехнулся Железнов, будто знал наверняка.

Влада пренебрежительно цокнула и закатила глаза. Она не собиралась уступать Железнову эту психологическую войну.

― За этой самоуверенностью случайно не прячется обида?

Гость хотел было что-то возразить, как в дом вошел Фридман-старший, и атмосфера не была уже такой располагающей, чтобы щеголять, красуясь пестрым оперением.

— Что забыл генеральный директор «СтройКапитала» в доме моих сына и невестки? — строго спросил Сергей Андреевич, оглядывая гостя и его букет.

— Да вот зашел на новоселье, а хозяина дома не оказалось, — снова воспользовался своей змеиной улыбкой Железнов. — Потом вдруг вспомнил, что он еще час назад был немного занят с блондинкой при формах. Наверное, это новый заказчик, проводят переговоры, так сказать, на высшем уровне.

— Ты такой серьезный бизнесмен, а не знаешь житейских истин, вроде «незваный гость хуже татарина», — Фридман-старший проигнорировал издевку

— Так не чужой поди. Особенно вашей невестке. Почти породнились ведь.

— А я почти олимпийский чемпион по академической гребле.

— Не знал таких любопытных фактов вашей биографии.

— А потому что я никогда и близко не был гребцом, как, собственно, и ты родственником для моей невестки.

— Ха, туше, — умышленно признал поражение Железнов, чтобы свести обмен колкостями на нет. — Что ж, раз не сложилось посидеть в приятной компании, не вижу поводов обременять и дальше вас своим присутствием. Увидимся на объявлении итогов конкурса, да?

Гость не стал дожидаться прощальных любезностей от хозяев, а просто вышел. Сергей Андреевич проводил взглядом нагло заявившегося Железнова и набрал сыну. Его монолог был краток, но очень доходчив. Максим вернулся за рекордно короткое время.

— Пожалуйста, Влада, ты не могла бы сварить мне кофе? — Фридман-старший тонко намекнул невестке, что хотел бы остаться со своим нерадивым сыном наедине.

— Конечно, Сергей Андреевич. Макс?

— Нет, спасибо, я пас, — ответил молодой человек, обратив пристальный взгляд на букет бордовых роз, оставленных Железновым.

— Пока ты гарцуешь перед какими-то напомаженными шалавами, к твоей жене липнет всякая хрень, — начал отец.

— Хрень? Где ты понабрался этих слов? — посмеялся Максим, пытаясь все превратить в шутку, как обычно.

На самом деле его крайне взбесил тот факт, что Железнов пришел в его дом, нарочно демонстрируя вольность на чужой территории. Макс был очень зол, именно поэтому пытался отвлечься, в противном случае, догнал бы чертова смельчака и научил манерам.

— Закончишь ты когда-нибудь ерничать?! — вскипал отец. — Самому не тошно, что всякая гиена на твоем фоне мнит себя львом?

— Отец, не перегибай, пожалуйста, — шутливый тон Макса моментально сменился на холодно-суровый.

Влада из кухни почувствовала, что в воздухе повисло напряжение, от которого, наверное, можно было электровелосипеды заряжать. Девушка поставила чашку с кофе на поднос и вмешалась в разговор, прикинувшись дурочкой.

— Сергей Андреевич, ваш кофе, — девушка дружелюбно улыбнулась свекру и уселась на диван, всем своим видом показывая, что никуда уходить не собирается. — Думаю, Железнов, подкупил жюри. Он пришел позлить. Проект по строительству спорткомплекса в Видном отдали «СтройКапиталу». У нас только организация по обустройству зон для социально незащищенной категории.

— Тоже неплохо! — похвалил Фридман-старший. — Я как-то изначально не делал ставок на этот проект, а то, что фонд взял кусок от большого пирога — это определенно достижение! Молодец, Влада!

— Спасибо, Сергей Андреевич, моих заслуг здесь не много. Макс курировал общий проект, мы тоже были частью его концепции.

— Ничего, сынок, ты свое еще возьмешь, я в том убежден, а пока приложим все силы по работе с текущими застройками, — поддержал отец, но Макс внутри сейчас был не особо восприимчив к утешениям.

День оглашения результатов конкурса назначили на ближайшую пятницу. Макс, конечно, уже был в курсе того, что его проект проиграл Железнову, но это никак не минимизировало злость на ситуацию даже по прошествии нескольких дней. С того самого момента как председатель «СтройКапитала» появился на мероприятии, с его сальной физиономии не сходила самодовольная улыбка. Казалось, он умышленно делает все, чтобы еще больше взбесить Максима: чрезмерно любезен, источает комплименты, не избегает общения — то есть то, что обычно чуждо его природе. Антон Железнов расшаркивается лишь тогда, когда ему что-то нужно или когда слишком доволен происходящим. В этот вечер его мотивировали оба этих фактора.

Макс опрокинул в себя стакан с шампанским, минуя все нормы приличия. Он прежде никогда не был настолько подвластен эмоциям, не держал в себе и дух соперничества. Победы в тех номинациях, которые раньше его интересовали, и в которых он принимал участие, так или иначе, доставались ему. Никто никогда не приглашал его на конкурсы лучшего Казановы и дамского угодника, он всегда был единственным участником здесь и сейчас. Конечно, Макс знал о существовании и других бабников, но это никак не мешало ему считать себя лучшим. Никто никогда не сравнивал его с другими, не раздавал голоса, не критиковал за недочеты и уж тем более не объявлял результаты всему честному народу. Это ранило. Хотя и номинация для него была исключительно новая, непривычная.

Влада тихо беседовала с коллегой по фонду, когда краем глаза уловила настрой мужа. За то время, что они вместе, но не без помощи собственной наблюдательности, девушка уже достаточно успела изучить внутренний мир Максима, и сейчас его чувствительность вырывалась наружу совершенно не к месту. Влада извинилась перед сотрудницей и с самым умиротворенным видом направилась к супругу. Поначалу Макс отрешенно разглядывал пузырьки в стакане, но когда Влада появилась на горизонте, понял, что она идет за его душой. Эти глаза, полные неодобрения, он часто видит такое, когда она недовольна собой, своей работой, часами пытаясь найти нужные строки к своим рукописям, стирает все снова и снова печатает. Сейчас этот взгляд совершенно точно принадлежал ему и его действиям.

Макс мгновенно отвлекся от жалости к самому себе и улыбнулся.

— Ты можешь подумать о чем-нибудь другом или через десять минут тебя придется тащить в вытрезвитель?

— Не могу.

— А надо бы, — от безысходности выдохнула Влада и приблизилась к мужу.

Она оглянулась, будто бы специально проверяя, не следит ли кто за ними, а потом уперла обнажившееся под разрезом платья колено в табурет, аккурат между ног супруга. Ее рука скользнула по его шее к волосам, откровенно демонстрируя желание. Губы девушки разомкнулись и накрыли губы Макса. Ладонь мужчины интуитивно коснулась талии и уверенно притянула к себе. Дыхание его вмиг участилось, а в глазах загорелся уже совсем другой огонь.

Влада отстранилась от мужа, когда цель была достигнута. Но что за странное чувство надоедливо постукивало у нее внутри? Она мгновение смотрела в одурманенные алкоголем глаза Макса и пыталась вернуться в состояние душевного равновесия.

«Эта игра в пылкую любовь до добра не доведет, — подумала Влада, изучая безупречно красивое лицо Фридмана. — Кажется, у меня слишком давно не было секса, что я теперь даже ведусь на провокации отпетых ловеласов…»

Эта мысль глубоко возмутила девушку, и Влада решила чуть позже обязательно разобраться с этим беспокоящим чувством. Не хватало еще, чтобы гормоны сделали из нее жалкую жену, которая жаждет внимания своего бабника-мужа.

Макс же, напротив, сегодня как-то иначе посмотрел на свою фиктивную супругу, заметив в ней качества, которых прежде никогда бы не приписал ее фригидной натуре. Впервые за все время их знакомства он увидел вокруг нее такую терпкую ауру, и это ему ой как не понравилось. Желая избежать ненужных мыслительных процессов и еще более ненужных логических выводов, он профессионально закинул всякие соображения об истинном облике жены в самый пыльный ящик и намеревался переключить внимание на более достойных девиц.

— Уууу! Какая любовь! — раздался беспардонный возглас Витька, также присутствовавшего на мероприятии в числе участников от фирмы своей семьи. — Вы, ребята, влюбленные психи!

В этот раз Влада даже не подумала злиться на их общего приятеля, ведь его шумное поведение привлекло к ним с Максом еще большего нужного в этот момент внимания. Девушка ехидно взглянула на Железнова, чья физиономия уже не была такой самодовольной. Макс внутренне испытывал какое-то непонятное и даже, наверное, незнакомое смятение от того, что только что выкинула Влада. Однако внешне молодой человек, как и прежде, весь светился лоском мужчины-завоевателя. Макс демонстративно обнял супругу и поцеловал ее ладонь со всей нежностью. Глаза при этом хищно глядели на соперника.

Железнов не смог продолжить дуэль взглядов с заклятым врагом, потому что его пригласили на сцену. На лице его снова заиграла улыбка победителя. Пускай сейчас она была лишь наполовину искренней, но он оставил Фридмана не у дел и считал это достижение лишь первым из многих будущих.

Голос Железнова звучал уверенно, каждым своим словом он указывал Максиму, кто здесь настоящий хозяин праздника. Вот только Максу было на это теперь вполне плевать.

— Друзья, от имени компании «СтройКапитал» и от себя лично хочу поблагодарить организаторов данного тендера и пообещать, что проект будет выполнен в соответствии с заявленными требованиями, а также без нарушения сроков, ведь «СтройКапитал» имеет все необходимые ресурсы, чтобы в любых обстоятельствах держать свое слово твердым, а честь незапятнанной.

— Честь?.. — хмыкнула Влада и закатила глаза на откровенную ложь Железнова.

— Прям невеста на выданье, — поддержал Максим, явно потешаясь над величественной речью соперника вместе с супругой.

— Муж и жена — одна сторона, — прошептал стоящий рядом Витек. — Хотя тут второго мнения не надо, Железнов — не просто открытая книга, а давно изученная.

Тем временем Железнов продолжал испытывать терпение своего конкурента:

— Но, друзья, не будем забывать, что эта победа принадлежит не только «СтройКапиталу». В качестве устроителя социальных проектов выбран фонд «Добро в каждом из нас». Поприветствуйте очаровательную Владиславу Полянскую.

— Кхе-кхе, Фридман, — поправил ведущий мероприятия.

— О, точно, — отмахнулся Железнов. Сначала нарочно назвал девичью фамилию неслучившейся жены, а потом еще и отмахнулся как от незначительной вовсе детали. Железнов указал девушке на место рядом с собой и, ударив ладонью о ладонь, обратился к ней с лучезарной улшыбкой: — Влада, прошу.

— И тут Остапа понесло… — хмыкнул Витек, скривив лицо, будто наблюдает за проделкой умственно отсталого. — Может, напьемся?

— Не отпускай эту мысль. Чуть позже осуществим, — сквозь зубы процедила Влада и улыбнулась устремившимся на нее взглядам присутствующих в зале гостей.

Девушка звонкой поступью прошла к сцене и, отказавшись принять галантно предложенную Железновым руку, поднялась по ступеням самостоятельно.

— Добрый вечер, — строго произнесла Влада, сохраняя формальный вид. — Холдинг «Империя», в состав которого входит фонд «Добро в каждом из нас», благодарит организаторов конкурса за оказанное доверие и приветствует партнеров по проекту. Давайте сделаем это профессионально!

Закончив свою краткую речь, Влада вернулась к мужу. Она умышленно была сдержана в эмоциях на сцене, но, как только приблизилась к Максиму, на ее лице появилась нежная улыбка. Разумеется, деланная. Но кто сказал, что ей не поверили? Очевидцы были убеждены в глубоком чувстве привязанности этих двоих друг к другу. Макс подарил супруге ответную улыбку. Только вот она была настоящая.

Осмыслить не удалось, ведь следом подошел Железнов.

— Ну что ты, господин Фридман, так не весел? — усмехнулся Антон. — Неужели думал, что есть шансы против меня?

— Забавно слышать это от того, кто в итоге остался ни с чем, — нежно обнимая стоящую рядом Владу, парировал Максим со всей невозмутимостью. Его злость на ситуацию с тендером давно прошла именно благодаря мудрости жены.

— Если б мы с тобой соревновались лишь за право называться первым осеменителем страны, то я бы без возражений согласился с твоими словами. Но, видишь ли, в этой жизни не все важные события происходят в постели.

— Типичные слова человека, в постели которого не происходит ничего.

— Ты всего лишь жалкий бабник, млеющий от собственных похождений, — свел брови на переносице Антон, изображая самую уничижительную жалость, на которую вообще был способен враг. — Каждый из нас должен знать свое место. Что бы ты ни делал, твое всегда будет ниже моего.

— Что-то еще? — с ответной издевкой в интонации спросил Макс.

— Когда твоей супруге наскучит эта смазливая физиономия, что делать будешь? Когда уйдет твоя привлекательность, тебе останется лишь полагаться на несовершенную человеческую память в попытках вспомнить, как классно раньше было. У таких, как ты, нет настоящего и будущего. Только очень короткое и никому, кроме тебя, не нужное прошлое.

На этом Железнов повернулся и ушел. Не поверженный, но и не победивший. Точно такие же чувства испытывал и Макс. Его никогда не заботило мнение окружающих о том, как безрассуден он в своих сексуальных предпочтениях, но сегодня вообще странный на переосмысления день. Как бы он ни высмеивал конкурента, как бы ни хвастался своей победой перед этим самовлюбленным ублюдком, Макс не получил от этого желаемого удовольствия именно из-за того, что и Железнов сумел ткнуть соперника в его же собственную в грязь. Грязь, которая только сейчас выглядела так непотребно, но до сей поры всегда была для Максима источником жизни. И почему этот источник теперь вдруг стала таковым?..

Максим был зол на парадокс, произошедший с ним без его ведома и точно желания. Он-то думал, что, заключив фиктивный брак, приобрел билет в свободную и счастливую жизнь, полную секса без обязательств. На деле же вышло, что даже союз по договоренности затягивал узел на его шее, преграждая воздуху свободы путь к вечно голодным легким.

Глава 6

Помимо работы над спорткомплексом в Видном, у Влады намечалась встреча в северном регионе. Она улетела в Архангельск на неделю для участия в форуме социальных проектов. Макс остался в Москве не только по делам компании, но и ради личных выгод. Недавние события знатно пошатнули его плейбойское мировоззрение, и молодой человек твердо решил опровергнуть ни столько чужие домыслы, как собственные сомнения. Очень кстати он познакомился с приятной девицей и в самое ближайшее время намеревался узнать ее поближе.

Молодой человек заказал столик в ресторане, а после ужина планировал развлечься с дивной красоткой в одном из отелей столицы. В его планы так неожиданно вторглась Влада, а точнее мысли о ней. На телефон Макса пришло сообщение от помощницы жены, будто бы Железнов также приехал на форум. Макс был уверен, что этот слизняк явился туда не по делам фирмы, поскольку у его бизнеса не было никаких интересов на этой площадке.

Кровь забурлила в его венах, когда Максим представил сальную рожу Железнова рядом с Владой. Это было делом принципа. Соперник по бизнесу задумал отомстить и, даже если завоевание расположения Влады не входило в планы этого ублюдка, то насолить и скомпрометировать вполне могло стать целью подлого Железнова. Макс не мог допустить его победы, поэтому он грубо воспользовался спутницей прямо в машине, и, когда удовлетворил свой основной инстинкт, сразу же вернулся домой. Утром ему предстояло вылетать в Архангельск.

Прилетел Макс в обед и самостоятельно добрался из аэропорта в дом, арендованный компанией для Влады. После долгих колебаний он все же решил не ездить в администрацию города, где проходило данное мероприятие, а просто остался ждать жену дома.

Макс сидел на террасе и пил ледяной виски, когда до него донесся какой-то шум из дома. Услышав голос Влады, он уже собирался обнаружить себя и крикнуть пару издевательских фраз по поводу ее раннего возвращения. Вдруг из дома послышался еще один голос — мужской. Он что-то бессвязно бормотал на французском или итальянском, и по всему было понятно, что эти двое сейчас займутся сексом.

Максиму стало не по себе. Он совершенно не хотел быть свидетелем этого порноролика, чтобы потом просыпаться в холодном поту посреди ночи. Он не любил смотреть, он любил быть на месте этого недофранцуза или недоитальянца, любил сам вести главную партию в пьесе с названием «Секс без обязательств». Деваться было некуда, он заперт на балконе и единственный выход отсюда — спальня Влады, где сейчас творится полнейший разврат. Есть, конечно, еще один — спрыгнуть вниз, но это совсем не выход. Лучше все же переломанная психика, чем ноги.

Поначалу Максим старался отвлекаться, как мог, от непотребных звуков и навязчивых образов в голове, но потом, когда он все отчетливее слышал стоны жены, ее такое чувственное общение на языке секса, молодой человек все больше заинтересовывался. Он заглянул в комнату сквозь стеклянные двери балкона и уже не смог больше оторвать взгляда от этой встречи двух сгорающих в страсти любовников. Итальянец был вполне недурен, при теле и внешней брутальности, совсем такой, каких Влада часто описывала в своих романах в качестве главных похитителей женских сердец.

Влада выпроводила гостя, как только получила желаемое. Ее не интересовала романтика, которой так и веяло от южанина, она хотела лишь безликого перепиха, который останется тайной между ней и ее незапятнанной репутацией. Не то чтобы она пряталась, это ведь было совершенно ни к чему, когда с мужем у них договоренность изначально была вполне конкретная: секс на стороне — единственный секс, который может быть у них в браке.

Наконец, когда все приключения сегодняшнего дня были исчерпаны, Влада намеревалась продуктивно поработать. Приятное и крайне долгожданное умиротворение сменилось каким-то щекотливым чувством, когда Влада вдруг уткнулась взглядом в вещи Максима в небрежно брошенные на диване в гостиной. Не успела она понять, что к чему, как позади раздался голос мужа:

— Как я успел заметить, у тебя были гости?..

Он стоял в дверном проеме, подперев плечом косяк, и ехидно улыбался. Влада выдохнула и повернулась с самым невинным выражением.

— Я забыла документы, коллеге пришлось заезжать, чтобы забрать их.

— Да-да, я слышал, как вы их искали… — уголок его губ пополз вверх при этой фразе.

Влада открывала и закрывала рот, не зная, как дальше следует объясняться. А потом вдруг поняла, что вообще не должна объясняться. Какое ему дело до того, с кем и как она проводит свой досуг. В конце концов, это случилось всего раз и то для поддержания здоровья. Девушка из оборонительной позиции перешла в наступательную. Скрестив руки на груди, она подошла к Максиму и без малейшей вины произнесла:

— Я не стану обсуждать с тобой свою личную жизнь, Фридман. Тот факт, что я иногда привожу домой мужчин был оговорен нами изначально. Не понимаю, какие могут быть насмешки от человека, чьи грязные соития я слушала большую часть медового месяца!

— Эй, ты чего так завелась?! — Максим поднял руки в капитулирующем жесте, смеясь над разбушевавшейся женой, которую только что поймали с поличным.

— А ты не лезь ко мне со своими подколами, — уже спокойнее фыркнула она, признавая, что действительно переборщила с эмоциями.

— Слушай, мне не каждый день жена изменяет! — рассмеялся Макс. — Прояви уважение, женщина. Может, это у моего уязвленного самолюбия защитная реакция такая.

Влада махнула рукой на балагура. Проще дать ему возможность высказать весь словесный бред, который он уготовил ей в наказание, чем пытаться заткнуть. Как только она перестала отбиваться, Максиму тоже наскучила эта тема.

— Ты вообще какого черта тут делаешь? — нахмурилась девушка.

На самом деле Макс даже не потрудился заранее придумать мало-мальски похожую на правду причину, для чего ему вдруг понадобилось приезжать в Архангельск. Поэтому ничего другого, кроме как импровизировать, ему не оставалось.

— Отец сказал, что ему нужен Романов для нового ландшафта по госзаказу, а Романов сейчас почетный гость на вашей конференции.

— Ты назначил с ним встречу?

— Да, утром Вера позвонила и договорилась на завтра, — спокойно соврал Макс, попутно набирая смс секретарю. — Есть что-нибудь съедобное в доме?

Влада закатила глаза, но ничего не сказала. Она оправилась на кухню и разогрела свой вчерашний ужин мужу. Простенько накрыв на стол, девушка крикнула Макса, а сама ушла в душ.

Максим поел и даже помыл за собой посуду, как образцовый супруг. Голова раскалывалась с самого аэропорта, он попытался найти обезболивающее, но не смог. Поднявшись на второй этаж, он услышал звуки воды в душе и понял, что придется подождать, пока Влада не спустится. Макс уже собирался уйти обратно, как вдруг передумал. Дверь в ванную была открыта и какое-то щекотливое чувство привлекало его ближе к ней. Его босые ноги бесшумно касались пола, словно вор, он проникал все дальше в комнату…

Макс прокрался к двери в ванную и, судорожно сглотнув, выглянул. Влада стояла под душем спиной ко входу, потому видеть вуайеристские замашки мужа не могла. Максим стоял с глупым видом, до сих пор не понимая, как мог опуститься до подглядываний. Его чувства были настолько противоречивыми, что он первое время просто парализовано пялился в одну точку. Конечно, внутренний бес разврата вскоре взял верх, и молодой человек принялся взирать на изгибы женского тела с похотливым огоньком в глазах. Вот только он не мог позволить себе быть хозяином ситуации, не мог и не хотел. Вернувшись в гостиную, Макс не мог найти себе места еще некоторое время. И позже с трудом прогнал эротические мысли подальше от себя.

Не то чтобы раньше ему никогда не приходилось воздерживаться. Просто еще ни разу не случался облом, когда девушка оставалась обнаженной перед его взглядом.

Влада вышла из душа, ни о чем не подозревая. Она спустилась в гостиную и нашла Макса в очень хмуром настроении.

— Все хорошо? — спросила она, удивившись его непривычному виду.

Макс нарочно не смотрел на жену, боялся за собственное самообладание. В его штанах по-прежнему было тесно и очень горячо, а запах влажного тела женщины не способствовал успокоению.

— Макс?..

— Голова раскалывается, — наконец озвучил он.

— Сейчас дам обезболивающее, — машинально сказала Влада и, сама того не подозревая, еще больше завела мужа. Она достала сумку и в поисках таблеток уселась рядом с Максом. Шелковый халат скользнул с ее ноги и оголил бедро. Супруг звучно сглотнул, уловив взглядом, но Влада приняла это действие за реакцию на острую боль.

— Вот, держи. Сейчас принесу воды.

Когда Влада встала, Макс чуть не перекрестился, благодаря Всевышнего, что прекратил эту пытку. Молодой человек проглотил обезболивающее и сразу же отправился в душ. Вид полуголой жены, от которой еще исходит аромат секса, мог довести Максима до греха. А в планы парня не входило унижение собственной гордости и нарушение монументально устоявшихся принципов.

Прохладные струи не приносили облегчения. Макс стоял в душе, уперевшись руками в стену перед собой. Его эрекция была непоколебима, а похоть только нарастала. Все было проще, чем дважды два: как выпустить пар, знает каждый едва созревший юнец. Но как пройти через это унижение мужчине, который никогда еще в жизни не получал отказа в сексе, сколько бы ни потребовал, когда бы он ни потребовал? Внутри все горело огнем, и, чтобы потушить этот пожар, Максу нужно было поступиться своими принципами…

Он закрыл глаза и подставил голову под воду. Прохладные струи сбегали по его идеальному телу, чуть ли не закипая от прикосновения к раскаленной желанием кожей. Рука легла на член и, сперва стыдливо поглаживая, а потом уже смелее принялась имитировать половой акт. Макс ненавидел себя в этот момент, но не останавливался, все смелее помогая самому себе выплеснуть терзающее изнутри желание.

Его дыхание стало учащенным. Максим глотал воздух ртом, задыхаясь, когда в легкие попадала и душевая вода. Он не замечал ничего вокруг. Не существовало ничего: никаких звуков, никаких чувств — только всепоглощающая похоть, стучащая в висках, скручивающая в тугой узел все его тело. Молодой человек сжимал в ладони свой фаллос уже без какого-либо смущения и импульсивно скользил по его бугристой поверхности. За приливом наслаждения он больше не обращал внимания на свою мужскую гордость, растоптанную этой жалкой мастурбацией. Раньше Макс был полноправным властелином своего вожделения, теперь же он признал власть вожделения над собой. Он окончательно покорился, когда вязкое семя оросило стену душа и руку, грубо теребящую член. В одно мгновение Максим испытал массу эмоций, которые прежде воспринимал совсем по-другому.

Этот оргазм завершился для него не просто удовольствием. Молодой человек прошел все черные лабиринты ада, чтобы увидеть свет наслаждения в конце. Достичь чего-то — дорогого стоит, достичь чего-то через боль и потери — бесценно. Его руки слегка дрожали от пережитого напряжения, но в его теле теперь был покой. Макс не был счастлив после произошедшего, но сейчас он хотя бы не был одержим. Смыв с себя остатки постыдного самоудовлетворения, он вышел из душа.

Влада работала, когда он вернулся в гостиную. Не оборачиваясь, она спросила:

— Как голова? Легче?

— Да, — коротко ответил молодой человек и включил телевизор, стараясь не смотреть на жену, чтобы, не дай бог, опять не загореться.

Пока по ящику обсуждали какую-то хрень, Макс неустанно размышлял о том, не образуется ли у него после всего произошедшего фобия. Откинув дурные мысли, он заставил себя сосредоточиться на чужих проблемах и уткнулся в телевизор. Спустя полчаса он уснул сном праведника.

«…За очень долгое время без секса я стала совершенно дерганной. И в тот единственный раз, когда решила спустить пар, была поймана мужем на измене. Пишу и смеюсь от стыда за собственный поступок. Макс, конечно, меня похвалил и выразил надежду, что мне понравилось, но все равно было как-то неловко, а еще у него теперь есть весомый повод меня подкалывать. Вообще, я была даже уверена, что не пройдет и пяти минут, как он примется за свои насмешки, но, на удивление, Максим больше не касался этой темы. Вечером он вообще был какой-то тихий, похоже, управление делами «Империи» дается ему тяжелее, чем я предполагала. Тревожные мысли так и застыли на лице мужа даже после того, как он уснул».

Влада отключила компьютер и тоже отправилась спать. Проходя мимо Макса, лежащего в неудобной позе на диване, она осторожно подложила ему под голову подушку и накрыла пледом. Ее взгляд на мгновение задержался на фактурном рельефе мужского тела и точно испытал эстетический оргазм.

Девушка выключила орущий телевизор и весь свет в комнате. На ходу она сняла халат и осталась в одном неглиже, даже не догадываясь о том, что Максим наблюдает за ней. В свете от уличных фонарей, проникающем в гостиную, он мог видеть только очертания ее стройного тела, но это не помешало сердцу вытолкнуть новую порцию крови к набухающему желанием члену. Макс почти заскулил, мечтая выколоть себе глаза.

Влада быстро покинула гостиную, оставляя после себя лишь легкий аромат соблазнения и свинцовое чувство облома. Макс снова закрыл глаза и попытался не вспоминать события этого вечера, через пару часов ему это удалось, а утром он проснулся будто бы новым человеком.

Так уж вышло, что как только Макс снова занял свою территорию и получил возможность наблюдать за всеми перемещениями Влады, он обрел покой, обратившись теперь и к другим делам. Неделя шла продуктивно. Максиму удалось сосредоточиться на интересах компании. Он был приятно удивлен, что какой-то проходной семинар благотворительных организаций способен создать прочный фундамент для его сотрудничества со многими компаниями, на существование которых он никогда бы не обратил внимания. Пока Влада участвовала в различных социальных мероприятиях и благотворительных аукционах, Максим вел переговоры по заключению сделок на строительство. К финальному дню форума он подписал два контракта, и еще два клиента попросили о встрече уже в Москве, одним из которых, кстати, был тот самый Романов, ставший железным прикрытием для приезда Максима в Архангельск.

— Какие планы на вечер? Поужинаем где-нибудь? — спросил Максим.

Влада некоторое время не отвечала, отвлекшись на процесс застегивания Максом пуговиц на рубашке. Она спохватилась очень вовремя, чуть не пустив слюни, таращась на открытую мужскую грудь. «Что я творю вообще такое?!» — мысленно произнесла девушка, а озвучила:

— Легко, но только на вечере в честь закрытия форума.

— Это сегодня?

— Ага. Сутормин, организатор форума, вчера сказал, что на фуршете будет Денис Ольховский…

— Владелец холдинга «Вива-Мед»? Хм, интересно… — Максим вдруг кое-что понял. — Выходит, Железнов сюда не просто так приехал…

— А ты откуда знаешь, что он тут? — искренне удивилась Влада осведомленности мужа.

— Промышленный шпионаж — дело тонкое, — с умным видом соврал Макс. — Должен же я знать, чем заняты мои прямые конкуренты.

— Он никогда времени зря не теряет, — в задумчивости сказала Влада. — Как человек, Железнов полное дерьмо, конечно, но предприниматель он талантливый. Он раньше всех разнюхал, что Ольховский начинает работу по возведению в Питере больничного комплекса.

Максим перекинул галстук через шею и подошел к жене. Легкий аромат ее кожи и волос снова прокрался к органам его чувств.

— Думаю, мы могли бы предоставить Денису Ольховскому право выбора. Что за монополизм «СтройКапитала» вообще? — улыбаясь, Макс пытался не концентрироваться на минимальном расстоянии между ним и Владой.

Девушка ловко завязала галстук на шее мужа и опустила края воротника. На ее лице заиграла коварная улыбка, точно такая, которой только что воспользовался супруг. Погладив Максима по плечу, как скаковую лошадь, на которую хозяин возлагает большие надежды, она произнесла:

— Муженек должен очень постараться сегодня. Мне удалось немного узнать о хозяине «Вива-Мед» у Сутормина. Последний говорит, что Денис Владимирович невероятно трепетно относится к семейным узам и особенно к браку. Думаю, мы должны сыграть очень убедительно, и здесь мы точно не отделаемся просто бесконечными поцелуями, как на свадьбе. Если заручимся его симпатией, то выбирать застройщика для нового проекта он будет недолго.

— Считай, что Железнов уже выбыл. Какие будут премиальные?

— Ой, на этом вечере будет столько красоток! В качестве поощрения выберешь любую, да хоть и всех, — без тени иронии озвучила Влада, зная, что лучшее поощрение для кота — это сметана.

Макс внутренне выругался за собственное прохладное отношение к предложению жены, но не мог же он и ей признаться в переменах в себе, которых и сам толком не понимал. Внешне он должен остаться все тем же непрошибаемым бабником, чьи мысли не вылезают из-под женских юбок.

— Убедила, — скрывшись за маской беспечного соблазнителя, ответил Максим и оценивающим взглядом окинул Владу в скучном деловом костюме. — Слушай, ты ведь не пойдешь и вечером в чем-то подобном?

— Обижаешь, дорогой супруг. Я планировала достать из шкафа монашескую рясу.

— Вот ты ж колючка, — усмехнулся молодой человек. — Неси сюда свой паспорт, мы зачеркнем фамилию Фридман, она порочит имя святой и бросает тень на все ваше набожное братство.

— Ха-ха. То есть ты хочешь, чтобы я была развратницей?

— Я бы на это посмотрел, — рассмеялся тот.

— Тогда тебе придется сегодня ночевать в отеле, — хитро прищурилась Влада.

— С какого это?

— Я не ты, не имею ту степень бесстыдства, при которой свидетели моей интимной жизни являются чем-то вроде массовки или фона для исполнителей главных ролей.

— Так вот какой я в твоем представлении?

— Ну я чуть-чуть утрирую, но общее направление верно, — небрежно махнула рукой Влада, даже не представляя, что Макс внутренне задумался над такой характеристикой.

Глава 7

День прошел продуктивно. Последние семинары и встречи в рамках текущего мероприятия прошли удачно, но не менее утомительно. Была б ее воля, Влада вернулась бы домой, чтобы больше уже никуда сегодня не ходить. Однако вечерний фуршет был очень важен для закрепления проделанной работы. Вроде бы люди уже решили все вопросы бизнеса, вроде бы собирались отдохнуть, выпить и не думать о делах, но в то же время неформальная обстановка порой сопутствовала многим большим сделкам, которые не удавалось заключить при полной самоотдаче в переговорах на высшем уровне.

Влада думала не только о продвижении их благотворительного фонда, больше всего ее сейчас волновала возможность «Империи» получить проект строительства больничных комплексов в крупнейших городах России. И шанс этот мог дать лишь один человек — Ольховский Денис Владимирович.

Тщательно продумав свой образ, девушка достала из гардероба то самое платье, в котором точно будет соответствовать мужу. Даже глазами Влады, а она со временем и по долгу замужества научилась быть к супругу, ну как минимум, объективной, Максим был до безумия хорош собой. Его внешность считалась исключительно привлекательной, да и харизма не уступала. Чуть только Макс появлялся на пороге, атмосфера менялась, будто интуитивно или даже сознательно подстраивалась под него. Это как ди-джей, который ставит любимую песню короля танцпола, что позволит ему раскрыть все свои таланты перед публикой. Какие-то внутренние чары и уверенность в себе давали Максиму власть над людьми, завоевывали их внимание для него. А он умело пользовался каждым своим преимуществом, чтобы еще прочнее пустить корни очарования в сердца эстетов.

Влада оделась в маленькое черное платье, как завещала бабуля Коко Шанель, и собрала волосы на одну сторону, чтобы показать в самом выгодном свете показать изящную конституцию своих плеч, шеи, спины. Туфли на высоком каблуке превратили Владу в топ-модель с ногами от ушей.

Максим от удивления даже присвистнул и схватился за сердце. Ему снова пришлось прятать более глубокое признание, и с каждым разом эта актерская игра давалась молодому человеку все труднее. Одной детали, по его профессиональному мнению, все же не доставало. Именно поэтому они неожиданно остановились рядом с торговым центром.

— Пойдем со мной! — выйдя из машины, крикнул он.

— Что? Зачем еще? — недовольно спросила девушка. — Макс, мы так опоздаем.

— Если не поторопишься, то точно. Давай же! — весело скомандовал молодой человек.

Они вошли в ювелирный салон, Макс сразу же подозвал сотрудника.

— Не расскажешь, что ты задумал? — спросила девушка, спрятав в улыбке убийственный оскал. — Не думаю, что Ольховский оценит такую открытую лесть в виде дорогих подарков.

Максим скосил на Владу осуждающий взгляд, но ничего не ответил, поскольку к ним подошел молодой менеджер с именем Виталий на бейдже.

— Вит, посмотри на мою жену. Правда ведь красавица? — спросил Макс, очень смутив этим вопросом парня и разозлив Владу. — Брат, как думаешь, чего не хватает этой великолепной женщине?

Виталик поначалу даже замялся от такого неожиданного прессинга клиента, но потом вдруг понял, что тот спрашивает без злого умысла, он просто хочет знать, что его мнение еще кто-то разделяет.

— Я бы предположил, что колье?..

— Отличный ответ! Неси нам что-то не старушечье, элегантное что-то.

— Макс, для чего это? — непонимающе спросила девушка, отчаянно пытаясь понять, что творится в голове ее мужа.

— Слушай, ты сама сказала, что Ольховский повернут на семье и браке. Мы должны быть убедительны, так? — зашел издалека он. — Ну и кто поверит, что у нас любовь до гроба, если моя жена не осыпана роскошью с головы до ног.

— Открою тебе секрет, что глубина чувств измеряется в других единицах, и уж точно не в валютных, — скривилась Влада.

— Если б не ты, так бы и остался невеждой, — закатил глаза Макс. Его взгляд вдруг изменился и, потеряв всякое шутовство, сделался каким-то умиротворенным, что ли. Он обошел Владу сзади и, взяв бриллиантовое колье с подставки, бережно обвил вокруг тонкой шеи. Его шепот коснулся ее слуха и заставил дрогнуть: — Я никогда бы не посмел показать этим людям свою покоренную душу, для них этого было бы слишком много. Зато легко могу продемонстрировать превосходство в стремлении дать своей супруге все, чего заслуживает лучшая из женщин. Пусть они с завистью смотрят на вещи, которыми я окружаю тебя и утопают в догадках, как глубоко должно быть чувство к той, у чьих ног я складываю богатства этого мира.

Влада открыла глаза и так же тихо ответила:

— Жаль, что однажды ты стал похотливым эгоистом, Макс Фридман. Думаю, ты мог бы сделать очень счастливой ту единственную, для которой эти слова звучали бы искренне.

Макс поймал себя на мысли, что он и сейчас был искренен как никогда прежде. Однако его сердце пропустило удар только от одного проблеска подобного откровения, и молодой человек снова скрылся за привычной маской. Он знал, что сейчас убьет, возможно, единственное положительную эмоцию Влады к нему, но все же великий бабник в его душе победил поджавшего от страха хвост романтика, и сказал:

— Зачем тратить на одну столько красивых речей, когда это же количество слов можно распределить на десяток дам и даже повторяться время от времени?!

— А вот сейчас я горжусь своим самопожертвованием! Спасла какую-то дурочку, которая могла бы настрадаться с тобой в браке.

— Мы идеальная пара. Ты ведь сейчас радуешься тому, что имеешь иммунитет к чувствам, не так ли?..

Влада промолчала, потому что была поймана Максом. Было бессмысленно пытаться объяснить, что она вовсе не это имела в виду… А она вовсе не это имела в виду?

— Мы возьмем это! — воскликнул Максим, указывая на колье, что мерцало на шее Влады. — И серьги к нему.

Фиктивные супруги приехали на фуршет во всем блеске, которым могли только сиять представители богатейших семей столицы. Под всеобщие любопытные взгляды они уверенно вошли в зал. Максим был галантен с супругой чуть ли не до благоговения, а Влада, в свою очередь, благодарила мужа за заботливое отношение каждым своим нежным прикосновением, молчаливой улыбкой или полным восхищения взглядом. Когда Максим говорил, она умышленно всем своим видом показывала, что всецело разделяет мнение супруга. Играя преданную и душой, и разумом жену, Влада поняла, что Максим действительно очень вырос с тех пор, как они познакомились. После этого неожиданного вывода ей было гораздо проще справляться с ролью жены, преисполненной гордостью за собственного мужа.

Пара перемещалась по просторному залу, пользуясь успехом и завоевывая все больше внимания других гостей. Наконец, появился тот, ради кого и был весь этот спектакль. Денис Ольховский шел в сопровождении одного из друзей отца. Макс мысленно пообещал послать богу шоколадный торт и бутылочку Монраше за этот подарок судьбы.

— Максим, привет! — радостно воскликнул почти облысевший мужчина средних лет с неестественным для российских климатических условий загаром.

— Здравствуй, Сан Саныч! — обнял старого товарища отца он. — Ты какими судьбами тут?

— Да вот приехал вложиться в пару-тройку проектов в северном регионе, а тут столько старых друзей собралось. Не мог пройти мимо. Ну а ты что? Отец говорил, что ты женился, это ведь твоя супруга?

— Да, — со всей нежностью во взгляде на жену ответил Макс. — Владислава Фридман, моя прекрасная супруга.

— Очень рад познакомиться, Владислава, — целуя руку, он еще и поклонился слегка. — Та, кто похитит сердце Максима, могла быть только такой, как вы.

— Немного поправлю тебя, Сан Саныч, женщина, которая похитит мое сердце, могла быть только ей.

Девушка мило улыбнулась обоим, задержав взгляд на муже. Будто бы неумышленно взяла Макса за руку и ответила собеседнику:

— Спасибо, Александр Александрович. Мне также приятно познакомиться с человеком, которого мой супруг обнимает как родного отца.

— Мой друг, кажется, мы не очень вежливы, — напомнил Максим о присутствии спутника, которому они не были представлены.

— Ох, точно. Денис, прости меня, пожалуйста. Молодежь заворожила меня своей энергией! — расхохотался Сан Саныч. — Это Максим и Владислава Фридман. Сын и невестка Сергея Фридмана, основателя «Империи». Ребята, Денис Ольховский и его «Вива-Мед» в представлении, думаю, не нуждаются. Одно скажу, Денис мой старый друг еще со времен распада СССР.

— Рады знакомству, — дружелюбно поприветствовали Макс и Влада и пожали руку новому знакомому.

— Взаимно приятно, — так же доброжелательно ответил Ольховский, высокий статный мужчина средних лет. — Поздравляю со свадьбой!

— О, спасибо, — кивнул Макс.

— Отец мне вроде заикнулся, что теперь компанию возглавил ты, Максим?

— Верно, он с возрастом стал романтиком, и с завидным энтузиазмом кинулся осваивать новые горизонты.

На этом Влада решила не мешать Максу, которому наконец удалось представиться Ольховскому. Девушка извинилась и, сделав вид, что увидела знакомую, оставила мужчин на них самих. Как она считала, миссия сегодняшнего вечера для нее выполнена, и теперь она вполне заслужила отдых.

Влада находилась поодаль, наслаждаясь тишиной в зимнем саду. Здесь почти не было людей, и интроверту, вроде нее, эта оранжерея воистину казалась раем на земле.

— Это я удачно заблудился, — раздался царапающий баритон позади.

Влада обернулась и, посмотрев сквозь Железнова, развернулась обратно. Так она выразила свое полное безразличие к его персоне. Разумеется, девушка добилась обратного эффекта, ведь такие маньяки, как Антон Железнов, никогда не отступаются перед трудностями лишь из-за того, что эта трудность строптивая женщина.

— Слушай, твой род не будет проклят до седьмого колена, если ты сотрешь со своего милого личика это надменное выражение и будешь немного учтивее! — рявкнул Железнов, потеряв всякое самообладание из-за пренебрежительного отношения Влады.

Он покрыл оставшееся между ними расстояние в три больших шага и оказался прямо перед Владой. Бушующая в его глазах злоба девушку и удивила, и напугала. Влада почувствовала, что не может сдвинуться с места. Железнов грубо схватил ее за подбородок, его лицо остановилось в миллиметрах от ее. В тот самый момент, когда этот маньяк собирался насильно поцеловать Владу, что-то вдруг заставило его отстраниться.

Только мгновение спустя девушка увидела озверевшее лицо Макса. Наплевав на все нормы поведения в приличном обществе, он ударил Железнова. Пошатнувшись от силы удара, соперник все же устоял и смог дать сдачи. Максим увернулся, но кулак Железнова задел его губу по касательной. Глаза Фридмана налились кровью, и он снова ударил ублюдка, пристающего к его жене.

Железнов на этот раз повалился на пол, но боевого настроя не потерял, вот только предпринять ничего бы уже не успел. К нему тотчас подбежали верные псы и помогли подняться. Моментально эта стычка стала достоянием общественности и обзавелась любопытными взглядами. Так просто Железнов бы уже не кинулся мстить обидчику за унижение.

Влада подошла к мужу, взяла его за руку и потянула за собой. Макс и сам больше не видел в Железнове соперника, поэтому легко переключил внимание на супругу. Его взгляд стал теплым, когда был обращен к Владе.

От любопытных глаз и бестактных вопросов они спрятались в пустом вестибюле. Влада принесла аптечку и села рядом с Максом.

— Максим Сергеевич, обычно с возрастом люди набираются некой мудрости, становятся более уравновешенными, менее истеричными. Почему же у тебя все не как у людей?

— Хочешь сказать, что я, весь такой преисполненный мудростью, должен спокойно смотреть на то, как этот чертов урод пристает к моей жене?

— Думаю, он это делает только потому, что ты так реагируешь.

Взгляд Макса моментально переменился. Влада внутренне даже дрогнула, когда не увидела в этих голубых глазах прежнего бахвальства. Ее напугала искренность этого взгляда, которую прежде она не знавала.

— У тебя катастрофически занижена самооценка…

— Ну мне за тобой не угнаться, однако цену я себе знаю. Говорю, как есть. Железнов отлично знает твои плюсы и минусы. Ты должен сделать так, чтобы козырей в его рукаве стало меньше, а сам нарываешься на новые неприятности.

— Ты наивная чукотская девочка, идем сюда! — воскликнул Макс и потащил Владу к зеркальной стене.

Указав на отражение, Макс приблизился со спины и прошептал жене на ухо:

— А теперь смотри, — он повел взглядом по стройным ногам к краю ее короткого платья, потом едва коснулся обтянутых тканью бедер, акцентировал внимание на тонкой талии жены, далее взгляд хищно скользнул по груди и изящным плечам и остановился только на шее, — все это сейчас в высшей степени сексуально. Любой, способный на возбуждение мужик, глядя на такой вид, имел бы стопроцентно похабные мыслишки.

Влада с недоверием обернулась на мужа, но Макс коснулся ее локонов, собранных на одном плече, и совершенно искренне продолжил:

— Весь твой облик заставляет безрассудно желать… Он буквально приказывает: «Пресмыкайся!» — и толкает на непристойное поведение, которое, поверь мне, трудно сдерживать под маской хладнокровия. Именно тут и начинается борьба за право обладать.

— Так вот почему ты так взбесился и накинулся на Железнова? Тебе команда пресмыкаться тоже прозвучала? — деланно рассмеялась Влада, желая увести разговор с крутого виража.

Ей на самом деле было не по себе из-за таких откровений Макса, ведь девушка даже мысли никогда не допускала, что фиктивный муж может смотреть на нее как-то иначе, чем на бесформенный и, что важнее, бесполый манекен. А теперь он играет с ней томным взглядом и горячими прикосновениями, пусть и с целью показать истинное положение вещей.

Как и подумала изначально Влада, Макс самодовольно хмыкнул и опроверг любые недопонимания:

— Не обольщайся, колючка. Я играю роль любящего мужа и вынужден подставляться под ответные удары за свою фиктивную ревность.

Влада ничего не ответила, но внутренне подписалась под каждым словом супруга. В ее сердце не было обиды на эти честные слова, но отчего-то там стало дискомфортно. Девушка приложила к разбитой губе Максима антисептическую салфетку и устало произнесла:

— Будь сдержаннее в следующий раз, это красивое лицо не должно получать повреждения…

Сердце Макса даже остановилось на мгновение, чтобы отчетливо услышать эти слова. Молодой человек сразу не нашелся, что сказать, а когда нашелся, то уже не смог. Нарушив их грозящий откровениями разговор, позади раздался голос:

— Господин Фридман, все ли у вас в порядке?

Это был сам Денис Ольховский, неожиданно проявивший участие.

— Да, благодарю, Денис Владимирович, все хорошо.

— Что ж, тогда, возможно, вы и ваша очаровательная супруга согласитесь выпить со мной по чашке турецкого кофе?

Макс сразу не ответил, он, как истинный и заботливый муж, обратил свой взгляд на Владу, предоставляя ей решить, принимать предложение или нет. Влада сочла этот ход Максима невероятно умным. Сам же Максим ощущал себя последним дураком, очарованным собственной женой до полного подчинения.

— С большим удовольствием, господин Ольховский, — улыбнулась девушка, и они втроем вошли в кафетерий.

— Ваш поступок меня восхитил, мистер Фридман, — начал было Ольховский, когда они устроились за столиком, но Макс его перебил.

— Прошу вас, зовите меня по имени. Странно соблюдать строгие формальности после такого поведения с моей стороны. Приношу свои извинения за то, что вы стали свидетелем нашей мальчишеской драки с господином Железновым.

— Даже не думайте извиняться! Я бы поступил так же в подобной ситуации. Старые счеты, надо полагать? — усмехнулся собеседник, переводя взгляд на Владу.

— Так и есть.

— Ваша супруга невероятно привлекательная женщина, и это не только удача, но и ваш крест по жизни, — продолжал улыбаться Ольховский, отпивая кофе маленькими глотками.

— Это я уже понял, — хохотнул в ответ Макс.

Влада нежно коснулась руки мужа, и после такого жеста ей в принципе уже и не требовалось вступать в разговор. Ольховский заметил это действие боковым зрением.

— За такими нежными чувствами стоит не менее романтичная история, ведь так? — на сей раз предприниматель обратился к Владе.

— Вы правы, Денис Владимирович. Эта история достойна экранизации, — в шутку ответила девушка. — Отец планировал выдать меня замуж за Антона Железнова, но внезапно, подобно жаркому летнему ветру в мою жизнь ворвался Максим. Мы, кажется, с первого взгляда поняли, что предназначены друг другу судьбой…

— А точнее, я понял это с первого взгляда, а Влада — с третьего, — с серьезным видом внес поправку в рассказ жены Макс.

— Да, каюсь, так все и было.

— Максим, не судите супругу строго. Как женщина умная и рассудительная, при всех ваших великолепных внешних данных Владислава должна была оценить и степень надежности кандидата, — шутливо аргументировал в пользу Влады собеседник.

— Вы даже не представляете, насколько сейчас правы! Оценивала она меня со всей строгостью.

Влада рассмеялась, хитрым взглядом посмотрев на мужа. Ольховский нетерпеливо призвал собеседников продолжить рассказ:

— И что же было дальше?

— На вечеринке в честь дня моего рождения Максим сделал мне предложение прямо на глазах у всех гостей отца, которых он собрал для объявления моей помолвки с Антоном Железновым.

— Я просто не мог больше ждать, — прокомментировал молодой человек в таком тоне, будто ничего логичнее вообще невозможно было представить.

— Ребята, вы уничтожили того парня…

— Совсем нет. Господин Железнов и мой отец, не скрывая, считали меня разменной монетой в их партнерских отношениях. Я благодарна судьбе за то, что она дала мне возможность стать счастливой.

— Нам. Дала возможность нам быть счастливыми, — совершенно искренне произнес Максим, не солгав ни в одном слове.

— Это действительно очень трогательная история. Бесконечно рад за вас, что вы нашли друг друга в самый нужный момент жизни! — с восхищением подытожил собеседник. — Максим, моя помощница отправит в ваш офис наши пожелания, и я буду покорно ждать проект по строительству больничного комплекса. Спасибо вам за приятную компанию и вечер. Был непередаваемо рад познакомиться, Влада.

Макс поднялся и пожал руку партнеру.

— Денис Владимирович, спасибо за доверие! Мы обязательно его оправдаем, — искренне поблагодарил Максим, все еще не до конца осознавая, как они смогли заполучить проект Ольховского.

— Мы тоже чудесно провели вечер, спасибо вам и гостеприимно ждем вас в Москве, — улыбнулась Влада, отвечая на рукопожатие.

— Берегите друг друга, — наконец пожелал Ольховский и в сопровождении водителя отправился к выходу.

Дождавшись, когда бизнесмен скроется из виду, оба расслабленно завалились на диван и переглянулись.

— Мы сделали это? — осторожно спросил Максим.

Влада закивала и улыбнулась. В ее глазах лучилось счастье от этой большой победы. Хотя она не знала, что именно сейчас приводило ее в такой восторг, но это недоумение в данный момент мало волновало ее. Воспользовавшись фразой мужа, но в восклицательной интонации она произнесла:

— Мы сделали это! И с чувством выполненного долга я готова ехать домой. А ты заслужил ночь разврата, дорогой муженек! Только не забудь, что у нас завтра в обед самолет.

Макс сдержанно улыбнулся. Она действительно думает, что его круглые сутки волнует только секс?.. С подобными мыслями он сел в машину и завел мотор. С подобными мыслями он молчаливо вел авто к арендованному дому.

— Точно не хочешь продолжения банкета? — спросил Макс, когда остановился у высокого забора.

— Точнее некуда, — бесцветно пробормотала Влада, собираясь выйти из машины. — Ты ведь собирался в царство разврата и удовольствий. Монашка, вроде меня, тебе только обузой станет. Я пошла, а тебе отлично развлечься!

Влада захлопнула за собой дверь, зная, что Макс вернется теперь не скоро. Неделя воздержания скажется на его сексуальном аппетите этой ночью. Девушка не хотела сейчас думать о похождениях фиктивного мужа, она была слишком раздражена из-за усталости. Влада сварила крепкого кофе и уселась за рукописи. Мысли путались, события этого вечера временами возникали перед глазами, и не то чтобы волновали Владу, ведь все в конечном счете закончилось хорошо, просто сейчас, видимо, ее разум искал любые причины не продолжать работу.

Влада не могла выдавить из себя ни строчки, как бы отчаянно ни пыталась. Она перепробовала вдохновиться разными жанрами, открывая в редакторе рукопись за рукописью, но для сентиментального романа сейчас в воздухе было слишком мало розовой пыльцы, для эротики — слишком низкий уровень либидо, а хорроры она не писала в принципе и теперь не планировала, хотя желание убить пару ключевых персонажей все же не покидало ее. Вскоре Влада так и оставила любые попытки написания новых глав.

Бесцельно двигаясь среди оживленного ночного потока, Максим все думал о сегодняшнем дне и вообще переменах, которые привели его к такому жалкому состоянию. Где это видано, что Макс Фридман, мистер всеобщее внимание, бог любви и порока, кощунственно забылся одиночеством и по собственному желанию коротает время подобным образом?.. Как так произошло, что тумблер отключения проблем с некоторых пор стал барахлить, а сегодня, кажется, и вовсе сломался? И, главное, что теперь со всем этим ворохом гнетущих мыслей делать?

Молодой человек не знал, что будет дальше, но совершенно точно понимал одно — как раньше уже не будет. Ведь он уже не тот, кто раньше. Это дико злило Макса, когда он не мог отыскать ответов внутри, а когда находил, то бесился еще больше, не желая принимать их. Он просто хотел, чтобы все оставалось как раньше, хотел оставаться в своем счастливом и полном на блага мире под названием «Свобода». Он для того и придумал весь этот план с фиктивным браком, чтобы остаться если уж не победителем, то непобежденным точно. А что теперь?.. Теперь он, будто подхвативший бешенство зверь, мечется то ли сам от себя, то ли в поисках самого себя. Прежнего себя… Мечется, но не находит, и ведь где-то внутри знает, почему — просто его прежнего больше нет, а к новому себе привыкнуть мешают старые страхи.

Макс катил по окраине города, в эту ночь объехав Архангельск уже четыре раза. Голова раскалывалась от постоянно беснующихся в ней мыслей. Максим думал, что она вот-вот лопнет, если не сделать что-нибудь.

На обочине он увидел проституток и резко надавил на педаль тормоза. Молодой человек и сам не мог потом ответить себе, что вдруг на него нашло и сподвигло на подобную глупость, но сумасшедшие поступки, как правило, не поддаются логическим объяснениям, они просто в один миг заменяют нам мысли и чувства, услужливо предоставляя шанс на передышку.

Увидев дорогую тачку, девицы оживились и тотчас полетели на свет ксеноновых фар, словно мотыльки. Стекло опустилось, и рука поманила одну из путан. Разрисованная жрица любви с выжженными белыми волосами и размером четыре плюс смело просунула голову в машину.

— Ой, вот так красавчик! Ты какими судьбами к нам? Такому, как ты, ангелочку ведь стоит только пожелать, и любая будет у ног…

Макс горько усмехнулся и ответил:

— Они не могут мне дать того, что сейчас ищу.

— Так ангелок у нас извращенец?! — с восторгом спросила проститутка.

— Ага, похоже на то. С некоторых пор…

— Ну тогда ангелок приехал по адресу, — проворковала выжженая блондинка с тонкими изогнутыми в дуги бровями. — Какие предпочтения у тебя? Одна справлюсь?

— А у тебя красная помада есть? — вдруг спросил Макс, вызвав хищную улыбку путаны.

Та на мгновение задумалась, на ее лице проявилось непривычное выражение — проблеск мыслительного процесса. Прикинув, она честно ответила:

— Нет, только бордовая.

— Тц. Не. Красная нужна, — цокнул разочарованно Макс.

Тогда находчивая проститутка крикнула боевой подруге:

— Лен, у тебя есть красная помада?

— Ну есть.

— Зови ее сюда, — лениво скомандовал молодой человек и разблокировал замок дверей. — Залезайте.

Он достал бумажник и протянул блондинке пятитысячную купюру.

— Эй, мы, конечно, не столичные жрицы любви, но так-то это маловато за двоих, тем более ангелок сказал, что имеет особые пристрастия… — глазки путаны так и стреляли искрами вульгарных заигрываний.

— Чего сидите? Помаду доставайте и красьте губы, — будто и не слышал последней фразы девицы с геометрическими бровями, сказал Максим.

Путаны переглянулись, но все же выполнили требование извращенца. Когда все приготовления были завершены, Максим расстегнул ворот рубашки и снова скомандовал:

— Вперед, оставьте здесь немного следов. Но не слюнявьте только, думайте об эстетической стороне вопроса! — поднял он указательный палец вверх, чтобы его требование было воспринято с большей серьезностью.

— Чего? — снова переглянулись они.

— Вы должны просто оставить здесь следы от поцелуев, что не ясно? — теряя терпение, сказал парень и снова указал на свою шею.

Девицы быстро смекнули, что только что им за просто так перепал нехилый заработок — первый за последние две ночи. Блондинка только цену себе набивала, когда фыркала на недостаточную плату за их с Ленкой работу. Даже если бы столичный красавчик заставил их выполнить самые извращенские свои идеи, они не отказались бы. А тут такая халява, оказывается. Именно поэтому без лишних вопросов они сделали то, что Максим велел.

— И для кого весь этот спектакль? — весело спросила Ленка. — Ты же точно чертов извращенец, раз мучаешь ее таким образом.

Блондинка хитро посмотрела на москвича, судя по всему, догадавшись о чем-то.

— Кажется, ангелок в этой ситуации мучает только себя…

— Лен, забери ты эту проницательную отсюда, — все так же лениво выдохнул Макс, но это наблюдение проститутки заставило его посмеяться над собственной жалкостью.

— Точно не хочешь, чтобы мы тебе еще где-нибудь эстетики нарисовали? — испытывая благодарность за легкий заработок, предложила блондинка.

Максим нехотя посмеялся над остроумной проституткой и махнул рукой, указывая на выход.

— Иди давай. Мне пора домой.

— Ну удачи тебе, ангелок. Будешь у нас, заезжай! А лучше и не связывайся с такими, как мы. Ну а свяжешься, извращенец чертов, про резинки не забывай.

— Тц тц тц. Вот ведь правда язык без костей… — покачал головой Макс. — Бросай ты это неблагодарное дело и найди себя в жизни, что ж вы все думаете, что всяких уродов ублажать лучше, чем тряпкой махать.

— Легко тебе возникать, сидя в дорогой папкиной тачке. А тут из этой клоаки выход только один — и тот ниже копчика.

Максим протянул ей свою визитку и совершенно серьезно сказал:

— Я вообще без понятия, зачем сейчас это делаю, но, если захочешь стать человеком, звони сюда. Помогу. И Ленку вытаскивай.

После этих слов молодой человек тронул педаль газа и скрылся в густой северной ночи.

— Может, и вправду ты ангел?.. хранитель который… — тихо прошептала путана.


Макс зашел домой, стараясь не создавать шума, чтобы Влада не вышла его встречать. Он уже двести раз назвал себя дураком за этот глупый мальчишеский поступок и теперь надеялся, что успеет все исправить, пока Влада не видит.

Девушка выключила корейский сериал, на котором так и не смогла сосредоточиться, и поднялась с дивана. Теперь, когда Макс дома, она чувствовала себя спокойнее. Поначалу она хотела сразу отправиться спать, но все же вышла в прихожую. Макс выглядел так, будто был застукан тренером в женской раздевалке. Он старался не отводить стыдливый взгляд, но все же дрогнул. Его глазам будто очень срочно понадобилось отыскать что-то на полу.

Влада никогда бы не догадалась, почему муж на самом деле сейчас себя повел так глупо. В данный момент она была сосредоточена исключительно на своей реакции, а точнее на том, чтобы не проявить ее. Когда Влада увидела помаду на воротнике его рубашки, с ее губ почти сорвался упрек жены, обнаружившей неверность мужа. Влада вовремя осадила непонятную вспышку гнева и спокойно произнесла:

— Помада не отстирывается. Можно, мы просто выбросим ее?

Макс так надеялся, что Влада не заметит эти идиотские следы от помады. Он даже поднял ворот пальто, чтобы скрыть свою глупую выходку, но она все равно акцентировала внимание на этих следах. Желая поскорее отделаться от саднящего внутри чувства полного идиотизма, он снял рубашку и выбросил в мусорное ведро.

— Ты голоден?

— Нет, — подавленно ответил Макс. Ему бы очень хотелось сказать иначе, но этот день был слишком насыщен событиями, и он боялся, что его окончание может принести еще больше проблем. Сегодня он слишком правдоподобно и органично вжился в образ любящего мужа, что не готов был гарантировать благоразумие. — Я в душ и спать.

Макс нарочно находился в ванной дольше обычного. Он хотел прийти в себя, а заодно дать Владе время уснуть. Сейчас он чувствовал, что ей будет лучше как можно скорее сбежать от него на безопасное расстояние. В надежде, что жена уже ушла, он направился в гостиную в одних брюках.

— Ты почему еще тут? — так и не проглотив ком, спросил Макс у сидящей за кухонным столом Влады.

Она закончила печатать и взяла со стола тюбик с какой-то мазью.

— Твоя губа, давай намажем заживляющим, — устало произнесла она. Девушка указала на стул перед собой и добавила: — Сядь здесь, пожалуйста.

Макс снова сглотнул, но снова не полегчало. Влада сосредоточилась на выдавливании мази из тюбика, когда он вдруг заметил одну деталь. Ее палец, он был без кольца.

— У тебя кто-то был сегодня? — он вложил в свой тон весь пофигизм, который давался с большим трудом, ощущая внутри вздымающуюся злость.

— Чего? — непонимающе нахмурилась Влада.

— Кольцо? — кивнул, указывая на безымянный палец правой руки. — Его нет.

— Ах, мазала руки кремом. Возле ноутбука лежит, — отмахнулась девушка, даже не подозревая, что секунду назад супруг мысленно уже проклял всех мужчин на свете.

Макс взял кольцо и перехватил руку жены. Его взгляд скользил вместе с обручальным кольцом по тонкому пальчику Влады, вызывая внутри странное удовлетворение чувства собственности.

Немая сцена продолжилась, как продолжило нарастать и напряжение. Влада приблизилась и поднесла к губам мужа руку. Холодная консистенция коснулась его разгоряченной кожи, Влада осторожно нанесла лекарство на ссадину. Жар его тела обжигал, но пристальный взгляд Максима не позволял дать внутреннему трепету хоть как-то себя проявить.

«…Черт, как же дошло до того, что я смотрю на него словно одна из фанаток?..» — подумала про себя Влада и отстранилась, как бы ненароком не выдать возбуждения.

Максим чуть не застонал вслух от этой опасной близости их тел. Внутренне он был рад тому, что Влада не заметила его напряжения, от которого в штанах стало очень тесно. Она отвернулась, убирая мазь в аптечку, а он в этот момент жадно разглядывал ее обнаженные ноги и не то чтобы не собирался останавливаться в своих маниакальных замашках, просто не мог и не умел себе отказывать. Желание все больше подчиняло его, а он никогда не тренировал выдержку перед соблазном, потакая собственной похоти во всем. Теперь Максим во всей красе, но без наслаждения, узрел вторую сторону этой медали, оказавшись врагом собственному эгоизму.

Глава 8

«…После нашего возвращения в Москву Макс с головой ушел в дела. Проект господина Ольховского по строительству больничного комплекса забирал у мужа все время и силы. Максим загорелся этой идеей, он буквально жил ее воплощением, впервые проявляя страсть в чем-то, кроме секса. Он оказался на редкость выносливым и трудоспособным. Присущая ему леность будто получила отставку, а Макс показал нам искусную технику переобувания.

Бывало, он так усердно работал, что забывал есть и отдыхать. Офис открывал перед ним свои двери двадцать четыре на семь. Он стал более скрытным и иногда даже пылил на ровном месте. В такие моменты я просто молча делала ему чай с липой и старалась не лезть под горячую руку. Теперь, когда его отец был так счастлив получить достойного приемника, могла ли я, фиктивная жена, претендовать на бывалый оптимизм-тире-пофигизм мужа?.. Конечно, могла, но не хотела. Уговор есть уговор, ключевым и единственным условием в нем была свобода. С какой стати я буду ограничивать его действия? Если Максим решил так использовать свою свободу, то я принимаю его выбор…»

Макс вырос, и Влада видела в этом только хорошее. Почти. Крайности — вот его главная проблема, что тогда, что сейчас. И совершенно не важно, что крайности абсолютно противоположные, даже наоборот, это для Максима, а вот Владу именно это больше всего и пугало. Быть бездельником, который только и озабочен мыслью, как бы более праздно провести новый день, и вдруг стать законченным трудоголиком с полной апатией к жизни и всему тому, что раньше только и вдохновляло — вот это уже диагноз.

Влада долго не раздумывала над планом действий, и еще меньше ее волновала реакция мужа на все это. Она знала, что он переступит через себя, если просто попросит его. Как бы Максим не подшучивал над курьезными поступками и привычками Влады, он никогда не относился к ней неуважительно, даже прислушивался, притом всегда, каким бы сам мнением не располагал на этот счет.

Короче говоря, решительная Влада собралась и приехала за Максимом прямо в офис, отлично понимая, что сам он оттуда не уйдет, пока не вытащишь.

— Владислава Юрьевна, там сейчас совещание, Максим Сергеевич не принимает никого! — надменно задрав брови, выкрикнула какая-то брюнетка с идеальными внешними данными.

— А я и не никто, я жена, — пожала плечами Влада, будто в своей жизни не слышала большей глупости, чем ту, что сморозила девица, и решительно вошла в кабинет главы холдинга.

Присутствующие были директорами различных направлений компании, и все они имели с Владой доверительные дружеские отношения, потому никакой неловкости от ее вторжения не произошло. Максим не сводил взгляда с супруги, пока она отвечала на приветствия почтенных управленцев. Он смотрел на нее и все думал, когда она успела стать такой уверенной в себе женщиной, что от одного ее легкого кивка головы или односложного ответа мужчины, добровольно очаровавшись, хотят во всем услужить ей.

Это ее умение в один миг так кардинально меняться, перевоплощаться одновременно и завораживало Максима, и настораживало. Он не раз уже думал, что женился на самой загадочной девушке, которая с виду была проста до скучности.

— Сегодня пятница, и вы все наверняка хотите домой, к семьям, — ласково улыбнулась она и посмотрела на мужа. — Максим, пожалуйста, не могли бы вы продолжить в понедельник эту бесконечную встречу? Я заждалась одна…

Макс прекрасно знал, что она играет, так отличны были та, что сейчас стояла перед ним, и Влада, которую он видел ежедневно. Он позволил ей продолжить, решив насладиться тем шоу, что она приготовила.

— Мы только начали, дорогая, — ехидно улыбаясь, ответил он в желании понять, как далеко она может зайти ради достижения неизвестной ему цели.

— Что ж, полагаю, мне придется подождать здесь, если вы не против, — состроила невинное личико она и глубоко вздохнула.

— Влада, дочка, ты ведь директор фонда, а здесь, по сути, весь управленческий состав, так что не думаю, что твое присутствие может вызывать противоречия, — высказался один из старожилов компании и близкий друг семьи Фридман.

Максим снова просто наблюдал за спектаклем и улыбался. Он попросил помощницу секретаря принести кофе его супруге, а сам помог снять шубу. Наряд Влады был эффектным и приковал к себе взгляды большинства в этом зале, однако Максиму это не особенно пришлось по душе. Он хотел наслаждаться сам, но не имел желания делиться с другими. Заставив себя сосредоточиться на работе, он вернул себе хладнокровие.

Влада больше не строила из себя обиженную содержанку, ждущую мужа в праздном унынии. Она понимала, что глупо требовать от Максима послушания здесь и сейчас. в конце концов, она хотела мужа отвлечь от забот, а не крепко поссориться. Девушка погрузилась в рабочий процесс, помогая управленческому составу в мозговом штурме или же одиночными высказываниями. Речь шла, конечно же, о проекте Ольховского и выполнения Империей озвученных обязательств. Были выдвинуты разные варианты претворения задумок в жизнь, просчитаны риски и в общих чертах распределены средства. Остались лишь детали, которые не было смысла обсуждать здесь и сейчас. Максиму не за что было упрекнуть свою супругу, которая не просто терпеливо сносила его занятость, но и поддержала во всем.

— Господа, думаю, на сегодня этого будет достаточно. Похоже, у моей жены на меня планы, я и так заставил ее ждать слишком долго, — дуэль взглядов продолжалась, пока Максим говорил с директорами, — Встретимся в понедельник, о времени Вера сообщит дополнительно.

Наконец, они вышли из офиса и без лишних обсуждений направились по тому адресу, который озвучила Влада. Это был маленький уютный ресторанчик с простым меню домашней кухни. Влада хотела, чтобы сегодня Макса окружала совершенно непривычная ему обстановка. Она выбрала этот ресторанчик еще по одному поводу, но Максу о нем пока говорить не стала.

— Не слишком ли для простого ужина в захудалом кафе? — спросил удивленно Максим, глядя на откровенное платье жены и высокие сапоги. — Что с тобой вообще произошло? Кажется, ты изменилась?..

— Как и ты. Порой сдается мне, что мы поменялись мировоззрениями, — спокойно начала осуществлять задуманное Влада, когда им принесли заказ. — Я искренне радуюсь твоим успехам. Но что, черт тебя дери, ты творишь, Фридман?!

Макс, кажется, не ожидал такой резкой формулировки, которая подействовала на него ободряюще. У него даже появился аппетит, которому молодой человек дал волю.

— Ты же знаешь, что я не могу сейчас ослабить хватку. Мы только на середине пути, эта работа должна быть выполнена на самом высшем уровне. Престиж «Империи» теперь зависит от моих действий… — нелепо оправдывался Макс.

— Прекрасно. Ты большая умница, что стараешься приумножить активы и дивиденды компании. Но вместе с погоней за престижем «Империи» ты случайно жить не забываешь, нет?

— Разве? — заинтересованно посмотрел на жену он, пытаясь скрыть свое аморфное отношение к жизни в последнее время.

— Будешь отрицать это?

— Готов доказать обратное.

— Сам напросился. А теперь доедаем и пойдем.

— Эй, куда?.. Я хочу домой, — тихо ныл Максим, чувствуя, что вот-вот вырубится.

— На этот случай у меня тоже есть свои разработки… — хитро прищурилась Влада и схватила за галстук мужа и приблизилась.

— Люблю, когда ты ведешь себя так… — довольно протянул Максим.

— Как так?

— Как шальная императрица, — засмеялся он, полностью подчиняясь ее действиям.

— Ну и бестолочь же ты, Фридман, открой-ка рот и выпей.

Макс послушно выполнил приказ суровой жены и осушил стакан виски одним глотком.

— А теперь еще один дубль.

Макс снова опрокинул в себя стакан вискаря, не сводя взгляда с привлекающей своей коварностью жены.

— Послушный муженек, — погладила она его по голове, сгребая со стола ключи от машины, — а теперь поехали.

— Куда мы?

— Искать Макса Фридмана.

— Эй, он прямо перед тобой! — голос Максима уже поплыл от изрядной порции алкоголя, выброшенной в кровь.

— Передо мной его самая невзрачная тень. Какой-то самозванец даже.

— Окей. Потом не жалуйся… — хмыкнул Макс, чувствуя, что теряет контроль над своим рассудком.

Они перешли дорогу и оказались у входа в ночной клуб. Охранник в дверях быстро узнал в повзрослевших лицах золотую молодежь и без единого возражения пропустил внутрь.

— Так вот какого мы поехали через всю Москву в это захудалое кафе!

Влада была трезва, позволяя Максу делать все, что душе угодно, и даже поощряя на полный нон-стоп. Сама же она тихонько попивала апельсиновый сок, сидя у барной стойки в самом неприметном краю.

— Знаешь, что? — негодующе выкрикнул Макс, крыша которого после очередного бокала спиртного уехала в неопределенном направлении. — Так не пойдет! Я не буду напиваться один!

— Ты уверен, что из нас двоих не должно остаться ни одного трезвого? — нахмурилась Влада, но хорошо знала Макса, чтобы понять, он не отстанет.

— Я вообще не думал! Ты мне ведь запретила делать это сегодня!

— Давай я лучше найду тебе отличную компанию с третьим размером? — предложила Влада, мысленно проклиная себя за то, что сама укладывает мужа в койку с другими женщинами.

— Черта с два, — злобно рыкнул он и из своих рук заставил супругу выпить стакан виски. — Мне вполне хватает тебя, странная и незнакомая жена!

— Я странная? Я незнакомая?

— Именно… — выдохнул ей в ухо Макс и, обняв за талию, потащил на танцпол.

Они были вусмерть пьяны, чтобы понять, что между ними происходит что-то совершенно несвойственное. Слишком пьяны, чтобы осознать, что эти прикосновения слишком горячи, а поцелуи крайне страстны. Макс полностью отключил разум, хотя не был убийственно пьян, просто у него наконец нашлось железное оправдание для того, чтобы дать волю сдерживаемой столько времени страсти. Он не думал в принципе, когда обхватил лицо жены и впился в ее губы поцелуем. А Влада, когда отвечала на поцелуй мужа, была точно не трезвее Макса. Она, задыхаясь, не стала строить недотрогу и еще она очень надеялась, что утром никто из них не вспомнит о том, что творили этой ночью.

Макс сжимал в объятиях женщину, давно поработившую его внутреннего гуляку, и целовал так горячо, точно это была клятва преданности любящего мужчины. Его руки скользили по бедрам супруги и не знали стыда. Его ласки больше походили на жадное вожделение живущего последний день девственника, чем на степенные ухаживания бессмертного ловеласа.

Они спрятались в самом темном углу, будто какие-то любовники, связь между которыми не должна быть раскрыта. Влада тяжело дышала под ласками опытного мужчины. Она не просто поддавалась влиянию, она нарочно добивалась внимания. Степень ее опьянения умножалась на степень желания, и вот уже не было никаких границ, не осталось никаких других целей, лишь один инстинкт — основной инстинкт. Влада вновь опрокинула стакан, Макс последовал ее примеру, а потом до и после больше не существовало…

Максим прижал хрупкую Владу к стене и подхватил на руки стройные бедра. Оказавшись между ее ног, он выдохнул через ноздри пламя похоти и набросился на жену с еще более явным желанием.

Влада была податливой и не менее разгоряченной, чем супруг. В ее голове не осталось ни одной мысли, ни одной границы, только страсть. Она услужливо позволяла Максу делать все, что принесет удовольствие им обоим, но не забывала отвечать взаимностью. Муж расстегнул молнию на джинсах и, отодвинув кружево трусиков Влады, потерся навершием о ее влажное лоно. Девушка закинула голову назад и звучно протянула свое «а-а-ааа». Этот вскрик дал Максу новую порцию вожделения. Растерев влагу по всей поверхности ее входа, он смочил свой член слюной и нагло вторгся. Влада вскрикнула и впилась новым поцелуем в его алые губы. Молодой человек вошел медленно, на всю длину, и еще крепче сжал объятия.

Влада стонала от удовольствия то ли все больше под действием алкоголя, то ли проникаясь в религию под названием «Секс»… Ее грудь была обнажена перед взглядом Макса и глубоко вздымалась, под его укусами-поцелуями. Руки девушки скользили по каменным мышцам его плеч, поднимались выше по шее, а потом путались в белокурых прядях его волос. Она подавалась навстречу новому толчку, обнимая каждый дюйм этой возбужденной плоти, желая каждый дюйм этой возбужденной плоти…

Макс впервые за долгое время был близок с женщиной, но впервые за все время был так удовлетворен и ненасытен одновременно. Его плоть требовала больше, и будто после вечности покоя, он наконец смог позволить себе жить полной жизнью! Влада отзывалась на каждое его прикосновение, она заходилась приступом страсти на каждое его проникновение. Макс был настолько же счастлив, насколько и пьян. Они танцевали в такт самого ритмичного реггетона, они занимались сексом в такт их учащенному сердцебиению.

Влада кричала без стеснения. Она впервые чувствовала себя истинно свободной, познавая в полной мере фразу «на седьмом небе от счастья», и ревностно желала, чтобы никогда это счастье не покидало ее тела. Так сладок был этот ночной порок, так долог был их путь к нему…


Что ж, утром они не проснулись в одной кровати и, к сожалению, не помнили ничего из того, что произошло этой ночью. Смертельная доза алкоголя не позволила им восстановить в памяти ни одной детали прошедшей ночи, не говоря уже о роковой близости. Влада, разумеется, ужасно чувствовала себя наутро, но не решалась сказать Максу о том, что ее влагалище пульсирует до сих пор и что это могло бы значить… Аналогичные мысли были и у Макса, ведь он пошел на эту вечеринку по настоянию жены и совершенно очевидно, оттрахал кого-то из-за своего бесконтрольного опьянения.

— Что ты сделала со мной?.. — кряхтел Макс, глотая обезболивающее на кухне.

— Ну как бы счет равный, — ответила Влада и перехватила стакан с водой, чтобы запить таблетку от головной боли. — Как мы попали домой?

— Ты не помнишь?

— Вообще ничего…

— И я, — схватившись за голову, Максим поражался их совместному безрассудству. — Ни единого воспоминания…

— Плохо, — сурово произнесла Влада, отлично зная, что беспамятному утру всегда предшествует очень запоминающаяся ночь. — Открой-ка интернет…

— Ты серьезно?..

Макс вдруг что-то понял, и сам не рад был промелькнувшей мысли. На его лицо наползла сконфуженная ухмылка, и он быстро загуглил сводку новостей ночной жизни столицы. Бегло просмотрев события минувшей ночи, он выдохнул.

— Рано не радуйся, — Влада снова уничтожила надежду на спасение и быстро набрала в поиске запрос «Максим Фридман и Владислава Полянская».

После почти моментальной обработки запроса, которая Максу показалась вечностью, на экране высветились данные.

— Вот теперь выдыхаем, — расслабленно произнесла девушка.

— Ты профи в таких делах, да?

— Просто знаю, что бывает после таких вот «вообще ничего не помню».

— Ладно, если бы мы там что-то натворили этой ночью, то здесь сейчас были бы не наши свадебные фотки или фотоколлекция былой славы оторвы Влады Полянской…

— Да иди ты, — фыркнула девушка и медленно пошла в гостиную.

Через некоторое время Максим тоже пришел. Он заботливо принес Владе холодную повязку и уселся рядом.

— Эй, Джон Джеймс Рэмбо, — окликнул жену Макс и протянул свернутое в бандану кухонное полотенце. — Ты забыла реквизит.

— Смотрю, у тебя настроение великолепное? — проворчала она. — Цель достигнута.

— Какая еще цель?

— Поисковая операция. Вчера мы отправили целую цистерну виски на твои поиски. В себя.

— Слушай, я тут нашел парочку занимательных твоих снимков, — воскликнул Макс и развернул к Владе ноутбук, чтобы показать фотографии. — Это ж как нужно бастовать, чтобы расписать стены офиса отца?

— Я бы обязательно поколотила тебя за эти глупые приколы, но у меня болит все тело, как будто, возвращаясь домой, мы или случайно попали на танковый полигон, или первый вариант…

— Тц, откуда в тебе этот безумный юмор?

— Оттуда же, откуда это дикое похмелье, — тихо проворчала Влада и устало закрыла глаза.

Макс жалел колючку, которая по его вине заработала головную боль и убийственный похмельный синдром.

— Поспи немного, — сказал он и осторожно положил ее голову на свое плечо.

Влада даже не возразила, а спокойно позволила мужу позаботиться о ней. Макс почувствовал ее такое уютное тепло и, накрыв жену пледом, под ее размеренное дыхание сам провалился в сон.

«…Изначально мы не ходили в рестораны, не пили вместе вино. Мы были самыми далекими друг от друга людьми, живущими под одной крышей. Он думал, что живет в полную мощь, но на самом деле он будто спешил прожить… Мне так всегда казалось, но я никогда не лезла в его философию, потому что он не лез в мою. Мы добросовестно исполняли наш договор и успешно прожили так почти год. Никто из нас не был лишен чего бы то ни было, при этом родители оставили нас в покое. Лишь периодически нужно было играть роль честных и не утративших еще друг к другу страсть супругов за ужином с отцами или на семейных встречах, но худшее все равно уже позади, когда на свадьбе нас заставляли еще и целоваться каждые пять минут.

Конечно, нельзя сказать, что мы не имели общих точек соприкосновения, ведь при всей свободе действий мы все же были связаны браком. Это так или иначе налагало свои запреты или иногда возможности. Мы посещали совместные мероприятия сперва из-за неизбежности, потом по необходимости, позже — даже научились получать удовольствие от таких походов. А, возвращаясь домой, уже не проводили границ, постепенно привыкли друг к другу и даже познали взаимодействие без сценариев и лживых улыбок.

Элементарная забота стала следствием того, что мы являлись двумя частями, хоть и вынужденного, но неделимого целого. Например, когда Максим простудился, я ухаживала за ним, сбивая температуру или отпаивая горячим чаем. Мои болезненные месячные сперва очень пугали его, он в ужасе беспомощно смотрел на то, как я корчусь от боли, а потом просто научился быть полезным. Бегал по ночам в аптеку за таблетками и тампонами. Вид у него при этом был такой, будто город спас от гигантского метеорита. Забавно было наблюдать, но я ни в коем случае не хотела его спугнуть, поэтому искренне благодарила за участие в моей ежемесячной антименструальной кампании. Даже если он что-то планировал на вечер, но я плохо себя чувствовала, Максим без колебаний, отменял планы и оставался со мной. Его большая и горячая ладонь приятно гладила тянущий живот, убаюкивая. Он терпел все мои гормональные выходки, иногда со скрипом, но терпел, не психовал. Тогда я старалась отплатить ему добром за добро. Мы ж партнеры по фиктивной жизни, как-никак, или не так?..»

Глава 9

Влада взяла на фирме выходной и поехала на встречу с читателями в книжный гипермаркет. По договору с литературным порталом, на котором Влада публиковала свои рукописи, такие мероприятия проводились регулярно. Каждый автор, достигая определенного уровня популярности, должен был примерно раз в полугодие, иногда чуть чаще, присутствовать на встречах с читателями. Такая рекламная кампания площадки была направлена, прежде всего, на популяризацию ресурса, ну и авторам, соответственно, перепадали некие выгоды в виде дополнительной рекламы рукописей или писательских страниц у партнеров данной площадки.

Когда Влада только начинала писать, ее главной целью было признание рукописей крупнейшими издательствами страны. Позже, когда эти издательства отвергли ее труды, она просто стала публиковать свои романы на литературных порталах без каких-либо притязаний на вершины рейтингов. Амбиции уступили место мудрости и дальнейшему терпеливому саморазвитию.

Заключив фиктивный брак с Максом, Влада рассчитывала отныне посвящать всю себя творчеству, ведь именно для этого соглашалась на сделку. Однако девушка вновь не смогла принадлежать себе, откликнувшись на просьбу отца Максима принять управление фондом. Сперва Влада была не особенно счастлива такому положению вещей, но с каждым днем все больше проникалась деятельностью компании и возможностью что-то изменить в этом несправедливом мире. Внутренняя Сейлор Мун победила робкого Льва Николаевича, и борец за добро и справедливость тактично задвинул писателя на второй план. Влада не горевала, не без удивления обнаружив, что вполне счастлива и при таком раскладе.

День с самого утра задался погожий. Начиналось лето, что добавляло настроения, которое в последнее время и так было стабильно замечательным. Сегодня Влада имела четкое убеждение, что ничто не сможет нарушить ее внутренней гармонии. Девушка вошла в книжный и направилась к администратору:

— Добрый день. Я на встречу с читателями, вот мой авторский айди.

Она достала из кармана карту с указанием ее псевдонима и присвоенного площадкой идентификационного номера при регистрации писательской страницы.

— Я вас помню, — приветливо улыбнулась сотрудница магазина и протянула бейдж с ее именем.

Влада поблагодарила администратора, с теплой улыбкой взглянув на надпись «Владислава Благова». Когда она начинала публиковаться, отец в категоричной форме запретил использовать ее настоящую фамилию. Владе тогда казалось, что это профессиональные издержки лучшего адвоката столицы. Мания ничего не подписывать, лишнего не болтать, фамилией не светить, будто вся жизнь одно сплошное уголовное дело, в котором нельзя оставлять улик. Однако потом девушка поняла, что великий Юрий Полянский не мог допустить, чтобы какие-то второсортные романы бросили тень на фамилию, профессиональной святостью которой он так ревностно дорожил. Ведь люди же начнут показывать пальцами и смеяться, а разве Юрий Полянский тот человек, над которым можно смеяться?..

К слову, Влада нисколько не расстроилась, когда ей запретили писать под фамилией, указанной в паспорте. Девушка с большим удовольствием взяла девичью фамилию матери, а ее болгарское происхождение только добавляло псевдониму благозвучности.

Влада брела по коридору служебного помещения и вспоминала свою маму. Из задумчивости ее выдернул незнакомый голос, назвавший ее настоящее имя.

— Владислава Юрьевна Полянская?

Девушка обернулась и вопросительно взглянула на незнакомца в очках с квадратной формой линз. Влада сперва предположила, что один из организаторов решил дать указания по проведению встречи, но человек, стоявший позади совершенно не походил на кураторов проекта, слишком уж солидно выглядел и не вписывался в здешнюю атмосферу.

— Да, это я. Чем могу помочь?

— Не уделите ли мне пять минут своего времени? — вежливо попросил тот.

— Разумеется, если скажете, по какому вопросу вам понадобилось мое время.

Девушка улыбнулась незнакомцу, в душе презирая всякую таинственность в таких вопросах. Это ведь не сюжет детектива года, чтобы оставлять недосказанность в самом начале повествования. Короче, как полагала Влада, вполне можно было представиться.

Мужчина обернулся по сторонам, скорее уж машинально, чем с подозрительностью, а потом продолжил:

— Прошу простить, меня зовут Соколов Иван, издательский дом «ИКСМО».

Представитель крупнейшего в стране издательства протянул свою визитку Владе, пока та пыталась переварить версии, что вдруг им понадобилось от нее спустя полтора года после отказа в публикации.

— Думаю, мы сможем побеседовать лишь после окончания запланированного мероприятия.

— Меня все устраивает. Подожду вас в зале, если не возражаете.

Влада кивнула и заняла свое место за столом рядом с коллегами, дружелюбно отвечая на их приветствия.

Встреча, назначенная на полдень, началась чуть позже, но протекала в очень душевной и уютной обстановке. Влада, несмотря на мизантропию предпоследней стадии, всегда получала удовольствие от общения с коллегами по цеху и читателями. Всего были приглашены пять авторов, работающих в одном жанре, но с разными поджанрами, чтобы не устраивать столкновений прямых конкурентов и их поклонников. В противном случае, радостное литературное событие могло легко превратиться в крайне не литературные дебаты. К счастью, организатор имел опыт в подобных вопросах и прямую заинтересованность в том, чтобы подобные мероприятия проходили только в позитивном ключе. Именно поэтому авторы подбирались самым тщательным образом, и зачастую такие писательские квинтеты посещали встречи с читателями при неизменном составе из года в год.

Поскольку и писатели, и читатели уже давно друг друга знали, атмосфера в зале всегда сохранялась дружеской. Было комфортно вести задушевные беседы вместе. Авторы с удовольствием делились историями создания тех или иных рукописей, а читатели жадно слушали рассказы кумиров и их планы на будущее.

После довольно продолжительной официальной части следовали автограф- и фотосессии. Позируя для совместных фотографий и отдельных селфи, присутствовавшие продолжали вести непринужденные разговоры. Вдруг одна из читательниц спросила у Влады:

— Как вы планируете завершить историю Макса и Влады?

Ушки других поклонниц ее творчества сразу навострились.

— Вы просите автора заспойлерить финал? — усмехнулась давняя подруга Влады по писательской стезе. — Ради этого ведь и задумывается книга! Не просите Владиславу Юрьевну о таком, это ведь самый страшный грех!

— Нат всегда пряма…

— Как рельса! — захохотала еще одна писательница, как и все присутствующие, отлично знакомая с характером Нат.

Влада мысленно согласилась с подругами по ремеслу и обратилась к девушке, задавшей компрометирующий вопрос:

— По правде говоря, я все равно не могу ответить вам однозначно. Финал этой истории даже для меня еще сущая загадка.

— Неужели так бывает? — продолжила спрашивать все та же девушка.

— Ой, бывает и не так! — констатировала практичная Марго, мастер исторических романов, авторский багаж которой был доверху набит самыми курьезными и неправдоподобными ситуациями, произошедшими в жизни прошлых поколений.

— Особенно, когда эта история основана на реальных событиях.

— Серьезно? Ваш роман не вымысел?!

— Верно, эта история настоящая, — кивнула Влада и неловко улыбнулась от такого большого количества внимания.

— Ваша?

— Да, можно сказать, эта рукопись очень похожа на дневник фиктивной жены.

— Ох, такие истории с людьми действительно происходят??? — выпучила глаза читательница. — Знаете, мне бы очень хотелось, чтобы ваши герои прониклись друг к другу глубоким чувством.

— А если этого все же не случится? Так и закончите роман? — подхватила девушка с солнечными очками на голове.

Влада пожала плечами, не зная, на какой из вопросов отвечать.

— Не думала об этом так детально. Я просто описываю свои мысли и пытаюсь докопаться до мыслей моего мужа-понарошку.

— Мило назвали, — усмехнулась еще одна девушка. — Муж понарошку вам явно не безразличен.

— Я тоже сделала такой вывод, прочитав последнюю главу, — согласилась Нат.

Влада изумленно подняла брови, с большим сомнением в голосе спросив подругу:

— Серьезно? Ты меня читаешь?

— Ну да. Эта история и ее концовка волнуют многих, да, девочки?

— Считай, что у тебя тут полный фан-клуб, — закивала Рената, автор молодежной прозы.

— Как можно встретиться с твоим мужем? — спросила Нат с полной серьезностью. — Слишком томительно ожидание. Мы расспросили бы его сами, узнали бы, что он думает по поводу возможности между вами лавстори.

— Лавстори? — посмеялась Влада над несусветностью подобного исхода. Повернувшись к подруге, она тихонько добавила, чтобы поклонницы романа не услышали: — Думаю, что наша с Максом лавстори все же нечто из твоего поджанра.

— Фантастика, что ли? — Влада довольно кивнула, а Нат в свойственной ей прямолинейной манере ответила: — Ты думаешь, кто-то из этих девочек хочет читать, как ты и твой муженек даже за ручки не подержались до самого финала?

— Так ты меня склоняешь к написанию угодного контента?! — шутливо спросила Влада.

— Не-а. Не склоняю — нагло шантажирую, — уже громче ответила Нат. — Если не пообещаешь, что напишешь сопливый роман со всеми законами и беззаконьем жанра, ей богу, я им все расскажу сейчас!

Влада повернулась к самой благоразумной из присутствующих и тихо спросила:

— Марин, я попала, да?

— Не сомневайся! — рассмеялась над растерянной Владой коллега.

«Меня спасло только то, что фамилии вымышленные, так бы они уже давно Фридмана на сувениры растащили», — хмыкнула про себя Влада и приветливо улыбнулась присутствующим.

Наконец, время, отведенное на встречу, истекло, вот теперь Влада смогла поговорить с представителем издательства в спокойной обстановке.

— А не выпить ли нам кофе внизу в буфете? — предложил тот.

— С удовольствием.

Когда оба с удобством устроились за столиком у окна, господин Соколов начал разговор.

— Владислава Юрьевна, мы понимаем, что вы вполне убедительно выразили свое намерение не публиковать ваши рукописи в печатных изданиях, но мое руководство настояло на этой беседе…

— Убедительно? Намерение не публиковать?.. — повторила Влада и нахмурилась. — Господин Соколов, я не совсем понимаю. Наверное, здесь какая-то ошибка…

— Ранее вы отправляли в наше издательство рукопись за авторством Владиславы Благовой «Сон, в котором нет тебя», верно?

— Да, так и есть.

— Мы рассмотрели рукопись и дали положительный ответ, который направили вам в письме вместе с условиями выплат авторского гонорара и процент роялти за использование вашего псевдонима на различных ресурсах-партнерах нашего издательства.

— Я ничего не получала, господин Соколов.

— Не получали? — недоумевая, произнес тот. Представитель издательского дома поправил очки на переносицу, протянул Владе письмо и спокойно добавил: — Но нам пришел ответ…

Влада бегло прочла отказ от публикации своей рукописи и всяческих предложений издательства. Письмо было составлено очень грамотно с юридической стороны и содержало вполне убедительную форму отказа, так что у издательства не осталось ни одной лазейки.

Злость захватила девушку. Да как он мог вытворить такое?! Взяв себя в руки, Влада решила сначала разобраться с нежданным гостем, а потом уже подумать обо всем произошедшем и сейчас, и в прошлом.

— Думаю, этот ответ был отправлен не мной. Прошу прощения, господин Соколов, мои действия со стороны издательства выглядят крайне противоречиво…

— На самом деле, такие ситуации хоть и редко, но случаются. Мы с пониманием относимся к подобного рода моментам, в конце концов, вам ведь могли предложить более выгодный контракт и наши конкуренты, с которым вы охотно согласились, например. Однако шло время, но печатный экземпляр романа так и не появился. Тогда-то мое руководство и решило сделать повторное предложение, но, разумеется, на других условиях. Для этого я здесь.

— Да, продолжайте, пожалуйста, — монотонно ответила Влада, чувствуя, как проваливается в яму собственной ярости все глубже. — Я вас слушаю.

— Издательство «ИКСМО» просит о встрече.

— Я приеду. Пожалуйста, сориентируйте меня по времени и дате, — сквозь яростное пламя в душе говорила Влада.

— Нас устроит любой день, который назначит госпожа Полянская.

— Фридман. Я Фридман. Полянская — девичья фамилия.

— Прошу прощения, — сконфуженно поправился собеседник.

— Давайте не будем откладывать. Завтра я приеду в издательство. К полудню. Устроит?

— Более чем. Спасибо за время и согласие, — услужливо поклонился представитель. — До завтра, Владислава Юрьевна.

— До свидания, Иван.

А ведь еще пару часов назад Влада была убеждена, что этот день станет одним из самых приятных за последнее время. Однако открывшаяся правда о поступке отца перечеркнула все предшествующие счастливые дни. Она забрала у Влады, по меньшей мере, лет десять жизни теперь, когда девушка вновь тихо переживала свое разочарование внутри.

Владе не с кем было радостными-то новостями поделиться, а для горечи отчаяния и подавно не находилось смельчаков, чтобы отпить хоть немного из ее чаши. Конечно, Влада вполне могла рассчитывать на Максима. Она давно изменила свое мнение о нем на объективное, но именно Максу меньше всего девушка не хотела изливать душу. Влада несколько раз спрашивала себя, почему ей труднее всего поделиться с человеком, который, по сути, ближе всех, если вообще не единственный? В конце концов, она пришла к самому нелогичному выводу из всех возможных: ей не хотелось, чтобы Макс видел ее слабой. Казалось бы, что может быть проще, чем исповедаться в минутной слабости тому, кто единственно и предназначен судьбой для чего-то подобного. Ведь свою уязвимость не показывают только врагам, друзья же духовно поклялись принимать тебя любую…

Влада приехала домой после встречи с читателями и первое, что она сделала, это открыла бутылку мартини. Выпив залпом стакан терпкого вермута, она просто осела на диван. Вся злость перегорела в ней еще до возвращения домой, поэтому теперь девушка могла только безмолвно содрогаться от предательства родного отца.

— Эй, ты чего? — с порога спросил Макс, увидев жену в таком состоянии.

— Ничего, — Влада захлопнула ноутбук и смахнула дорожку слез с бледной щеки.

— Я впервые за год нашего брака вижу, как ты плачешь. Уверен, до этого подобное с тобой, если и происходило, то крайне редко. Я всегда считал, что ты не заплачешь, даже если тебе в глаза выдавить сок целой луковицы.

— Вот ты дурак, Фридман, — грустно улыбнулась она.

— Да хоть как, лишь бы тебе полегчало, — сочувственно произнес он. — Так что произошло?

— Не обращай внимания, дай лучше выпить, — отмахнулась она и указала на пустую бутылку на журнальном столике.

— Пожалуй, с тебя на сегодня хватит, — ответил молодой человек и забрал стеклотару. — Лучше я принесу тебе воды.

— Лучше принеси мне яда…

Максим ничего не ответил, просто взял ее на руки и понес в комнату. Он бережно усадил Владу в кровати и укутал одеялом с головы до ног. Девушка прикрыла глаза и медленно сползла на подушки.

Когда Максим вернулся с водой, Влада уже с головой завернулась в свой кокон из одеяла и тихонько всхлипывала под ним. Она временами дрожала, сжавшись в маленький комочек несчастья, чем еще больше вызывала жалость. Молодой человек впервые увидел эту колючку такой уязвимой, даже разбитой, и эта картина ему очень не понравилась. С самого первого дня их знакомства и до сегодняшнего момента он только и надеялся, чтобы однажды ее стоическая оборона провалилась, хотел увидеть, как Влада не находится, что сказать, и признает наконец свое поражение. Иногда, как ему казалось, он даже был очень близок к исполнению этого, но так ни разу и не сумел пробиться через железную стену ее защиты.

И вот сегодня он увидел ее слабость в полный рост, и то, что он увидел, ему нисколько не понравилось. В душе Максим благодарил небо, что не он стал причиной рухнувшей стены между внешним миром и Владой, но легче от этого все равно не становилось. Она сейчас была одна против горя и совсем не в лучшей своей форме.

— Эй, колючка, иди сюда, — тихо позвал Максим, сгребая в охапку объемный кокон.

Девушка не сопротивлялась, просто положила голову на плечо Макса и продолжила всхлипывать. Тогда он гладил ее по голове и говорил всякую ерунду, сам толком не зная, как отвлечь Владу от тягостных мыслей. Ничего удивительного, что Максим был несколько растерян, с ним ведь тоже такое впервые. Все его женщины были для развлечения, удовольствия и прочих радостей, он для них оставался той же целью. Они не делились друг с другом проблемами — только удовольствием, стараясь забыть все внешние горести в объятиях друг друга. А что сейчас? Сейчас он сидит как увековеченный и пытается промямлить пару утешающих фраз, только б его колючке стало легче. Он даже готов забрать часть ее невзгод, да хоть бы и все, только б не видеть этих слез больше никогда.

Женщины часто плакали перед ним раньше. Он их бросал, они плакали. Ему было плевать, они плакали еще сильнее. Ни одна самая горькая слезинка из того моря, которое совместно наплакали все его бывшие, не тронула его скупое на истинные чувства сердце. Но сегодня что-то изменилось, а скорее изменилось какое-то время назад, но понял Максим все с запозданием.

Постепенно комочек несчастья в его объятиях, согревшись, перестал дрожать, хотя все еще жалобно всхлипывал. Слезы Влады безмолвно бежали по щекам, пропитывая рубашку Максима насквозь. Рука молодого человека по-прежнему гладила ее волосы. Влада остановила монотонные движения и поднесла его ладонь к губам. Ее теплое дыхание скользнуло по коже. Глаза Влады, еще влажные от слез, обратились к Максиму, а потом она робко поцеловала руку мужа.

Во взгляде молодого человека читалась растерянность. Он почему-то чувствовал себя сущим девственником, ощущая внутри какой-то приятный страх перед тем, что сейчас произойдет. Влада снова прильнула щекой к его руке, не рискуя просить о большем. И хотя она знала, что Максим уже не тот, что год назад, когда они только познакомились, но хорошо выучила его вкусовые пристрастия в женщинах еще тогда. В конце концов, что может предложить ему та, которая даже внешне не притягательна для этого искушенного мужчины. Влада ведь даже понятия не имела, что Максим сейчас испытывает те же чувства, те же страхи, что и она.

Девушка прикрыла глаза, пытаясь успокоиться и направить мысли по менее опасному виражу. В этот момент Максим несмело коснулся ее век поцелуем, едва скользя пальцами по обнаженной спине Влады. Максим вдруг из вечного искусителя, любовника, Казановы превратился в познающего что-то или даже все сразу новичка. Он не растерял своей сексуальной прыти, просто хорошо понимал, что с Владой все должно быть по-другому, он сам хотел, чтобы все было по-другому. Никакой пошлости и спешки. Никаких плебейских замашек и сальных проникновений под юбку. Она не очередная фанатка, она — его жена, а у жены свои привилегии.

Ладонь Макса коснулась нежной щеки девушки и, поглаживая, спустилась к шее. Длинные темные пряди волос он собрал на одно плечо, а второе покрывал поцелуями, обжигал горячим дыханием. Влада закрыла глаза и томно выдохнула последние всхлипы истерики. Ее губы остались открытыми, точно обнимали другие в поцелуе. Максим провел большим пальцем по пухлым алым губам и на мгновение залюбовался этой картиной. Такая покорная колючка… откуда столько женственности в этом вредном, даже диком создании?..

Максим не выдержал и украл этот поцелуй. Он был таким сладким, что его вкус еще долго потом оставался на губах парня. Влада расстегнула пуговицы его рубашки и, точно к теплой печи, приложила озябшие руки. Рельеф груди Максима свел с ума многих девушек, но сегодня сумасшедшим от прикосновений был именно Макс.

Шелковые бретельки соскользнули с плеч Влады и не оставили препятствий для сорочки. Струящаяся материя спала к бедрам, обнажая стройное тело перед глазами искушенного хищника. Сколько раз он видел эти безупречные картины женской груди, сколько раз целовал нежную кожу и играл языком с твердыми вершинами, так и молящих о мужской ласке. Все это было будто в какой-то далекой прошлой жизни, а здесь и сейчас он впервые узнавал, что такое секс с той, которая на моральных и законных основаниях должна была заменить ему всех женщин в мире. Эта абсурдная ситуация щекотала где-то внутри, в животе. Он попробовал многих и всех, но впервые дарил удовольствие собственной жене. Максим улыбался, целуя, лаская тело Влады. Что это? Вкус победы? Нет, это скорее похоже на простое человеческое счастье. И это счастье он сейчас вкушал медленно, желая запомнить его естественную и легкую консистенцию, его теплый, весенний аромат.

Влада опустилась на простыни и поманила за собой мужа. Реакция Максима была заворожена мечтательной дымкой. Раньше он давно бы бросился на женщину, просить его дважды не требовалось в принципе. Он был таким ярым фанатом секса, что всегда занимал первые места в любых его номинациях. А вот теперь он теряется от испытываемых эмоций при одном только взгляде на женщину.

Их тела соприкоснулись и продолжили этот медленный страстный танец уже вместе. Максим не намеревался выпускать из своих рук хрупкое, но такое горячее тело Влады. Сколько бы он ни касался бархата ее кожи, ему все равно было мало. Наконец, Максим вошел. Он чуть не излился только от одного чувства находиться внутри этой женщины, как же долго, оказывается, он сгорал от желания, как же долго он подавлял в себе это желание. А теперь так хорошо, там так тесно, так уютно, так тепло, что можно испытывать оргазм от одного только присутствия. Конечно, он не остановится, он продолжит изучать ее, он безропотно позволит ей очаровать его еще больше… Только пусть это продлится как можно дольше, пусть эта женщина, нет, жена, пусть его жена будет с ним дольше.

Максим начал медленные движения. Из его груди вырывался хриплый стон при каждом выдохе. Руки Влады блуждали по спине мужа, шее, они нежно путали светлые пряди его волос, а потом спускались и ласкали твердый рельеф груди. Ее губки роняли короткие, будто бы девственные, вскрики и что-то тихо шептали. Максим прислушивался к каждому шелесту бессвязных междометий, желая узнать Владу ближе в этих воспламеняющихся и потухающих искорках чувств. Он хотел говорить с ней на одном языке, понятном и приятном ей, только ей. Он не допускал и мысли, чтобы прибегать к тем же банальным ласкам, которыми ублажал прочих женщин. Максим в этот момент словно и сам хотел забыть о прежнем себе. Здесь и сейчас точно.

Влада грациозно извивалась в объятиях мужа, насаживаясь на его испещренную мышцами плоть. Тогда Максим был более страстен, тогда он целовал горячее, проникал глубже. А когда наступал самый яркий момент наслаждения, они становились частью друг друга, одним целым даже. Максим был одержим собственным вожделением как никогда, сегодня он и не думал о защите, презервативы так и остались в кармане. Влада — его жена, что может быть странного в том, что муж и жена не предохраняются, ведь это так естественно… Конечно, сознательно молодой человек и не думал о детях, но, когда его здоровое семя обильно проливалось в такое же здоровое тело жены, ведь не мог же он не предполагать, какими будут последствия. В душе он давно уже все понял для себя, все решил, отсюда и такие смелые поступки. Молодой человек хорошо понимал, что в другой такой ситуации, на которую и шанс-то мал, он просто не мог бы так свободно бесчинствовать. Влада ему скорее всего даже прикоснуться к себе не позволила бы, не говоря уже о запретном сексе с последствиями.

Эти простыни запомнили все: каждый изгиб, каждое горячее прикосновение, терпкий запах страсти и ее влажное дыхание. Их тела были мокрыми и липкими, но такими воодушевленными, что даже горячие струи душевой воды не могли полностью смыть следы этого сладкого, но такого неправильного секса.

Вот теперь-то они проснулись в одной постели. Их обнаженные тела сплетались между собой так органично. Руки Макса ревностно обнимали Владу, будто боялись, что кто-то посягнет на это прекрасное и желанное им до безумия женское тело.

Глава 10

Девушка открыла глаза и некоторое время просто пыталась переварить произошедшее. Ее взгляд судорожно перемещался в пространстве, пока Влада старалась припомнить детали прошедшей ночи. Она и пьяная-то была не совсем уверена в своих намерениях и желаниях, а теперь, когда протрезвела, и вовсе стыдилась их. Влада осторожно выбралась из объятий Макса, мельком глянув на безупречное тело этого Аполлона. Кое-как завернувшись в халат, она на цыпочках стала пробираться в ванную.

Максим давно не спал. От переполнявших его эмоций, сон будто рукой сняло. Он просто лежал и наслаждался моментом. Молодого человека позабавила эта картина, как жена бежит из постели, думая, что он спит.

— Ты стыдишься того, что переспала с собственным мужем? — по всему было понятно, что Макс смаковал этот вопрос.

Влада наконец перестала убегать и ответила в любимой ей манере — от обороны:

— Да какой ты мне муж?..

Веселое настроение его внезапно улетучилось. Макс нахмурился, думая о чем-то своем, а потом бросил Владе вслед:

— Открой свой паспорт и посмотри хорошенько. Уже год, как в нем рядом с твоим именем стоит моя фамилия!

— И что? Тебя распирает от гордости? — выкрикнула она из соседней комнаты. — Когда вдруг Макса Фридмана стали заботить такие мелочи?

Максим вдруг понял, что сейчас слишком не похож на себя в нормальном состоянии. Эйфория близости с Владой тотчас исчезла, будто ее и не было вовсе. Парень натянул свою обольстительную улыбку и вернулся в прежний образ:

— Да ладно тебе, это же всего лишь секс! Спустила пар, зато теперь не будешь бросаться на прохожих.

Внешне Влада сейчас была еще большей колючкой, чем обычно, но ее хрупкое девичье сердце жалобно молило объятий и долгих уговоров, что она одна единственная и неповторимая, что ему было с ней так хорошо, как ни с одной другой женщиной. А он, он бездушная сволочь, нагло заявившая: «Это всего лишь секс!»

— Совсем с катушек слетела… — бормотала под нос она, одеваясь в халат. — Ладно я пьяная была, а ты-то, блин, что не мог меня остановить?!

— О, прости, я думал, ты уверена в своих желаниях. Видишь ли, ты все очень доходчиво мне дала понять…

— Все-все, прекрати… Иначе меня стошнит! — закрывая руками лицо, Влада пыталась преодолеть стыд.

В одиночестве доедая свой гнев, Влада собралась и поехала к отцу. Хотя Максим и пытался о чем-то говорить, но она была слишком зла для рядовых дискуссий. Сейчас Влада преследовала только одну цель — высказать все отцу. Она села в машину и поехала в их загородный дом. К н и г о е д . н е т

Опасаясь, что Влада может натворить бед, Макс ринулся за ней, но решил, что не станет вмешиваться в их дела, пока это вмешательство реально не потребуется. Он оставил машину у ворот и поспешил в дом.

Влада вошла в стеклянные двери, оглядевшись по сторонам. Ничего не изменилось с тех пор, как она покинула семейное гнездышко, перебравшись в дом мужа. Здесь по-прежнему было сыро и неуютно — духовно. При всех изысках ценителей роскоши, каким, бесспорно, и являлся Юрий Полянский, каждая комната этого огромного дома была лишена какого-либо уюта. Повсюду царила музейная атмосфера: посмотреть есть на что, а вот остаться не хочется.

— Здравствуй, дочь. Что-то явно не так, раз ты в такую рань. Не иначе, как ушла от своего бедового мужа обратно ко мне? — с каждым своим высказыванием Юрий Полянский все больше опасался этого строгого взгляда. Нутром он чувствовал, что дочь пришла сюда далеко не из-за ссоры с супругом.

Максим в это время нагнал Владу, но не стал заходить внутрь, а остановился на пороге. И уже через мгновение он пожалел о том, что вообще приехал сюда.

— Нет, папочка, не угадал. О чем ссориться с мужчиной, с которым у тебя нет ничего общего, кроме фамилии? — злобно рыкнула Влада, демонстрируя отвратное настроение.

— Тогда что с тобой? Твоя жизнь настолько беззаботна, что других догадок у меня просто нет, — развел руками отец, все так же будто издеваясь.

Влада при каждом шаге громко цокала каблуками, не жалея английского паркета. Ее суровый взгляд был направлен на отца. С презрением она бросила:

— А давай я тебе расскажу о своей беззаботной жизни? Может, тогда ты сразу перестанешь строить догадки и моментально все поймешь.

— Кто дал тебе право разговаривать со мной в таком тоне? — прикрикнул он, превращаясь в бездушного представителя закона. Но это ведь была типичная реакция Юрия Полянского на протесты дочери, а потому сейчас нисколько не сбавило ее напора.

— А что именно не нравится, Ваша честь? Послушная дочка снова включила бунтарку, бедный папочка найдет новую управу, да?

— Что ты несешь? — внутри у него поднималась волна злости.

— Правду, любимый папенька, только правду и ничего, кроме правды! Все как ты меня и учил в этой жизни! — она развернула перед его лицом знакомый документ с ее отказом от издания книги, нотариально заверенный. — Ты долго радовался своей победе, обманывая меня таким образом?! Меня сейчас не интересует ничего, кроме твоих чувств. Давай скажи, какие чувства испытываешь ты теперь, когда добился своего, и отдельно опиши те, которые посетили тебя после того, как я узнала о твоем гнусном обмане!!!

— Все это только ради тебя, — спокойно ответил Владе отец, похоже, не осознавая и не признавая своей вины.

— Это тебя кто в этом уверил?

— Это я сам так решил. Я твой отец и лучше других знаю, что тебе надо.

— Ты скорее не отцом своим себя считаешь, а господом богом, раз уж взялся вершить мою судьбу!

— Глупая, ты потом мне еще спасибо скажешь!

— Да чего тянуть, прямо сейчас и скажу! Спасибо, что сделал все, чтобы убить во мне любые стремления что-то да значить в этой жизни как не зависимой ни от кого! Спасибо, что толкнул на фиктивный брак, открывая радужные перспективы быта и полного уничтожения себя как личности! Спасибо, что создал свой сценарий для моего существования, а еще спасибо тебе, папочка, за все эти подлые манипуляции, ты облегчил своим поведением мне уход из твоего дома!

Максим слышал достаточно, чтобы иметь полную картину отношения Влады к их браку и к нему самому. Когда он садился в машину, то винил себя только в одном: как он мог столько всего нафантазировать? В какой вдруг момент решил, что она переменилась к нему? Вчера, когда переспала с ним на пьяную голову? Да даже если бы и на трезвую, что это меняет? С каких пор он секс стал считать признанием в любви до гроба, а то и глубже? Он, всегда яро защищавший секс без обязательств, вдруг размяк и с невиданной жадностью принялся искать символизм в мимолетном перепихе… Максим слышал достаточно, чтобы понять свою роль, свое место в ее жизни. Молодой человек молча покинул поле битвы, где не считался даже пушечным мясом.

Влада отлично знала своего отца, чтобы понимать: он никогда не признает свою неправоту. Она и не надеялась на

— Счастливо оставаться! — последнюю фразу крикнула она уже на ходу.

Влада вылетела из дома отца взбешенная. Для того чтобы совладать с собственной злостью, которую она так старательно копила в душе все эти годы, ей не хватило бы и двух недель. Но эмоции — это крайне большая роскошь для каждого из нас. Немного побродив по городу, Влада пришла в себя и вернулась домой. Девушка признавала, что утром поступила с Максимом довольно грубо, а потом еще и отцу в порыве гнева представила свой брак как величайшую ошибку, которая навсегда разрушила ее жизнь. Конечно, она так не думала, ни сейчас, ни утром. Просто человек такая сволочь, что всегда ищет себе оправданий за чужой счет. Влада жутко раскаивалась за эти слова, в полной мере осознавая, что было бы с ней, если бы ее мужем год назад стал не Максим, а Железнов. Это точно был бы сущий кошмар.

Влада не раз себе представляла, какую власть над ней употреблял бы Железнов. Она с содроганием мысленно вырисовывала их совместную жизнь, а скорее беспросветное существование. Самые жуткие картины в ее сознании занимали постельные сцены. Железнов бы точно не ходил справлять нужду на стороне, по его глазам видно, что он маньяк, каких мало. Каждый раз, когда Влада представляла нависшее над ней тело Железнова, ее прошибал холодный пот. Она вдруг невольно вспомнила события сегодняшней ночи, их с Максом близость, такую естественную, такую желанную… Да, мужу она показала все свои колючки этим утром, но внутри нее разливалось такое приятное, щекотливое тепло от того, что они теперь стали по-настоящему близки.

Она вошла в прихожую и устало сбросила туфли. Ключи от машины Максима лежали на тумбочке, обувь небрежно снята в коридоре. Из гостиной доносилось громкое звучание какой-то музыкальной программы.

Влада скорчила виноватую моську и с порога окликнула мужа. Он безучастно повел взглядом, а потом снова уперся в ящик — и туда тоже безучастно. Ей было трудно начать разговор, тем более что она собиралась начать совершенно искренний и серьезный разговор. Девушка намеревалась не просто извиниться за утреннее поведение, но и озвучить два-три вопроса, ответить на которые не в состоянии в одиночку. Многое, если не все, сейчас зависело от того, что на самом деле думает Максим по поводу произошедшего этой ночью. Оставят ли они все это как минутное помутнение, или признают, что такой итог вполне мог выйти при их длительном совместном существовании под одной крышей и фамилией, но они должны были сделать этот вывод вместе. Отсюда станет уже понятнее о возможных вариантах их дальнейшей жизни.

Увидев, что Макс очень артистично вошел в режим обиженного, Влада решила для начала извиниться.

— Макс, прости за утро, за грубость…

— За что ты извиняешься, колючка? — издевательским тоном спросил он. Это так больно оцарапало ее изнутри, но ему показалось мало, тогда муж добавил: — Будто прежде ты была со мной нежна и обходительна.

— Дело не в этом…

— Понимаю, в твои планы не входило разрушать репутацию монашки передо мной, но забудь просто. Сделаем вид, что секс был, но не совместный.

«Все-таки не нужно было слишком много фантазировать. Влада, ты дура, каких мало!» — сожалела в душе девушка, убедившись, что Макс вовсе не обижен, он просто отпустил ситуацию, неловкость, которую она смакует целый день. Раз муж настолько категоричен в своем решении, может ли она сейчас говорить о своем реальном представлении того, что произошло между ними?.. Говорить может, но зачем? Чтобы выглядеть влюбленной дурой в его глазах? А разве это не то, от чего он бежал в браке? Разве не поэтому женился на той, которая имела самый ничтожный шанс среди всех женщин на планете однажды влюбиться в него?.. Именно то. Оно в чистом виде и есть. А теперь Влада должна вот так взять и заявить, что их брак отныне станет его персональной каторгой, поскольку в ее сердце вдруг вспыхнули чувства? Нет, она не будет той, кто разрушил этот союз, только не она!

Смирившись с провалом в душещипательных признаниях, она решила отложить мысли о такой трудной теме, как любовь к фиктивному мужу. Влада выдохнула и присела на спинку дивана. Макс молчал и беспечно пялился в телевизор.

Она не знала, с чего начать, да и он источал холодность, поэтому девушка просто произнесла решение, которое приняла вчера после встречи с представителем издательства:

— Я хочу издаваться.

— Что мешает? Я? — не отвлекаясь от вульгарного контента телепередачи, со всем безразличием спросил Максим.

— Нет… Просто хотела поделиться с тобой новостью…

— Безумно рад, — скосил он высокомерный взгляд, который, к слову, быстро потух до безразличного.

— Что-то не так? — нахмурилась Влада таким разительным переменам в муже. Раньше он мог поиздеваться над ней, обозвать монашкой, отпустить в ее адрес колкие пошлости, но чтоб такой ледяной пофигизм, даже пренебрежение — никогда.

— А что может быть не так? Мы же договаривались, что этот брак просто штамп в паспорте и то для предков. Твори, что хочешь, какое мне дело?! — все так же аморфно произнес он, будто пытаясь пристыдить за изобилие откровенности и внезапную зависимость от его одобрений.

— Ах точно, разве тебе может быть дело до тех, у кого ноги не от ушей и интеллект выше айкью золотого ретривера, — ядовитым тоном ответила она, бессознательно пытаясь вывести его на эмоции. Владу пугал такой Макс Фридман.

— Вот сразу видно, что у тебя айкью выше, чем у золотого ретривера. Сама все поняла. Кучу времени сэкономила на объяснениях.

— Превосходно.

— У тебя другие эмоции вообще бывают? Или ты все чувства впечатываешь в свои книжонки, что для реальной жизни не остается?! — наконец распалился Максим.

— Бывают, например, сейчас я чувствую, что ты конченый козел!

— Так разведись со мной! — прогремел он на весь дом, что даже посуда в шкафах задрожала.

Их взгляды схлестнулись в немом противостоянии. Некоторое время оба просто молча буравили друг друга глазами.

— Уверен?

Влада снова перешла на спокойный тон, если бы сейчас она позволила себе кипеть от эмоций, то боль обиды отравила бы ее потом. Она напомнила себе, что как бы ни изменились ее чувства к псевдомужу, его чувства ничем ей не были обязаны взамен. Макс вполне четко обозначил свою позицию перед их сделкой, а потому было бы глупо теперь ждать от него сантиментов.

— Никогда еще ни в чем не был так уверен!

Влада кивнула молча, повернулась и ушла в свою комнату. Собирая вещи, она оставила на прикроватной тумбочке ключи от машины, от дома, банковские карты — все, что принадлежит ее мужу и ее отцу. С одной сумкой она покинула сразу два дома, начиная новую жизнь слишком свободной, как, впрочем, и мечтала.

Глава 11

Влада шла по улице и пыталась собрать мысли в кучу. Через час у нее назначена встреча в издательстве, а в голове творится полный бардак. Она все гадала, неужели разрыв с Максимом так повлиял на ее состояние? Неужели она могла так привязаться к фиктивному мужу, что сейчас словно брошенный котенок в полной растерянности ищет укрытия?..

Как же она желала избавиться от жизни под диктовку, но как бы ни пыталась она отделаться от вечного надзора, папочка всегда был на шаг впереди. Все эти годы ее прятали за высокой каменной стеной под названием «беззаботность», наконец, стена эта пала, но за ней, помимо долгожданной свободы оказалась и некая потерянность.

Влада вошла в здание издательства, все так же плененная своими треволнениями. Ее проводили в кабинет главного редактора, но даже там она все еще ощущала отрешенность. Встреча проходила в формальной обстановке, Владе сразу дали понять заинтересованность в этом контракте. Когда были озвучены приветствия и выгоды двустороннего соглашения, обстановка стала более дружеской. Кажется, представители издательства приняли некую потерянность Влады за нерешительность, но очень скоро убедились, что их переживания были напрасными.

— Когда вы готовы подписать партнерское соглашение и передать нам рукописи для подготовки к тиражированию? — выдернул из тягостных мыслей издательский агент Иван Соколов.

— Прямо сейчас, если возможно, — без раздумий ответила Влада, ее мозг все равно сейчас мог только в одном направлении мыслить.

— Отлично, документы мы подготовили заранее, чтобы не заставлять ждать ни вас, ни ваших читателей. Гонорар будет зачислен сразу же после подписания всех бумаг. Хотите еще что-то добавить к контракту? — услужливый тон агента только добавил уверенности в том, что Влада для издательства очень желанный автор.

— Меня все устраивает, — с легкой улыбкой на лице ответила Влада, даже не взглянув на прописанные в договоре условия.

В любой другой момент она прыгала бы до небес от радости. Ее рукописи попали в поле зрения главного издательства страны! Это ж с ума можно сойти от счастья! Вот только сейчас в ее бочке счастья была цистерна дегтя. За отца она почти не переживала, он заслужил ее злость сполна. Но Максим, как бы он сейчас ни был виноват перед Владой, девушка не могла без содрогания вспоминать о произошедшей между ними ссоры и самого логичного из всех их решений в нынешних реалиях — развод.

На счет Влады издательство перевело приличный гонорар, которого хватило бы на полгода беззаботной жизни в самом дорогом городе Европы. Влада никогда не испытывала зависимости от роскоши, пользуясь ею просто потому, что она девушку всюду окружала. Теперь же, когда деньги отца и мужа остались их деньгами, она вполне могла устроить свою жизнь скромнее, зато по собственному вкусу. Во всей этой куче житейского дерьма не все было так уж и беспросветно. По сути, Влада сейчас не могла жаловаться, ведь все случилось в точности так, как она того желала долгие годы. Отец больше не имел над ней власти, замуж ей больше ни к чему, а самое важное из всего этого, что она наконец стала тем, кем давно мечтала. Нужно было жить дальше.

Влада сняла небольшую квартиру со своим собственным крошечным садом на крыше, который, к слову, был единственным обязательным условием при выборе жилья. Ей не нужны были просторные кабинеты и дворцовые своды для работы над рукописями, у нее теперь был целый мир вечерних огней, раскинувшихся внизу, и бескрайнее звездное небо сверху.

* * *

С тех пор как Влада ушла из дома, прошла уже неделя. Максим знал эту решимость, а потому даже не сомневался, что жена не вернется обратно не при каких обстоятельствах. Во-первых, она не такой человек, чтобы притворяться обиженной. Влада всегда принимает вызов судьбы лицом, не тратит время на жалостливые «ну почему», а просто адаптируется к новой реальности и заново учится противостоять. Во-вторых и главное, это то, что Максим теперь ей вовсе не нужен. Фиктивный муж, который являлся прикрытием от всемогущего отца, для чего он независимой и успешной женщине?..

Макс сокрушался над собственным положением. Он слышал, как над ним смеется бог справедливости, приведя в исполнение свой приговор, и теперь искренне раскаивался в беспечности. Молодой человек боялся глубоких чувств женщины всю свою жизнь, ведь тогда приходилось очень хлопотно, а он всегда стремился жить с наименьшим сопротивлением. Ведь за вечной борьбой с существующей реальностью можно не заметить и саму жизнь. А это в планы Макса ну никак не входило. И вот теперь молодой человек вполне заслуженно отравлен горечью возмездия, желая этих самых чувств женщины больше, чем чего бы то ни было в этой жизни.

Размышления прервал шум, доносящийся из приемной. Голоса всех действующих лиц он безошибочно угадал с первого децибела. Дверь распахнулась без особых церемоний, и в кабинет, подобно министру, вошла Ирен.

Тряпки и перчатки полетели на стол для совещаний, а сама она по-хозяйски плюхнулась в одно из кресел.

— Генеральную уборку не заказывали, — бросил Максим и вернулся к изучению документа.

— И тебе доброе утро, мумия принц Египта.

— Что это за официальное обращение? — поднял бровь Макс, озадаченный вторжению тяжелой артиллерии в его кабинет.

— Твоя физиономия уже неделю тоскливо сморщена, что при виде тебя у кормящих женщин столицы прокисает молоко.

— Лен, какая там дома погода, а? Купим ей шубу и отправим на малую родину? — издевательски обратился директор к молчаливой подруге Ирен, та в ответ лишь нахмурилась, не одобряя странный юмор босса.

— Я ведь за тебя, Максим Сергеевич, всем сердцем переживаю, а ты меня в ад вернуть грозишься.

Максим усмехнулся этой непосредственности, на которую по природе своей злиться не мог.

— Что тебе надобно, сердечная моя, говори и освобождай помещение. Дел много.

— Макс, ну серьезно, что с тобой творится? — без шуток спросила Ирен, усевшись на стул напротив.

— А ты что, на курсы психоанализа записалась?

— Нет, мы с Ленкой пришли тебя выслушать. Хочешь, снова помадой разрисуем и с благословением падших женщин отправим к твоей принцессе?

— Лен, ты скажи мне, эта женщина и в Архангельске своем вместо тела юмором зарабатывала по ночам?

— Максим Сергеевич, мы правда переживаем… — пожала плечами Ленка, снова игнорируя шутки начальника.

Ирен утвердительно кивнула словам подруги и добавила:

— И не уйдем отсюда, пока не расскажешь все.

— Что рассказывать-то? — устало выдохнул Максим, откинув документы.

— Все, что мешает есть, спать, жить.

— Сто бед — один ответ, — грустно заключила Ленка. — Любовь.

— Вашу бабушку не Ванга звали случайно?

— Макс, — нетерпеливо топнула ногой Ирен.

— Влада…

— Застукала тебя с любовницей?

— Было бы лучше…

— Не заставляй тащить клещами, цену себе не набивай, да? Нам с Ленкой еще два этажа мыть.

— Не бубни. Пришла слушать, сиди и слушай тогда.

Молодой человек впервые рассказывал кому-то их с Владой историю, подлинную, без выдуманных лирических отступлений, которыми они обычно развлекали любопытствующих об их браке друзей или родственников. Даже отец Максима не был в курсе всех условностей, хотя прекрасно знал о причинах, по которым эти двое поженились.

Вставшие на путь исправления путаны слушали, затаив дыхание, а потом Ирен сказала:

— Можно, я продам этот сюжет бразильцам? Такие интриги, какими вы с ног до головы уплелись, даже мастерам мыла не под силу.

— Почему бы вам просто не признаться жене в чувствах, Максим Сергеевич? — с непонимающим видом спросила обычно молчаливая Ленка.

— Лен, пусть твоя подруга всегда берет с тебя пример. Говоришь мало, но всегда в тему.

— Раз ты такой понурый, очевидно же, что Ленкин вариант тоже не вариант.

— Сечешь, северянка.

— Где она?

— Не знаю, — отчаяние наконец вырвалось наружу. Макс больше не притворятся, не балагурил, чтобы скрыть от мира свое плачевное состояние.

— Хорошо искал?

— А ты как думаешь?

— Ну да, вопрос туповат, — капитулировала Ирен.

— Я привык, не парься.

— Слышь, влюбленный Шекспир, как будешь действовать?

Макс устало потер виски и поднялся с места. Он повернулся к высокому окну за своей спиной, твердо заявив:

— А как могу еще действовать? Искал, ищу и буду искать.

— Вот и умница, сынок. Ты только найди, а мы ей сумеем растолковать, какой ты ангелок, — со всей своей уверенностью заключила девушка. С чувством выполненного долга она поднялась и направилась к выходу, но вскоре снова обратилась к Максу: — Слушай, Максим Сергеевич, уволь ты уже эту шалаву разодетую!

— Ха, забавно это слышать от тебя, путана ты моя, со стажем. Рассмешила.

— Я честная проститутка, ублажала по прейскуранту, но рот на чужое богатство не разеваю. А эта длинноногая гиена так и ждет случая уложить тебя в постель. Мы с Ленкой работаем у тебя два месяца, успели рассмотреть ее мразотную натуру вдоль и поперек.

— Заботушка, я не могу запрещать кому-то и чего-то ждать, — индифферентно бросил Максим

— Короче, ты меня услышал. От нее нужно избавиться.

— Да, моя генеральша.

— Не хандри тут, у нас с Ленкой еще куча дел, потом еще зайдем.

— А я так-то тут фигней страдал, пока бизнес-леди ко мне не пришли, — рассмеялся Макс.

Ирен просияла дружеской улыбкой в ответ и, облегченно выдохнув, сказала:

— Так-то лучше, уже не умирающий лебедь.

— Жить буду? — хмыкнул молодой человек.

— А куда ты денешься, ангелок?

Максим проводил взглядом сердобольных работниц и снова набрал номер Влады. В динамике телефона раздалось безжизненное «не отвечает или временно недоступен».

* * *

На письменном столе в ее садике, среди кустов гортензии и карликовой сирени, лежал контракт сроком на три года с возможностью продления. Издательство щедро оценило их с Владой сотрудничество и всячески выказало свою заинтересованность в ее творчестве как минимум на последующие несколько лет. Вот только Влада не могла найти вдохновения для новых глав.

Несмотря на то что страсти утихли в тот же миг, когда в порыве они приняли решение о разводе, в душе Влады все так же клокотала обида. Даже спустя время она испытывала все такое же опустошение. Внутри словно чего-то не хватало, словно ей нужно было заполнить пустоту. Но Влада не знала, чем можно заменить его улыбку и безобидные подтрунивания, бархатный голос, произносящий ее имя как-то по-особенному. Чем теперь восполнить это приятное тепло рядом, когда за всю ее жизнь этим теплом с ней поделился лишь он один? Иногда, в те моменты, когда становилось совсем тяжко, Влада даже ругала себя, что выбросила сим-карту с прежним номером. Так у него был бы хоть один шанс ей позвонить. А у нее — не ответить.

Теперь она жила скрытно, не знала и не интересовалась новостями столицы или вообще внешнего мира. Ее заботили только авторский труд и сдача очередных глав. Влада хотела как можно скорее забыть о своей прошлой жизни и написать новую красивым убористым почерком.

Сначала Влада хотела пойти легким путем, и раз уж они оба согласны на развод, то вполне можно было избежать судебного процесса, тем более она написала отказ от притязаний на какое-либо нажитое совместное имущество. Через загс не получилось, потому что Максим не явился на подачу заявления. Тогда Владе не оставалось ничего другого, как действовать через суд.

Документы на развод были поданы, но заседание еще не назначили. Все, что оставалось, это ждать последнего штриха в закрывающейся книге, чтобы преисполненной желанием взяться за новую. Отчего же было так горько, если все теперь складывалось совершенно так, как она всегда мечтала?.. Отчего же выстраданная у судьбы новая жизнь не принесла удовлетворения?..

В дверь позвонили, и Влада была безмерно благодарна тому, кто нарушил ее самоуничтожающие размышления. Отложив в сторону ноутбук с пустым листом редактора на его мониторе, она открыла.

— Как вы меня нашли? — удивленно глядя на стоящего в дверях свекра, спросила Влада.

— Иногда полезно иметь связи повсюду, — без тени хвастовства озвучил тот и пожал плечами.

Влада невольно направила взгляд за спину Фридмана-старшего, но он пришел один. Будто в подтверждение ее догадке Сергей Андреевич сказал:

— Его здесь нет.

— Ясно, — горько улыбнувшись, ответила девушка. — Конечно…

Влада, не думай о нем то, что сейчас думаешь.

— А что тут думать, Сергей Андреевич. Вроде все решили, да вроде все изначально было ясно.

— Вы двое так смело кичились своей независимостью от чувств, что теперь трудно признать обратное… Добиваясь свободы, вы сами не заметили, как она стала единственным, чего вы боитесь больше всего.

— Разве это так? Ведь в итоге, каждый из нас получил то, что хотел.

— Верно. Твои слова в корне верны, потому что ты употребила нужное слово «хотели». Наличие прошедшего времени как нельзя лучше подмечает нынешнюю ситуацию. Да, именно того вы, нет, мы все, хотели. Вы с Максом свободы, я — достойного преемника. Но столько всего переменилось с тех пор, едва ли прежние желания могли остаться актуальными сегодня?

— Могли ли они потерять свою актуальность, если до последнего дня мы шли к цели четко выверенными дорогами?

— Хах. Невестка мастер слога, тягаться с тобой было бы сущей недальновидностью с моей стороны, — постарался разрядить обстановку Фридман-старший, но Влада не отреагировала, продолжая смотреть на него с ледяным лицом. — Влада, я читал твой роман и готов поклясться, что такое можно было написать лишь имея в сердце истинные чувства.

— Читали роман?.. — одними губами прошептала она, удивленная этим заявлением.

— Макс в порыве злости назвал твой псевдоним, — пояснил Сергей Андреевич. — Ты ведь любишь мужа…

— Я не знаю, что вам ответить. Мне некуда отступать, осталось лишь признаваться. В моем случае вы все верно подметили, но Максим. Я не думаю, что он когда-либо себе изменит…

— Впервые в жизни я готов защищать его с пеной у рта, дорогая дочь, — тепло отозвался Фридман-старший. — Он всегда был прожигателем жизни, и в основном, по моей вине. Баловень, не знавший слова «нет».

— Это точно, — улыбнулась девушка, вспоминая свою первую встречу с Максимом тогда, на стоянке у офиса «Империи».

— И ты хорошо меня узнала за этот год. Похож ли я на того родителя, который будет оправдывать собственного нерадивого ребенка и старательно не замечать его выходок?

— Нет, вы ни за что не утратите объективность.

— Вот именно. Поэтому верь мне, если я говорю, что он изменился, хотя я сам не верю, что это говорю, значит, Макс точно изменился. Прошу тебя, Влада, прежде чем дать волю собственной обиде, разрешить твоей мудрости еще раз проявить себя.

Услышав слова поддержки, которых отродясь ей никто не говорил, Влада почувствовала, как груз на ее плечах стал вдвое легче, ведь теперь ей было, с кем его разделить… Девушка проглотила всхлип и с надеждой в голосе спросила:

— Вы думаете, у нас еще есть шанс на нормальную жизнь?

— Если бы я думал иначе, я первый бы избавил тебя от своего непутевого сына. Я не позволил бы тебе смотреть на его выходки и страдать от них. Ну что, можем ли мы дать этому гордяку еще один шанс?

Влада роняла слезы, но улыбалась. После разговора с отцом Макса у нее появилась надежда, что еще можно будет все вернуть. Девушка смахнула капли с ресниц и кивнула в знак согласия.

* * *

Максим вернулся в свой кабинет после совещания и попросил секретаря сделать ему кофе. Голова раскалывалась с самого утра. С самого утра того дня, когда Влада ушла. Все это время он не жил — существовал, пытаясь свыкнуться с мыслью, что ему больше нет места рядом с ней. Сколько бы он ни пытался найти ее местоположение, все попытки так и остались лишь попытками. Она нарочно замела все следы, чтобы больше никогда не впускать его в свою жизнь.

Его отчаяние было прервано. В кабинет вошла помощница и принесла кофе.

— А где Вера? — скорее машинально, чем с интересуясь на самом деле, спросил он.

— Простите, Максим Сергеевич, она отошла в бухгалтерию за отчетной документацией по вашей просьбе и пока не возвращалась.

— Ясно. Поставь тут и возвращайся к работе, — сухо сказал Макс, желая вновь поскорее остаться со своими мыслями наедине.

Вопреки его желаниям девушка не послушалась и подошла ближе. Максим уставился на нее ни столько с удивлением, сколько с негодованием. Он уже собирался озвучить, что ее неподчинение непозволительно, но девица совсем потеряла совесть и, обойдя его письменный стол, нагло села на его поверхность. Юбка задралась еще выше, хотя там и без того была мини, и оголила бедра по самое «не балуй». Пока Макс дивился ее наглости, помощница зашла еще дальше и быстро сорвала с себя блузку, обнажая перед молодым боссом грудь.

Именно в этот момент вошел отец. И Влада. Первое впечатление было счастьем, разлившимся внутри, но потом он вспомнил, при каких обстоятельствах все сейчас произошло, и ужаснулся. Хуже ситуации не придумать. Без вины виноватый, только презрению в глазах жены этого не объяснить… Влада не сказала ни слова, просто развернулась и ушла. Макс кинулся за ней, но отцовская рука остановила его.

— Что, черт тебя дери, ты делаешь?!! Взялся за старое?

— Отец, прошу дай пройти, все совсем не так.

— А как, Макс?

— Это недоразумение! — рявкнул он, все еще пытаясь отделаться от стальной хватки отца и броситься вдогонку за Владой.

— Недоразумение — это то, что я как идиот защищал тебя перед женой, просил дать вашему браку второй шанс, а ты как последний олух развлекаешься с секретаршами?!

— Я здесь не причем! Эта дура сама кинулась на меня, — жестикулировал Максим, настаивая на своей невиновности.

На самом деле ему было плевать, что думает о нем отец, куда больше Макса заботило то, что теперь Влада ни за что не даст ему и шанса на оправдание. Все то время, пока они были в разлуке, он пытался понять свои истинные желания. И всякий раз, как бы себя не отговаривал, Максим признавал, что больше не сможет без нее. Он никогда не знал этого чувства, но когда оно пришло, понял без дополнительных подсказок, что теперь круто влип.

Молодой человек упал в свое кресло, теряя остатки жизненных сил, которые и без того давно были на пределе. Все эти дни он почти не спал, почти не ел, он искал ее, но тщетно. Когда поиски не увенчались успехом, он жил лишь одним грядущим днем, когда наступит время судебного заседания. Вот тогда-то он точно убедит судью дать им время для примирения.

— Ты совсем заврался, сын. Прости, теперь и я умываю руки.

Глава 12

Прошел месяц.

Когда Влада свернула в коридор, ведущий к нужному залу заседания, ее взгляд сразу упал на мужа. Он стоял лицом к ней, будто все это время, пока она не появилась, ждал. Влада сразу заметила, что он похудел, а его взгляд стал каким-то… потухшим? Нет. Повзрослевшим. Сейчас на нее смотрел изменившийся Максим Фридман, не инфантильный баловень судьбы, а трудолюбивый творец собственной жизни.

Чем ближе она подходила, тем труднее было совладать с немеющими от страха ногами. Сердце колотилось в ее груди с преданностью тосковавшего по хозяину питомца. И воспоминания сами так и всплывали в памяти, вызывая лишь воющую жалость от того, что все это теперь в прошлом. Все время до этой встречи и сейчас Влада вырабатывала защитный механизм для своей страдающей души. Она буквально приказывала себе отрекаться от болезненных эмоций и не показывать никому своих слабостей. Она принуждала себя к хладнокровию. Опять и всегда.

Вот только Макс был другой и не мог больше сдерживаться. Он наплевал на всех и вся вокруг, причем уже давно. Он проигнорировал внутренние «за», «против», «что, если…» и сделал то, чего больше всего хотел — бросился к Владе. Он так скучал все те безжизненно долгие недели, что ради этого момента готов был испытать миллион смертей и воскрешений, через которые проходил неизбежно каждый час, каждую минуту со дня их расставания. Со всей преданностью Макс показал Владе свои настоящие чувства этими крепкими объятиями, в которых было столько отчаяния и мольбы.

Влада застыла на месте, окутанная его теплом, увитая его руками. От непонимания и особенно от неожиданности. Когда это Максим успел так измениться, когда из легкомысленного бабника он превратился в преданного мужчину, жадно прижимающего к себе фиктивную жену? И самый главный вопрос — надолго ли все эти перемены?..

— Не оставляй меня… — прошептал он сломленным голосом. — После всего того, что сделала с моим сердцем — не уходи!

— Макс… — ошарашено произнесла Влада.

Но Максим не откликнулся, он будто был где-то в другой реальности, продолжая шептать ей непреложные клятвы. Эти слова разрывали ей душу и в то же время возносили к небесам. Но Влада очень хорошо помнила правило своего существования: чем выше ты взлетел, тем больнее будет падать. Страх поглотил ее давно, еще с того самого момента, когда она впервые почувствовала теплые прикосновения его улыбки к ее одинокому сердцу.

Влада не сопротивлялась объятиям мужа, а безмолвно плакала, уткнувшись в его грудь. Кажется, что она опять добровольно обнажила перед ним душу и вновь позволяет ударить со всего маху, еще не зарастив прошлую рану.

— Чего ты боишься? — спросил Максим, догадавшись, что она не испытывает враждебности или ненависти к нему.

Влада некоторое время просто тихо всхлипывала, будто собиралась с мыслями. Потом прошептала, впервые признаваясь кому бы то ни было и себе самой:

— Того что поменяешь меня на другую…

Теперь Макс остолбенел. Так этот развод был следствием надуманного страха?

— Поменяю на другую? — повторил он, словно ничего безумнее в своей жизни вообще не слышал.

Влада отстранилась и со злости схватила его за рубашку. Эти слова вырвались сами собой, под действием ситуации и ее бесконечной тоски по нему, но, как ни странно, с каждым новым признанием Владе становилось легче на душе. Наконец-то ей становилось легче…

— Да! Что непонятного?! Ты всегда так делаешь! Пользуешься, а потом бросаешь и идешь на поиски новой! Возможно, твои подружки считают за счастье быть с тобой и один миг, возможно, они готовы на любые унижения после, все ради одного момента, возможно, еще тысяча причин, о которых мне лишь догадываться! Вот только я не такая, и, как бы сильно ни желала быть с тобой, я не готова уместить это в пару ночей счастья и вечность страданий после… А теперь будь добр, подпиши мне развод…

Макс терпеливо выслушал всю палитру чувств, стихийно сменявших друг друга в монологе Влады, протяжно выдохнул и ответил, будто ничего проще не было:

— Не могу… Я и так весь этот год не жил, а выживал. И когда прошел через все свои мучения, на финише меня ждала не награда, к которым я так привык, а самое большое разочарование в жизни — твое желание развестись. Зря, что ли, я терпел твое холодное безразличие? Зря истязался ревностью к каждому столбу, который оказывался чуть ближе дозволенного расстояния? Да ведь я сам забыл обо всех женщинах на планете, поставив на пьедестал одну единственную! Я, Макс Фридман, не знавший отказа в женском внимании, подглядывал в замочную скважину и мастурбировал на собственную жену как школьный задрот?! Весь этот чертов год я мастурбировал на собственную жену, не имея возможности сжимать ее в объятиях, засыпать и просыпаться рядом с ней!

— Макс, тебя не изменить! Твой образ жизни однажды вернется. Очередная наша ссора вновь приведет в твою постель длинноногую девицу, а я, что будет со мной, которая лучше умрет, чем будет делить тебя с кем-то?!

— Влада, я никогда не смогу предать твоего доверия, ведь кроме тебя вообще никого вокруг не вижу…

— Ложь! — подавилась слезами девушка.

— Он не врет! — послышалось из-за спины.

Влада обернулась на незнакомый голос и с удивлением взглянула на двух девушек с ярким макияжем и в довольно вульгарных нарядах.

— Этот дуралей тебя любит до безумия.

— Ирен, вас-то каким ветром сюда надуло?.. — хватаясь за голову от безнадежности, произнес Максим.

— Северным, ангелок, северным.

— Кто вы?

— Я Ирен, а это Ленка. Мы проститутки.

— Лен, что сейчас творит твоя честная подруга? — теряя рассудок, спокойно спросил Макс.

— Ну это еще интереснее… — выдохнула злость Влада и уже повернулась, чтобы немедленно уйти, но пространство вновь расколол громкий голос Ирен.

— Стоять!

Влада сама не поняла, почему, но послушалась. Неужели она так хотела, чтобы сейчас ей наплели хоть бы и самые небывалые оправдания поведению ее распутного мужа, за которые она могла уцепиться как за спасительные? Чтобы можно было найти повод для прощения…

— Мы познакомились одной морозной ночью на обочине промзоны в славном городе Архангельске. Твой дурной муж попросил проституток разрисовать его красной помадой, чтобы потом этим вызвать ревность своей супруги. Согласись, на такое может пойти только псих или до одурения влюбленный. Сперва мы с Ленкой решили, что он — первый вариант, но, увидев эту щенячью преданность в глазах об одной только мысли о тебе, этот вариант моментально был исключен.

— Зачем вы мне все это рассказываете? Неужели ты специально приволок этих девушек из Архангельска?..

— Не приволок. Он дал нам шанс на достойную жизнь… — тихо прошептала Ленка, чувствуя себя неуютно прямо в самом центре этой любовной драмы. — Мы хотим отплатить Максиму Сергеевичу за его доброту.

— Та глупая курица давно спит и видит Макса в своих ромашковых мечтах, вот только Макс не врет, он действительно не видит никого, кроме тебя. Мы за ним давно приглядываем, что-то да видим. Тот случай — в нем нет вины Макса, просто потому что его разум и тело давно уже слушаются не инстинкта, а сердца. И, кажется, он лучше будет ссориться с тобой, чем спать с другой.

— Ирен, классно сказала, — скромно похвалила Ленка подругу и посмотрела на Владу извиняющимся взглядом. — Мне даже добавить нечего. Просто простите Максима Сергеевича, пожалуйста…

— Вы, адвокатши дьявола, хватит уже, — буркнул Макс, в душе испытывая благодарность к своим защитницам.

Влада больше не могла скрывать улыбку, потому что давно уже не злилась на мужа. Устало растерев виски, девушка в безвыходности произнесла:

— Что за истории вечно с тобой, Фридман?

— Сама ведь знаешь, я без царя в голове, — усмехнулся Максим.

* * *

— Ну что, в своей книге ты опишешь меня непревзойденным суперкрасавчиком, который тебя завоевал? — испытующим взглядом уставился он на жену, когда они вышли на улицу из здания суда.

— Ты читал? — глаза Влады распахнулись в изумлении, а тот утвердительно кивнул в ответ. Лукаво прищурившись, она спросила: — Суперкрасавчиком, значит? А что, если нет?

— Я с тобой разведусь!

— О-о-о… Какие громкие заявления! Так, может, вернемся? Заявление еще не утилизировали, думаю, — указывая на двери позади, весело сказала Влада.

Максим в один миг сделался серьезным. Он обхватил жену руками и привлек к себе ближе.

— Даже думать забудь, — тихо, но со всей серьезностью произнес он. — Я тебя никуда не отпущу, колючка.

А потом Макс целовал Владу крепко и долго. Девушка даже стала колотить мужа руками, когда к горлу вдруг подступила тошнота. Он наконец понял, что она не шутит и отпустил. Пока Влада приходила в чувства, она медленно и боязливо кое-что осознавала. В небесно-голубых глазах девушки тотчас смешались противоречивые чувства: гнев и бесконечное счастье. Она и сама пока не знала, чего больше.

— Сказал же, что нам нельзя разводиться, — Максим явно не был удивлен и открыто показывал, что доволен ситуацией. — Как назовем первенца? В честь твоего отца или моего? Если у нас родится принцесса, можешь даже не лезть с версиями, я сам выберу имя для любимой доченьки…

— Я ненавижу тебя, Фридман! Что ты натворил!!!!!!!!!!!!!!!!!!

— А я люблю тебя. И, кстати, с годовщиной!

— Что?.. — заморгала Влада,

— В этот день год назад мы поженились, эх ты, колючка.

— Год?.. — в задумчивости переспросила девушка, мысленно вспоминая самые яркие его события. Она скромно улыбнулась, чем вызвала интерес мужа.

— Что еще за улыбка?

— Подумала, что лишь только за один год влюбилась в тебя до беспамятства. Что станет с моим сердцем за десять, двадцать, тридцать лет?..

— В одном годе любви — целая жизнь. Готовься прожить вечность, — прошептал Максим, глядя в любимые лазурные глаза.

— Только если с тобой…

— Только если тобой…

* Конец *

Загрузка...