( Не ) Новый сосед на мою голову

Глава 1. Людмила

Терпеть не могу утры. Я - патологическая сова. А ещё хроническая обжора и, по мнению моего бывшего мужа, профессиональная неудачница. Встаю на весы с чувством глубокого фатализма. Ритуал нарушать никак нельзя, ни один грамм не должен пройти незаметно. Надежда теплится внутри, но цифры неумолимы. Плюс двести грамм. Снова… Просто замечательно! И на мышцы не свалить. Мышцы у меня есть только лице, для жевания, и они всегда в отличной форме.

Ухожу в ванную, по дороге ища виноватых. Конечно же вчерашний эклеры. Зачем только я их испекла? Потому что стресс можно запечатать в тесто, но только в теории. На практике он запечатывается в мои бока и саркастически улыбается по утрам в зеркале.

- Мам, что горит? - доносится из комнаты сына.

- Ой, черт! - С щеткой во рту, мчусь на кухню.

Ну не горит конечно, а уже сгорело, и это был завтрак сына. А все потому, что утро и я несовместимы.

На пороге возникает Костя, мой сын-подросток, весь такой заспанный и забавный в своем халате с принтом из «Наруто».

- Опять без завтрака? - вздыхает он с интонацией, будто я его голодом морю. От отца научился.

- Прости, родной, я сейчас… - суетливо бросаю, и хватаюсь за другую сковороду.

- Забей, - машет он рукой. - Бутер съем.

- Костя, что за слово «забей»?

Он закатывает глаза и плюхается за стол. Наливаю ему чай и готовлю новую яичницу. Запах жареной колбасы щекочет ноздри, и мой желудок подает жалостливый сигнал SOS.

Нет уж, Я кремень, ещё одного плюса на весах просто не выдержу. Села на диету? Сиди!

Хотя какая это диета… Это больше похоже на затяжное самоистязание с перерывом на эклеры.

Ставлю перед сыном тарелку и отхожу к окну с чашкой кофе. За окном во всю расцветает золотая осень, такая фотогеничная, что хоть открывай нельзяграм. А я думаю о Костиной яичнице, он так аппетитно жует, что я едва не захлебываюсь слюной.

Может, ну ее, эту диету? Я же не на конкурс «Мисс Вселенная» готовлюсь. Я всего лишь бухгалтер. Мое тело должно внушать доверие клиентам, а не вызывать приступ восторга.

Надо быть честной с собой. Ни о каком восторге речи быть не может и вряд ли когда-то это случится. Сбежавший муж назвал меня «неподъемными активами».

Сила воли тает на глазах, и я уже мысленно протягиваю руку к сковороде, как вдруг вижу грузовик, подъехавший к подъезду.

- Это ещё что за новости? - одергиваю тюль. - Кто-то переезжает, что ли?

- А, да, - с набитым ртом говорит Костик. - Девка новая будет в моем классе учиться. И ещё жить в соседней квартире.

- Не «девка», а девочка. Что за жаргон?

- Пофиг, - отмахивается он. - Мне пора.

- Давай, только чтобы меня опять в школу не вызывали. Ладно?

- Мам, ну ты же знаешь, я ангел, - он делает невинные глаза и целует меня в щеку.

- Знаю, - вздыхаю я. - Лети, ангел, и не забывай, что у ангелов тоже есть электронные дневники, а у родителей мобильные телефоны.

Пока сын одевается, подхожу к шкафу в своей комнате. Распахиваю створки и смотрю на череду вешалок с одеждой. Выкидываю несколько вариантов на кровать и разглядываю их с невыносимой грустью, ведь больше утр я ненавижу голодовку, а ещё офисный дресс-код. Хотя бы потому, что подходит такая форма одежды ни для любой комплекции, но шефу нашей корпорации плевать, ему все нравится.

Провожаю Костика, с тоской смотрю на часы и возвращаюсь в комнату. Подбираю униформу: брюки, в которых я чувствую себя сосиской, и блузку, пятая пуговица которой смотрит на меня с немым укором, грозясь отлететь кому-нибудь в лоб.

Надо было вчера есть сельдерей. Или пить воду. Или просто лежать и не дышать.

Натягиваю сверху мешковатый кардиган, чтобы прикрыть слишком уж аппетитные формы. Природа щедро наградила меня одним и совсем обделила другим.

Бывший такого дара не оценил и сбежал к секретарше, которая питается солнечным светом, а я осталась с сыном, квартирой в ипотеке и с неистребимой любовью к углеводам. И знаете что? Углеводы меня ещё ни разу не предавали!

Самое время плюнуть на то, что осталась одна и… ну уж нет, никаких кошек у меня не будет! И никакой принц мне не нужен, одной вполне комфортно. Главное сына на ноги поставить.

Убеждаю себя и возвращаюсь на кухню. До работы ещё есть время, и мой внутренний бухгалтер требует снижения издержек. А именно не тратиться на столовую, а взять еду из дома.

Нарезаю овощи для салата, на сухой сковороде обжариваю куриную грудку, а чтобы не было так грустно, отрезаю себе маленький, совсем крошечный кусок пирога с клубникой.

Ну, для настроения. Без настроения на диете далеко не уедешь.

Почти заканчиваю, раскладывая еду по контейнерам, как мой персональный дзен прерывает звонок. На экране фото начальника, а под ней надпись: «Сморчков Эдуард Петрович». Ледяная волна мурашек прокатывается по спине. Я смахиваю сахарную пудру с пальцев и беру трубку.

- Людмила Борисовна, вы не забыли, что сегодня рабочий день?

- Конечно нет, - обиженно фыркаю и перевожу взгляд на часы. - О, черт!

Как так случилось, что я совсем забыла про время?

- У вас все в порядке? - в динамике слышится смешок. - Может, вам помощь вызвать? Скорая, пожарные?

- Я скоро буду, почти на месте, - вру и не краснею, но очень рассчитываю на снисхождение за былые заслуги.

- У вас пятнадцать минут, Людмила Борисовна! - предупреждает начальник. - Иначе можете искать себе новое место работы.

Да, конечно. Как они будут без бухгалтера? Смешно…

- Поняла, - сбрасываю звонок и несусь в прихожую.

Ботинки, пальто. Рука тянется к двери… И тут начинается самое интересное.

Дверь открывается на пару сантиметров и с глухим стуком упирается во что-то.

Что за ерунда?

Толкаю сильнее, но бесполезно. Наваливаюсь всем весом и все равно ничего не получается.

Что за…? Просовываю руку в щель. Картон. Коробки. Целая гора.

- Переезд! -доходит до меня. - Новые соседи. Те самые, что «в соседней квартире»! И они, видимо, решили начать новую жизнь, похоронив меня заживо.

Паника накатывает огромным катком и раскатывает меня по полу. Не то чтобы я боялась умереть в одиночестве, для бухгалтера это почти профессиональная мечта. Но умереть, опоздав на работу и лишившись зарплаты? Это уже слишком.

Бегу к окну, но грузовик уже уехал. Что за бред? Так не бывает!

Возвращаюсь к двери в надежде, что все как-то само разрулилось, но ничего не изменилось. Опускаюсь на пуфик и тяжело вздыхаю. Остается только достойно принять свою участь. Сегодня не мое утро, не мой день…

Рука сама тянется к сумке. Достаю из нее тот самый пирог и со скорбным видом откусываю кусочек.

Что поделать, стресс…

Жую и представляю, как ищу новую работу. А вместе с ней новый душный коллектив, тираничного начальника. Перспектива так себе.

Внезапно за дверью слышится какой-то шум, точнее чьи-то тяжелые шаги.

- Эй! Там кто-то есть? - лечу к двери.

- Твою мать, идиоты! - раздается бархатистый баритон с примесью праведного гнева.

- Это ваши коробки? - спрашиваю, стараясь говорить спокойно.

- Мои… Грузчики, балбесы, наворотили тут…

- Выпустите меня немедленно! Я из-за вас опаздываю… - не успеваю закончить гневную тираду, как меня накрывает приступ икоты.

Идеально. Просто шедевр.

- Легко сказать, - бормочет мужчина по ту сторону баррикад. - Сейчас попробую расчистить проход, и вы протиснетесь.

Я бегу на кухню, пью воду залпом, чуть не давлюсь, но икота не проходит. Так бывает всегда в кризисных ситуациях.

- Пробуйте! - командует мужской голос.

Снова открываю дверь, проход стал чуть шире, но явно не рассчитывался на мои аппетитные формы. Даже если я втяну живот. Зато я впервые вижу виновника торжества. Точнее его широкую спину, в темной футболке.

Ничего себе сосед…

Он оборачивается. Взгляд скользит по мне с ног до головы и задерживается на самой широкой части моей конструкции.

- Мда-а-а… - тянет он задумчиво. - Немного не рассчитал.… кхм… комплекцию. Простите.

Удар ниже пояса. Обидно становится до слез.

- Что вы имеете в виду? - фыркаю я, запахивая кардиган, будто он может сделать меня невидимкой.

Наши взгляды сталкиваются. Его серые, насмешливые глаза против моих, наверное, круглых от ужаса и влажных от подступивших слез.

Время замирает.

Нет. Не может быть. - молниеносно проносится в мое голове и плакать больше не хочется. - Это сон. Кошмар наяву. Сейчас я проснусь и все развеется как дым.

- Чибис… - выдыхаю, покрываясь колючими мурашками.

- Кроша… - говорит он, тоже узнавая меня.

- Только не это! - вскрикиваем в унисон.