Глава 4

Достав из выдвижного ящика ярко-красный бикини, я в нерешительности застыла с ним в руках. После секундных колебаний скинула с себя одежду и нижнее бельё и, не дав себе шанса передумать, натянула треугольнички эластичной ткани. Подошла к зеркалу, стоящему напротив кровати, и критично осмотрела себя. Насыщенный оттенок купальника делал и без того светлую кожу ещё бледнее. Я мечтала быть смуглой, но загар упрямо не ложился на меня, оставляя ожоги всякий раз, когда принимала солнечные ванны. Бикини не был слишком открытым, но всё же разительно отличался от тех, что я носила раньше: ткань лифа была тонкой, без плотной подкладки, низ держался на тонких завязках и открывал большую часть ягодиц. Со вздохом расправив узкую чашку, норовившую оголить сосок, вдела ноги в силиконовые шлёпки и, обмотавшись полотенцем, выскользнула из комнаты.

На первом этаже стояла гробовая тишина. Казалось, в доме никого не было. В полумраке гостиной, освещаемой лишь уличной подсветкой, отбрасывая блики на стекло, живописно горел камин.

Аккуратно прикрыв за собой входную дверь, я вышла на террасу. Вид отсюда был даже лучше, чем со второго этажа, и я невольно снова залюбовалась идеальной гладью воды, пронизанной лучами диодных софитов. Посреди этой красоты внезапно почувствовала себя приглашённой звездой высокобюджетного рекламного ролика. Тихо хихикнула над своей впечатлительностью и в ту же секунду устыдилась. Отец сейчас в тюрьме, один в холодной камере, а я как ни в чём не бывало прохлаждаюсь у бассейна.

Усыпив совесть мыслью о том, что папа не хотел, чтобы я грустила, скинула шлёпанцы и, положив полотенце на край шезлонга, окунула пальцы в воду. Тёплая. Вытянула руки вверх и стрелой погрузилась в воду.

С каждым новым взмахом руки, вода смывала с тела тяготы этого дня. Задержав дыхание, я проплыла до середины, вынырнула, и, достигнув противоположного конца, вернулась обратно. Я чувствовала себя свежее, бодрее и увереннее. Сгруппировавшись, сделала кувырок. Так я любила делать в детстве, когда мы выезжали с друзьями отца на яхте. Папу это всегда умиляло, и он говорил, что я похожа на маленькую ракушку.

– Рад, что ты осваиваешься, – раздался сверху знакомый низкий голос. – Как тебе вода?

Убрав со лба мокрые пряди, я вытаращилась на стоящего вдоль бортика Алекса.

– Тёплая, – севшим от неожиданности голосом просипела я, оглядывая его.

Мужчина был одет в короткие синие шорты, явно плавательные, и чёрную футболку. Босые ноги находились на уровне моих глаз: длинные, загорелые, со скульптурными линиями мышц.

– Не возражаешь, если я присоединюсь к тебе? – он поднял бровь и, глядя на моё растерянное лицо, пояснил: – Я всегда плаваю в это время.

– Конечно, – Не в силах отвести взгляда, я наблюдала, как он небрежно стягивает футболку и швыряет её на шезлонг.

Бог. Ты. Мой. Это вот так выглядят мужчины в тридцать шесть? Если да, тогда я не понимаю, почему мои подруги встречаются со сверстниками. Казалось, девиз жизни Алекса Мерфи был – «Быть идеальным во всём». Я имею в виду… эти плечи. Я никогда не видела таких плеч. Широкие и рельефные, с округлыми дельтовидными мышцами, выражено переходящими в бицепсы. Идеально вылепленная грудь с тёмными сосками, шесть кубиков пресса, крупных и естественных, без намёка на то, что их владелец отказывает себе в пище и воде, чтобы лишний раз похвастаться ими на пляже. Тёмная дорожка волос и косые мышцы живота буквой V, уходящие под линию шорт. Его тело не было похоже на тело помешанного на фитнесе метросексуала, злоупотребляющего спортивными добавками. Оно излучало настоящую силу. Наверное, такие тела были у воинов.

– Нравится вид? – ухмыльнулся Алекс, глядя на меня сверху вниз. – Впрочем, можешь не отвечать.

Я покраснела так, что стала идеально гармонировать с цветом своего купальника, и в попытке скрыть смущение, нырнула под воду и быстро поплыла к противоположному краю. Когда я выплыла около бортика, Алекс был уже в воде, рассекая голубую поверхность короткими мощными взмахами.

В огромном бассейне внезапно стало тесно. Словно энергия этого мужчины заполнила собой всё пространство и сожгла кислород. Я почувствовала необходимость сбежать, но так Алекс мог подумать, что я ушла из-за него, поэтому просто присела на край бассейна и стала наблюдать за отточенными движениями пловца. Он двигался без остановки с феноменальной скоростью и, казалось, совсем не уставал. Интересно, занимался ли он когда-нибудь плаванием профессионально? Затаив дыхание, я любовалась спиной треугольной формы, широкой, с перекатывающимися от движений мышцами.

Через несколько минут, решив, что прошло достаточно времени, чтобы не быть уличённой в трусливом бегстве, я поднялась на ноги, собираясь забрать вещи с шезлонга, но не успела сделать и пары шагов, как Алекс окликнул меня:

– Подай, пожалуйста, воды, Тина.

На секунду замерев от звука его голоса, я робко кивнула через плечо и пошлёпала по влажным плитам к деревянному столику. Каждый шаг давался с трудом, потому что я чувствовала на себе его взгляд, словно прицел оптической винтовки. Как он медленно скользил по шее, запуская волну мурашек по коже; спускался к лопаткам, изучая их выпуклости; ощупывал позвоночник до копчика и сфокусировался на ягодицах. Секунда, две, три, четыре… Кожа на бёдрах заполыхала огнём, во рту стало сухо.

Схватив со столика стеклянную бутылку, я застыла с ней в руках. Нужно было идти обратно. Беззвучно молясь, чтобы полумрак помог скрыть моё пунцовое лицо, медленно обернулась. Скрестив руки и облокотившись о бортик бассейна, Алекс внимательно за мной наблюдал.

Набрав воздуха в лёгкие, я распрямила плечи и подошла к нему. Темный взгляд бесстыдно переместился на губы и прошествовал к груди, задержавшись там на несколько мучительно долгих секунд. В изумрудных глазах что-то промелькнуло. Хищное и опасное. Захотелось прикрыться и обхватить себя руками, но я, разумеется, этого не сделала. Сняла языком выступившие капли пота над губой и, немного наклонившись, протянула мужчине воду.

– Держи.

Его взгляд обжёг живот, вновь очертил полушария груди и переместился на глаза.

– Замёрзла, Тина?

Господи… Он ведь не имеет в виду…

Как можно незаметнее опустив взгляд на лиф купальника, я поняла, что именно это Алекс и имел в виду. Напряжённые соски упирались в тонкую влажную ткань, словно пытались вырваться наружу.

– Я вернусь в дом, – сопровождаемая пристальным взглядом, я едва ли не бегом рванула к входной двери.

– Ты совсем непохожа на свою мать, Тина, – хрипло донеслось в спину.


Проснувшись утром от яркого солнечного света, бьющего в окно, я открыла глаза и растерянно огляделась по сторонам. Вспомнив, что теперь эта роскошная малознакомая комната – мой дом на ближайшие три года, со вздохом села на кровать. Часы на прикроватной тумбе показывали восемь, лекции начинались в девять тридцать. Алекс сказал, что на учёбу меня будет отвозить шофёр, но ни о чём конкретном мы так и не договорились. Спрыгнув с постели, я потопала в душ, по пути решив, что доберусь в университет на такси, благо, прошлую неделю я расходовала карманные деньги экономно.

Через полчаса я стояла обмотанная в полотенце посреди гардеробной. Покопавшись в развешенной на вешалках одежде, я остановилась на голубом приталенном платье до колена и серых замшевых туфлях. Наспех подкрасив ресницы, покидала учебники в сумку и слетела по ступенькам вниз.

Войдя на кухню в поисках утренней чашки кофе, я с удивлением обнаружила на столе завтрак: тёплые тосты, свежевыжатый апельсиновый сок, который, похоже, очень любил хозяин дома, персиковый джем, свежий сыр и салат из авокадо.

Не осмелившись притронуться к еде, я решила ограничиться кофе. Кто знает, для кого сделали этот завтрак? Быть может, Алекс должен скоро спуститься.

Подойдя к устрашающе огромной кофемашине, поставила чашку и стала хаотично тыкать по серебристым кнопкам, в надежде выжать из неё капучино.

– Доброе утро, мисс Эрриксон, – поприветствовали сзади.

У входа в кухню стоял седой мужчина в голубой рубашке и синих брюках. Его лицо было открытым и доброжелательным.

– Я Эйб, мисс Эрриксон, ваш водитель. Мистер Мерфи сказал, что вас нужно отвезти на учёбу.

Удивившись подобной организованности Алекса, я послала мужчине вежливую улыбку.

– Дайте мне всего минутку, Эйб. Я только выпью кофе.

– Вы должны позавтракать, мисс, – с отеческой строгостью произнёс он, – это распоряжение хозяина.

То есть завтрак всё же, был для меня.

Каким-то чудом кофемашина, в конце концов, загудела и наполнила чашку желанным капучино с белоснежной шапкой пены. С наслаждением сделав глоток, я плюхнулась на стул и, намазав тост маслом, впилась в него зубами.

– Эйб, – промычала я с набитым ртом, указывая глазами на стол, – позавтракайте со мной. Здесь так много всего. Одной мне всё равно это не съесть.

Но Эйб, опустив руки по бокам, остался стоять на месте.

– Не положено, мисс Эрриксон. У нас есть ещё полчаса, так что кушайте и не торопитесь.

Мне стало неудобно заставлять пожилого человека ждать, поэтому, наспех проглотив два тоста, я поспешила за ним к машине.

На университетскую парковку меня привёз сверкающий чёрный «Мэйбах». Кажется, Алекс Мерфи не планировал экономить на содержании своей подопечной, и теперь у университетских сплетниц будет, о чём говорить в ближайшее время.

Взявшись за хромированную ручку, я бросила смущённый взгляд на водителя.

– Эйб, я заканчиваю в два… Но если у вас какие-то дела, то я без проблем доберусь на такси.

– У меня распоряжение возить вас, куда вы пожелаете, мисс Эрриксон, – мужчина повернулся. – Других дел у меня нет. Мистер Мерфи уже передал мне расписание ваших занятий.

Вытащив из кармана мобильный, он несколько раз щёлкнул по экрану. Телефон в моей сумке немедленно завибрировал.

– Это мой номер. Звоните в любое время.

Недоумевая, как Алекс добыл расписание, и откуда у Эйба появился мой номер, я вышла из машины, мягко прикрыв за собой тяжёлую дверь. Как я и думала, на приметный, наглухо затонированный автомобиль уже глазели местные зеваки.

– Отца посадили, и ты тут же подцепила себе богатого папика? – язвительно проверещал высокий женский голос.

– Не суди людей по себе, Дебора, – огрызнулась я, старательно обходя размалёванную брюнетку с короткой стрижкой.

– Джерри говорит, что твой отец сгниёт в тюрьме за то, что брал взятки. И что ваш дом продадут с молотка, – не унималась та, провожая меня ненавидящим взглядом. – Сегодня Кайл из команды по лакроссу сказал парням, что готов заплатить тебе сотню баксов, если ты отсосёшь у него. Подумай над этим. Семь клиентов в неделю, и ты сможешь протянуть до конца учебного года.

Со всех сторон послышались ехидные женские смешки, отчего на глаза навернулись слёзы. Как будто мне недостаточно было всей этой двухмесячной нервотрёпки с обвинениями, судами и переживаниями. Чем я заслужила всеобщее презрение?

– Закрой свой грязный рот, тупая стерва. Не все промышляют на жизнь отсосом, хоть тебе это и невдомёк, – рявкнула подоспевшая вовремя Жаклин и, приобняв за плечо, потащила меня прочь от места позора.

– Когда ты уже поставишь эту идиотку на место, Тина? – повернулась она ко мне, когда мы отошли на безопасное расстояние. – Ей давно пора выбить зубы за то, как она общается с тобой.

Я могла только вздохнуть. Подруга была права, я, действительно, не умела за себя постоять. Все остроумные комментарии в ответ на оскорбления приходили на ум лишь тогда, когда становилось слишком поздно. Я часто завидовала Жаклин, оттого, с каким хамским изяществом и остроумием ей удавалось ставить на место обидчиков.

– Не понимаю, чего она взъелась на меня, – пожаловалась я, когда мы вошли в лекционный зал. – Я ничего ей не сделала.

– В школе она была влюблена в Карсона Линкольна. В него многие тогда были влюблены. Решением твоего отца его упекли в колонию для несовершеннолетних. Думаю, причина в этом.

Я удивлённо посмотрела на неё.

– Почему я никогда об этом не слышала?

– Потому что ты вечно витаешь в облаках, – усмехнулась Жаклин, швыряя сумку на скамью. – Ну так как тебе живётся у нового дядюшки?

Вечером перед сном я звонила ей по Face Time и вкратце рассказала о грандиозных изменениях в своей жизни.

– Не называй его так. Он просто Алекс.

– А сколько ему?

– Тридцать шесть, – неохотно ответила я, извлекая из сумки учебники и планшет.

– Хах, – Жаклин плотоядно облизнула коллагеновые губы, – мой любимый возраст. Помнишь, я рассказывала тебе об Эйдене? Ему было тридцать восемь. Как он был хорош в постели! – она мечтательно закатила глаза. – Взрослым мужчинам не нужно объяснять, что и куда засунуть, когда нужно ускориться и где потрогать. Они всё знают сами. Секс с ними великолепен, даже несмотря на торчащее пузо.

– У Алекса нет пуза, – вырвалось у меня. От воспоминаний о его мускулистом торсе щёки мгновенно вспыхнули.

– Наверное, бывают исключения, – равнодушно пожала плечами подруга. – Так можно будет приходить к тебе в гости?

Раньше после учёбы мы с Жаклин и Элисон зависали у меня дома, листая журналы и сплетничая, но теперь я не была уверена, что такая перспектива обрадует Алекса. Он совсем не производил впечатление человека, любящего гостей. Однако, разочаровывать подругу я не решилась, и поэтому пообещала:

– Я спрошу.

Несколько часов занятий пролетели незаметно. Мне нравилась учёба. Я сама выбрала специальность, и была благодарна папе за то, что никогда не давил на меня и не заставлял продолжать традиции семьи, поступая на юридический. Когда я сообщила, что хочу стать студенткой факультета современных искусств, он меня поддержал.

По дороге к парковке, я решила набрать Эйбу, чтобы сказать, что закончила учёбу, но это оказалось лишним. «Мэйбах» уже ждал меня на том же месте, где высадил утром. В то время пока мы ехали к дому, я пыталась задавать мужчине вопросы: как давно он работает на Алекса, женат ли, чем занимался до того, как возникла необходимость возить меня на учёбу. На все вопросы мужчина отвечал подчёркнуто вежливо, но односложно: он работал на Алекса около пяти лет, не женат, а до того, как я свалилась на его голову, ездил по разным поручениям мистера Мерфи. Одним словом, никакой конкретики.

Вернувшись домой, я, не раздеваясь, рухнула на кровать и провалилась в сон. Алекса за весь день я так и не встретила. Проснулась от ощущения духоты и липкого пота на теле. За окном было уже темно. Щёлкнув пультом от кондиционера, я сняла платье и влезла в свои любимые пижамные шорты с кроликами и белую майку. Дико хотелось пить. Выйдя за дверь в тускло освещённый коридор, направилась к лестнице, как вдруг из приоткрытой напротив двери услышала голоса: низкий мужской и тонкий, высокий, однозначно, женский. Не в силах побороть любопытство, заглянула в приоткрытую щель.

Загрузка...