Новый Год с тобой

Глава первая

— Они здесь, — прошептала Ярослава, и залилась румянцем. — Посмотри, идеальные…

— Тестостерон зашкаливает, хотела бы я… — Томно произнесла Маша.

— Чего бы ты хотела, Машка? — буркнула я.

За соседний столик садилась неизменная четверка самых желанных парней нашего универа, за глаза прозванных КСК: Квартет Смертельно Красивых. Уж не знаю, кто их так прозвал, но к ним это прозвище прилипло. Хотя я не слышала, чтобы хоть кто-то из парней играл на музыкальном инструменте.

Идеальные фигуры, притягательные лица, невероятно красивые, мужественные представители сильного пола…

Брюнет — Бронислав Разумовский, блондин — Тимур Сейтенов, шатен — Руслан Каштанов и красноволосый Анатолий Магницкий. Хотя оттенок волос последнего можно назвать спелой вишней или сочным гранатом.

Парни как с обложки модных журналов сошли. У меня дыхание сперло. Что уж говорить о всей женской половине универа.

В столовой с их появлением образовалась гробовая тишина. Все жадно следили за черноволосым Разумом, который стянул с себя футболку, и щеголял перед всеми обнаженным торсом. По загорелому телу струился пот.

Вот ведь, приперлись прямо из спортзала и теперь красуются. Я сглотнула и отвела взгляд. Отвернуться все равно не вышло бы, я сидела лицом к их столику.

Бронислав Разумовский, он же Разум, не для таких серых мышек, как я. Какой смысл пялиться и пускать слюну? Чтобы стать очередным посмешищем, которому разбили сердце?

— О боже, — выдохнула Машка, — какой он совершенный.

— Обыкновенный, хватит пожирать их глазами. — Одернула подруг, тем более к столику четверки, коршунами бросились две девицы: Алла и Рита, по слухам, девушки Разума и Каштана, то есть Руслана Каштанова.

Вот уж кто не спустит ни единого взгляда, пущенных студентками на их парней. Знала я, как они с девчонками в туалете разборки устраивали. Ну их всех.

— Ты к самостоятельной готова, Яр? — я поспешила отвлечь подруг предстоящей работой по высшей математике. — Скоро экзамены, сама знаешь Алыков никого не пощадит.

— Вот вечно ты так, Ватка, — обиженно прошипела Ярослава, — спускаешь с небес на землю. Мы тут получаем эстетические удовольствие, а ты…

— Лютик, я Ватка, прием, как слышно? — Я помахала перед глазами Маши Цветковой рукой. — Хватит мечтать о местных попугаях.

— И ничего они не попугаи. А Толе идет красный цвет волос. — Толя, он же Анатолий Магницкий, а для друзей — Маг. Парень высокий, худой, красноволосый с косой челкой, и раскосыми зелеными глазами, а также улыбкой плейбоя.

Машка не скрывала, что из всей четвёрки он ей нравился особенно. Хотя будь ее воля, она бы не отказалась встречаться с любым из КСК.

— Хорошо, папуасы, самые настоящие. Нет? Ладно, обезьяны. Вон как выставляются.

— Ин, вот ты слюни-то подбери, а потом обидные прозвища нашим мальчикам давай, — возмутилась Маша.

— Нашим? — поразилась я.

— Конечно, КСК — достояние университета.

— Приплыли, — выдохнула я. — Ай, девочки, ну вас, хотите пялиться, пяльтесь. Только помните, что Ватка вас предупреждала! Я, как Минздрав, предупреждаю — передоз эстетического удовольствия может обернуться разбитым сердцем и взрывом воздушных замков.

— Ой, он мне подмигнул, — лицо Маши слилось по цвету со ее вишнёвой водолазкой. — Маг подмигнул мне.

— А теперь на тебя смотрит Рита, угомонись. И доедайте ваши булочки, нам на самом деле пора.

— Черт, десять минут до лекции. Яра, доедай скорее, — очнулась наконец Маша. — Алыков голову оторвет за опоздание.

— Скорее к экзамену не допустит, — одним махом допивая свой кофе, поправила Ярослава.

— Побежали?

— На старт, внимание, марш, — рассмеялась Машка и первой схватила свою сумку.

Я немного замешкалась, девчонки вырвались вперед, и надо же было такому случиться, чтобы в этот момент Разум подвинулся вместе со стулом и начал вставать.

Я споткнулась о чью-то сумку, и полетела прямо на него. Мы оба грохнулись обратно на стул. Причем парень крепко вцепился в меня.

Да и я тоже хороша. Его голый торс манил, и несмотря на ситуацию, отказать себе прикоснуться к прекрасному, не смогла. И только спустя минуту до меня дошло, что все, абсолютно все, вытаращились на нас и кажется не дышат, а я нагло глажу живот парня!

Боже! Ватка, что же ты творишь!

— Так, кожа нормальная, — выпалила я, и продвинула руку выше, туда, где билось сердце. — Пульс учащенный, тахикардия? А нет, тренировка же была. А язык? Язык розовый?

Я несла откровенную чушь и никак не предполагала, что Разум возьмет и покажет язык.

— Розовый, — радостно объявила я. — Здоров, как бык!

Нервно хохотнула, высвободилась из рук парня и стремглав помчалась к девчонкам, застывшим посреди столовой памятниками.

— Чего стоим, кого ждем? — хватая за руку Машку, спросила я. — Побежали!

Мы остановились только перед аудиторией и то лишь за тем, чтобы пропустить преподавателя и гуськом забежать следом.

Успели. Не опоздали, но…

— Вляпалась ты, Ватка, — прошептала Машка, плюхаясь за стол позади меня.

— Вляпалась, — авторитетно подтвердила Ярослава, усаживаясь рядом со мной.

«Что это такое было?!» — отчаянная мысль догнала меня только сейчас. — «Какого лешего я вытворила?»

Но все мысли выветрились из моей головы. Еще бы они не выветрились, когда передо мной лег вариант самостоятельной работы. А там интегралы, как несгибаемые воины, требуют решения и разбивки отрезка интегрирования на десять частей. Чтоб их формулой Симпсона приложило!

Я сконцентрировалась на заданиях и постаралась ни о чем кроме как об интегралах, функциях, пределах и матрицах не думать.

К середине отведенного времени на работу, у меня разболелась голова. Судя по моей соседке, у нее вообще зубная боль началась. Она так кривилась, бедная…

— Это издевательство, — сквозь зубы простонала Яра, — ты хоть что-нибудь сделала?

— Два осталось, — шепотом произнесла я, следя за преподавателем.

Это только кажется, что он в ноутбук уткнулся. А нам-то давно известно, что это гадкий, подлый отвлекающий маневр, чтобы ловить списывающих.

— Сергеенко, работу на стол и вон из аудитории! — вот что я говорила? Алыков высматривает шпаргалки. Жалко Сергеенко, теперь четвёрку ни за что на экзамене не получит. Даже если вон из кожи вылезет.

— Павел Анатольевич, в последний раз, честное слово, — заканючил Сашка. — Я и списать ничего не успел.

— И не успеешь, что я дурак оставлять тебя, за дверь. — С Алыковым спорить не получалось. Совсем. — Рюмова Ирина, вы тоже, работу мне на стол и покиньте аудиторию.

— Злыдень, — буркнула Яра и продолжила мучить свои листочки.

Спустя еще пятнадцать минут я делала вид, что перепроверяю решение задач, а сама быстренько решала для Ярки первые два задания, вообще не особо сложные. Там нужно было решить систему методом Крамера, по мне так формула Симпсона была сущим адом.

— Ваткина Инна! — рявкнул препод, и я вздрогнула. — Вы закончили?

— Да, перепроверяю, — чуть заикаясь, ответила ему.

— Сдавайте работу, — потребовал он. — И хватит помогать соседке, я все вижу.

Вот блин! Отпираться не стала, как и отвечать. Быстренько собрала стопку листочков, Алыков даже черновики требовал сдавать, смотрел как именно решаем задачи, и прошла на кафедру.

— Можно я тут подожду? — сдавая работу, спросила я. Мне вдруг подумалось, что Рита и Алла моего подвига в столовой не простят, и выходить одной из аудитории не хотелось. Мало ли что…

Нет, я не трусиха, я просто разумная… одна против двоих не выстою, а вот с Ярой и Машей... Шанс сбежать в общагу и не нарваться на неприятности есть.

Я видела, что препод не против. У нас с ним были нормальные отношения, он прекрасно знал, что я все добросовестно учу и не списываю. Попробуй спиши, когда на кону твое место в общаге и стипендия. На такое я пойти не могла. Хотя и зубрилкой никогда не была. Круглой отличницей тоже, но для стипендии главное трояков не нахватать.

Но тут вмешался его величество случай.

Из моей сумки громко и требовательно раздался голос Adele, припев песни Rolling in the Deep.[1]

Обычно я выключаю звук на мобильнике, а в этот раз я так со столовой улепетывала, что напрочь забыла об этом обстоятельстве. Кто ж знал, что мама решит мне позвонить? А я никак не могла пропустить ее звонка. Не так часто она и звонила.

— Всего доброго, Ваткина. Подождёте подруг за дверью.

— Да, конечно, извините, — заливаясь краской стыда, ответила я и выбежала из аудитории.

Уже стоя в коридоре, лихорадочно шарила рукой по дну сумки, ища смартфон. Есть!

— Да, Масянечка! — радостно отозвалась я. — Прости, у нас самостоятельная была.

— Доченька, я помешала? Извини.

— Нет-нет, я сдала работу, когда ты позвонила. Как ты и Роман Петрович? Как там «Три Н», не шалят?

Я прислонилась спиной к стене, чувствуя, как на губах расплывается улыбка. Роман Петрович — мой отчим, мировой мужик, до безумия обожающий мою маму.

Они познакомились, когда мне уже исполнилось тринадцать лет, и мама считала, что отношения ей не нужны. Да и поздно уже, дочь считай взрослая, того гляди ее замуж выдавать придется.

У Романа Петровича на этот счет было свое мнение. Он ухаживал за ней настойчиво, красиво, что в какой-то момент, даже я начала ему помогать по завоеванию неприступной учительницы младших классов Марины Алексеевны Ваткиной.

И уже спустя год мама шла под венец. А еще через год нас ждало приятное потрясение: мама оказалась беременна двойней. И только во время родов выяснилось, что врачи не разглядели третьего ребенка. Сейчас тройняшкам Никите, Николаю и Нике почти три года. В шутку мы зовем их «Три Н или Три Ника».

На самом деле это прозвище с легкой руки местных журналистов намертво прицепилось к ним. О наших маленьких звездочках долго гудели местные газеты. Как же ошибка врачей, которая могла стоить жизни как матери, так и детям. Да еще новогодние тройняшки, чего в нашем городке еще не случалось!

Никита родился в полночь и четыре минуты первого января две тысячи десятого года, Николай в двадцать три минуты первого, их принимала сама заведующая роддома, а вот нашу малышку Нику приняла девушка-ординатор, которая должна была контролировать выход последа. А в итоге поймала крохотулечку, которая не дышала.

Мама рассказывала, что пережила тогда ни с чем не сравнимый ужас, а после испытывала, да и сейчас испытывает благодарность врачам. Они спасли Нику.

Вот таким образом на свет появились мои братья и сестра. Администрация города подарила нам пятикомнатную квартиру и микроавтобус. Но скажу откровенно, лучше бы полк нянечек прислали. Тройняшки для семьи, в которой нет ни бабушек, ни дедушек, серьезное испытание. Но мы справились.

Я слушала щебет мамы и внутри меня словно солнышко расцветало. Я безумно соскучилась по всем. Слушать о проказах мальчишек, и о том, как всех строит Ника — бесценно. Я словно бы перенеслась за много километров в место, где всегда царит уют и любовь. Я воочию видела все, о чем говорила мама. И как Ника лупит ложкой папу, когда тот вместо конфет дает кашу, и как Никита научился строить башни из кастрюль и ловко залезать на них. И как Николай утопил мобильник Романа Петровича в унитазе.

Я тихонько смеялась и вышагивала по коридору. Со мной всегда так, заболтаюсь и начинаю ходить, круги наворачивать. Вот и сейчас слушая свою Масяню, я шагала по коридору, не в силах остановится и просто постоять на одном месте.

— Масянечка, вы уже елку украсили? — спросила я.

— Ох, доченька, прости, мы не дождались твоего приезда. Дети так просили…

Я нахмурилась. Я ведь еще не сказала маме, что на этот Новый Год не приеду. Я уже набрала в рот воздуха, чтобы выпалить эту новость, как была неожиданно остановлена властной рукой, и ногой, и вообще всем телом.

Путь мне преградил Разум.

— А вот и ты, медсестричка. — Выдохнул он, глядя на меня. И всем видом давая понять, что пройти не даст.

«И пришла ко мне большая, ну просто необъятная попа» — подумалось мне.

Но тут мама забеспокоилась, она что-то спросила, а я прослушала.

— Мася, повтори, пожалуйста. — Попросила я и попыталась обойти Разумовского.

Какой там! Он выставил руки, показывая, что мне пути нет.

Ну и ладно! Мы не гордые! Я и нагнуться могу! Что и сделала, юркнув под его руку и ускорилась.

— Я тоже тебя очень люблю, — ответила маме, которая спешила завершить разговор так и не повторив вопроса, дети что-то учудили.

— Стоять! — рявкнули позади, застив меня вздрогнуть, но не остановиться.

— Ещё чего, — фыркнула я на бегу. — Нашел дуру.

Во мне явно умер спринтер. Я так в жизни не бежала! По лестнице вниз, по коридору, опять по лестнице, пока не юркнула в гардеробную, где притаилась за большим горшком с пальмой. Вот бы пронесло! Хоть бы не заметил!

Разумовский Бронислав

— Пасуй! — крикнул Магу, видя, что его два игрока блокировали, и обойти их он не может. — Я свободен!

И тут же получил мяч. Рывок, прыжок, три очка наши! Свисток. Время вышло.

— Красавчик! — Толя показал большой палец.

— Магницкий, Разумовский — молодцы. Отличный пас. — Произнес Александр Васильевич Шиловский, препод по физре, а заодно тренер нашей баскетбольной команды. — Сейтенов, ты не на прогулке, нечего ворон ловить! Через неделю соревнования.

Разбор ошибок и удачных моментов проходил уже в раздевалке. Пока тренер говорил, мы сидели на лавках и внимательно слушали. Ничего нового сказано не было.

— Черт, душевые сломаны. — Когда тренер ушел, возмутился Руслан.

— Можешь в женские сходить, — хмыкнул Маг, — тебя там с руками оторвут.

— Только если с тобой, сладенький, — не остался в долгу Руслан и шлепнул друга полотенцем по спине.

Я и не заметил, когда потасовка перешла в настоящие бои полотенцами, неожиданно втянулся. Мы дурачились, награждая друг друга ударами.

— И лидирующая позиция у Мага! — громогласно возвестил Толян. — Сорок попаданий в цель! Парни, я вас сделал!

— Придурок, он еще и удары считал, — заржал Тимур.

— Обезьяны, — фыркнул вернувшийся тренер. — Прекратите, жду вечером на тренировке. Разумовский, без опозданий.

Я кивнул, давая понять, что услышал.

— В столовую? — предложил Тимур. — Или рванем в «Арку»?

«Арка» — кибер кафе в двух кварталах от универа. Там мы зависали еще со школы, когда вместо компьютеров были игровые приставки.

— Тень, если ты и дальше так несерьезно будешь относиться к учебе, вылетишь раньше, чем произнесешь слово сессия. — Я хмуро посмотрел на друга. С ним явно что-то происходило и давно. — Опять родня обложила?

— Невесту нашли, — Тень скривился.

— Очередную? — хохотнул Маг. — Да ладно тебе, могу помочь, как в прошлый раз.

В прошлый раз, когда родители Тимура нашли ему невесту, Толя ее соблазнил. До самого пикантного не зашло, все же девочка из уважаемой семьи, но вот о свадьбе уже речи не могло быть.

— Больше они не купятся. На время знакомства тебе запрещён вход в мой дом. Это я тебе слова мамы передаю, Толя. — Вообще Ольга Юрьевна относилась ко всем нам с материнской любовью. И если она так сказала, значит для Тени дело дрянь, в этот раз его родители желают все-таки женить сына.

— Ого, — Магницкий разом посерьезнел. — Кто она хоть?

— Да черт ее знает! — В сердцах воскликнул Тимур. — Я ее еще не видел. Дочь очередного партнера по бизнесу.

— Держись, мы с тобой, — похлопал и Тень по плечу. — Что-нибудь придумаем.

Маниакальное желание женить сына у Ольги Юрьевны появилось после трагедии, которая случилась три года назад в семье Сейтеновых, погиб старший сын и брат Тимура, Владимир. И мать Тени очень боится, что ей никогда не доведется понянчить внуков. Борис Геннадьевич предпочитает не мешать жене, видя, что та нашла утешение в бурной деятельности в подборе невест сыну, и больше так сильно не плачет. Каждый справляется со своим горем, так как может, не нам это осуждать. Мы можем лишь поддержать друга, который не планирует жениться в ближайшее время.

— Идем в столовую, — решил за всех. — Перекусить не помешает.

Наша четверка всегда вызывала восхищение у окружающих. Раньше, будучи подростками, подобное внимание нам льстило, на первом курсе раздражало, особенно придуманное каким-то умником прозвище КСК, а сейчас мы попросту не замечаем того, как реагируют на нас люди. Во многом наша внешность играет нам на руку. Особенно при заключении сделок.

Наверно лишь Маг вовсю пользуется производимым эффектом, манипулируя, играя... Бабник Толя, известный сердцеед. Я усмехнулся, глядя на то, как друг раздает улыбки девушкам и флиртует на ходу. Я всегда поражался тому, с какой легкостью он заводил отношения, при этом расставаясь с предыдущей пассией не имея сожалений, и что немаловажно обид со стороны брошенной девушки. Не каждый сумеет сохранить дружеские отношения, да даже их видимость. Маг мог.

Я же никогда не лгал девушкам, которые проводили со мной ночь. Я не ищу отношений. Я просто беру то, что само плывёт в руки, не давая обещаний. Так честнее, чем вешать лапшу на уши о неземной любви. Чего я не мог терпеть, так это истеричек.

— Осторожно! — воскликнул Руслан, но было поздно.

Девица, застывшая на проходе со стаканчиком, слишком резко дёрнулась, и облила меня уже остывшим чаем.

— Прости, — заикаясь, произнесла она.

— Ничего, — бросил я и шагнул в столовую.

Черт!

Футболку снял машинально, желая избавиться от липкого, неприятного ощущения.

Восхищенные вздохи студенток предпочёл не замечать.

— Чай и пиццу? — Руслан бросил сумку на пол и повернулся в сторону буфета.

— Да, — ответили мы.

Пока друг отправился за провизией, к нам присоединились Алла и Рита. Обе бывшие девушки Мага, которые решили, что я и Руслан подходим в качестве новой цели.

— Детка, если ты продолжишь так тереться, у меня лопнет ширинка, — проникновенно заметил Маг Алле.

— Интересный эффект, — хмыкнул я. — Трётся возле меня, а ширинка у тебя лопнет.

— Мальчики, не ссорьтесь, меня на всех хватит, — рассмеялась Алла, а я скривился и обратил взгляд на соседний столик.

Меня привлекла студентка, закатившая глаза.

Как будто она услышала то, о чем мы говорили. Это заставило меня улыбнуться. Но следующие слова студентки, которые я хоть и с трудом, но расслышал, стерли эту улыбку.

— …папуасы, самые настоящие. Нет? Ладно, обезьяны. Вон как выставляются.

Что ей ответили подруги, увы, расслышать я не смог, как ни старался. Мешал щебет заигрывающих Риты и Аллы.

— Да убери ты руки, — потребовал я от последней, когда та потянулась к моим плечам, проверить бицепсы.

Папуасы значит… Обезьяны. Я внимательно следил за девушкой за столиком напротив, и когда ее подруги сорвались на бег, а она замешкалась, встал, не до конца понимая, что хочу сделать.

В следующий момент неуклюжая студентка полетела прямо на меня. Машинально схватил ее, не давая встретиться с полом и прижал к себе. По инерции вновь сел на стул. А когда ее пальцы внаглую прошлись по моему торсу замер, кажется, даже боясь дышать.

Что за фигня?!

Ее прикосновения жаркой волной разлились по телу. Кажется, это у меня сейчас ширинка лопнет.

Девочка продолжала гладить мой живот, а я чуть ли не жмурился довольным котом. Через меня словно электрические импульсы бежали.

— Так, кожа нормальная, — выпалила девушка, глядя на меня широко распахнутыми серо-голубыми глазами и положила руку на грудь. — Пульс учащенный, тахикардия? А нет, тренировка же была. А язык? Язык розовый?

Я открыл рот и продемонстрировал язык. Я и через веревочку бы сейчас прыгнул, попроси она.

— Розовый, — радостно заметила студентка и убрала руки. Разочарованный вдох сорвался с моих губ. Забавно, но девочка пахнет жженой карамелью. Странный аромат, но притягательный. — Здоров, как бык!

Хихикнула своей реплике и моментально вскочила на ноги. Я успел поймать лишь воздух, так быстро она сбежала от меня.

— А ничего малышка, — заржал Руслан, — ролевые игры так возбуждают.

— Эй, детка, и мой пульс пощупай! — крикнул Маг вслед беглянке.

— Заткнись, — прорычал я, пытаясь выровнять дыхание.

Твою мать, что со мной происходит?

— Тварь, — зло выдохнула Алла. — Рит, как там ее?

— Ватка, — засмеялась подруга Аллы. — Ваткина фамилия, идиотская на мой взгляд, наглая мелочь со второго курса.

— Кажется ее не учили не трогать то, что ей не принадлежит.

— Рот закрой, — я смотрел прямо на побелевшую от гнева Аллу. — Тронешь ее, руки вырву. Это и тебя касается.

Я перевёл взгляд на Риту. Слишком хорошо я знал, какими бывают разговоры этих девиц в женском туалете. И мысль о том, что эти две идиотки могут устроить темную смелой студентке, приводила меня в бешенство.

— Разум, полегче, — Толя попытался разрядить обстановку. — Девочки погорячились.

— Вы меня слышали. — Я поднялся. — Увидимся на тренировке.

[1] Adele - Rolling in the Deep — песня британской певицы Адели из её второго студийного альбома «21». Композиция была написана Аделью и Пол Эпуорт, и самой певицей названа смесью «блюза, госпела и диско».