Черненькая Яна. Оборотень

Они выехали на лесную дорогу. Вчетвером. Малый боевой крест Ордена Святого Себастьяна на задании. Инквизиция Альвароссы. Правильней сказать, новая инквизиция Альвароссы. Прежняя предпочитала сжигать на кострах людей — как виновных в ереси и колдовстве, так и невиновных. И, к слову сказать, вторых было куда больше, чем первых, потому что с колдунами связываться себе дороже. Дошло до того, что нежить чувствовала себя куда вольготнее людей и расплодилась невероятно.

Однако с приходом к власти нового великого инквизитора монсеньора Дейго Саргори, эпоха беззакония канула в небытие. В Ордене провели тотальные чистки. Всех братьев старше сорока отправили в монастыри, а потом создали боевые отряды — кресты, — призванные заниматься исключительно борьбой с по-настоящему опасной нечистью, колдунами и диким зверьем, с которым не могли справиться простые воины.

Несмотря на свое право носить белые плащи, свидетельствующие о принесенных обетах и особом статусе, братья из боевых отрядов редко их надевали, предпочитая черные одежды с алыми крестами на левой стороне груди — неброско, да и кровь легче отстирывать.

Четверо инквизиторов, выехавших на лесную дорогу, были одеты по-походному, стало быть, направлялись за головой очередного душегубца.

— Судя по всему, Дарача где-то неподалеку. Будьте настороже. Медведь, по словам свидетеля, нападает в любое время суток, — брат Ренато, командир креста, весь седой как лунь в свои тридцать четыре года, огляделся по сторонам, подмечая признаки близкого человеческого жилья: срубленные деревья, клочок грязной ткани, зацепившейся за куст, вытоптанные тропинки, ведущие в лес по обе стороны от дороги.

Братья кивнули. Они и так были наготове и давно привыкли к тому, что в любой момент может появиться какое-нибудь страховидло. В боевых крестах плохая реакция и беспечность означали смерть.

Как и остальные братья, Себастьян вслушивался в лесные шорохи, контролировал ситуацию, но в мыслях нет-нет и переносился в ближайшее будущее, когда их отряд вернется в Кастель-Рива, чтобы как следует отдохнуть в новом кабаке, где, по слухам, наливают хорошее вино, а за столами прислуживают симпатичные и доступные девушки. Об этом увеселительном заведении поведал Диего, который всегда был в курсе самых интересных событий в городе.

Спору нет, братья, давшие обет безбрачия, не должны ходить по кабакам и развлекаться с женщинами, но на деле начальство предпочитало закрывать глаза на мелкие грешки. Главное условие — не попадаться на горячем. Остальное — по желанию. Это в удаленных монастырях легко хранить целибат, а цитадель инквизиции находилась в центре большого и оживленного города. Поди удержи молодых здоровых парней от плотских развлечений. Тем более что в боевых крестах не коров пасли. После опасных походов надо было сбрасывать напряжение. Вот и сбрасывали, как умели. Кто-то чаще, кто-то реже, но грешили практически все. Брат Ренато, как старший, не присоединялся к подчиненным, храня дистанцию, но вряд ли он вел полностью праведную жизнь. Скорее всего, просто предпочитал ходить в более дорогие заведения.

— Тано, еще раз увижу, что ты мечтаешь, после возвращения отправишься под замок на три дня, — пообещал брат Ренато, каким-то неведомым образом угадав, что Себастьян думает вовсе не о задании. Суровые карие глаза командира смотрели укоризненно. Черные брови хмурились. Вместе с такими же темными усами и короткой аккуратной бородой они сильно выделялись на фоне полностью седых волос.

Спорить с братом Ренато было бессмысленно да и небезопасно. Пришлось Себастьяну напустить на себя вид повышенной бдительности, а то поход по трактирам мог закончиться, не начавшись.

К счастью, вскоре показалась искомая деревня, и мысли о вине и женщинах мигом вылетели из головы Тано. В Дараче стояла тишина. Полная. Ни лая собак, ни мычания коров, ни других привычных сельских звуков.

— Похоже, мы опоздали, — буркнул Диего, разглядывая ближайший к ним дом, входная дверь которого болталась на одной петле. При легком дуновении ветра она начинала раскачиваться и пронзительно скрипеть.

В деревне пахло смертью и разложением. Даже на окраине. Понятно было, что в домах ничего хорошего не ждет.

Спешились. Коней оставили на улице, закрепив поводья у седел, чтоб не болтались в случае чего. Это были не обычные лошади, а боевые дестриэ — здоровенные злобные твари, копыта которых размером с человеческую голову. Таких коней можно не привязывать. Они от хозяина и так никуда не уйдут, а могут еще и предупредить об опасности.

— Марко, со мной. Левая сторона. Диего, Тано — правая. Ищем следы и выживших. Встречаемся в конце деревни, — распорядился брат Ренато.

Себастьян поморщился. Можно подумать, сами бы не разобрались, что нужно искать. Уж явно не еду и не выпивку. Хотя от еды, честно говоря, Тано сейчас не отказался бы, ведь добирались они с братьями до этих мест долго — выехали еще до рассвета, а приехали ближе к вечеру. За весь день лишь раз перекусили вяленым мясом прямо в седлах. Правда, усиливающийся тошнотворный запах быстро умерил муки голода.

Подошли к первому дому. Тому самому, с сорванной дверью.

Зашли внутрь. Сломанная небогатая мебель, все перевернуто вверх дном. В центре большой комнаты темная вязкая лужа, вокруг которой вились мухи. Запах смерти пропитал весь дом.

Себастьян к тому моменту уже шесть лет служил в боевом кресте. Навидался всякого, но даже его слегка затошнило, когда он увидел то, что осталось от хозяев. Куски человеческой плоти были разбросаны повсюду. Явно не птицы и не крысы постарались.

— Ничего себе, — Диего выругался, тряхнул своей густой каштановой шевелюрой. Похоже, его тоже впечатлило происходящее, хотя он был старше Себастьяна и куда привычней к подобным зрелищам.

Тано убрал меч за спину, вытащил кинжал с посеребренным лезвием. В небольших домах с низкими потолками двуручником особо не размахнешься, зато Диего с его щитом и мечом работать было удобней. Впрочем, орденские кинжалы размерами немногим уступали коротким клинкам. Вполне можно использовать как оружие в таких вот случаях.

Тварь, ворвавшаяся в дом, растерзала людей с такой легкостью, с какой орденский писарь рвет лист бумаги. На тяжелом сундуке и стенах были отчетливо видны следы огромных когтей. Заметив их, Себастьян поднял брови и вопросительно посмотрел на Диего. По всему выходило, что медведь-людоед, с которым они должны были сладить, размерами раза в два превышал любого другого своего сородича. Легко предположить, что даже стоя на четырех лапах он высотой с того же Себастьяна, который на низкий рост уж точно не жаловался.

— Это на него питание человеческим мясом так подействовало? — хмыкнул Диего, оценив размеры зверя.

Никого живого в этом доме, разумеется, не обнаружилось. Перешли в следующий. Здесь все выглядело еще хуже. Прямо на пороге лежала отгрызенная рука. Чуть дальше, за крыльцом — голова мужчины. В доме… та же картина: мухи, кровь, останки, вонь разложения. Вышли наружу.

«Скрип, скрип», — ветер усилился, и сорванная дверь принялась раскачиваться, завывая на все лады.

Только Тано подумал, что есть ему после увиденного еще недели две не захочется, как в этот же миг на крыльцо дома напротив вылетел Марко, перегнулся через перила и зашелся в мучительном кашле. Наверное, его тошнило, но голодный желудок уберег от позора.

Следом за Марко вышел брат Ренато. Увидел подчиненного, дал ему отдышаться, потом взял за грудки, встряхнул и влепил подзатыльник. В боевых крестах не церемонились. Неженкам в них не место. Командир сделал знак Диего и Тано продолжать проверку домов. Подтолкнул Марко в спину.

Третий дом. Все то же самое. Один из жильцов попытался выбраться через узкое окно. В итоге половина его тела теперь лежала на траве под кустом, вторая, растерзанная в клочья, в доме.

Зашли в дверь. Проверили комнаты. Уже хотели уходить, но тут Себастьяну показалось, что он услышал чей-то всхлип. Почти на грани слышимого. Возможно, это свистнул ветер в дымоходе, но инквизитор решил проверить дом еще раз. Махнул Диего, мол, задержись, а сам снова прошел комнаты, тщательно просматривая все углы и убежища, где можно было спрятаться. Таких в убогом крестьянском жилище оказалось немного. Ничего так и не обнаружив, Тано, уходя, случайно пнул старую волчью шкуру, лежащую на полу перед распотрошенным тюфяком, и заметил люк, ведущий в подпол. На нем виднелись следы когтей, но кольцо оказалось сорвано. Скорее всего, поэтому зверь и не смог открыть вход в убежище.

Тано знаком попросил Диего следить за обстановкой, а сам просунул кинжал в щель и осторожно поддел лезвием люк. Не с первого раза, но удалось его открыть. Всхлипов слышно не было, но подпол все равно следовало проверить. В кромешной темноте ничего толком не рассмотришь, к счастью, еще при первом проходе жилища Себастьян увидел около очага разбросанные лучины. Подобрал с пола три штуки, поджег их разом, чтобы светили лучше. Опустил вниз свой импровизированный факел, разглядывая помещение. Здесь было совсем невысоко. Судя по всему, в подполе хранились продукты: сыр, домашнее вино, мешки с мукой. Никого живого видно не было, но очевидно, что уж гигантский медведь здесь бы точно не поместился.

Тано спрыгнул вниз. Тихо. Только издалека по-прежнему доносилось бьющее по ушам «скрип, скрип».

Сало, подвешенное на веревках к балке. Пара мешков с мукой в углу. Круги сыра на полках в ящиках. Бочки с вином и соленьями. И ничего больше. Себастьян уже хотел уходить. Ударил ногой по мешку с мукой и опять услышал тихий испуганный всхлип. Убрал кинжал в ножны, чтоб не напугать того, кто спрятался в убежище. Откинул оба мешка и увидел съежившегося мальчика. С виду тому было около шести или семи лет. Совсем малыш еще. Тано опустился на корточки, убрал подальше горящие лучины, чтоб не слепили.

— Эй, как тебя зовут? — спросил он.

Мальчишка вжался в земляную стену и молчал. Только дышал тяжело.

— Меня зовут брат Себастьян. Я из Ордена. Ты можешь меня не бояться. Мы защитим тебя. Иди сюда.

Малец испуганно запищал. Он явно не хотел покидать свое убежище. Пришлось снять плащ, закутать найденыша в него с головой, а потом позвать Диего. Себастьян передал ему свою трепыхающуюся находку, велел не открывать лицо, чтоб мальчишка не насмотрелся лишнего. Потом вылез сам. Вышли из дома. Ренато и Марко к тому моменту уже закончили со своей частью деревни, а потом перешли к крайнему дому с правой стороны. Дверь там, в отличие от остальных строений, оказалась наглухо закрыта. Начали выбивать, но толстое дерево не очень-то и поддавалось.

Увидев Диего с его ношей и Себастьяна, брат Ренато отозвал своего напарника, и они вместе подошли посмотреть, кого же удалось найти.

— Мальчишка, — в голосе командира креста послышалось недовольство. — Лучше б кто-нибудь более взрослый. Допрашивать пробовали?

— Да, — ответил Себастьян. — Но он до смерти напуган. Молчит.

— Попробуйте еще. Мы пока закончим обход.

— Попробуйте, — проворчал Диего, опуская свою ношу на землю у крыльца. Малец к тому моменту уже утих и дергаться перестал. С этого места не было видно никаких трупов и крови, поэтому братья решили устроиться здесь. По-хорошему следовало отойти подальше от деревни, но зверь в лесу куда опасней, чем на открытом пространстве. Пришлось смириться с тошнотворным запахом и надеяться, что малец к нему уже принюхался за то время, пока прятался в подполе.

Себастьян снял плащ с головы мальчика. Перепуганные темно-карие глаза, черные волнистые волосы, торчащие в разные стороны. Тано хорошо помнил себя в его возрасте. Тогда мать казалась ему целым миром. Единственным родным человеком — жизнь незаконнорожденного не предполагает многочисленных доброжелателей и родню. Мать умерла, когда Себастьян был немногим старше найденыша, но умирая, она не бросила сына. Похлопотала, чтоб его взяли в Орден. Сложно сказать, как ей удалось уговорить монахов взять к себе восьмилетнего мальчишку, ведь обычно в послушники братства брали не раньше десяти. Как бы там ни было, служба в Ордене стала не самым плохим, что с Тано случилось в жизни. Судьба же вот этого мальчугана оказалась суровей. Мало того, что в один день лишился всего, натерпевшись страха, которой останется с ним если не навсегда, то надолго, так еще кто знает, какая жизнь у него начнется теперь. Ему бы отсидеться в тишине, успокоиться, а вместо этого сейчас вспоминать пережитое заставят. Лишь бы еще немым после такого не сделался. А то будет им допрос.

— Ты можешь ничего не бояться, — сказал Себастьян мальчику. Он смотрел на него и против воли видел самого себя перед появлением в Ордене. Найденыш даже внешне его напоминал, хотя, конечно, черными волнистыми волосами и темными глазами в Альвароссе сложно было кого-то удивить. — Мы пришли, чтобы спасти тебя.

Ответа не последовало. Только по-прежнему скрипела на ветру проклятая дверь.

— Хочешь? — Тано отстегнул кинжал и протянул его прямо в ножнах.

Нет ответа. Пришлось несолоно хлебавши вернуть оружие на пояс. Здесь бы сладость какая-нибудь пригодилась, да откуда бы ей взяться в карманах инквизитора?

— Трамонтано! Поди сюда, мальчик! — Себастьяну до сих пор не приходилось работать с детьми. Теорию он знал, но как ее применить на практике? Как убрать мальчугана из этой деревни? Как его накормить, как убедить в безопасности? Дестриэ был последней надеждой, ведь дети любят лошадей. Тяжело ступая копытами, явился Трамонтано. Посмотрел умными глазами на мальца, склонил голову, которая сама по себе была размером с половину ребенка.

Как ни странно, мальчишка не испугался. Напротив, его глаза обрели осмысленность. Рука робко потянулась к бархатистым теплым ноздрям жеребца. Тот не отшатнулся. Только покосился на хозяина, словно уточняя его реакцию. Себастьян кивнул. Жеребец ткнулся носом в протянутую детскую ладонь. Позволил себя погладить. Трамонтано был умнее многих людей. Себастьяну его отдали еще годовалым жеребенком, за год до распределения в боевой крест. С тех пор они почти всегда были вместе. Долгие семь лет. И понимали друг друга почти без слов. Потому Тано не сомневался в том, что конь все сделает как надо, хотя не будь приказа хозяина, он бы отгрыз протянутую руку не хуже медведя.

— Видишь. Тебе больше нечего бояться. Все будет хорошо, — теперь следовало начинать задавать вопросы, но Себастьян медлил, позволяя мальчонке опомниться и успокоиться.

Подошел Диего, сел на крыльцо рядом с найденышем и переключил разговор на себя, за что Тано был ему признателен.

— Так как тебя зовут? Давай знакомиться. Меня зовут брат Диего. А это брат Себастьян. И теперь ты, выходит, вроде как тоже один из нас. На, держи, — инквизитор протянул небольшой нож, который использовал для всяких мелких надобностей.

Мальчик протянул руку. Тронул деревянную рукоять.

— Пако, — тихо сказал он. — Меня зовут Пако.

— Вот и отлично, брат Пако. Будем знакомы. А вот этого молодца зовут Трамонтано. Правда, он красавец?

Услышав свое имя, жеребец тихо заржал и закивал головой, мол, правда, правда. Создалось ощущение, будто он хорошо понял, что сказал Диего.

Мальчик, глядя на него, улыбнулся. Набрался смелости, взял у инквизитора нож, сжал рукоять в руке.

— Знаешь, брат Пако, нам ведь помощь нужна. Мы можем на тебя рассчитывать? — спросил Диего доверительным тоном.

Кивок.

— Я знаю, что тебе здесь страшно было, но нам обязательно нужно узнать про того, кто напал на вашу деревню. Ты ведь хочешь ему отомстить?

— Да, — неуверенно ответил Пако.

— Это был большой медведь?

— Да.

— Ты его видел?

— Нет. Мама меня в подпол бросила, когда он в дверь ударил. А потом все так кричали, — найденыш всхлипнул.

— Не вспоминай, — тут же вмешался Себастьян. Ему было жаль мальчонку. — Лучше скажи, а точно ли это простой медведь? Мы в городе поймали вашего старосту. Как там его…

— Антонио, — подсказал Пако, мигом переключившись со страшных воспоминаний на более обыденные вопросы.

— Точно, Антонио. Так вот, Антонио, когда его как следует расспросили, сказал, что на деревню нападает медведь-людоед. Но мы посмотрели на следы и не похоже, что это простой зверь.

— Все знают, что это оборотень, — тихо проговорил Пако.

— Вот как? А почему именно оборотень?

— Не знаю, — пожал плечами мальчик. — Все так говорили.

— Вижу, вы нашли общий язык, — заметил Ренато, подходя к ним. Они с Марко только что закончили проверять дома и присоединились к остальным. — Молодцы. Так как тебя зовут, парень?

— Пако, — ответил ему мальчишка.

— Кто живет в том доме, Пако? — командир креста показал на дальнее строение, дверь которого они с Марко не смогли выломать.

— Так Антонио и живет!

— Понятно. И там никого нет?

— Нет, — помотал головой мальчишка.

— Староста у них умный, — пояснил Ренато. — Как запахло горячим, так всю семью свою увез, а односельчан бросил. Даже за помощью в Кастилио-де-ла-Корте не обратился. Его наши отловили в одном из трактиров. Завидев орденский плащ, он такого деру дал, что брат Адан решил поинтересоваться причинами подобной поспешности. Вот так этот староста в допросную и попал. Давно ты в подполе сидишь? — обратился он к Пако.

— Не знаю. Давно.

Мерзкий протяжный скрип двери прервал их беседу. Себастьян досадливо посмотрел в ту сторону.

— Пойти отломать ее, что ли, — то ли спросил, то ли предложил он.

— Стой здесь. Не обращай внимания, — сказал Ренато и опять посмотрел на мальчишку.

— Малый говорит, что это не простой медведь, а оборотень, — сообщил командиру Диего.

— Основания для таких утверждений есть?

— Нет. Просто так говорят. Но, Ренато, таких медведей не бывает. Откуда он взялся? Готов поспорить, что это либо оборотень, либо кто-то в этом же духе, — Диего еще раз бросил взгляд на следы когтей, избороздившие дерево.

— Если зверь — оборотень, то он где-то живет, когда становится человеком. В вашей деревне никто странно себя не вел перед нападениями? Ты ничего не замечал? Я знаю, мальчишки видят намного больше, чем иные взрослые.

— Нет, — покачал головой Пако. — У нас все хорошие. Разве только бабка Палома ругачая и злая.

— Я так понимаю, у нас же медведь, а не медведица? У старосты спрашивали? — поинтересовался Марко, выглядывая из-за плеча брата Ренато.

— А что, староста этой твари под юбку заглядывал, что ли? — хмыкнул командир креста. — Я так мыслю, что он задал стрекача тотчас, как медведя увидел, и оказался прав.

— Тогда нужно наведаться в дом к бабке. Если она там есть, значит, не она, — не угомонился Марко.

— И откуда ж ты у меня такой умный выискался? — с иронией спросил брат Ренато. — Можно я тебе заранее скажу, что бабка Палома если и тянула на колдунью, то никак не на сильную и уж точно оборотнем никаким не была. Пако, в каком доме она жила?

Мальчик показал пальцем на тот дом, после посещения которого Марко затошнило.

— О как! А это хорошая идея, — ухмыльнулся Ренато. — Марко, сходи, поищи бабку Палому. А то вдруг она и впрямь оборотень. Диего, проследи за ним, чтоб никто не обидел.

Марко посмотрел на Себастьяна, будто ища поддержки, потом перевел взгляд на брата Ренато, его светло-серые глаза глядели обиженно и даже немного по-детски. Видно было, что ему совсем не хочется идти в тот дом.

Тано мысленно посочувствовал Марко. Разница в возрасте у них была всего-то два года, но почему-то она очень сильно чувствовалась. Младшего из братьев креста Себастьян воспринимал почти как мальчишку. Да мальчишкой он и выглядел. Прямые каштановые волосы, стянутые веревкой в хвост, по-юношески мягкий овал лица и светлые добрые глаза, лишенные инквизиторской суровости. Ребенок. Как есть ребенок. С другой стороны, ему ведь и впрямь всего лишь двадцать два исполнилось этой зимой.

— Давай я схожу, — предложил Тано, посмотрев на командира.

— Если бы мне было нужно, чтобы ты пошел, я бы приказал идти тебе, — жестко осадил его брат Ренато.

Делать нечего, пришлось Марко под бдительным присмотром Диего опять направляться в дом, полный мертвецов. Впрочем, вернулись они довольно быстро.

— Не оборотень, — сообщил Марко.

— Надо было с тобой на деньги поспорить, — покачал головой Ренато. — Так, Пако, где здесь поблизости люди живут?

Мальчик пожал плечами.

— Рядом никого. Правда, где-то в лесу живет дядька страшный. Но я его не видел никогда.

— Про дядьку знаю. Староста ваш рассказал. Мутный тип, но живет в лесу уже давно, а нападения начались лишь полторы недели назад. Мы к нему наведаемся, конечно, но завтра. Теперь расскажи-ка мне, дружок, что и когда здесь случилось. Понимаю, тебе страшно, но нам нужно знать все про эту тварь.

Пако помолчал, искоса поглядывая на инквизиторов, потом все же решился.

— Наши охотники пошли на медведя. Потом, к вечеру, сеньор Антонио, он тоже с ними ходил, прибежал один, испуганный. Оборотень, говорит, на них напал и растерзал всех. Один только сеньор Антонио и спасся.

— Это было днем?

— Да, — закивал головой малец. — Потом ночью убили семью Эрнандес. Они так кричали, но все боялись выходить. Потом Антонио уехал. А потом… потом… — Пако опустил голову.

— И все ночью?

— Да.

— Значит, единственный случай нападения днем был в присутствии Антонио. Понятно. И староста сказал именно оборотень, а не медведь?

— Да.

— А нам говорил, что гигантский медведь. Интересно. Со старостой вашим мы еще обсудим, почему он ничего про оборотня не упомянул. Чувствую, отправится сеньор Антонио прямиком в подвалы Ордена. Но это позже. Так, братья, время потихоньку идет к вечеру. Марко, отнеси Пако в подпол, пусть там посидит, пока мы убираться будем. Голову ему прикрой, нечего… лишнее смотреть. Диего и Себастьян, собираете дрова по деревне, обустраиваете огненный круг перед крыльцом этого дома. Раз у Пако тут есть убежище, то пусть прячется. Должен же кто-то выжить, случись что. Марко, мы с тобой пока займемся погребальным костром, — Ренато показал пальцем на нечто вроде небольшой площадки между домами, — вон там. Иначе задохнемся в этой вони. Судя по всему, тела лежат уже не первый день. Это хорошо, значит, не придется иметь дело со стаей оборотней. Медведь. Надо ж такому случиться. В первый раз слышу о подобном. А еще думал, что меня уже ничто не удивит, — он покачал головой. — Диего, Тано, закончите со своим заданием, присоединяйтесь.

Братья креста возились до самой темноты. Обустраивали место ночевки, стаскивали и сжигали мертвецов. Успели не все, но по большей части поселение очистили. Уже к сумеркам Ренато прочел быструю погребальную молитву и чиркнул огнивом. Жадное пламя взметнулось к небу. Отвратительный запах усилился, потом сменился на не менее тошнотворный, но с нотками дыма.

В сгустившихся сумерках братья поспешно ополоснулись по очереди в ручье на окраине деревни. Сменили одежду. Старую бросили в костер. Все равно ее уже не отстирать. Дестриэ сопровождали своих хозяев — у лошадей чутье получше человеческого. Медведя услышат раньше. Но обошлось. Пако оставили в подполе, прикрыв люк волчьей шкурой. Раз оборотень его за все это время не обнаружил, значит, пусть малый сидит в своем укрытии.

Себастьяну казалось, что несмотря на купание, запах гнилой плоти впитался в его кожу. Теперь вместо посещения таверны с выпивкой и девицами больше хотелось попасть в баню* (*Да, да, в средние века, примерно до эпохи Возрождения, бани были вполне распространенным явлением в Европе — наследие Рима. Прим. авт.) и просидеть там весь день, смывая с себя эту мерзость.

Перед домом теперь было огорожено дровами большое пространство, достаточное, чтобы разместить людей и лошадей. Кучу древесины и хвороста инквизиторы занесли в дом, чтобы был запас на всю ночь.

Подожгли дрова. Из подпола извлекли головку сыра для ужина. Себастьян отдал Пако свой плащ, чтоб тому не было холодно ночевать в убежище. Брат Ренато написал записку на специальной тонкой бумаге, привязал ее к лапе почтового голубя из Кастилио-де-ла-Корте. Каждый крест был обязан брать на задание хотя бы одного из таких. Прикрепив записку, Ренато спустил клетку с птицей в подпол к Пако, проинструктировав, как следует поступить «в случае чего». Помощь из Кастель-Рива должна подоспеть дня через три-четыре. Но Ренато решил, что не следует запрашивать ее раньше времени. Четверо опытных боевых инквизиторов против одного оборотня, пусть и очень крупного, казались вполне достаточным отрядом. Да и про четверых дестриэ не следовало забывать.

Мальчишка вел себя молодцом. У самого зуб на зуб от страха не попадал, но не ныл и все делал, что говорят. Себастьян решил, что после этой истории замолвит за него словечко в Ордене. Малому теперь все равно некуда податься, а братство — не самое плохое место.

Зажгли большой огненный круг, поужинали. Ренато и Марко вскоре ушли спать. Не следовало пренебрегать отдыхом. Диего и Себастьян зашли в дом, чтобы огонь не слепил глаза. Наблюдали из темноты за окрестностями, освещенными кострами. Все было тихо, и только оторванная дверь в доме у леса все скрипела и скрипела, раскачиваясь на одной петле от малейшего ветерка.

На небе сияла почти полная луна. Вокруг нее расплывался ореол потустороннего света. От земли поднимался туман, который вскоре заволок все вокруг, поднялся до самых вершин деревьев и даже выше. В облаке тумана луна казалась призраком. Один из коней тревожно заржал, но потом успокоился. То ли приснилось, то ли показалось что-то. Диего встал. Набрал дрова, пошел подкидывать их в затухающий костер.

Себастьян насторожился. Что-то было не так. Встал, взял меч. Спустился вниз следом за товарищем. Диего укладывал дрова в огонь. Кони спокойно щипали траву. Тано сощурил глаза, чтобы свет не слепил. Тихо. Только дверь проклятая скрипит. И тут до него дошло, что не одна она скрипит. Скрежещущий навязчивый звук теперь звучал с двух сторон.

— Дие… — он опоздал всего на несколько мгновений.

Лошади встали на дыбы. Темно-коричневый неправдоподобно большой медведь перемахнул через костер, не заметив огня. В нос ударил сильный запах зверя. Удар лапы, и конь Ренато упал с перебитым позвоночником, Диего успел достать оружие, но не успел им воспользоваться, когда на его голову обрушился второй удар. Себастьян бросился вперед. Пламя отразилось на клинке, ослепив привыкшие к темноте глаза, но Тано не промазал. Меч глубоко вошел в плечо зверя. Руки дернуло, инквизитор потянул оружие на себя. Отступил на шаг назад, набирая дистанцию, еще раз замахнулся, но в этот раз медведь успел уйти с линии удара. Он двигался невероятно плавно и быстро для такой огромной туши. На крыльцо выбежали Ренато и Марко.

Втроем братья набросились на медведя. Дестриэ тоже опомнились, прижали уши и с грозным ржанием пошли в наступление. Сообразив, что остался в меньшинстве, зверь развернулся и, перемахнув через огонь, исчез в темноте. За ним следом бросился Инсендио — конь Диего. Тано и Марко хотели пуститься следом за ним, но Ренато остановил их.

— Нет. Еще не хватало, чтобы нас по одному перебили. Вас двоих я не отпущу.

Стук копыт Инсендио удалялся, но вскоре раздалось дикое ржание дестриэ, рев медведя. Это было совсем рядом, примерно на окраине деревни. Не выдержав, Себастьян бросился к Трамонтано, но Ренато так на него гаркнул, что тот застыл на месте, сжимая в руке поводья.

— Куда лезешь, сопляк?!

В ту же секунду опять раздалось ржание, которое резко оборвалось глухим ударом.

— Теперь понял? — устало произнес Ренато. — Ты стал бы следующим. Нет. Эту тварь надо ловить в логове, а не гоняться за ней в темноте.

Из темноты раздавалось шуршание, влажное чавканье, низкое урчание. Тано до боли в пальцах сжал рукоять меча.

Ренато подошел к Диего, прошептал молитву — голова бедняги превратилась в кашу из костей, крови и мозгов. Здесь уже ничем нельзя было помочь. Достав кинжал, командир креста подошел к своему жалобно ржущему дестриэ и прервал его мучения.

— Четвертый. Покойся с миром, — произнес он. И Себастьян в этот момент, наконец, понял, почему брат Ренато называет своих коней не именами, а цифрами. — Заверните Диего в плащ и отнесите в дом. Я постою здесь.

Служба в боевом кресте опасна. Себастьяну уже приходилось терять товарищей. Редко кто из братьев креста доживает до преклонного возраста. Сейчас был еще не самый плохой вариант. Один удар и все закончилось. Диего не мучился.

Тано и Марко завернули тяжелое тело в черный плащ, отнесли в дом, положили на пол. Утром Ренато отслужит заупокойную молитву и будет еще одно огненное погребение. Дай Бог, чтобы оно стало последним.

Вернулись обратно на крыльцо. Командир стоял все в той же позе и настороженно поглядывал по сторонам, держа в руке меч. Себастьян прислушался. Все тот же скрип. Но теперь опять та самая дверь и ничего больше. Потом в другой стороне вновь что-то заскрежетало, чуть позже послышался удар деревом по дереву.

— Вы слышали? — спросил Тано.

— Да. Он все еще здесь. Зайдите в дом.

— Но наши лошади… — подал голос Марко.

— Чтобы выучить нового коня нужно года три или даже меньше. На обучение такого, как ты, от шести до восьми, не считая твоего сопливого детства, а потом надбавь еще лет пять на опыт. Пошел в дом.

Опустив голову, Марко поднялся по лестнице и шагнул в помещение. Себастьян последовал за ним, но замешкался на пороге. Ему точно так же отчаянно не хотелось оставлять Трамонтано. Может быть, когда-нибудь он станет похож на Ренато, но сейчас ему было всего двадцать четыре, и это был его первый дестриэ. Верный друг, который не раз и не два спасал Себастьяна, вытаскивая из разных передряг. Как его оставить? Словно почувствовав волнение хозяина, Трамонтано поднял голову, посмотрел на него умными глазами и топнул копытом. Он не боялся и ни в чем не сомневался. Зайдя в дом, Себастьян сел рядом с выходом, не выпуская меча из рук. Ренато укоризненно покачал головой, но ничего не сказал. Не прошло и минуты, как Марко устроился рядом с приятелем, только с другой стороны от двери. Теперь они видели все, что творится поблизости.

— Я спать, а вы охраняйте, — бросил Ренато, укладываясь на пол совсем недалеко от мертвого Диего.

— Как он может… так? — шепотом спросил Марко.

— Говорят, что он в боевом кресте со дня его создания, — так же шепотом ответил ему Себастьян. — Было время привыкнуть. И ты привыкнешь… и я…

— За шесть лет, я смотрю, ты не очень-то привык.

Тано помолчал немного, вглядываясь в темноту.

— К этому сложно привыкнуть. В первые три года вообще каждый такой раз, — он кивнул в сторону, где за домом все еще лежало тело Четвертого, — воспринимаешь как трагедию. Потом попроще, если это… других касается. Но… Линдо все равно будет для тебя особым.

После этих слов Марко невольно бросил взгляд на своего жеребца. Черного как ночь, но с белоснежной гривой. Мощная грудь коня бугрилась мышцами. Время от времени Линдо нетерпеливо бил копытом по земле, не в силах успокоиться после нападения зверя.

— Для меня Трамонтано тоже будет особым, — продолжил Себастьян свою мысль. — Думаю, первый дестриэ Ренато тоже не казался ему всего лишь очередным конем. Наверняка он дал ему красивое имя и считал особенным. Просто потом…

— Хорош сплетничать, как бабки старые, — раздался из темноты недовольный голос Ренато. — За окрестностями следите… особенные, а то станете особой трапезой для оборотня.

Пришлось замолчать. До утра ничего так и не произошло. Похоже, ранение, нанесенное Себастьяном и, позднее, возможно, Инсендио, на некоторое время поубавило желание оборотня нападать.

Утром вытащили Пако из подпола, позволили ему немного размяться. Все вместе позавтракали. Накормив голубя, выпустили птицу. Гибель Диего привела Ренато к мысли о том, что оборотень слишком опасен и следует перестраховаться на всякий случай. Птица быстро взлетела и направилась в сторону Кастель-Рива.

День выдался солнечный. Пахло лесом и травами. Отвратительный запах смерти стал намного слабее. Казалось бы, живи и радуйся… вот только не радовалось как-то. Марко, единственный, кто пристально смотрел вслед голубю, словно даже немного ему завидуя, вдруг громко выругался.

— Что случилось? — недовольно спросил Ренато, поворачиваясь к нему.

— Не будет нам подкрепления. Вот же… тварь, другую добычу найти не мог. Коршун, что ли? Отсюда не вдруг рассмотришь, — Марко показал рукой вдаль, где виднелась крупная черная птица, уносившая в когтях их почтового голубя.

— Значит, придется справляться самим, — невозмутимо отозвался Ренато, никак не выказав ни досады, ни злости.

Они вернулись к своему убежищу. Тано и Марко нашли овес в одном из сараев, накормили коней. Пако вертелся у них под ногами, с обожанием поглядывая на огромных дестриэ. Заметив это, Себастьян хотел разрешить мальчишке погладить Трамонтано, но тут его осенила намного более интересная идея.

— Ренато! — позвал он командира, когда услышал, что тот закончил читать заупокойную над Диего.

— Да?

— У меня есть предложение. Я могу приказать Трамонтано отвезти Пако в монастырь Святого Франциска. За день они туда доберутся, а там уже братья отправят весточку в Кастель-Рива. Думаю, тварь до вечера никуда не вылезет, к тому моменту Пако будет в безопасности. Нечего ему здесь делать.

Ренато задумчиво посмотрел на Тано. Покачал головой, потом спросил у мальчика:

— Ну что, рискнешь?

— А он правда дорогу знает? — растерянно спросил Пако.

— Знает, — заверил его Себастьян. Он не сомневался, что Трамонтано найдет нужную дорогу и все поймет.

— Тогда… Это важно, да?

— Важно, — кивнул Ренато и, более не спрашивая, бросил, заходя в дом. — Сейчас напишу письмо настоятелю.

— Пако, — Себастьян наклонился к мальчику. — У тебя есть родственники где-нибудь в другом месте?

— Не знаю, — растерялся тот. — Нет… Кажется.

— А что ты думаешь насчет того, чтобы стать одним из нас?

— Таким, как вы? — захлопал глазами Пако.

— Да.

— А так можно?

Вместо ответа Себастьян зашел в дом и попросил командира.

— Напиши ему рекомендацию в Орден. Я думаю, со временем из него будет толк.

— Я думал об этом, — отозвался Ренато. — Но маленький он еще.

— Мне было восемь, когда меня взяли в Орден. Ему немногим меньше.

— Займитесь костром для Диего, Инсендио и Четвертого, — велел Ренато, кивнув, мол, понял, напишу.

На месте прошлого костра в груде пепла и золы виднелись кости и обугленные черепа. Себастьян и Марко с помощью Линдо смогли перетащить к костровищу останки Четвертого и Инсендио, потом принялись укладывать дрова. Белесые хлопья поднимались в воздух, когда на груду пепла падали новые поленья. Дело быстро спорилось. Закончив с письмом, Ренато вышел из дома. К этому моменту Себастьян и Марко успели выполнить примерно треть работы.

— Тано, займись отправкой гонца, — распорядился Ренато, присоединяясь к Марко. — Письмо в седельной сумке. Проинструктируй своего подопечного. И… с Богом.

Над разоренной и уничтоженной деревней слышалось пение птиц. Светило солнце. Природе не было никакого дела до людских жизней и судеб. Если бы не этот ужасный запах, пропитавший все окрестности, страшный, пробирающий до костей, можно было бы решить, что деревня давно уже покинута своими обитателями.

Себастьян свистом подозвал Трамонтано. Умный жеребец подошел, с интересом посматривая на стоящего рядом с хозяином Пако.

Обняв коня за шею, Тано прошептал ему на ухо.

— Ты ведь умница у меня, ты должен отвезти Пако в монастырь. Монастырь, понимаешь?

Трамонтано с готовностью помотал головой, мол, что тут понимать? Себастьян, хоть и привычный, но каждый такой раз диву давался. Иной человек так не может, как этот зверь.

— Давай, дружок, выручай. Пако…

Тано подсадил мальчишку на широкую спину своего коня. Покачал головой, понимая, что мелкий не удержится на скаку. Достал крепкую веревку и привязал Пако особым узлом. Чтоб его развязать, достаточно было лишь потянуть за нужный конец. Проинструктировал на этот счет. Потом закутал мальчишку в свой плащ. Положил в седельную сумку бурдюк с водой и несколько ломтей сыра, завернутых в тряпицу.

— Ну, брат Пако, Бог даст, еще увидимся.

Мальчишка с серьезным видом кивнул Себастьяну. Тот ладонью ударил Трамонтано по крупу, и конь припустил быстрой рысью прочь из проклятого места. Отправив Пако, Тано вздохнул с облегчением. Это было не очень честно с его стороны, но он воспользовался возможностью отправить и мальчишку, и Трамонтано в безопасное место. Наверное, можно было бы и самим уехать — дестриэ и по двое всадников выдержали бы, но задачи такой не стояло. Боевые кресты созданы не для того, чтобы спасаться бегством, если что-то идет не так.

Себастьян вернулся, помог братьям завершить приготовления. Уложили Диего на костер. Поджигали вместе, с разных сторон. Постояли некоторое время молча, провожая своего боевого друга. Языки пламени плясали последний танец, обнимая тела погибших, унося их души на небо, обращая в прах бренные тела. Но время не ждало. Выжившим братьям следовало озаботиться насущными делами.

По приказу Ренато поискали в домах копья на медведя. Раз уж в деревне были охотники, значит, и оружие должно иметься. Действительно, нашли три вполне годных медвежьих копья* (*Медвежье копье было оснащено поперечной перекладиной после широкого и длинного наконечника. Кабанье примерно такое же, но меньше размером. Прим. авт.) и одно, чуть меньшее, на кабана. Вооружившись, направились туда, где, как сказал Пако, жил странный отшельник. Линдо следовал за братьями, но больше мешал, чем помогал. Ему было тяжело идти по лесу. Большие копыта с хрустом ломали ветки, сообщая всем местным обитателям: «Идет инквизиция».

Отшельник забрался довольно далеко в глушь, но к его обиталищу инквизиторы добрались еще до полудня, хотя и поплутав изрядно. Светлый дубовый лес был наполнен пением птиц и шорохом листвы. Ярко-зеленый подлесок и пока еще нежная молодая зелень на деревьях напомнили Себастьяну, что весна в самом разгаре. Хотелось дышать полной грудью, улыбаться, забыв о происходящем, и никогда не возвращаться деревню, пропахшую смертью.

Приблизившись к хижине, инквизиторы переглянулись. Тот самый гнилостно-сладковатый запах плоти вел их к дому отшельника не хуже путеводной нити.

— Похоже, этот тоже не оборотень, — тихо сказал Ренато.

Полуразвалившееся здание, крыша которого поросла мхом и молодыми побегами. Дверь была закрыта, но не заперта. Дернув за ручку, Ренато зашел внутрь жилища. Остальные братья последовали его примеру.

Отшельник лежал на полу рядом с лавкой. Тело отдельно, голова рядом.

— Это сделал не зверь, — сказал Ренато, мельком глянув на труп. — Человек. Несколько ударов ножом или кинжалом, потом отрубили голову топором. Интересно, — командир креста присел на корточки рядом с телом, внимательно его разглядывая. — Он даже не защищался. Скорее всего, во сне убили… Да, именно во сне, — он осмотрел лежащие на лавке старые волчьи шкуры, слипшиеся от большого количества высохшей крови. — По времени примерно совпадает с появлением оборотня. Уже неделю или больше лежит. Интересно, какая связь и есть ли она вообще.

— В вещах убитого кто-то копался, — заметил Себастьян, рассматривая небогатое внутреннее убранство дома. У окна перед грубо сколоченным столом стоял старый сундук. Его крышка была распахнута, а содержимое валялось на полу. Ясно, что не звери его открыли. Стало быть, кто-то что-то там искал. — И кому в голову пришло грабить нищего? — он пнул ногой ворох тряпья. Что-то зашуршало. Наклонился, вытащил из груды лист бумаги и опечатанный свиток. — А вот это интересно. Печать де Луто, если не ошибаюсь. Откуда бы в этом месте такому взяться?

— Покажи, — Ренато подошел к Тано и взял документы у него из рук. Прочитал написанное на бумаге. — Виконт Доминик де Луто… Был такой скандал… Да, точно, вспомнил, если не ошибаюсь, он пропал на охоте. Лет десять назад. Но если это он, то почему не вернулся домой? А если нет, тогда этот отшельник наверняка что-то знал о его судьбе. Заберем бумаги с собой, потом отправим родне виконта. Марко, что встал в дверях? Помогай дом обыскивать! Может быть, еще что-нибудь интересное найдем.

Обыск в доме ничего больше не дал, зато, выйдя из дома, Ренато обнаружил на дереве следы когтей значительно выше человеческого роста.

— Ничего себе, — удивился Марко, когда увидел находку. — Наши копья ему как хворостины будут.

— Меня другое печалит, — Ренато огляделся по сторонам, — его берлога явно не здесь, а вот где? Это вопрос. Здесь нет больше никакого жилья. Во всяком случае, староста и его домочадцы на допросе заявили именно так.

Незакрытая дверь старого дома скрипнула. Себастьян поморщился. От этого мерзкого звука у него кольнуло в виске. Скрипящие двери были повсюду и это почему-то безумно раздражало.

— Попробуем на живца поймать, — тихо, словно про себя пробормотал Ренато. — Нам пора возвращаться. Будем готовиться к ночи.

Действительно, до ночи им всем пришлось изрядно повкалывать. Ренато велел выкопать перед крыльцом глубокую длинную яму, на дно которой установили пару копий. Провозились ловушкой до самого вечера, а потом уже в сумерках спешно заканчивали маскировать ее ветками и листьями. В качестве живца Ренато назначил Линдо, на возражения Марко ответив: «Ты в качестве приманки слишком мелкий. Видел, что с Инсендио случилось? А он был больше тебя раз в шесть. Кроме того, как я уже говорил, для Ордена ты обошелся значительно дороже».

Ночь быстро опускалась на землю. Зажгли костры. Сегодня спать никто не собирался. Оружие держали в руках, сидя перед самой дверью. Над лесом взошла луна. Тумана в эту ночь почти не было. Местность просматривалась как на ладони, что не могло не радовать.

Только уселись, как Себастьян опять стал слышать тот же самый скрип. Не удержался, выругался. Весь день не обращал на него внимания — не до того было, а тут на тебе. Только хотел в тишине посидеть и тут же началось. Всего-то несколько минут нужно было потратить на то, чтобы снять эту несчастную дверь с единственной петли, на которой она болталась. И ведь даже не вспомнил об этом ни разу за весь день.

— Ренато…

— Не думал, что ты такой нервный. Скрипит себе и скрипит. Не обращай внимания.

Как назло, ветер усилился. Дверь теперь скрипела и хлопала при каждом порыве. Оставалось надеяться, что очередной шквал оторвет ее ко всем демонам преисподней.

Марко напрягся, сжал меч в руке. Свободной рукой тронул Ренато за плечо, приложил к уху руку и глазами показал направо, мол, оттуда был звук, внимание. Себастьян ничего не услышал. От непрерывно скрипящей и хлопающей двери у него все сильнее и сильнее болела голова, хотя до того на здоровье он никогда не жаловался и был весьма выдержанным и спокойным. Еще шорох. Будто кто-то легко ступает по траве. Выставив перед собой копье, Ренато сам выглянул наружу. Ругнулся и вернулся на свое место.

— Кролики. Чтоб им, — сказал он. — И что не спится?

Тянулось время. Луна скрылась за облаком, седые края которого тут же красиво подсветились призрачным светом. Стало немного темнее. Упала звезда. Себастьян хотел загадать желание, но растерялся и не успел. Как обычно. Ему не везло на такие вещи. Никогда не знал, чего пожелать.

Опять шорох справа. И скрип. Тоже справа, а не слева, где находилась проклятая дверь.

— Марко, твоя очередь смотреть, — проговорил Ренато, держа копье наготове.

Марко вздохнул, точно так же, как командир перед этим, и выставил копье вперед. Выглянул.

— Они самые. Может, бросить в них чем-нибудь? Чтоб не шуршали.

— Не надо. Сиди, — лениво отозвался Ренато. — Вернемся, напомните мне, займемся вашей выдержкой. Там явно есть чем заниматься. Слишком много суетитесь и дергаетесь.

Разговоры стихли.

«Скрип, скрип» — надрывалась проклятая дверь. До нее было-то всего шагов тридцать. Было бы о чем говорить. Мало того, ей в тон где-то неподалеку начал трещать сверчок. Голова у Тано от этого еще сильнее разболелась. Хорошо, что ветер сменил направление и дул теперь прямо в лицо, так худо-бедно, но можно было терпеть. Случайно Себастьян заметил, что Ренато прижал на мгновение руку к правому виску.

— У тебя голова болит? — спросил он настороженно.

— Да, — отозвался Ренато.

— И у меня, — откликнулся Марко.

— Ощущение, будто кто-то залез ко мне в голову и вовсю там хозяйничает, — поделился Ренато своим наблюдением. — Я бы предположил, что мы имеем дело с ведьмой или колдуном, но медведь в картину не укладывается.

— Шепот, вы слышали шепот? — взволнованно спросил Марко.

— На столе бумага и письменные принадлежности, — эти слова брат Ренато еле слышно прошептал на ухо Себастьяну. — Мы охраняем, ты пишешь подробный отчет о том, что происходит. Братья должны узнать обо всем. Закончишь, возьми футляр от бумаг, положи туда отчет, заверни в мой плащ и брось на пол. Кому надо — найдут. Действуй.

Тано терпеть не мог писать отчеты. Мог сидеть по часу, взвешивая каждое слово, каждую фразу. Но на сей раз все было иначе. Перо порхало по бумаге. Слова, пусть слегка сумбурные, буквально выплескивались на лист — только и успевай записывать. Даже напряжение спало, и головная боль уменьшилась, может, потому что отсюда не было настолько слышно противный скрип.

Дело продвигалось быстро. Вскоре Тано закрыл футляр с письмом, закутал его в плащ Ренато и положил все на пол перед столом, на самое видное место. Вернулся к братьям.

— Тихо?

— Относительно. Только кролики эти все время шуршат, — с досадой в голосе сказал Марко. — Вот снова…

Действительно, где-то справа от дома кто-то опять возился в траве. Тано насторожился. Дверь не скрипела уже довольно долго, и сверчок прервал свою песню. Пока занимался письмом, Себастьян не обращал на это внимание. Теперь заметил.

— Как-то слишком тихо, — сказал он, желая привлечь внимание братьев. — Дверь упала наконец-то?

— Не слышал, — покачал головой Ренато. — Если не слышал, значит, звука не было, иначе точно бы обратил внимание. А ветер не утих до сих пор. Молодец, Себастьян.


— Там же Линдо! — Марко вскочил на ноги, сообразив, что скрипучая дверь находится слева. С той же стороны, где стоит его дестриэ.

— Куда?! Стоять! — приказал ему Ренато, но Марко не послушался. Страх за Линдо оказался для молодого инквизитора сильней дисциплины.

Себастьян попытался перехватить его, но тот оказался быстрее. Марко выскочил на крыльцо, но не успел даже спуститься, как справа, вовсе не с той стороны, откуда ожидали нападение, дверной проем на мгновение загородила огромная темная туша. Щелчок. Треск. Зажав Марко в пасти, зверь стащил его вниз.

Судя по всему, парень умер мгновенно. Он уже не трепыхался, когда Ренато и Тано выбежали на крыльцо.

Командир креста бросился вперед первым и с размаха вонзил свое копье ровно под левую лапу медведя — зверь не успел развернуться и стоял очень удобно. Жаль только, что в яму он не попал — перемахнув через крыльцо, воспользовался единственным безопасным путем. Как будто заранее знал, где находится ловушка.

Яростный рев всполошил округу. Тано следом за командиром попытался поднять медведя на копье, но оно сломалось почти сразу, как тростинка, лишь на две трети погрузившись в тело гигантского зверя.

Свирепое низкое ржание. На оборотня вихрем налетел Линдо. Дестриэ не почуял приближение врага — судя по всему, тот зашел с подветренной стороны, — но зато Линдо увидел убитого хозяина. Прижав уши к черепу, конь взвился на дыбы и бросился на чудовище, отвлекая его на себя.

Себастьян выхватил меч. Медведь дернулся, сбив Ренато с ног. Протащил за собой по земле, попытался дотянуться лапой — копье мешало, а инквизитор намертво вцепился в древко и даже вскоре ухитрился подняться на ноги. Тано бросился на помощь. Взмах. Удар. Тяжелый двуручный меч отсек медвежью лапу, вызвав еще один дикий рев. Линдо бил врага копытами, кусался, зло ржал.

Копье Ренато должно было попасть оборотню в сердце, но пока зверь на умирающего похож не был. Более того, собрав силы, медведь улучил момент, когда Линдо на мгновение повернулся к нему почти боком, а потом, сделав невероятный бросок вперед, сломал жеребцу шею и швырнул его прямо в прикрытую ветками ловушку. Оглушительный треск. Грохот. Тело убитого коня упало в яму. Копья пробили его насквозь.

Взяв меч двумя руками, Себастьян с разбега вонзил его в тело медведя на всю глубину рядом с копьем Ренато. Вытащить оружие не получилось, да Тано и не пытался, понимая, насколько это рискованно.

Зверь наконец-то начал слабеть, теперь это стало заметно.

Себастьян огляделся, выискивая какое-нибудь оружие взамен того, что осталось в медведе. Увидел оброненное Марко копье, подхватил его с земли и со всех сил вогнал зверю в грудь. Упер древко в землю, подпер его ногой.

Ренато сделал то же самое со своим копьем. Чувствуя смерть, оборотень взревел и дернулся вперед, к инквизиторам. Зверь оглушительно ревел, в ослеплении яростью нанизывая себя разом на два копья. Он хотел добраться до врага любой ценой. Перекладины не выдержали, погнулись, погрузились в тело гигантского оборотня. Он взревел еще громче, обдав инквизиторов брызгами зловонной слюны. Ренато что-то крикнул, но Тано не услышал. Он смотрел в налитые кровью глаза чудовища. В них не было ничего человеческого и даже звериного. Только ненависть, только жажда убийства. Себастьян стоял как завороженный, не в силах оторвать взгляд от этих магнетических глаз. А зверь приближался. Копья все глубже и глубже погружались в его тело. Оскаленная и окровавленная пасть. Алые капли, падающие в темноту…

Когда желтые клыки размером с пару ладоней приблизились совсем близко, кто-то с силой оттолкнул Тано в сторону. Себастьян упал, приложившись плечом о крыльцо. Вскочил и увидел оторванную медведем голову Ренато, катящуюся ему под ноги. Мертвые широко раскрытые глаза. Залитые кровью седые волосы… Командир оттолкнул Себастьяна в сторону, но сам спастись не успел.

Ненависть ядовитым дурманом заволокла глаза Тано. Он с голыми руками ринулся на противника, позабыв и про страх, и про осторожность. Ослабевший, шатающийся зверь попытался ударить инквизитора уцелевшей лапой. Себастьян уклонился, а потом схватился за рукоять меча, торчащую из груди медведя.

Отчаяние и боль придали силы. Издав яростный крик, Тано выдернул клинок из тела противника и почти сразу же вонзил его хищнику под челюсть. Новый рев медведя прервался бульканьем. На Себастьяна хлынула горячая кровь. Оборотень зашатался, взмахнул лапой и упал, накрыв собой труп Марко.

Тано распрямился, посмотрел на поверженного зверя, тяжело оперся о крыльцо. Сейчас ему хотелось только одного — умереть. Перед глазами все расплывалось, сильно мутило, но оборотню следовало отсечь голову любой ценой. Кое-как Тано заставил себя собраться и сделать несколько шагов к неподвижно лежащей на земле огромной туше. Удар. Еще удар. Себастьяну пришлось нанести более десятка ударов, прежде чем косматая, залитая кровью оскаленная голова упала к его ногам.

Насилу вернулся к крыльцу. Повалился на ступени и потерял сознание.

И снилось Себастьяну, как Ренато распекает Марко за несдержанность, как Диего предлагает сходить в новый трактир, как какая-то странно одетая женщина говорит ему: «Надеюсь, ты будешь достоин моего дара», как Трамонтано мчит ночью, неся на спине кого-то незнакомого — то ли юношу, то ли женщину. Снился медведь, осажденный черными лохматыми псами.

Все тело горело, словно в огне, а он даже проснуться не мог. Невыносимо хотелось пить.

Спустя время сквозь спутанное сознание Себастьян ощутил, что кто-то его поднимает и куда-то несет, чьи-то голоса звучали, искажаясь, проходя через пелену забытья, но он не понимал ни слова. В рот полилась вода, он жадно пил ее, хотя глотать было мучительно больно. Тано то падал в пучину странных снов, то вновь добирался до их границы с реальным миром.

Ему снилась мать, которая ласково гладила его по голове. Ему снился отец, которого он никогда не знал. Но эти чудесные и приятные сны потом сменялись другими, полными кровью и убийств. И так по кругу до тех пор, пока Себастьян не смог открыть глаза.

* * *

Первое, что он увидел, очнувшись, — это серое деревянное распятие, висящее напротив кровати в его келье. Значит, помощь пришла. Значит, его нашли. Попытался сесть. Получилось, хотя голова немилосердно кружилась, и страшно хотелось есть.

Кое-как оделся. Вышел в коридор. Привычный с детства темно-серый камень над головой сегодня давил на него, будил страх. Себастьян вышел на задний двор. Там брат Мигель, который, похоже, в этот день дежурил на кухне, как раз поймал курицу и потащил ее к колоде. Завидев Тано, он приветливо помахал ему свободной рукой:

— Никак очнулся! Ну и здоров же ты спать, Себастьян! Ты голоден? Скоро будем трапезничать, но если срочно, то сейчас пойдем, накормлю.

— Спасибо! — поблагодарил его Тано, с трудом выговорив слово. Во рту было как в пустыне.

— А тут, пока ты без сознания лежал, такое было! — Мигель явно жаждал поделиться новостями. — В общем, когда тебя нашли, нашли и записку, и оборотня этого дохлого. Он к тому моменту, понятное дело, человеком стал. Тьфу, — брат сплюнул на землю. — И пошли чудеса. Голову оборотня привезли в Кастель-Рива, сунули под нос старосте для опознания, а тот бах и в обморок. Пошли дальше раскручивать и выяснили. Этот самый староста из Дарачи сынка своего вырастил настоящим злодеем. Как братья догадываются, виконт де Луто тоже был оборотнем. Опросили его высокородную родню — картина понятная. Виконт пропал на охоте, где травили огромного медведя. Тот всех собак задрал и пару егерей, но де Луто все же смог принять его на копье. Победил, голову отрезал, а через день пропал с концами. Скорее всего, понял, что сам стал таким же вот… медведем. Понятия не имею, как ему удалось, но де Луто ухитрился жить, никого не убивая, ведь до последнего времени в тех местах все было тихо и мирно. Никто не погибал и не пропадал. Староста навещал виконта, сыр ему носил, хлеб. Говорит, что де Луто не ел мяса. Вообще. Вел чуть ли не праведную жизнь. За еду платил щедро. А тут сын старосты прознал про деньги, прокрался в убежище виконта и зарезал его во сне. Подробностей никто не знает, но, похоже, де Луто успел его укусить, иначе как бы его убийца оборотнем стал? Может, потому и голову ему парень отсек. Наверное, так. Так вот, этот сынок старосты кошель у виконта умыкнул и сделал вид, что так и было. А на охоту как пошли, он кровь увидел и тут же оборотился. Всех поубивал, один староста сбежать и успел. Прихватил все семейство и деру. Потому, поди, и не хотел рассказывать про оборотня, что сына жалел. «Добрый» человек воистину. Ради сыночка и односельчан не помиловал. Думал, если все погибнут, то подробностей никто и не узнает. А сам оборотень отсиживался у вас под боком в отчем доме.

— Там же дверь намертво была заперта, — хрипло сказал Себастьян.

— А он человеком пробирался через подпол. Там в кустах выход был. В медведя позже обращался и нападал.

— А я… — Тано посмотрел на свои руки. Его прошиб холодный пот при мысли о том, что оборотень во время битвы мог его ранить.

— Да ничего ты. Осмотрели — ни царапины. Одни синяки и ссадины. Видно, у Господа на тебя какие-то планы, что он так тебя оберегает.

— Мальчик… Пако… — Себастьян судорожно втянул воздух. Сердце колотилось, и дышать было все тяжелее.

—…благополучно добрался до монастыря и вызвал подмогу. Потому тебя так быстро и обнаружили. А Трамонтано твой сейчас на конюшне, не изволь беспокоиться.

Мигель уложил трепыхающуюся и отчаянно кудахтающую курицу на колоду и одним ударом тесака отделил ей голову.

Невыносимый запах крови ударил в нос Себастьяна. Голова закружилась еще сильней, а с губ сорвалось нечеловеческое рычание. Тело словно пламенем объяло.

— Эй, что с тобой? Себастьян, ты что?! Спасите! — в голосе Мигеля слышалась паника.

В нос били тысячи сильных запахов. Кровь, куры, сено, пыль, пот, люди, навоз, лошади, множество сорных трав, камень, копоть… Тано чувствовал малейшие оттенки и нюансы, но запах крови был всего сильней. Этот проклятый запах делал голод нестерпимым.

Изо рта вырвался медвежий рев. Земля вдруг стала какой-то удивительно далекой, будто Тано вырос раза в полтора или даже больше. Разорванная в клочья одежда лоскутами повисла на теле огромного медведя. Сознание Себастьяна быстро померкло, сменившись кровавой пеленой безумия. В голове бились не имеющие никакого смысла звуки: «Оборотень! Проклятый оборотень!» Сводил с ума вихрь запахов.

Люди. Кровь. Страх. Сталь.

Рассказ является приквелом к книге «Крестная дочь великого инквизитора»

.

Загрузка...