Мэгги КОКС ОФИЦИАНТКА И МИЛЛИОНЕР

ГЛАВА ПЕРВАЯ

Первое, что бросилось Эмме в глаза, была дверь. Не какая-то там простенькая из дешевого дерева или пластика с дерматиновым, «под кожу», покрытием. Нет, это была Дверь с большой буквы, дверь, внушающая трепет и уважение к тому, кто находится за ней, кто позволил себе иметь подобную роскошь, кто хотел продемонстрировать входящему свою власть и богатство. Не каждый решался сразу переступить порог. Эмма Джейн Робартс, хотя и была всего лишь скромной официанткой, обладала чувством собственного достоинства и определенного рода смелостью, выработанной отчасти тем, что ей давно уже приходилось решать все самой — и за себя, и за свою больную бабушку. К тому же сейчас ей предстояло разобраться с достаточно трудным делом, касающимся ее приятеля, Лоуренса Редфайлда.

Она пришла к сидевшему за этой роскошной дверью, по-видимому, из красного дерева или ореха, Пьеру Редфайлду с просьбой помочь его собственному сыну. Надо отдать должное Лоуренсу — он отговаривал Эмму от этого шага, не веря, что отец, с которым у него были плохие отношения, а если честно, то не было никаких, пошевелит для него хотя бы пальцем.

— Не стоит даже пытаться что-то ему объяснять. И потом — вряд ли тебя допустят к такой важной персоне, как мой отец. У него огромный штат телохранителей, секретарей, помощников и прочей обслуги, они и муху не пропустят, хотя тебя… — Лоуренс оценивающе посмотрел на фигуру и лицо девушки, — могут и пустить. Ты способна любого очаровать, — Лоуренс как-то глупо хихикнул. — Но, конечно, отец не любой, он не терпит, когда его беспокоят, не назначив предварительно встречу.

Стоя перед дверью и не решаясь постучать, Эмма невольно вспоминала это напутствие своего друга. Потом вздохнула и.., рассердилась: почему она так боится? Что это еще за неприкосновенная территория? Лоуренс нуждается в помощи, а кроме нее, ему помочь некому. Да, у него есть богатый отец, но что толку от него? Он презирает собственного сына и не хочет признать, что тот личность, пусть и не такого масштаба, как он сам. А Лоуренс — человек творческий, у него просто другие жизненные критерии, и почему, спрашивается, его нужно за это презирать, а тем более отказывать ему в помощи?

Эмма собрала волю в кулак и постучала. Сегодня судьба на ее стороне, ведь ей удалось проскочить мимо охраны!

— Войдите!

Как в клетку ко льву, мелькнуло у нее в голове. Едва девушка шагнула в это святилище, как мужество снова покинуло ее. Господи, она не представляла, что кабинеты бывают такими огромными, светлыми и величественными. А какой вид из окна! А картины на стенах!

Будучи дилетанткой в живописи, Эмма тем не менее не сомневалась, что это оригинальные работы известных художников, а не копии. Воздух был насыщен ароматом цветов и дорогих духов… Но особенно поразила ее мебель, ничего подобного она еще не видела в своей жизни. Хотя где она бывала? — подумала Эмма А вот и самое ценное украшение комнаты — сам Пьер Редфайлд.

— Кто вы? Как вы сюда вошли?

Ее ноги вросли в пушистый ковер, язык отнялся. Вот, уж действительно испуганный кролик в клетке льва! Официантка и мультимиллионер…

Впрочем, уже через мгновение Эмма гордо выпрямилась: да, официантка, но лишь в кафе, а сейчас она — молодая красивая женщина! Так что к черту ложную скромность! К тому же она пришла к отцу своего друга и не со своими проблемами.

Если бы ей кто-нибудь сейчас сказал, что Пьер Редфайлд потрясен не менее ее, она бы, наверное, не поверила: чем можно удивить этого холеного и интересного мужчину, у которого не только другой стиль жизни, но и другое отношение к ней? Этого хищника, привыкшего, что люди повинуется любому его слову, не волнует даже судьба собственного сына, а таких, как она, он просто не замечает. Итак, надо быть мужественной, раз уж она взялась за это дело. Вряд ли их пути когда-нибудь еще раз пересекутся.

Лоуренс не преувеличивал, рассказывая о своем отце: таких мужчин Эмма видела только в голливудских фильмах. Супермен и плейбой. И какие яркие голубые глаза! Пожалуй, они могли бы поспорить с синевой моря на Лазурном побережье…

— Вы собираетесь отвечать или мне вызвать охрану, чтобы вас проводили на улицу? — Пьер Редфайлд повысил голос, и на инкрустированном столике задребезжала хрустальная ваза.

Эмма судорожно сжала свою кожаную сумочку и посмотрела мужчине прямо в глаза. Тоже мне супермен! Разве так разговаривают с женщиной?

— Меня зовут Эмма Робартс, я подруга вашего сына Лоуренса.

— Лоуренса? — Голубые глаза мужчины, казалось, вот-вот вылезут из орбит от удивления.

Его взгляд завораживал ее, и на мгновение ей почудился интерес, мелькнувший в этих удивительно красивых глазах. Она нервно сглотнула, чуть расслабила сжатые руки.

Чего, собственно, она боится?

— Да. Ведь Лоуренс Редфайлд ваш сын?

— К сожалению, мой, но это не объясняет мне, почему вы здесь. Кстати, а как вы проникли сюда, неужели вас никто не видел? Вы, случайно, работаете не в детективном агентстве?

— Для вас не имеет значения, где я работаю. А ваши охранники смотрели телевизор и прозевали меня. Теперь вы вправе их уволить.

Пьер отодвинул кресло, встал и пружинящей походкой подошел к окну. Как в нем сочетаются сила и грация! Сразу видно, что он занимается спортом. Совершенно неотразимый мужчина, подумала она, но вслух насмешливо произнесла:

— Вряд ли вы увидите что-нибудь отсюда.

— Итак, вас послал Лоуренс, — нахмурился хозяин кабинета. — И с какой миссией? Вы, кажется, сказали, что являетесь одной из его подружек?

Одна из подружек! Удар нанесен прямо в сердце. Колючка застряла в нем и заныла… Одна из… Эмма передернула плечами, даже шерстяной вишневый пиджак не спас от озноба. Да, хорош, ничего не скажешь! Несомненно, богатство и власть — вторая натура этого человека, но зачем же оскорблять людей? Однако.., нельзя реагировать даже на самые резкие реплики, она пришла сюда по делу, и надо довести его до конца. Ему не удастся сбить ее с намеченной цели.

— Извините, но я дружу с вашим сыном и значу для него немного больше, чем герл-френд. То есть я хочу сказать…

— Пусть так, но сын не предупредил меня, что посылает ко мне адвоката, — перебил ее Пьер и исподлобья взглянул на нее. Эмма опять заметила в его мерцающих глазах что-то похожее на интерес.

— Как же он мог вас предупредить, если вы не отвечаете на его телефонные звонки? — сорвалась Эмма и испугалась: у нее нет права обвинять этого человека.

Однако Пьер не рассердился, а засмеялся: давно с ним никто так не разговаривал, а тем более такая хорошенькая девушка. Хорошенькие девушки обычно говорят глупости.

— Бедняга Лоуренс! Теперь я понимаю: вы пришли просить деньги. Ничего другого ему не нужно. И сколько же денег пойдет лично ему?

— Да как вы смеете так говорить?! Вы ничего не знаете о своем сыне. Да, сейчас его карьера развивается не слишком успешно, но он нашел дело по душе и хочет доказать вам, что добьется в жизни успеха. Правильно он мне говорил, что вы всегда давили на него, считали пустяками все то, чем он интересовался. Вы не оставляли ему ни малейшего шанса проявить себя… Разве это не жестоко, мистер Редфайлд? И я не верю, что вам никто не помог в начале вашей карьеры.

Пьер слушал девушку вполуха. Женская красота всегда волновала его, а эта брюнетка была очень хороша собой: коралловые губы продолжали сыпать обвинения в его адрес, а он представлял, как они открываются навстречу его поцелую, как карие с медовым отливом глаза с любовью смотрят на него. А как соблазнительна маленькая родинка на розовой атласной щеке! Похоже, она действительно думает, что он бесчувственный и равнодушный отец, притесняющий бедного Лоуренса. Он мог бы рассказать ей кое-что о своем «непонятом и отвергнутом» сынке. Интересно, чего он наболтал ей о нем? Пьер посмотрел на свои шикарные «Роллекс», а потом на девушку.

— Вы что-то там говорили о жертве? Хотелось бы знать, какие жертвы принес мой сын, о которых я бы не знал? Можете не говорить ничего, у меня больше нет времени с вами обсуждать моего сына, так что давайте ближе к делу, то есть.., к деньгам.

— Хорошо. — У нее пересохло в горле от напряжения, слишком тяжело ей дался этот рассказ. Она поняла и то, как глупа и самонадеянна была, притащившись к Пьеру Редфайлду, главе крупнейшей в стране консалтинговой компании, крупнейшему авторитету в мире бизнеса и финансов. Да еще такому привлекательному. К этому-то Эмма и вовсе не была готова. — Если вам интересно, сэр, он продал машину и велосипед, ему нужны деньги. Вы же знаете, какой он страстный любитель езды, но.., этих денег мало, чтобы открыть собственное дело в Корнуолле… Он хочет заняться керамикой, и ему необходимо помещение и прочее. Мистер Редфайлд, вы не представляете, как талантлив ваш сын. Что касается суммы, то позвольте вам…

— Ну, это вы напрасно думаете… Мне хорошо известно, что мой сын талантлив, но.., мисс… снова перебил ее Пьер.

— Робартс.

— ..но не настолько, как вы представляете, мисс Робартс. И сколько же денег ему надо? Впрочем, я уверен, что из его замысла ничего не выйдет, да и вы не потяните его. — Голубые глаза в упор посмотрели на девушку, мгновенно покрасневшую. — Вам известно, что он всего за год спустил состояние матери? Я не дам вам денег. Мисс Робартс, вы напрасно приехали ко мне. Прошу вас, не заставляйте меня принимать крайние меры. — Он потянулся к телефону. — Визит окончен.

Эмма пошла к двери, удивленная и озадаченная: он даже не стал вникать в суть дела. Конечно, она не поехала бы сюда, но вчера Лоуренс стал рассказывать ей о своем тяжелом детстве, ранней смерти матери, измученной многочисленными любовными связями отца. После смерти матери отец полностью окунулся в работу и забыл о сыне, он был настолько равнодушен к нему, что тот даже не получил высшего образования. Все это Лоуренс рассказывал ей почти со слезами на глазах. Бедный парень, пассивный и безвольный, никому не нужный при живом отце-миллионере! Правда, у Эммы тоже было не очень счастливое детство, а сейчас на руках больная бабушка, но у нее есть стержень, она закалена борьбой за хлеб насущный, а этот юноша не имеет никакой опоры в жизни. И она решила помочь ему, тем более, что он сам попросил ее об этом. Нет, она так не уйдет!

— Мистер Редфайлд!

Пьер, продолжая держать руку на телефонной трубке, с изумлением посмотрел на Эмму, снова направившуюся к нему. Какая смелость, сколько достоинства в ее лице и…какая фигура! Ноги, грудь, осанка!

Эмма подошла к столу и положила руку на его руку: ему показалось, что его руку накрыли тончайшим шелком, так нежна и прохладна была ее ладонь. По его пресыщенному женскими прелестями и ласками телу как будто пробежал электрический разряд. Пьер прислушался к себе: да, такого чувственно! о удовольствия от прикосновения женщины он давно уже не испытывал. Тело сразу потребовало продолжения ласки… Он посмотрел на девушку и почувствовал, что и она взволнована.

В следующее мгновение Эмма отдернула руку.

Пьер внимательно изучал ее заалевшее лицо, пухлые губы, атласную округлую шею. Хороша и, сразу видно, скромна. Или притворяется? Да, вкус у сына есть!

Молода, года двадцать два — двадцать три, умна, настойчива и практична, смела — рискнула явиться без предупреждения, чтобы просить помощи для его никчемного сынка! Со вкусом одета. Вишневый пиджак и черный топик подчеркивают ее сексуальную притягательность. Он вдруг почувствовал вожделение к этой девушке, возбужденно вдохнув аромат духов и еще чего-то… Пожалуй, стоит ее выслушать!

— Что-нибудь еще, мисс Робартс?

— Не оставляйте своего сына, он нуждается в вас. Особенно теперь, когда начинает новую жизнь. Он обещает вам, что никогда больше не попросит о помощи. Может, вы встретитесь с ним, мистер Редфайлд? Он вам подробно расскажет о своих планах, а вы дадите ему совет, как лучше организовать дело.

— Мисс Робартс, мне интересно: какая вам лично польза от этого?

— На что вы намекаете, сэр? — нахмурилась Эмма, и ее тонкие брови сошлись в одну линию.

Пьер пристально посмотрел ей в глаза, отчего она покраснела и чуть отошла в сторону. Но он продолжал смотреть на нее, не в силах оторвать взгляд от ее губ.

— Повторяю: какая вам выгода от моей помощи Лоуренсу?

Эмма удивленно посмотрела на него. Бог мой! Неужели он думает, что она старается вызвать в нем отцовские чувства из-за личной выгоды? Он думает, что деньги нужны ей? Она почувствовала себя глубоко оскорбленной. Никогда в жизни никто не подозревал ее в корыстолюбии, она всегда старалась помочь другим, а потом уж думала о себе. Как мог этот высокомерный, самовлюбленный делец подумать о ней такое? Ей хотелось влепить ему пощечину, но.., мысли о Лоуренсе остановили начавшую подниматься руку. Нет! Ее миссия не окончена. Эмма презрительно скривилась и как можно спокойнее сказала:

— Я подозревала, что вы испорчены властью и богатством, но не до такой же степени, чтобы унизить незнакомую вам женщину. К вашему сведению, я пришла сюда только ради Лоуренса. Лично мне наплевать на ваши деньги!

Интересно, подумал Пьер, часто она выступает в роли адвоката? Он задумчиво смотрел на нее и, понимая, что задает бестактный и грубый вопрос, все же спросил:

— Вы спите с моим сыном?

— Что?! — Она посмотрела на него с таким негодованием, как будто он обвинил ее в растрате денег его компании.

— Мне хочется знать, почему вы так печетесь о благополучии моего сына? — скрестив руки на широкой груди, обтянутой дорогим стильным пиджаком, Пьер медленно водил взглядом по ее телу. — Так вы не ответили: у вас с моим сыном только дружеские или сексуальные отношения тоже?

— Да как вы смеете об этом спрашивать? Вас не касается моя личная жизнь! — почти закричала она, уязвленная в самое сердце. Знал бы он, сколько раз Лоуренс пытался затащить ее к себе в постель, однако она так и не смогла решиться на близость с ним, ведь он был для нее всего-навсего друг. К тому же у него хватает девушек, готовых в любой момент пойти с ним куда угодно: на танцы, в бар, в постель. Лоуренс называл своего отца плейбоем, но и сам, похоже, становился на этот путь.

Пьер усмехнулся.

— Вполне возможно, что вы действительно только дружите. Но почему же тогда вы так пылко добиваетесь, чтобы я дал ему денег? Неужели вы так бескорыстны? Или наивны? Не понимаю вашей позиции, хоть убейте! Мне кажется, да простит меня Бог, мой сынок использует вас, зная вашу искренность и доброту. Кстати, вы не первая, кто попадает под его обаяние и верит всему, что он болтает, — Пьер потер лоб и удрученно вздохнул. Но, глянув на ее растерянное, но упрямое лицо, улыбнулся открыто и дружески. Он знал силу своей улыбки и сейчас прибегнул к этому испытанному средству, чтобы завоевать ее расположение. Разумеется, он и так был уверен, что его мужское обаяние уже покорило девушку, но подкрепить достигнутое не мешало.

Эмма нерешительно переступила с ноги на ногу и слегка покраснела.

— Ну, посмотрим на проблему с другой стороны: мой сын потребовал от вас этой услуги, скажем, в обмен…

— Что?! — снова взорвалась она, но тут же осеклась: надо держать себя в руках и не обращать внимания на его намеки. В конце концов, отец имеет право на любое мнение о своем сыне. И если быть справедливой, почему такой богатый и известный человек должен верить ей? Он ее видит первый раз в жизни. — Знаете, я не думаю, что вы способны подозревать человека в подлости только потому, что он беден и стоит гораздо ниже вас на социальной лестнице. Лоуренс говорил мне, что вы невысокого мнения о нем, вам многое в нем не нравится. Но разве это мнение распространяется и на его друзей? Ваш сын действительно безволен и избалован, но подлым его нельзя назвать.

Пьер удивленно посмотрел на нее, ему было легко и весело слушать ее нападки, которые вовсе не огорчали его. И ему вдруг стало жаль это наивное и доброе создание.

— Повторяю, мисс Робартс, вы не знаете Лоуренса так же хорошо, как я. Как говорят в суде, надо выслушать и другую сторону. И я повторяю, что мой сын вполне способен использовать вас, видя ваше простодушие и.., красоту.

— Я не верю вам. Мы друзья, я доверяю Лоуренсу и хочу ему помочь. И потом — при чем здесь красота? Значит, будь я уродиной, вы бы тут же дали сыну денег? Еще раз повторяю: я верю ему!

— Что ж, вижу, вы упрямы и не слушаете голоса разума. Ничем не могу вам помочь. Я остаюсь при своем мнении.

У Эммы от этих слов окончательно испортилось настроение. Вероятно, Лоуренс должен был прийти сам, она плохой адвокат. И что теперь будет делать Лоуренс? Ей было стыдно, что она потерпела неудачу… Но Пьер не прав! У Лоуренса последнее время не проходит депрессия, он явно болен. Она кинула взгляд на Пьера, и вдруг ее как будто опалило огнем: с таким вожделением тот смотрел на нее. Теперь понятно, почему он так допытывался, спит ли она с Лоуренсом! Этот вопрос интересовал его лично.

— Как бы то ни было, вопрос, сплю ли я с Лоуренсом или нет, касается только меня. Я хотела помочь другу. К тому же ваш сын нуждается не только в финансовой и моральной поддержке, по-моему, он не очень здоров.

Эмма ошибалась, полагая, что Пьеру Редфайлду неизвестно состояние здоровья Лоуренса. Тот прекрасно знал, что у его сына наблюдается склонность к меланхолии. Но главное — он избалован, думает только о себе и заставляет всех вокруг делать то, что ему хочется.

К сожалению, эта прелестная особа поверила его сынку. Но что правда, то правда, у того были удивительные способности по части обольщения женщин, пожалуй, он даже перещеголял своего отца. А вот усидчивости, деловых качеств и желания учиться нет!

Сколько энергии и сил пришлось потратить на то, чтобы пробудить в нем деловую жилку! Интервью, звонки друзьям, встречи с нужными людьми — все было направлено на то, чтобы поставить сына на ноги, выявить его призвание.., и все напрасно. Он опаздывал на встречи, прогуливал работу и находил тысячи причин, чтоб оправдать свое равнодушие, лень и прогулы.

Пьер пристально смотрел на гостью.

— Лоуренс выкарабкается, попомните мои слова, — тихо произнесла та. — Он очень старается изменить свою репутацию, старается доказать вам, что способен добиться успехов в жизни.

— Вы уверены в этом?

Эмме стало так обидно, что захотелось зарыдать от отчаяния. Ей не удалось помочь Лоуренсу, которого отец безжалостно бросил в трудную минуту. Все доводы Пьера Редфайлда не смогли поколебать ее веры в Лоуренса, в его искренность и желание начать новую жизнь. Отец был его последней надеждой, ведь банки больше не дадут ему в долг: у него два больших займа, а имя отца уже не действует.

Пьер подошел к двери, чтобы проводить девушку. У нее горели щеки, слезы готовы были вот-вот брызнуть, но она держалась. Вытерпишь, говорила она себе, сама виновата — незачем было тащиться сюда. Но ей почему-то казалось, что она справится с этой задачей, ведь она умела найти подход практически к любому человеку. Сколько раз ей приходилось улаживать и более сложные дела.

— Не стоит впредь брать на себя такие деликатные дела, мисс Робартс. Мне стыдно об этом говорить: мой сын уже взрослый человек, но жизнь его ничему не научила. Он до сих пор не определился в выборе профессии и умеет только тратить деньги, но не зарабатывать их. Как можно было так быстро промотать состояние матери?

Эмма выслушала эту горькую тираду, но ни в голосе, ни в глазах мужчины не было ни малейшего сожаления, лишь констатация факта.

— Я не предполагала, что моя просьба натолкнется на такое равнодушие. Видимо, на пути к собственному успеху вы растеряли все человеческие качества, остался один расчет. — Эмма подняла глаза на своего собеседника. В них было столько страсти, что Пьера бросило в жар. Ничего подобного он давно уже не испытывал. Эти карие глаза в пушистых ресницах обладали какой-то колдовской силой. Господи, он пропал!

— Вот видите, мисс Робартс, в какое неприятное положение вы попали по вине моего сына. Извините меня за то беспокойство, которое он вам причинил.

Их взгляды снова встретились, и Эмма почувствовала, что ее тело откликнулось на откровенный призыв, идущий от этого мужчины. Она сглотнула и с трудом выдавила:

— Я.., я.., тоже прошу прощения за беспокойство. Вы потеряли много времени, а время деньги. Так, кажется, говорят деловые люди?

— Не оправдывайтесь. Вот вам моя визитка, в его голосе неожиданно прозвучала нежность. Он достал из кармана визитную карточку, вложил ей в руку и, не удержавшись, пожал ее. Потом добавил:

— Почему бы вам не позвонить мне как-нибудь?

Но Эмма хотела только одного: как можно скорее уйти из роскошного кабинета, не слышать этого чувственного голоса, не видеть этих голубых оценивающих ее глаз. Как странно закончился ее визит! Она хотела добиться помощи для Лоуренса, а вместо этого получила приглашение на свидание!

— Я дружу с вашим сыном, мистер Редфайлд, только поэтому я здесь. Неужели это ничего для вас не значит? Вы ведь предлагаете мне позвонить вам вовсе не для того, чтобы поговорить о своем сыне.

Лицо мужчины буквально окаменело, замечание явно задело его.

— А как вы полагаете, мисс Робартс?

— Я полагаю, вы — плохой отец и каждым своим словом доказываете мне это! — Эмма хотела сунуть визитку в карман, но та выпала из руки и плавно приземлилась на пол. Девушка даже не подумала ее поднять.

Пьер улыбнулся и прикусил губу. Подумать только, его, покорителя женских сердец, красавца и плейбоя, посадили в лужу! Он этого так не оставит!

— Хорошо.., если передумаете, вы знаете, где меня найти!

Эмма стремительно повернулась и выскочила в коридор.

Пьер сел за свой роскошный письменный стол, открыл ежедневник, отсутствующим взглядом посмотрел на записи. Он не сомневался, что Лоуренс специально подослал Эмму к нему, зная, что отец неравнодушен к красивым женщинам, и надеясь, что ей удастся выпросить для него денег. И вряд ли сын мучился угрызениями совести из-за того, что втянул девушку в грязную игру. Зазвонил телефон, но Пьер не снял трубку. Перед его глазами стояла Эмма Робартс: стройная, кареглазая, с роскошной фигурой… Напрасно Лоуренс затеял с ним эту игру!

Загрузка...