Глава тридцать третья: Кел’исс

Я смотрю ей вслед и пытаюсь понять, а стала бы она такой, если бы я по-прежнему был рядом? Нет, из Хёдд нисколько не исчезла та наивная девочка с огромными серебряными глазами, которая в буквальном смысле этого слова ела из моих рук. В той Хёдд, которую я оставил, не было ни намека на суровость, какая присуще, в том числе, и женщинам ее народа. Пугливая, невесомая, будто не от мира сего, она сращу привлекла мое внимание и мой интерес.

Она и сейчас боится. Я буквально вижу ее страх, хоть девчонка и пытается казаться непреклонной дикой воительницей. Хотя… упрямства в ней действительно с лихвой. Признаться, не думал, что она решится идти прямо на стражей. Похоже, я был слеп, когда не увидел в ней предпосылок к подобному упрямству.

К чему такая показуха?

Занятный вышел вечер, нескучный.

Интересно, она бы противилась, если бы я стащил с нее штаны и поимел прямо здесь, на пепелище? Она помнит мои прикосновения, помнит мои руки.

Сплевываю в снег.

Внезапный приступ раздражения накатывает, точно смертоносная волна.

При всей ее памяти, теперь она отдается другому. Как она эта делает? Легко и непосредственно, как и мне? С таким же рвением и готовностью ко всему новому?

Самым верным было бы послать все под коровий зад и покинуть этот театр абсурда и глупости. В конце концов, это уж точно не моя земля, я терпеть не могу ее климат и людей, что рожает ее утроба.

Я ничего и никому здесь не должен. И это при том, что никто кроме меня не сделал для нее больше. А где хоть один завалящий обосранный птицами памятник? Где жертвенные благодатные подношения? Ничего даже отдаленно напоминающего. Почести? Ха. Мне указали на дверь. Что собственная жена, что Император. Указали по-разному, но это ничего не меняет.

«Какого беса тебе надо, чернокнижник?»

Эта забытая всеми несуществующими богами земля как будто манит меня, как бы невероятно это ни звучало. Глупо и дико, но я даже видел ее во сне — там, в жарких стенах И’Ши’Мана. Как это возможно?

Молча стою и смотрю на догорающие останки лаборатории. Не к добру все это. Никогда прежде мою голову не посещали идиотские сомнения и метания. Я всегда знал, чего хочу. И всегда брал, чего желаю. Легко не было. Но я сразу понял, что для человека, не проявляющего должного умения в обращении с клинком, есть только две дороги, чтобы занять в Империи по-настоящему высокое положение: политика и наука. Разумеется, если он не согласен всю жизнь прозябать на задворках мира. А я точно не был согласен.

Вероятно, я бы мог весьма успешно копаться в грязном белье и наводить мосты там, где влияние Империи имело смысл навести не силой, но посулами и подкупом. Почти везде и всегда есть люди, готовые за звонкую монету и обещание власти сдать интересы собственной страны. Вопрос лишь в их готовности идти до последнего, умении собирать вокруг себя единомышленников, хитрости и полном отсутствии такого вредного понятия, как совесть. В целом, критериев получается довольно много. И все же всегда сначала есть смысл опробовать именно подобный способ. Армия свое слово скажет чуть позже. Возможно, ее примут даже с цветами. А, возможно, со слезами, уже понимания, что где-то ошиблись с выбором, но что-то менять уже поздно.

Вариантов много — и они требуют терпения и уравновешенности.

И если в терпении у меня нехватки нет, то с умением контролировать себя… чего греха таить, я легко теряю терпение.

Работа же с Тенью в полной мере позволяет выплеснуть все эмоции и даже сверху. И в этом ее невероятная притягательность. Сила, что таится за тонкой гранью между нашими мирами, способна испепелить все живое, вероятно, не только на сраном Севере, а вообще на всем континенте, если не на всей планете. И лишь слабак или безумец откажется от ее обладания. Но в том и проблема — попади она в руки идиотов, как это чуть было не случилось с культом Трехглавого, победы не будет ни у кого. Лишь сумасшедший может усесться на пороховую бочку, подпалить в ней шнур, и орать на всех проходящих мимо, что в его руках невероятная сила. Сила-то она действительно в его руках, да только ненадолго.

Контроль и понимание — прежде всего.

И уж если этого самого полного понимания нет даже у меня, то о чем вообще можно говорить? Я использовал лишь малые крохи возможностей, что приоткрыла передо мной Тень, но при этом всегда знал, какие они могут принести последствия, чем могут обернуться. Аккуратность и последовательность, терпение и осознание происходящего — без этого минимума соваться в Тень смерти подобно. И таких было много. На моей памяти десятки темных исследователей не вернулись с той стороны, либо в собственном мире навлекли на себя такие последствия, что смерть становилась для них самым лучшим искуплением.

Я не был самым лучшим, я был самым универсальным. И именно поэтому достиг тех знаний и тех сил, которыми обладаю сейчас.

Но кто-то снова пошел дальше. Кто-то снова тянет руки туда, где ему нечего делать. И где эти руки может оторвать вместе с головой.

Снова культ Трехглавого?

Маловероятно, но все равно возможно. Даже если зачистка велась на совесть, кто-то все равно мог скрыться и сохранить накопленные знания и наработки. Другое дело, что, не имея прежних ресурсов и влияния, крайне сложно манипулировать силами Тени. Значит, есть кто-то еще. В то, что к происходящему в Лесной Гавани безумию причастны аборигены, — не верю. Эти бездари боятся даже собственного пердежа, чего уж говорить о силах, несоизмеримо более опасных, чем разряд молнии в ночном небе.

Я легко могу отыскать себе место в южных провинциях Империи — там, где ни о каком снеге даже не слышали. Там, где теплые волны вкупе с горячими аборигенками быстро залечат мои душевные раны и сомнения.

Я действительно могу получить все это.

Но почему тогда до сих пор стою здесь, в земле, где мне противно буквально всё?

«Это старость, Кел, того острого ума, что был когда-то, больше нет, надо это принять».

Впрочем, всерьез я подобные мысли не воспринимаю, хоть мне до сих пор нужно время, чтобы в полной мере вернуться к реальности, которая успела изрядно покорежиться.

Спокойствие и нега или продолжающийся позор и вечная зима?

Вывод, казалось бы, очевиден.

Но там, у теплого моря, я не узнаю причину своего воскрешения. Нужна ли она мне? Проклятье, в какой-то момент я почти всерьез думал, что могу плюнуть на нее и просто жить. Но теперь очень в этом не уверен. Потому что там, в комнате с мертвой северянкой, что-то почувствовал. Я не рассказал об этом Хёдд, ей ни к чему об этом знать.

Я знал, что из мёртвого обезображенного мною тела что-то появится. Просто знал. Ни с чего. Даже не осознавал этого, пока процесс трансформации не начался. А потом на мгновение как будто выскользнул из реальности. Потому что почувствовал нечто… сука, даже сейчас допустить подобную мысль — как будто полоснуть себя по горлу ржавым клинком. Я почувствовал что-то вроде родства с той тварью, что вылупилась из тела северянки. Если бы не стоящая за спиной Хёдд — не знаю, чем бы все закончилось. Возможно, я бы даже не попытался ее уничтожить.

Но что случилось — то случилось. Благо, насколько я могу судить, в ближайшие дни недостатка в исследовательском материале не предвидится. Другое дело, что, сидя здесь, я ничего толком не пойму. Мне нужно туда, в Лесную Гавань, в самый эпицентр. Хоть, очевидно, это и не безопасно.

Ничего — работа с Тенью никогда не бывает полностью предсказуемой. И именно поэтому не так много по-настоящему квалифицированных специалистов, способных управлять ее силой. Я найду тех, кто пытается играть с тем, к чему не стоит даже руки тянуть. Найду и уничтожу. А наработки… что ж, само собой, они будут моими. Пожалуй, я достаточно поработал на Империю, теперь имею полное право озадачиться собственным будущим. И если в этом будущем в моих руках окажется некая дополнительная сила или знания — что ж, я не стану этому противиться.

Загрузка...