Опасайся дверных ручек

Часть 1. Глава 1

Лето плавило ее, как огромную тянучку. Хотелось растянуться на асфальте и приклеиваться к подошвам прохожих — все равно она больше ни на что не способна, жалкая и бездарная тварь.

Юлга Наль приехала в Тьен с периферии поступать в Тьенский институт — и провалилась. Длинное, тянучее слово — про-ва-ли-лась.

Выданных тетей денег хватит до послезавтра — а потом на билеты домой, в Хаш.

Тетя будет гладить по голове и утешать. Ничего, в следующем году. Ничего, подготовишься и в следующий раз — обязательно! Ничего, Ведомственный институт Хаша хоть в середине года — отличницу с ее-то даром — примет. С руками оторвет. Только надумаешь — и сразу.

Но Юлга не хочет в Ведомственный институт Хаша. Ее и Ведомственный институт Тьена оторвет, с руками, ногами — а главное, глазами, которые видят, оторвет. Ведомство захапает и не отпустит, а Юлга не хочет работать с преступниками. Не ее это.

Что это, ее, она тоже не очень знала. Поступала-то на факультет почвоведенья, где конкурс полчеловека на место, но, похоже, с почвоведеньем тоже не срослось. Не очень-то и хотелось!

Но и домой-то тоже не хочется!

А денег хватит до послезавтра.

Юлга шла, не разбирая дороги, и рыдала. Слезы несколько мешали смотреть по сторонам, поэтому иногда она врезалась в прохожих, извинялась и шла дальше. Некоторые пытались ее утешить, хоть и без особого энтузиазма: видимо, в это время года здесь гуляло немало плачущих девушек. Наткнувшись на злобный взгляд Юлги и рычащее «извините», такие пожимали плечами, мол, не очень-то и хотелось, и шли мимо.

Мимо-мимо-мимо.

Где-то в глубине души Юлга надеялась, что какой-нибудь столичный красавчик сейчас ка-а-ак увидит ее, пожалеет, и, очарованный ее неземной красотой, все-таки уговорит ее успокоиться, вытрет слезки платком, пахнущим на тысячу тье, и предложит целомудренную ночевку в комнате его белокурой младшей сестренки.

Где-то в конце этой надежды маячила неясная свадьба или побег с другом столичного красавчика куда-нибудь на Ниггские острова — это уже были детали, которые Юлгу не слишком волновали.

И когда она в очередной раз подняла изрядно покрасневшие глаза и разглядела вместо красавчика женщину лет сорока или пятидесяти — через романтическую поволоку было не очень хорошо видно — она никак не ожидала, что та цепко ухватится за Юлгин рукав.

— Яльса! Яльса, это ты? — Взволнованно спросила женщина.

— Я не знаю никакую Яльсу. — Рыкнула Юлга, однако ее никто не слушал.

— Яля! Ялечка! Яленька! — Запричитала женщина, — Я тебя так долго искала, Яля! Ты бы знала, как долго я тебя искала…

— Да никакая я не Яля!

— Ну, пошли, пошли домой, Ялечка! — Заплакала женщина.

Юлга запаниковала. Ей много раз говорили, что с сумасшедшими лучше не спорить, так что приняла платок, от которого и правда пахло на тысячу тье, но, увы, какими-то отвратительно-приторными, явно не мужскими, духами, и безропотно утерла лицо. Женщина тащила ее, как на буксире, а Юлга, окончательно забыв про истерику, старательно запоминала дорогу.

Прохожие куда-то исчезли, улица стала шире. Юлга поискала глазами высокую башню нового корпуса ТГУ — она маячила где-то совсем уж на горизонте. Некого позвать на помощь — страшно. Хотя женщина вроде настроена безобидно, разве что расцелует в обе щеки…

…ага, расцелует, а потом как достанет тесак и расчленит вот прямо здесь, а потом похоронит и никто и не узнает, что Юлга не поступила.

Юлга даже оживилась: по крайней мере, в этом варианте ближайшего будущего не было позорного возвращения домой.

— Э-э-э, — попыталась она снова, — Э-э-э… меня Юлга зовут…

— Подожди, Яленька, дойдем до дома — там и поговорим.

Женщина даже не обернулась на Юлгино скромное «э-э-э».

Определенно, от похода в гости Юлге было не отвертеться.

Домик оказался ничего так. Симпатичный беленький коттедж на два этажа, аккуратный газон вокруг, мощеная булыжником дорожка. Сказка, а не домик. После центра Тьена с этими его огромадными многоэтажками — вообще мечта. Юлга не думала, что в Тьене такие дома бывают.

Женщина завозилась с ключами. Руки у нее тряслись, и ключи дребезжали, казалось, на всю улицу. Юлга поморщилась и вознесла молитву всем известным богам сразу, чтобы кто-нибудь был дома и открыл женщине дверь, а то стоять ей здесь до великого Мора. Боги молитву услышали: из-за двери послышались шаги, раздался мягкий щелчок, дверь открылась, и на пороге возник парень. На вид он был вроде Юлгин ровесник.

Юлга лучезарно улыбнулась — парень был хорош, как самый настоящий дар судьбы.

— Привет, ма. — Бодро начал парень, потом взгляд его упал на Юлгу, — О. Панда. А?..

— Сам ты панда. — Обиделась Юлга. — Я Юлга.

— Юлга? — Переспросил парень. — Юлга, значит. Мама, эту девушку зовут Юлга!

Юлга оценила бредовость диалога и почувствовала себя участником какого-то ситкома. А что, и домик подходящий, такие коттеджики любят снимать в телесериалах. Она даже подпрыгнула и разглядела за плечом у парня лестницу на второй этаж. Точно ситком.

— Варт, не стой на пороге, дай пройти, — отмахнулась женщина. — Яленька устала с дороги, ей надо умыться, переодеться, покушать…

Варт отступил, и женщина буквально втащила Юлгу в дом. Вслед им донеслось:

— Мама, это не Яльса!

Юлгу затрясло — как раз в этом месте должен был начаться закадровый смех. Не начался — и Юлга рассмеялась сама, несколько истерически.

Варт моментально оказался рядом и мягко отцепил руку матери от руки Юлги. Та уставилась на освобожденную ладонь, обнаружила, что совершенно неприлично заляпала перчатки — теперь только выкидывать — и рассмеялась еще громче.

Варт подцепил мать под локоть и увлек куда-то вглубь дома, воркуя по пути.

— Яльса вернулась, какой праздник! Давай-ка отведу ее умыться, а ты пока приготовишь праздничный ужин, да, мама?

Женщина улыбнулась сыну в ответ так, что Юлге на какое-то мгновение захотелось стать неведомой Яльсой: столько неподдельного счастья ее появление никогда еще не вызывало.

— Да. А потом Яльса обязательно расскажет, куда это она так…

Юлга затравленно кивнула.

Варт вернулся через несколько минут кружкой, до краев наполненной водой. Протянул ее Юлге, и та застучала зубами по стеклянному краю, сделала судорожный глоток — закашлялась. Отшатнулась от протянутой руки Варта прежде, чем поняла, что он просто хотел похлопать ее по спине. Ей стало немного стыдно. Этот парень ведь ни в чем не виноват, а она ему истерики закатывает. Еще бы на пол легла и ногами замолотила, дите великовозрастное!

Варт достал мобильник. Поймал виноватый Юлгин взгляд, и, наверное, истолковал его неправильно, потому что начал извиняться, смутив ее еще больше.

— Прости. Сейчас разберемся, только брату надо позвонить сначала…

— Надо успеть раньше матери, да? — Понимающе спросила Юлга, не особо рассчитывая на ответ.

— Угадала… Брат, слушай, мама опять… да… да… надо сказать, в этот раз даже немного похожа… — Мобильник отозвался недовольно, Варт взорвался, — А что тут можно сделать? Кто здесь без пяти минут дипломированный медик с правом на магическое вмешательство, а? Она просто пошла в магазин за продуктами… эй, Панда, где тебя угораздило с мамой встретиться?

— У ТГУ… Ну, новый корпус же… Вроде, я там гуляла… наверное, не знаю, заблудилась.

— Говорит, у ТГУ. Нет, не знаю. Да оторвись на секунду от этой твоей учебы, папа еще месяц в командировке своей сидеть будет. Нет. Нет! Она, как минимум, заночует… Заночуешь?

Юлга сомневалась, но недолго. Представила, что будет с женщиной, если Яльса сейчас снова исчезнет, прикинула, что так денег хватит на день дольше, а за два дня можно и работу найти — и кивнула.

— Заночует… Все спертое серебро я возмещу тебе лично из карманных денег, Ярт! — Рявкнул Варт и бросил трубку.

— Ну… Я могу заплатить за ночевку? — Предложила Юлга тоном, подразумевающим «но лучше не надо».

Варт отмахнулся, как от него и ожидалось.

— Извини. Это одно большое недоразумение, мы тебе должны. Мама… несколько не в себе, и срывается иногда… Ты же не местная? Поступать приехала?

— Угу.

И Юлга снова всхлипнула. Варт возвел глаза горе: у него вообще была очень богатая мимика. Когда Юлга не рыдала и не озиралась по сторонам, она ей любовалась. Открытое круглое лицо, большие чуть раскосые карие глаза, улыбчивый рот, и целый вихрь быстро сменяющихся эмоций: про таких говорят, что все на лице написано.

Красавчик, что ни говори. Правда, брюнет, а брюнетов Юлга не любила, но кто без недостатков. К тому же не совсем и брюнет, так, темный просто. Может, это ей так повезло, и дело все-таки кончится Ниггскими островами?

— Только не рыдай, пошли, умоемся… А то Ярт придет, а тут такая Панда, он же голову открутит… Впустил, мол, в дом непонятно кого, еще природоохранка штраф выпишет…

— Сам ты Панда! — Обиделась Юлга.

— Ладно, ладно. — Смиренно согласился Варт. — Сейчас мы тебя умоем, и ты превратишься в тыкву.

— В принцессу. Ты должен был сказать — в принцессу. Это был бы комплимент.

— Правда? Извини.

Юлга поймала себя на том, что препирается с Вартом как со старинным другом, хотя, казалось бы, знает его пару минут. Вот, и остаться согласилась, а стоило ли? Конечно, дело могло быть в природном обаянии ее нового знакомого, или в стрессовой ситуации… а могло — и в магическом даре. И если дело в даре, то лучше бы насторожиться.

Юлга машинально поправила перчатки.

— Ну, веди. Где у вас ванная?

Пока Юлга умывалась, Варт притащил косметичку, уверив, что оттуда можно брать что угодно и сколько угодно, все равно никто не хватится. Он, казалось, искренне гордился тем, что знал, какие именно пузырьки Юлге нужны, и все время лез под руку, с любопытством естествоиспытателя наблюдая «процесс превращения панды в человека». Мешался жутко, и, когда он размашистым жестом смахнул Юлгины перчатки на мокрый пол, Юлге даже захотелось было этого раздражающего натуралиста чем-нибудь стукнуть, но он уже куда-то испарился. Как потом оказалось, усвистал встречать брата.

Так и вышло, что неведомого и страшного Ярта Юлга встретила при полном параде: благоухая чужим средством для снятия макияжа и судорожно пытаясь натянуть мокрые перчатки на еще более мокрые руки.

Элегантно одетый и красивый, как фотомодель — когда такой мужчина смотрит на тебя как на жвачку, дерзнувшую прилепиться к его начищенным, аж сияют, ботинкам, самооценка падает вниз, к ядру Земли поближе, а реанимированные его симпатичным младшим братом остатки хорошего настроения испаряются куда-то в космос.

И как это у него получалось, принимать такой презрительно-брезгливый вид, не шевельнув ни единой мимической мышцей? Лицо у Ярта было похоже на маску, которую сняли с мертвого. Очень красивого мертвого, тут не поспоришь. Приди в Юлгину школу такой учитель, среди ее одноклассниц бы началась настоящая истерия.

Однако труп есть труп, а маска есть маска: Ярт как будто явился прямиком из чьего-то кошмара.

Юлга попятилась за теплое плечо Варта. Варт не подвел. Хотя тут как посмотреть: ляпнул он очевидную глупость.

— Это Юлга, теперь она будет жить с нами.

— Что? — Переспросил Ярт.

— Что? — Удивилась Юлга, вырываясь из полугипнотического оцепенения, вызванного появлением Ярта, — Я завтра съеду, и, если бы не состояние твоей матери, съехала бы сегодня…

— Да ну, тебе же все равно некуда. — Пожал плечами Варт. — Ты поступала и провалилась, домой ты не хочешь…

— С чего ты…

— А что, хочешь?

— Вы не могли бы разобраться до моего прихода, чтобы мне не пришлось тратить время на выслушивание вашей трескотни? — Раздраженно перебил Ярт.

Варт вздохнул, молитвенно сложил ладони, этакое талантливо исполненное: «боги, подайте терпения». Юлга невольно улыбнулась.

— Мы разобрались, но ты пришел и запугал бедняжку. Не дави на нас своей некромантской аурой, братец. Как ты думаешь, что будет с мамой, если мы ее сейчас выгоним? Ты приглядись, она действительно похожа на Яльсу.

— Эй! Мое мнение кто-нибудь учитывает? — Снова попыталась встрять между братьями Юлга.

— Юлга, соблаговолишь ли ты у нас пожить немного? — Коротко бросил Варт.

— Так-то лучше. Я тут подумала — а почему бы и нет? — Фыркнула она.

На самом деле ей не хотелось встревать в застарелые семейные дрязги. Однако Варт нравился ей гораздо больше Ярта, а если Юлга хоть что-нибудь в этой жизни понимала, оставить ее в доме было для Варта принципиальным. Просто чтобы утереть брату нос.

Да и их мать… Юлга хотела дождаться ее просветления и извиниться перед тем, как уйти. На самом деле, это было единственным, что ее действительно держало. Конечно, Юлга не была виновата, что показалась ей похожей на неведомую Яльсу, но, все-таки…

Если она уйдет, а женщина сорвется… не хотела бы она начинать свою жизнь в столице с чужого срыва! Мало ли, какой там может быть дар…

Окончательно успокоившись, Юлга подумала, что за три дня какую-никакую завалящую квартиру и работу найдет, то есть сможет остаться в Тьене и готовиться к следующему году. Так что предложение Варта не было ее единственным шансом, за который нужно было бы ухватиться непременно. Если Ярт начнет настаивать, то она уйдет со спокойной совестью. Ведь это он отвечает за мать в отсутствие главы семьи, а она совершенно посторонний человек.

Чтобы не выглядеть нахлебницей, а Ярт все-таки не начал настаивать, Юлга уточнила:

— Мои вещи в камере хранения, проплачены до завтра. Так что завтра я сяду на поезд и уеду, или поищу работу — в любом случае, здесь вы меня, Ярт, больше не увидите. Хотите, я заплачу за жилье?

Варт возразил прежде, чем Ярт успел открыть рот.

— Мама тебя напугала. Брать с тебя после этого деньги: ты послушай, как звучит! Злобные домовладельцы затаскивают ничего не подозревающих гостей столицы в дома, заставляют их заселиться в их лучшую комнату, а потом требуют отдать последние деньги? Так, что ли? Ну, нет! Живи сколько хочешь забесплатно — не обеднеем. Ярт, придется тебе обломиться, хотя перед родным-то братом можешь не стесняться, он отлично знает, что твоя алчная душонка не против содрать с бедной девушки побольше.

Выслушав эту тираду, Ярт только устало спросил:

— Ты в этом уверен, Варт?

— Абсолютно. И мама…

Ярт не стал возражать, просто пошел к лестнице на второй этаж, самую чуточку — почти незаметно человеческому глазу — сгорбившись. Юлга поежилась, не совсем понимая, почему ей вдруг стало так грустно.

— Скажи матери, что я сегодня готовлюсь. К ужину пусть не ждет.

А ужин оказался замечательный. Таким, наверное, бог смерти Окос мог бы накормить свою привередливую жену: Юлга ела и ела, и ела, и еще ела, просто не могла остановиться, а Варт, гад, все подкладывал и подкладывал, видно, надеясь, что потом сможет катать ее по дому, как шарик для боулинга.

Мясо было нежным и нежирным, ровно настолько острым, как Юлга любила; соус незнакомым, но вкусным; да что там, даже ненавистные вареные овощи Юлга с удовольствием умяла и попросила добавки. Мать Варта, Талина, хлопотала и суетилась, сновала туда-сюда вокруг стола, постоянно что-то спрашивала и сама же отвечала. Юлге оставалось только кивать, стараясь попадать в такт словам. Иногда сидящий напротив Варт отпускал какие-то шуточки, над которыми грех было не посмеяться, но которые сразу же забывались, рассказывал какие-то забавные случаи из жизни, в общем, развлекал Юлгу и, как мог, поддерживал за столом непринужденную атмосферу.

Юлга уже почти привыкла, что ее упорно называют Яльсой, уже почти расслабилась и почти почувствовала себя в обычных гостях.

А потом Талина походя, невзначай, назвала Варта Яртом.

И снова, обратившись с прямым вопросом:

— Ярт, почему?

Варт окаменел.

Юлга с ужасом наблюдала, как мертво замерло его подвижное лицо, как заледенели глаза. Перед ней как будто оказался настоящий Ярт вместе со своей некромантской аурой. Юлга заерзала на стуле, не зная, куда спрятаться от этого страшного зрелища.

Только сейчас она увидела, насколько братья похожи. На самом деле Варт был вылитый Ярт, только моложе лет на десять. Он тоже был до жути красив, когда не кривлялся: ключевое тут «до жути».

Варт даже как будто дышать стал реже. Голос исказился, став ниже. Он медленно ответил:

— Что?

— Она уехала. Неизвестно куда, непонятно куда. В ночь.

Тут Юлга машинально кивнула, просто потому, что взяла за правило кивать на каждую четвертую реплику Талины.

— Она вернулась. Конечно, она вернулась, не могла не вернуться, все было под контролем. Прости, мне пора готовиться к завтрашним тестам.

Потом он встал и решительно вышел из столовой. Юлга решила, что ничего страшного не случится, если она сейчас выбежит за Вартом: из сбивчивой речи Талины она поняла только одну вещь, Яльса была девушкой Ярта… или уже невестой? Неважно. Главное, что Яльса могла без объяснений выбежать из столовой вслед за женихом, или парнем… за Яртом. И Талина не будет им мешать, предоставив голубкам ворковать наедине.

Она догнала Варта в гостиной. Он стоял у искусственного камина и как будто снова оживал. Бледное лицо окрашивалось в вполне человеческий цвет и при взгляде на это лицо Юлге не думалось о мертвецах и прочей потусторонней чуши. Если бы Юлга коснулась его пальцев, они были бы теплые — так ей казалось.

Он обернулся и улыбнулся — вполне по человечески, тепло так.

— Прости за представление. Мама хотела спросить об этом Ярта, и… неважно.

Юлга вопросительно подняла бровь — когда-то она отрабатывала этот прием перед зеркалом, получалось миленько.

Спрашивать о магическом даре считалось неприличным. У слишком многих он был слабым и не слишком-то полезным, у кого-то наоборот чересчур сильным и внушающим другим вполне обоснованные опасения. Еще несколько веков назад тех же некромантов выселяли в отдельные кварталы на окраинах города, чтобы не «портили воздух». Считалось, что некроманты разносят болезни, как крысы.

В соседних кварталах селились маги огненной стихии, чтобы не подпалили ненароком город, хотя теперь каждый ребенок знает, что огневики — лучшие пожарные…

Много их было, дурацких суеверий, так что теперь дар считался чем-то настолько личным, даже интимным, что о нем могли не знать даже члены семьи — если, конечно, он не был очевидным: выходец из рода воздушников-стихийников вряд ли окажется водником, а если вдруг окажется, то на его мать будут очень подозрительно коситься. Да и когда дар настолько явно демонстрировался на публике, как только что, за столом, то можно было высказать любопытство. Однако Варт имел право перевести тему, что он и сделал.

— Давай посмотрим твою комнату?

Он провел ее по лестнице наверх, открыл дальнюю в коридоре дверь, и Юлга оказалась в большой и светлой комнате. Провела пальцем по письменному столу — ни пылинки, казалось, очень аккуратная хозяйка оставила комнату только вчера. Все плоские поверхности были уставлены сотнями миленьких мелких вещичек, которые часто называют памятными. Все было в каких-то бантиках, пуговичках, фенечках, сердечках — обои, шторы, покрывало на кровати…

— Здесь что, жила маленькая семилетняя девочка? — Удивилась Юлга.

Варт смутился.

— Комната и правда, очень… розовая… потому что… ну…

— Потому что Яльса любила розовое. — Немного раздраженно перебила Юлга. — Я поняла, я благодарна за ночлег, я не обижусь. Давай еще кое-что проясним. Я провинциалка, а не дура. Я поняла, что Яльса сбежала от твоего мороженого брата-некроманта, а вы не смогли ее найти. Слушай, Варт, я не виновата в том, что на нее похожа. Если ты сможешь втолковать это своему брату… считай, мы в расчете. Я уеду завтра же.

— Панда, давай потом…

— Не-е-ет, сейчас. Я уеду завтра же. Даже если на дворе будет тайфун, ураган, цунами и восстание живых мертвецов одновременно — я уеду. Я устала отзываться на чужое имя. Ты, возможно, привык, но я — нет.

— Не «не смогли». — Резко сказал Варт. — Не захотел.

Юлга покачала головой.

— Это не мои семейные проблемы. Извини. Я не могу щелкнуть пальцами и сделать хорошо, а больше я вообще ничего не могу поделать. — В подтверждение своих слов она все-таки щелкнула пальцами — в перчатках получилось так себе. — Видишь? Я старалась.

— Слушай, Юлга… — Варт сел на обитую розовым табуреточку и жалостливо глянул на нее снизу вверх, — Помоги мне. Мама семь лет не была так счастлива. Она приводила в дом девушек и после Яльсы, вместо Яльсы, но потом сразу о них забывала — она начинала резать овощи для праздничного обеда, а потом смахивала их в суп, который варит на неделю. Я просто не знаю, что делать, если ты уйдешь. Я просто не знаю, что делать. Брат ушел в учебу с головой, полностью, нырнул, похоронил себя в этой учебе, я…

— Это не мое дело, Варт. Я попала сюда случайно. — Терпеливо повторила Юлга.

— Хочешь, заплачу? Ты искала работу? Поработай Яльсой.

— Ты правда думаешь, что я приму за это деньги?

— Тогда что для тебя сделать? Что ты примешь?

Юлга вздохнула как можно глубже, чтобы не сорваться. Сегодняшний день был слишком полон разными событиями и людьми, слишком полон эмоциями.

У себя дома она никогда не сталкивалась с такими ситуациями, избегая всего, что каким либо образом могло ее задеть. Она просто жила от дня ко дню, ходила в школу, поле школы гуляла с какими-то подругами, возвращалась домой, к маме, или, когда та уезжала в ведомственную командировку, к тете Ато, смотрела какие-то сериалы, читала какие-то книги, ложилась спать — и цикл замыкался.

Она никогда ни с кем не ссорилась по настоящему, потому что никогда ни к кому кроме мамы и тети не была привязана, даже парня, с которым недавно рассталась, она никогда особо не любила — просто сказала «ладно», приняв кофейные зерна на день Солнца…

И вот она одна, в городе, где у нее нет знакомых и связей; здесь ей некуда идти после школы, да и школа ее не здесь. Тут она столкнулась с большим человеческим горем, огромной гноящейся раной, которую в той или иной мере несла на себе вся семья Варта. А Варт как будто забрал себе всю боль, которую смог выпросить у жадных до этой боли родственничков, и жалел, что не смог отобрать еще больше.

Самое страшное, что, кажется, она могла помочь. От нее что-то зависело.

Она категорически не хотела сталкиваться с такими вещами, поэтому уехала из своего города и попыталась поступить в ТГУ, но, видимо, никуда от этого не деться, разве что бежать еще дальше.

Затянувшееся молчание Варт прервал коротким:

— Подумай. Что угодно для тебя сделаю, только помоги. — и вышел из комнаты, мягко притворив дверь.

Этот негромкий звук прозвучал как выстрел.

Юлга медленно, по пальчику, сняла перчатки, аккуратно положила их на стол. Взялась за ручку огромного шкафа. Обычно в таких где-нибудь на верхних полках хранится пижама, которая, конечно, будет кричаще-розовой и в бантиках, и, даже, наверное, в сердечках, но тут не на что жаловаться…

…Она — школьница, у которой в голове события лежат в куче, как лоскутки в бабушкиной корзинке для рукоделия, не желают сложиться в нечто цельное и единое: сегодня она успела признаться в любви парню, сегодня ей сказали, что ей ничего не светит. Она думала, что хуже быть не может, она думала, что ее за что-то наказали Боги. Она сделала огромный крюк по дороге домой, чтобы пройти под мостом и постоять, глядя на то, как течет река. Ну и порыдать, конечно, там все равно никого не бывает в это время дня; не дома же рыдать, если бабушка увидит, будет беспокоиться.

И когда она уже подходила к дому, раздался негромкий скрип, от которого отчаянно заболели уши, и прямо на ее глазах блочная пятиэтажка, в которой она жила с бабушкой, сложилась как карточный домик. Огромные бетонные плиты, мощные — ей показалось, что почти беззвучно, друг на дружку, складывались внутрь, в пыль, в труху…

Дальше все скрыло огромное серое облако, Яльсе казалось — она выкашляет легкие…

Женщина, которая когда-то брала у бабушки уроки фортепьяно, пришла и забрала Яльсу к себе домой. Тетя Талина плакала, и Яльса плакала, и от того, что они плакали по бабушке вместе, становилось как-то легче.

А потом оказалось, что Ярт живет здесь. Что тетя Талина — мама Ярта.

Яльса ненавидит себя за то, что кроме горя по бабушке в ней проклевывается щемящая радость — она будет жить в одном доме с любимым. Может, она сможет помочь?

Это — неправильно. Так — нельзя.

Она могла быть там, она должна была быть там, с бабушкой, вместе, размолотой кашицей под гигантскими бетонными плитами. Однако она сделала крюк по дороге домой, потому что…

Ярт ее не любит.

Яльса заставляет себя открыть дверцу шкафа в комнате ее мечты: тетя Талина всегда хотела девочку и даже обставила комнату для девочки, но, увы, не сложилось. Тому, что с девочкой у тети Талины не получилось, тоже нельзя радоваться, это неправильно, это грешно, и Яльса чувствует себя еще более виноватой.

Где-то на задворках сознания проскальзывает мысль спрыгнуть откуда-то и полететь — вниз, вниз, на ту сторону мира, на встречу с Окосом, а потом с бабушкой…

Но Ярт стучится в дверь. Ярт говорит, что полотенце можно взять на полотенцесушителе, говорит просто и спокойно. Как будто так и надо.

Яльса еще никогда не чувствовала свою жизнь так полно и ярко, даже больное горло кажется чем-то прекрасным и приятным: у мертвых ничего не болит.

Яльса решается остаться здесь. Вдруг это ее шанс? А бабушка поймет.

Юлга вынырнула из видения. Ее трясло. Впервые видение провоцировал неодушевленный предмет. Раньше для этого надо было коснуться руки нужного человека, настроиться, да еще не всегда срабатывало. Правда, откуда Юлге знать? Она ведь никогда не хотела владеть своим даром, она никогда не училась им владеть. Надеть перчатки и закрытую одежду, закрашивать каждый свободный клочок своей кожи косметикой — это было проще.

Ведь это не ее прошлое, не ее дело. Она не обязана разделять с людьми их воспоминания, не обязана видеть их глазами.

Кто бы ее спросил…

Боги, она совершенно не хотела подглядывать в чью-то душу. Она не хотела вставать на место Яльсы, она не хотела… Нет, не хотела.

Она не хотела погружаться в проблемы незнакомой, неродной семьи с головой, хоть Варт и душка, а Ярт красив и несчастен, как лирический герой. Ей это было не нужно.

Она приехала в Тьен, чтобы поступать — и провалилась. Надо было сразу и уезжать, надо было возвращаться домой и еще целый год гулять, смотреть сериалы и фильмы, читать книги и наслаждаться беззаботной юностью и свободой. Она научилась справляться с этим в Хаше, но не здесь. Да откуда она вообще взяла, что здесь будет легче?

Тетя Ато не хотела отпускать ее в столицу. Говорила, что там опасно, постоянные взрывы и теракты, рассказывала, что своими глазами видела, как обвалился жилой дом. Потом оказалось, что под фундамент дома заложили бомбу.

Теперь-то Юлга тоже своими-не своими глазами видела, как обвалился жилой дом, и это было страшно. Так страшно Юлге еще не бывало.

Варт ворвался в комнату: у него было такое испуганное лицо, что Юлга — в который раз за сегодня — истерически рассмеялась.

— Что случилось?

— А что случилось? Ты зачем сюда? — Сквозь смех процедила Юлга и застучала зубами.

— Почувствовал, что ты испугалась. Так испугалась, как будто тебя здесь убивают. Ну, подумал, что Ярт…

— А Ярт может?

— Только бессознательно. — Варт поморщился. — и, если что, это можно отзеркалить на него же, а своя магия не убьет. Эмпаты такое могут. Звучит как в детском стишке, верно? Два брата — эмпат и некромант. После исчезновения Яльсы у Ярта бывают… срывы, так что с братом-эмпатом ему повезло. Сам-то он никогда не признается, у него же все под контролем…

От удивления Юлга даже перестала трястись.

— С чего это вдруг такая честность?

На самом деле ей хотелось на него наорать: как он мог не предупредить, что здесь настолько опасно? Но подумала, что сама виновата, что осталась ночевать в подозрительном доме, она же знала, что старшенький — двинутый на голову некромант. Варт сказал ей об этом прямым текстом, а она и не заметила. Для Варта это все само собой разумеется, он не обязан учитывать каждого ее таракана, он и так старается как может.

А то, что он сказал ей про срывы брата… ей, девчонке с улицы… и так многого стоит.

— Пока сюда бежал, а это был воистину грандиозный забег с препятствиями прямо с кухни, судорожно выдумывал, что буду говорить природоохранке, когда в нашем в доме найдут твой труп. Ты очень порадовала, когда оказалось, что ты жива и даже не покалечилась. Решил, что такой умной Панде можно доверить мою страшную тайну, она все равно никому ничего не расскажет.

— Не смешно. Вообще не смешно.

Варт кивнул.

— Но трястись ты перестала. Так что случилось?

Юлга задумалась, не рассказать ли о том, что видела, но тут же отказалась от этой идеи. Ее дар следовало хранить в тайне, поэтому она брякнула почти первое, что пришло в голову.

— Мышь.

— Мышь?

— Летучая мышь залетела в окно. Я очень их боюсь.

— Мышь? Хм-м-м, ну ладно. Предположим, поверил… — Варт покосился на наглухо закрытое окно и пожал плечами, — Ладно, есть что-то, чем можно тебе помочь? Ты… останешься?

Юлга неопределенно покачала головой.

— Я… подумаю. — Когда Варт уже стоял на пороге, она бросила ему в спину, — Есть ли у вас какой-нибудь институт, где экзамены проходят позже?

— Конечно. — Сказал Варт, не оборачиваясь. — Как и везде. С послезавтра начнутся вступительные в Ведомственный.

Загрузка...