Я - Стрела. Академия Стражей

Мы с кузиной стояли перед огромным частным домом. Здание, снизу облицованное почти необработанными антрацитово-серыми глыбами, на уровне человеческого роста и выше поблескивало темно-красным, необычно глянцевым камнем. Из окон первого этажа вырывался ритмичный мигающий свет.

- Оу, вот это шик! – двоюродная сестра почти стонала, дергая меня за локоть. - Стелла, ты только посмотри!

Я более внимательно окинула взглядом строение. Крепкое, с неплохим защитным потенциалом. Хорошим углом к улице. Да, Тефа права, дом смотрелся отменно, папе бы понравился. Но, похоже, кузина засмотрелась не на здание.

У входных колонн болтали трое. Двое парней в расстегнутых кителях и ярко одетая, щебечущая словно экзотическая птичка девушка.

На эту вечеринку Тефа затянула меня почти силой. Организовывали ее счастливчики, первыми поступившие в ГАС.

Гастоновская Академия Стражей - элитное заведение для пси-одаренных и моя, уже не тайная, мечта. Поселившись у гостеприимных столичных родственников, я каждый день с утра бежала в приемную изучать списки кандидатов, чьи заявления приняли к Испытательному отбору.

Увы, завтра прием завершался, а фамилия «Маккой» в одобренных так и не появилась. Вот такой провальный провал.

Теперь мы с Тефой идем полюбоваться на лучших из лучших.

Гордость страны, новопринятые курсанты ГАСа изволили праздновать свое удачное поступление перед отбытием в казарму, а общительная Тефа ухитрилась добыть приглашение.

Целый день я пыталась искала причину никуда не ехать. Придумывала то хромоту после тренировки, то головную боль и внезапную вечернюю усталость, но, когда глаза Тефы налились крупными прозрачными каплями искренней обиды, я сдалась. Потерплю, семья важнее временного дискомфорта. Не раскисну, не сахарная, посмотрю на тех, которые, по мнению ГАСа, лучше меня.

- Мы на вечеринку, - важно помахала приглашением Тефа, медленно проходя мимо курсантов к входной двери .

- Заметно, - усмехнулся стриженный ежиком светловолосый здоровяк с такими бугрящимися плечами, словно он прятал под одеждой надутые шарики. Парень перевел на меня взгляд и оценивающе сощурился. - Эй, рыжая, не знакомься ни с кем, пока не приду. Поняла? Я скоро.

И шлепнул меня по попе. Точнее попытался. Ладонь задела ткань подола и пролетела по воздуху, когда я инстинктивно дернулась в сторону.

- Ха, Олаф, ты уже поддатый, что ли? - хохотнул его приятель. Такой же высокий и широкоплечий. - С каких пор промахиваешься мимо хорошеньких задниц?

Придурки пьяные. Зря согласилась на уговоры сестры надеть «милое» коротенькое платье, с хаотичным цветочным принтом. Оно сидело на мне свободно и это было единственным плюсом. Выглядела я в нем как легкомысленное юное создание, до одури влюбленное в собственные ноги.

- Девочки должны быть в платьицах. Мы будем сама нежность и женственность, на контрасте с мужественными парнями – Стражами, - час назад патетически вещала кузина, впихивая мне его и тараща и без того большие серые глазищи.

В итоге Тефу приходилось буквально толкать в спину, а она тормозила и оглядывалась на двух молодых громил. Ох, уж эти «идеальные мальчики мечты» как поется в одноименной модной песне этого лета. Меня-то спортивной фигурой не впечатлить. Папа, тренер учебного центра полиции, при росте выше двух метров мог похвастаться отлично сработанными сто двадцатью килограммами «чистой силы». Таких ребят как эти мальчишки, он «ел на завтрак». Широкими плечами меня не удивить.

Через пару минут этот "хозяин жизни" забудет с кем только что разговаривал. Постараюсь не попадаться минут десять блондину на глаза и вопрос решится сам собой.

Внутри дома оказалось неожиданно много народа. Девчонки как на подбор, одна другой симпатичнее. Похоже, при раздаче приглашений внешность учитывали, иначе откуда столько красоток. Тщательно накрашенных, в провокационных нарядах, с возбужденными, полными надежд лицами и ищущими глазами.

Парни отличались спортивным телосложением и высокомерием на лицах. Почти все были в кителях, накинутых на обычные рубашки. Кроме них в форме красовалась только одна девушка, тоненькая блондинка с острым лицом, лихо выплясывающая среди лениво двигающихся молодых людей. Я скользнула по ней взглядом и с досадой отвернулась.

Ничего, поступлю в следующем году, как раз успею инициироваться. Пси-активность у меня проявилась очень рано, но по-прежнему была нестабильной, накатывала внезапными просветлениями и также исчезала без следа.

А для нормальной инициации нужен сильный всплеск эмоций, лучше в бою. И где, скажите на милость, я найду настоящее сражение в тихом провинциальном городке? Да еще ухитрюсь активно поучаствовать. Надеюсь, хоть столица со своими стрессами меня подтолкнет к нужным переживаниям, а там и новое поступление...

Громкая мелодия ударила по ушам, вокруг радостно заорали, поднимая бокалы.

- Эля! Я танцевать! Присоединяйся! - Тефа ринулась в центр комнаты, к нескольким изящно двигающимся красоткам, задающим настроение всему танцполу.

Хм. Нет уж, выставка готовых на все девушек пусть обойдется без меня. Так-так... Я быстро изучила обстановку и нацелилась на только что освобожденное кресло у дальней стены гостиной.

Так мы обычно и проводили время. Сестра активно общалась, радовалась новым знакомствам, а я - изучала столичную жизнь с безопасной позиции наблюдателя. И спокойно обдумывала ситуацию с поступлением. Завтра придется забрать документы из академии и подать заявление в ветеринарный. Говорят, туда с удовольствием берут пси-зарегистрированных. Считается, если мы можем видеть темных тварей, то вообще чувствительны и понимаем животных. А они тянутся к нам.

Вот уж не уверена. Из всех природных созданий явный интерес ко мне испытывала только мошкара. Да и вряд ли обрадуются в институте, когда я честно признаюсь, что проучусь у них только год.

- Тоже не любишь танцевать?

На соседнем кресле, отделенным от моего только инкрустированным деревянным столиком, сидел худенький паренек, такой хрупкокостный на вид словно в любой момент мог осыпаться стеклянным крошевом. К моему изумлению, на его плечах красовался гасовский китель.

- Ага, - вздохнул он, поймав мой взгляд, - приняли. Не уверен, нужно ли мне это. Но сестра настаивала. Хочешь?

Он взял со столика и протянул мне бокал с красным, источающим запах специй, вином. И я ошеломленно глотнула, даже не почувствовав вкуса.

Где справедливость? Я мечтала! Два года готовилась как проклятая, тренировалась, собирала документы. А тут человек без всякого желания, весь в сомнениях нужна ли ему академия. Но взяли его, а не меня.

- Нобиль? - спросила я, внимательно рассматривая растрепанные русые вихры и оттопыренные уши счастливчика.

- Не. Обычный горожанин, куда мне до аристократов. Но - инициированный.

Некоторое время мы молча пили, рассматривая танцующих и думая о своем.

- А я не поступила, - вдруг честно призналась я. Не знаю, что меня за язык потянуло практически признаться в наличии неактивного пси-потенциала. Обычно я не была откровенна с незнакомцами.

Некоторое время мы помолчали. А что тут скажешь, всем известно, комиссия не ошибается. Я глотнула сладковато-горький напиток и покрутила бокал. Рубиновая жидкость перетекала медленно, была совсем не похожа на легкое водянистое вино, которое я впервые попробовала на выпускном.

- Эй, Фарби, - кто-то ухитрился перекричать музыку, - не видел рыженькую девчонку?

По широкой спине и практически белым коротким волосам я опознала Олафа с улицы. Он разговаривал с еще одним гасовцем на краю танцевального круга, разглядывая косящихся в их сторону девчонок. Красавицы изо всех сил старались привлечь к себе внимание, томно качали бедрами, изящно поднимали вверх руки. Выбирай любую, на самый привередливый вкус.

- Вон почти рыженькая, - ткнул пальцем Фарби.

- Нее, - громогласно заорал в ответ здоровяк, - моя - с отличными голыми ногами!

Новый знакомый из соседнего кресла сначала воззрился на мои бронзово-каштановые волосы, потом на не прикрытые подолом коленки. Эх, засада с этими приметами. И ведь не скроешь ничем, хоть вприсядку беги, обхватив голову руками.

Если бы тот, кого называли Олаф, хоть немного вежливей обо мне расспрашивал, я бы, возможно, никуда не ушла. Ну поболтали бы пару минут, и ухажеру стало бы ясно, что со мной каши не сваришь. Но отбиваться от плохо соображающего пьяного не было никакого желания, поэтому, отсалютовав случайному соседу-счастливчику бокалом, я выскользнула из кресла и, пройдя пару шагов, не нашла другого выхода, как подняться по лестнице, вслед за двумя куда-то спешащими девушками. Отсижусь в тихом уголке, пока настырный Олаф не успокоится.

Широкий холл в сине-серебряных холодных тонах без стеснения заявлял о достатке хозяев. Если на первом этаже в толпе двигающихся гостей это не так бросалось в глаза, то здесь каждая деталь, от картин на стенах до ткани тяжелых штор сияла и чванливо надувала щеки.

На креслах, стульях и прямо на полу кольцом сидело больше десятка человек. С шутками и смехом они болтали и передавали друг другу бутылки с яркими этикетками и тарелки с закусками.

- О, селянка. Падай, - темноволосый крепко сбитый парень среднего роста, рядом с которым я остановилась, бросил взгляд на мое цветастое платье, подмигнул и подставил стул. Был он в одних брюках, без сорочки и ботинок, но ни капли не смущался, поводил загорелыми плечами с цепочкой разбегающихся от шеи рун и белозубо скалился.

Я благодарно присела и подумала, что со спиртным на сегодня все. В ушах шумело, настроение было подозрительно авантюрно-разговорчивым, и все это с одного бокала. Хорошо, что внизу не осталась, зажигать на вечеринках - не мое.

- Я из Юджинвилля, и это не село. Привет.

- Что? - изумился парень.

Он уже позабыл обо мне, жадно наблюдая за фигуристой брюнеткой, которая откинув длинные локоны за спину, мелодично зачитывала записку:

- Сесть на колени и лизнуть в ухо.

- Фууу, - загалдели вокруг, - Райден, тебя облизывать будут.

Сидевший в кресле напротив меня гасовец, явный нобиль по внешности и замашкам, в сорочке, расстегнутой почти до пояса и темно-синих брюках, невозмутимо поправил китель, висевший на подлокотнике и приглашающе махнул брюнетке рукой. В отличие от Олафа, чей ежик волос выглядел просто очень светлым, у этого Райдена пряди отливали в чистый белый цвет.

Породистое лицо с темными бровями в разлет, хищным носом и лениво изогнутыми в полуусмешке губами выглядело расслабленным и почти сонным.

Под крики: "Давай-давай, Кэнди!" И "Девочка, сделай это!" брюнетка медленно подходила к нему, томно покачивая бедрами в обтягивающем серебристом платье.

Темноволосый крепыш на соседнем стуле даже кулаки сжал от нетерпения, а казалось бы - просто шла девушка через холл. Я даже головой в восхищении покачала, жаль, сестра не видела мастер-класс по захвату всеобщего внимания.

Кэнди показала белоголовому нобилю записку, дескать, все честно. Изящно присела к нему на колени, нежно улыбнулась и наклонилась к уху молодого человека.

Розовый язычок скользнул прошелся легким осторожным касанием, вызвав довольный смех у зрителей.

Так же грациозно Кэнди поднялась на ноги и зацокала на каблучках, возвращаясь на свой стул.

- Клятые твари хаоса, - выдохнул мой сосед, - крутая девчонка.

- Ловкая, - согласилась я.

Чтобы так передвигаться на пятнадцатисантиметровых шпильках, необходимо иметь неплохую физическую форму, совершенно согласна.

Райден, все так же снисходительно реагировавший на подшучивание товарищей, вышел в центр круга, легко присел на корточки и вытянул из стоящей на полу чаши небольшую свернутую записку.

- Вот как, - загадочно сказал он и подкрутил сине-зеленую бутылку, лежавшую рядом с чашей.

О. Дурацкая игра, почему-то модная в последнее время. Сначала все пишут пожелания-фанты, мешают их, а потом выполняют по цепочке чью-то случайную, больную на голову фантазию.

Ну нет, я в такое не играю. Вздохнув, я поднялась со стула. И услышала грохнувший со всех сторон смех.

- Какая торопливая рыжуля, - сказал Райден, с усмешкой меня разглядывая.

Посмотрев на пол, я замерла от неожиданности. Сине-зеленое горлышко точно указывала в мою сторону.

- Да ладно, - протянула брюнетка, - а это еще кто такая?

Смех и жужжащий шум разговоров стихли. На меня смотрел весь круг, замерший как один многоголовый организм. Я скользила взглядом по искаженным в недоумении холеным лицам, изломам и волнам модных причесок, сверкающим дорогим украшениям на девушках.

И самое главное, на пальцах у многих парней тускло поблескивали особые перстни с гербами.

В ГАСе родовые кольца запрещены Кодексом, но пока занятия не начались - как не покрасоваться среди своих.

Нобили, мать их, я попала на междусобойчик для аристократов. Уединились на втором этаже в тихой, почти родственной компании, и вдруг незадача - селянка пришла.

- Я не претендую на участие в игре, - сухо заявила я. Оглянулась куда бы поставить опустевший бокал, не нашла столика и сунула его в руки дернувшемуся от удивления крепышу-соседу, - так что беру отвод по своей кандидатуре. Всем пока. Надеюсь, без обид.

В животе скручивало от осознания позорности ситуации, но голос не дрожал, лишь пропылился эмоцией и немного лязгнул в конце. Ненавижу, когда мне страшно или стыдно.

- Опять Райдену повезло, - хлопнул себя по колену высохший как поломанная ветка юнец с вытянутым печальным лицом, - и тут вывернулся. Эх, получил бы мой фант, сейчас бы ползал на коленях перед девчонкой.

- Ты что-то перепутал, - белоголовый сделал пару скользящих шагов и схватил меня под локоть. - Я не привык изворачиваться. Надеюсь, как и эта милая девушка. Покажем им, крошка, как надо выполнять обязательства.

Он махнул в воздухе смятым листком.

- Мне попался стандарт, леди и джентльмены. Скоро будем, не скучайте.

Можно попытаться вырваться из твердой, но не жесткой хватки, но, в конце концов, я тоже умею показать и выдержку, и стиль.

Гордо подняв подбородок, ни на кого не глядя, на деревянных несгибающихся ногах я пошла рядом с Райденом, которого видела первый раз в жизни. А в спину полетело:

- А заметили как она быстро согласилась, когда про стандарт услышала?  Наивная, но мордашка ничего...

Мужским голосом. Заблуждение, что мужчины не сплетничают. Когда я была маленькая, папе приходилось брать меня в свой тренировочный центр во время маминых суточных дежурств. Его коллегам строго-настрого запрещалось ругаться при дочке шефа, но говорить-то им никто не мешал. Чего я только не наслушалась, но по сути, все было один в один как и в мамином коллективе. Только женщины всегда начинали обсуждать сплетни с наигранным сочувствием и осторожностью. А мужчины то же самое рубили прямолинейно, расцвечивая грубой иронией и подтруниванием.

И что лучше: громко, не скрываясь, или шепотком вдали - не знаю. Обо мне раньше не сплетничали, поводов не случалось, хотя в небольшом городке все как на ладони.

- Нам сюда.

Гасовец практически втолкнул меня в крохотную кладовку со сгруженными в углу метелками и узким хозяйственным шкафчиком. Дверь закрылась с неприятным скрипом, погрузив нас в почти полную темноту.

- Предлагаю быстро, - сказал аристократ.

- Прекрасное предложение, - с облегчением выдохнула я, - а что именно быстро? Что надо делать для стандартного фанта? Говорю сразу, на гадости не соглашусь.

Вряд ли "стандартом" в модной игре могли назвать какую-то чрезмерную скабрезность, даже в развращенной столице это было бы невероятно. Скорее всего меня ждал поцелуй или благопристойные секундные объятия. Для них специально удалялись куда-нибудь в соседнюю комнату, так что пока все сходилось. Неприятно, но можно потерпеть, в конце концов порадую рассказом сестру.

Пока я размышляла, Райден решил без долгих разговоров оперативно выполнить "стандарт". Он хмыкнул, упер с тихим шлепком ладонь над моей головой и, не прислоняясь, выдерживая дистанцию тел, задышал рядом с губами. Значит - поцелуй. Из-за высокого роста ему пришлось нагнуться и прядь волос легковесно прошлась по моему виску. Не тяни, дел-то на секунду и покончим с этим.

Я зажмурилась, хотя какая разница.

Касание.

Сначала мне показалось, что исчез не только свет, но и все звуки. Внезапная глухота навалилась мягкой ватой, забирая мир. В темной пустоте остались лишь теплые губы незнакомца и вспышки пси-энергии, вдруг росчерками проявившиеся по телу.

Я охнула от неожиданной боли, глубокой, словно призрачный нож принялся резать по линии костей. Магия расчленяла меня сумасшедшим хирургом, по живому, формируя свежие, ранами открывающиеся энергетические контуры.

 И внезапно все закончилось. Как выключилось. Раз и все. Ни боли, ни странной глухоты. Лишь ощущением потерянного чуда следы медленно затухающих вспышек пси-энергии...

- Приятно стонешь. Так понравился? - пренебрежительно хмыкнул рядом со мной низкий голос. -  Знаешь что, как-нибудь под настроение - попроси, может еще поиграем. А сейчас улыбайся, малыш, счастливо, чтобы все это видели. Мы выходим.

Он говорил, а на меня волной накатывался ужас осознания. Пару секунд назад, от пережитого стресса началась инициация, а этот чванливый индюк мне ее почти запорол.

- Стоять! - прошипела я, схватив его удаляющуюся голову обеими руками. Подтянула рывком и впилась поцелуем в твердые губы.

Разряд пси-энергии вспыхнул во мне почти полным контуром, разлившись шипящей, царапающей волной. От боли и злости на тут же начавшего меня отталкивать Райдена, я укусила его за губу. Инстинктивно, не знаю, что на меня нашло, да я в жизни никого не кусала!

И главное, вцепилась и продолжила держать. Инициироваться-то хочется, я за это не только укусить, я и подраться сейчас была готова. Энергия взбрыкнула, хлестнув еще раз искрящимся краем, и - внезапно полилась излишками в попавшегося на пути гасовца, охнувшего и ошеломленно застывшего.

Несколько секунд мы стояли как замороженные, а потом набросились друг на друга, отчаянно целуясь.

Из меня уходила боль от процесса завершения контура, а у него - не знаю что, да и плевать. Какое же блаженство... Его губы.

Он пил меня, забирал болезненную дрожь, возвращая спокойствие и расслабленность. Ноги начали подрагивать от слабости и тяжелое мужское тело поддержало, сначала мягко, потом все плотнее впечатывая лопатками в стену.

В дверь постучали, несколько голосов что-то пробормотали, прозвучал приглушенный смех. А мы не могли расцепиться, не сейчас, невозможно прямо сейчас. Еще немного.

Мое горло сжали, мягким, хозяйским обхватом, и это даже дарило облегчение. Вторая его ладонь легла на голову, вплетаясь в волосы и удобнее меня разворачивая. И я впервые почувствовала, что такое настоящий, глубокий поцелуй.

Под распахнутой рубашкой гасовца вдруг зажглись татуировки-руны, освещая сумрачную комнату неярким зеленоватым светом, как светлячки в ночном лесу. По плечам, по груди, а дальше под тканью не видно. Уже инициированный. А что я ждала от выходца из аристократов, они своих детей в какой угодно стресс введут, лишь бы полную силу открыть.

Еще, еще плотнее и глубже, до головокружения и огня в легких, до полного сумасшествия бурлящим потоком в крови. До потери контроля у обоих. У меня и у парня, которого я совершенно не знала.

Мы вжимались единым целым, сцепляясь невидимыми крючками. Мои волосы дернули, приподнимая голову, заставляя подняться на цыпочки и еще удобнее открывая доступ к тихо стонущему рту.

 Теплая волна странного, щекочущего удовольствия, словно пряный огненный глинтвейн, выпитый в морозный день, разлилась по телу. И - я засияла как электрическая гирлянда, открыто сообщая о произошедшем.

Все. Оно. Инициация завершена. Счастье.

Тихо смеясь я выдохнула, и гасовец медленно отпустил мои губы, принявшись ошеломленно рассматривать довольное лицо.

- Спасибо тебе, - мой голос подхрипывал, но вполне слушался, - очень удачно получилось. Вот теперь можно выходить.

- Куда! - широкая ладонь с длинными сильными пальцами, уже отлично видная в нашем обоюдном свете, прихлопнула мою руку. - Ты совсем больная?

Темно-синие глаза, сейчас кажущиеся почти черными, смотрели с явным раздражением.

- Увидят огни инициации и слухов не оберешься. Ты же сияешь как кабак в праздники, не хватает только вывески "Здесь отжигают".

- Да какая теперь разница, - я удовлетворенно смотрела на медленно затухающий контур и пыталась вспомнить во сколько открывается завтра кабинет Приемной комиссии, - все равно пробыли тут слишком долго. Болтать обязательно будут.

- Одно дело разговоры, что долго целовались, и я тебя успел мацнуть везде, где захотел. И совсем другое - инициация. Это значит, у нас был стопудовый трах, крошка, причем не обычный, а до дури тебя впечатливший.

Я пыталась всмотреться в его лицо под блики почти потухшего сияния наших тел.

- Заботишься обо мне?

- Что? Сам не хочу, чтобы замучили просьбами об инициации. Дур полно, но я не собираюсь тратить на них время. Хотя.... Я тебя настолько впечатлил?  Впервые слышу, чтобы поцелуем... А я - молодец, надо же.

Уже в полной темноте я легонько толкнула его в грудь. Он отпрянул, рассмеявшись мужским "все понимающим" довольным смешком.

Понятие не имею почему пошла энергия. Главное, все получилось. Пси-следы исчезли, я открыла дверь и вышла в холл.

Немного растрепанная, к сожалению, но вдруг это следы борьбы? Предположим, я отбивалась, могла же?

В холле нас встречали. Ох. Знала, что будут шуточки, но к настолько шумному приему все же оказалась не готова.

Компания, свистела, топала и рукоплескала.

- И как впечатления от стандартного поцелуя? Как тебе фактурка? - крикнул шедшему за мной Райдену худой как щепка нобиль, который упрекал его в желании избежать сложных фантов.

Это что, меня еще и обсуждать собираются?

- Нормально, - услышала я сзади снисходительное.

Тогда и я добавлю.

- Впечатления? Неплохие.

И гордо, но быстро поспешила к лестнице.

Вслед мне понесся мягкий, уже узнаваемый смех Райдена. Волной забрался под кожу, вызывая мурашки. Все, надо забыть. Забыть и забить, как говорили папины сослуживцы.

Уже схватившись за перила, я замедлилась, увидев как падает с плеча бумажный комок. Фант. Скорее всего во время неразберихи в кладовке он случайно выпал из рук Райдена. Насколько помню правила игры, он должен был его показать.

Я подняла и развернула листок с заданием, который должен был выполнить гасовец. Вот и узнаю точную формулировку поцелуя-стандарта.

"Подползти на четвереньках и поцеловать ей/ ему руку" - гласила кривая надпись.

Стандартным поцелуем в фанте и не пахло. Этот гордец обманул всех.

Я еще стояла наверху лестницы, погруженная в размышления "кто же кому помог", как крепкая рука клещами ухватила меня за талию. Рывок, и я утыкаюсь носом в чье-то плечо, пахнущее вином и острой химией мужской туалетной воды.

- Тебе нельзя стоять на лестнице, рыжуля. От вида твоих ножек снизу я чуть кубарем не скатился.

Меня таки нашел Олаф. И дались же ему мои ноги! Они сильные и здоровые, но я подозреваю, парню нравится другая, нефункциональная их характеристика, а именно, что они - голые. Чтоб сестрёнке икалось.

К моей досаде бугай оказался с хорошей памятью и хваткой полицейской ищейки.

Светлый ежик волос воинственно стоял дыбом, голубые глаза довольно блестели. Широкая лапища развернула меня, прижимая к разгоряченному телу и легко, словно нечаянно, прошлась по моей пятой точке, тут же вернувшись на талию.

- Эй, - сказала я, с силой толкнув локтем и скидывая с себя нахальную руку, - первое и последнее предупреждение. Еще раз тронешь без разрешения, на меня не обижайся.

Я мельком обернулась в надежде, что встреча на лестнице прошла незаметно, не хотелось бы еще сплетен добавить в и так неправильно начавшийся послужной список. К моему облегчению, все играющие уже были увлечены новым фантом. И только белоголовый прямо, с нечитаемым холодным выражением лица смотрел на меня. Проследившая его взгляд Кэнди, уже умостившаяся на соседнем стуле, презрительно фыркнула, потянулась гибким изящным телом и что-то прошептала гасовцу на ухо.

Уголок надменно изогнутых губ дрогнул. И Райден отвернулся, словно вычеркивая меня из памяти.

- Хей, я все понял, буду паинькой. Пошли танцевать? - Олаф улыбался, заглядывая в лицо.

Самодовольству и непробиваемости здешних мужских экземпляров можно только позавидовать. Одни павлины в кителях, а мне еще с ними бок о бок учиться.

Только что солнцем сияющее отличное настроение начало стремительно портиться. Я сжала фант в кулаке, еще пригодится, и пошла вниз.

- Я домой, Олаф, поищи себе другую пару на танцы. Прощай.

Звучало грубо, но может хоть так поймет, что я не в настроении флиртовать. Здоровяк что-то торопливо говорил вслед, но я уже сбегала по лестнице, скользя взглядом по танцующим в поисках Тефы. С меня хватит на сегодня впечатлений.

Как я папе расскажу об инициации, он ведь спросит обязательно! Все пси-одаренные как нормальные люди получают силу - в драке, в бою, при спасении товарища, да хоть в аварии. Одна я - "папа, меня поцеловали в подсобке". И добавить: "Парень пытался отбиваться, но я его укусила и все прошло как по нотам".

Чуть не упав на последней ступени, все же алкоголь с непривычки не прошел даром, я с удивлением уставилась на небольшую тень внизу, у основания перил. Небольшое пятно, похожее на обрывок чернильной паутины, безуспешно пыталось прилепиться к гладкому масляному краю старого дерева.

Это же Плесень, одна из простейших, безопасных тварей Хаоса, скорее всего занесенная кем-то из гостей на ботинках. Вот и первый признак пройденной инициации. Да! Да! Я стала их видеть. Я зажмурила глаза как сытая кошка и широко улыбнулась. Плевать на высокомерных нобилей, в Академии Стражей точно должны учиться и нормальные люди. Например, горожане, как худенький вихрастый парень с первого этажа. Вот с ними и буду общаться.

 ГАС, я иду к тебе.

Взгляд был тяжелым, даже сминающим, таким плотным словно стеной давили, хотелось отступить назад и съежится до незаметности, но я стояла ровно, закусив до боли щеку изнутри.

Сам претор академии, седовласый Гвидо Кантана, легенда Шестого Прорыва, изволил подойти и лично ознакомиться с кандидаткой, ухитрившейся инициироваться в последний день приема.

Линии на его брюках готовились разрезать тварей хаоса на лету, стоило им, по глупости, попасться на пути претора. На кителе не было ни единой складки, то ли пошив индивидуально-уникальный, то ли Кантану просто облили самозатвердевающейся тканью. Закрученные усы придавали образу претора некоторую утонченность, хоть как-то разбавляя гранитные формы лица.

Я услышала, как мелко постукивает ручка в руках секретаря приемной комиссии, согнувшегося от страха в три погибели над столом.

- Имя! - рявкнул претор.

От неожиданности я щелкнула каблуками сандалий и вытянулась стрелой.

- Стелла Маккой, сэр.

- Маккой. Не знаю таких.

- Вторая инициация в семье, сэр.

- Всего-то? И кто был первым?

- Моя мама. Пропала без вести во время пробоя в Юджинвилле три года назад.

Мой голос не дрогнул. Претор заметил это и впервые на его лице произошли изменения. У каменной статуи поднялась бровь.

Небольшой пробой Хаоса пришелся в нашем городке точнехонько на единственную больницу, за час до завершения дежурства мамы. Пси-активная, но не инициированная, она и помыслить не могла оказаться единственной, кто сможет противостоять боевым бестиям, учуявшим беззащитных больных, многие из которых не могли даже передвигаться. Свидетели утверждали, что Виктория Маккой после своей инициации удерживала защиту хирургического отделения больше часа. Потом ее не стало.

В полной тишине кабинета эхом раздавалось только постукивание ручки. Я смотрела на смуглую переносицу претора и ждала вердикта. Минут двадцать назад секретарь отвечал, что все списки составлены и подписаны, а мне следует явиться через год и тогда уж "обязательно возьмем, как же вас не взять".  Но, спасибо, честно сообщил о моем "ни свет ни заря" появлении в соседний кабинет, где заседала Комиссия.

И сейчас он сделал то, что я никак не ожидала от трусливого очкарика.

- Она приходит каждый день к шести утра, - сказал он, - сначала сидит с книгой на скамейке, потом приседает и отжимается. Так и ждет, пока не пустит охрана.

Не знала, что секретарь замечает мои ежедневные визиты. В зависимости от смены, меня к спискам чаще всего допускали первой, но была пара охранников, предпочитавших помучить ожиданием, и тогда приходилось слоняться у центрального входа по два-три часа.

- Уровень физической подготовки? - буркнул претор. Это вопрос явно ко мне.

- Три года общей подготовки. Год - интенсивных тренировок на выносливость.

- Бокс, боевые искусства?

- Никак нет, не допускали. Только пулевая стрельба, пистолет Томпсона, сэр.

Усы Кантаны дернулись, не понять, довольно или нет, но произнесенные им слова выбили чечетку на моем взорвавшемся ответным стуком сердце.

- Запиши ее в Гамму. Там сейчас одно отребье собралось, пусть хоть кто-то меня порадует. Да, Маккой, а почему вы тянетесь во фрунт и рявкаете как военная? У нас, официально, гражданская академия и лучше завязывать со странными привычками. В документах нет указаний, что вы служили.

- Это от волнения, сэр. Мой папа - полицейский, - я с трудом вдохнула новую порцию воздуха. Почему-то в приемном кабинете кислород отсутствовал как факт, будто его вытянули индивидуально для меня. - Благодарю, сэр.

Коротко кивнув, Кантана прошел мимо меня в комнату совещаний, обдав по дороге пыльным запахом табака и пороха. А насчет опыта стрельбы, мне кажется, повезло. И я правильно не упомянула, насколько реально он мал. Да куцый совсем, положа руку на сердце.

Я перевела сияющий взгляд на темные очки секретаря и выдохнула.

- И вам спасибо, сэр. А что такое Гамма?

- Гамма - это третьесортный набор, Маккой. Те бракованные, но потенциально интересные личности, которые остались после приема великолепных кандидатов, попавших в Альфу, и качественных - в Бету. Из группы Гамма к концу месяца отсеивается примерно восемьдесят процентов. Но тебя же это не остановит?

- Нет, сэр, - широко улыбнулась я.

Секретарь принялся оформлять бумаги на мое размещение. Жаль, нельзя кричать и прыгать от счастья. С трудом подавляя расползающуюся самодовольную улыбку, я изо всех сил старалась придать серьезность лицу, даже начала изучать названия на корешках многочисленных папок, рядами выстроенных на стеллажах рядом с письменным столом. Студентка академии должна стремиться к знаниям, вот как я.

Больше всего было отчетов от кафедр "Рунология" и "Боевые эликсиры". И совсем мало места занимали документы по специализации "Создания Хаоса". Посмотрев наверх, почти под потолок, я обнаружила висящие идеально ровной линией портреты пока неизвестных мне преподавателей-риторов. Все как один - на темном фоне и в синих кителях Стражей с орденскими планками на груди.

Интересно, художники всегда просят людей, чье изображение рисуют, представлять что-нибудь сурово неприятное, а в идеале - непереносимо отталкивающее. Иначе откуда на портретах такие одинаковые выражения "как мне все опротивело". Хотя, возможно, я наблюдаю результат профессиональной преподавательской деформации из-за необходимости десятилетиями смотреть невежеству в юное лицо.

Представляю как они станут еще мрачнее, когда познакомятся со мной. В библиотеках Юджинвилля я не нашла ни одного справочника по пси-энергии или рунам, знала только о простейшей плесени и кляксах, о которых шептались все горожане...  Как бы не аукнулась мне провинциальность раньше времени.

Я покосилась на секретаря и обнаружила, что он уже некоторое время с интересом за мной наблюдает.

- Осваиваетесь, Маккой? Сюда вам придется заходить нечасто. Если, конечно, не будете нарушать Кодекс. Обязательно получите его экземпляр в библиотеке и тщательно изучите. Самой частой причиной отчисления, к нашему величайшему сожалению, является не отставание в учебе, а незнание правил академии.

Он поправил очки и строго посмотрел. Я постаралась вернуть такой же полный ответственности взгляд, дескать от немедленного штурма библиотеки меня останавливает только жажда получения новых советов и рекомендаций от столь знающего лица. Секретарь хмыкнул и помягчел, протягивая бумаги.

- Распишитесь. Вот это - направление на получение формы и учебников, остальные давно их забрали. Второй документ отдадите дежурному в крыле отбора. А вот это срочно - в кабинет татуировок на второй этаж, вам нанесут сигнальную руну, иначе не сможете зайти во многие помещения академии.

Взяв ручку и бумагу, я зависла, не понимая куда пристроиться. Еще утром, когда принесла заявление с сообщением о инициации, я заметила чрезмерную захламленность стола. На единственном, свободном от документов месте, лежал огромный черный паук-игрушка. Волосатый донельзя, даже лапы были полностью покрыты густыми шерстинками.

- На красной папке подписывайте, с краю, - сообщил секретарь, видя мое недоумение, - вы же не думали, что мы верим кандидатам на слово? До тех пор, пока вас не замерят официально, мы используем лучший тест из возможных. Помните, я попросил вас положить заявление на стол, а вы мялись и косились на моего клеща?

- Извиняюсь, сэр, но он похож скорее на паука.

Клещ-паук шевельнул мохнатыми лапками, и я чуть не отпрыгнула от стола.

- Клещ - термин, который мы используем для этой твари хаоса, несмотря на его обманчивый вид. Потом поймете почему. И можете обращаться ко мне мистер Рохо.

Некоторое время у меня не получалось сказать ни слова. Или я начала страдать галлюцинациями, во что я в силу природного рационализма поверю в последнюю очередь, или они используют настоящих тварей хаоса для быстрой диагностики инициированных... А может и не только для этого? Держат рядом с собой монстров, которых Стражи должны уничтожать без страха и жалости?

Боюсь, моя подпись вышла кривой, с подыхающим хвостом вниз. В голове рушились целые замки прежних представлений о ГАС.

Я еще не пришла в себя как следует, когда входная дверь хлопнула, раздались решительные шаги и прямо на лениво шевелящего лапами клеща хлопнулась пачка документов.

- Я требую объяснений. Почему нас с братом записали к полным идиотам в Гамму?  Мартин выиграл государственную олимпиаду по Хаосу и ему лично обещали группу Альфа, вы это знали?  - оттирая меня от стола, блондинка с длинными волосами в хвост и острым, состоящим словно из углов лицом, рычала, еле сдерживая возмущение.

За ее спиной, с ужасом глядя на место предполагаемой безвременной гибели клеща, стоял знакомый мне худощавый милый парнишка с вечеринки, тот, который и не очень-то хотел учиться в ГАСе.

- Мисс Моника Вега, - секретарь невозмутимо снял бумаги с клеща. И действительно, если гасовцы безбоязненно держат его тут для проверки, значит эта тварь хаоса достаточно живуча, может ее не то что папкой, лопатой с замаха не прихлопнуть. - Если бы ваш брат поступал один, без вас, он бы попал в Альфу. Или вы раздумали учиться с ним вместе?

Блондинка бросила на меня опасливый взгляд, не увидела формы ГАСа и пренебрежительно сморщила носик, опять поворачиваясь к мистеру Рохо.

- А когда закончится Испытательный Отбор и нас переведут в нормальные группы?

- Ровно через месяц, мисс.

- Ну тогда ладно, - и она выхватила из его руки направления.

- Сейчас вам следует срочно сделать татуировки, - невозмутимо напомнил мужчина и поправил очки. - Захватите с собой мисс Стеллу Маккой, она тоже в Гамме, но еще не успела получить китель. Да, чтобы не забыть. Грубость по отношению к риторам и сотрудникам ГАС является недопустимой для студента. И жестко пресекается, вплоть до исключения. Кодекс вступает в силу, начиная с завтрашнего дня, и я настоятельно рекомендовал бы вам, мисс, его изучить. Тщательно.

Когда мы уходили из кабинета, я, растерянная Моника и с интересом поглядывающий на меня Мартин, прекрасно знающий, что только вчера у меня не было надежд на поступление, в настенном зеркале отразился скромный мистер Рохо. Он встретился со мной взглядом и вдруг дружески подмигнул.

Несколько десятилетий подряд ни в одну из мировых Академий Стражей категорически не принимали девушек. Великие ученые и воины, управляющие пси-энергией*, способные видеть темных бестий и вставать живой стеной на пути скрытых порождений Хаоса. Настоящие герои и самоотверженные рыцари, представители профессии с самой высокой смертностью. Все те, кого называли Стражами... были только мужчинами.

Лишь пять лет назад Алла Акуньо, гениальный исследователь Чернильных капель, разработавшая руну по уничтожению этого злостного паразита на мозге, стала первой девушкой-выпускницей Файнронской Академии Стражей. С тех пор нам разрешают поступать.

Поступать разрешают. Да. А вот берут редко.

С каждым шагом, который приближал нас к очереди на татуировки, становилось все яснее - парней не просто больше. Сказать правильнее - стояли одни парни.

При нашем появлении длинный белоснежный коридор медицинского крыла наполнился нарастающим шумом разговоров, переходящим в разноголосое посвистывание. Такое ощущение, что ждали какого-то аттракциона.

- Нас что, только две девушки на отборе? - осторожно спросила я Монику, идущую рядом с сумрачным выражением лица.

- По списку я насчитала пять, - тихо ответила она мне, - одна в Альфе, одна в Бете и три в Гамме. Если тебе еще не выдали форму, значит можешь быть шестой.

Шесть девчонок на примерно тридцать-сорок парней. Проклятие. Да я звезда. Точнее мы.

Парни, практически все высокие и мощные, в распахнутых кителях, явно красуясь, перекрывали своими телами весь неширокий коридор. Многие рассматривали нас с такой осязаемой плотной жадностью, словно у них не первый день в ГАСе, а минимум восьмидесятый и все время - на голодном пайке без выхода на волю.

Моника, от которой я почему-то ожидала улыбок и заигрываний с ними, вдруг еще больше посмурнела. Острый нос кинжально опустился вниз, серые глаза сощурились.

- Что не так? - тихо спросила я. И тут же себя одернула. Да все не так. Проходной этап, который я считала самым трудным, оказался лишь первой ласточкой надвигающихся испытаний. Недаром папа утверждал, что в первую очередь надо тренировать выносливость. "Тебе многое придется вынести, доча. Выноси и выкидывай: обиды из сердца, мусор из памяти, противников с пути".

Я оценивающе посмотрела вперед на толпу мужчин, изучая конкурентов на предстоящий месяц отбора, встречая пренебрежительные ухмылки. Много их на вынос, придется устать. Осторожнее, Эля, они почти все сильнее тебя, пока присматривайся, ищи компанию.

- Проклятых тварей мне в печенку! Вот это новости! Так ты будешь учиться с нами, селянка? - навстречу, широко распахивая объятия, почти пританцовывая от радости, двигался квадратный парень, подставивший мне стул на игре в бутылочку. - Позволь угадаю, маленькая Гамма? Дай-ка я обниму тебя.

Белозубая улыбка от уха до уха делала его грубоватое лицо по-мужски привлекательным.

- Не давайся, нельзя, - прошипела меня Моника.

Но я и без подсказки не собиралась "даваться" этому медведю.

- Привет, - ровно сказала я, старательно уворачиваясь от рук, загребающих капканами, - мы не настолько знакомы. Тебе лучше убрать руки.

- Та не вопрос, зови меня Себа или Себастьян, селянка. И не хмурь рыженькие бровки, я же от души, пришел с хорошими новостями. Мы пропускаем вперед всех цыпочек, так что бери свою колючую подружку и пошли со мной к Райдену, ты ж его помнишь? Мы из группы Альфа, управляем этой очередью.

Вот почему в коридоре ни одной девчонки, всех уже пропустили. То-то парни оборачивались и радостно скалились, ждут, джентльмены, когда мы продефилируем сквозь строй.

Год назад, когда отец, наконец, смирился с моим решением поступать в ГАС и занялся тренировками упрямой дочери, я не только похудела на десять килограммов и научилась без устали наматывать километры на ботинки... Ко всему прочему я узнала, что признать себя "девочкой" в чисто мужской компании не всегда радость и комфорт.

- Выше ноги, милахи! Я из вас, баб сопливых, еще сделаю настоящих мужиков. Вперед! - орал мой любимый папа на курсантов-полицейских, сплошь крепких парней, гоняя их в хвост и в гриву по полосе препятствий.

«Девчонка», неожиданно для меня, оказалось крайне ругательным словом в кругах брутальных мачо. И если в самом начале учебы я соглашусь признать себя "цыпочкой", клеймо слабой особи удастся снять только дракой и победой в ней. То есть никогда. Не выстою я против этих шкафов.

- Спасибо, Себа, - вежливо ответила я крепышу, - но лучше дождусь своей очереди, как и все.

- И я останусь, - быстро присоединилась Моника, - вместе с братом и Стеллой.

- Да хватит ломаться. – Себастиан, не обращая внимание на блондинку, игриво улыбаясь, двинулся прямо на меня – А! Я понял. Ты хочешь на ручках прокатиться. Они у дяди Себы теплые.

- Стоять! - рявкнула я. Не знаю почему, но эта команда действует моментально, надежно парализуя на пару секунд. - Кодекс нарушаешь? Окажешь давление на другого студента против его согласия и полетишь под исключение. Конфликта хочешь?

Парень застыл на полушаге, глаза его недобро сверкнули, выжигая всю приветливость. На мокром от пота виске пиявкой налилась толстая синяя вена, вспыхнули и затухли из-под распахнутой сорочки активированные руны. То ли он еще не умел контролировать силу, то ли чуть не применил ко мне пси-воздействие.

- Ну и дуры, к вам по-человечески, а вы задом.

Уходил Себа, медленно, ссутулившись, вразвалочку разбитную, всем видом показывая, что разговор еще не окончен. Оставив после себя неприятный привкус невольной, вынужденной, но все же ошибки.

- А в какой главе Кодекса сообщается про наказание за давление? - тихо поинтересовался Мартин.

- Ты что, уже прочитал Кодекс? - изумилась я. От эмоционального напряжения меня еще потряхивало. Я-то угрожала Себе в полной уверенности, что Кодекс здесь никто еще в глаза не видел.

Оказалось, что поступившим его выдали заранее, еще вчера-позавчера, вместе с формой и учебниками. Все получили. Кроме одной успевшей в последний момент нагло рискующей особы.

А ведь Себа, получается, с Кодексом не ознакомился. В загул радости ушел перед учебой, на вечеринках последнее оставшееся перед академией время растранжирил. И побоялся меня опровергать, уверенный, что я знаю о чем говорю.

Выпросив у Мартина тонкую книжицу Кодекса ГАСа, я почти час, пока двигалась очередь, внимательно читала пункт за пунктом, раздел за разделом, некоторые важные нюансы бормоча вслух и делясь впечатлениями с двойняшками.

Мои новые знакомые оказались из обедневшей многочисленной семьи. Когда Мартин выиграл Олимпиаду по проявлениям Хаоса и ему сообщили примерную зарплату Стражей, парень долго не мог поверить в реальность гигантских цифр. Зато практичная Моника поверила сразу.

Не инициированная, а лишь пси-зарегистрированная, со спящим потенциалом, она развила бурную деятельность по подаче документов, упросив комиссию взять не только Мартина, а обоих. Дескать, вместе они сильнее.

- Нам во как нужны эти деньги, - она рубанула себя ладонью по горлу и упрямо свела брови в одну жесткую линию, - родня старая совсем. Одни мы с Мартином через год-другой добытчиками останемся. Если через отбор пройдем и официальными студентами-Стражами станем,  частные заказы по зачистке сможем брать, то-се.

Мартин только обреченно кивал, даже не пытаясь вклиниваться в планы энергичной сестры.

К кабинету татуировок мы подошли почти приятелями, каждый понимал, что первое время надо держаться вместе, одиночкам на отсеве не выжить.

- Последние? - в коридор выглянул лысый мужчина, расписанный аж до ушей. Словно его взяли за макушку и окунули в чернильницу с перемешанными красками. - Заходите и раздевайтесь до пояса.

Он посмотрел на наши с Моникой ошарашенные лица и довольно хохотнул.

- Ладно. Девушки могут оставить сверху лифы или что там у вас. А что ж вы не прошли без очереди? У парней только и разговоров было - кого они там потрогали да пошлепали, пока девчонки через всех бежали. Нормально так познакомились, умники.

Вот и разъяснение джентльменству. Довольная Моника дружески толкнула меня локтем, и мы вместе, подпихиваемые сзади сумками и Мартином, ввалились в светлую квадратную комнату с тату-топчанами.

У большого зеркала стояли двое: знакомый мне по вечеринке белоголовый нобиль и что-то тихо втолковывающий ему Себа. Почувствовав мое внимание Райден, а это был он, повернулся, заглянув в лист, который держал в руках и удовлетворенно заметил:

- Последние трое из Гаммы. Итого ровно тридцать шесть человек. По двенадцать в каждой группе. Завершаем.

Иронично изогнутые губы. Шелковые при касании, тут же мне напомнила вредная память. Выбритости над ушами. Темные брови.

Тут его взгляд сфокусировался на мне и по лицу расползлось неверящее узнавание.

- Ты?!

Я точно знала, что его встречу. Я слышала слова Себа о Райдене. И все равно ощутила некоторую растерянность, как при неожиданной встрече с бывшим парнем. Ничего вроде не связывает, а неловкость путает мысли, не чужой ведь человек.

Вчера немного виделись, угу.

Я смазано кивнула и пошла к топчану, на который мне показывал цветастый лысый.

- Обнажайся, красавица, - хохотнул он, размешивая в ступе зелье активации. - Можешь полностью, можешь частично. Главное, лопаточку открой. У тебя уже есть пси-тату? Нет? Парни, я буду у нее первым!

Дурацкая шутка, но, судя по смешкам остальных тату-мастеров, им вполне понравилась.

- Подождите, возможно это ошибка.

Райден приближался широкими шагами, вглядываясь в список.

 - Девушка без формы, видите? Как тебя зовут?

Сзади зафыркал Себа.

- Ищи по имени Стелла, я думал, ты-то уж в курсе.

Темная бровь приподнялась, но больше Райден ничем не отреагировал на подколку приятеля. И на меня не смотрел, только в список. Внимательно.

- Стелла Маккой? Дописали меньше часа назад, хм.

Татуировщик аккуратно отодвинул его плечом.

- Парень, ты чем недоволен? Вы ж месяц без баб будете, а тут есть на что посмотреть. Эй, Стелла, ты-то чего застыла сусликом? Я тебя еще ничем не удивлял, хех. Раздеваться будешь?

- При них?

И тишина. На меня посмотрела вся комната. Даже уже стянувшая китель с сорочкой и оставшаяся в одном зеленом топике Моника удивленно оглянулась.

- А что не так? - спросил лысый. - Это твои будущие боевые товарищи. Здесь, милая, мир не для дамочек. Ни женских туалетов нет, ни личной ванны. Скажите спасибо, что спальни вам в отдельном отсеке выделили.

Было до душности стыдно. Почему я не сообразила метнуться за формой, пока тянулась очередь? Сейчас бы не попала в ужасную ситуацию.

Под рубашкой у меня был только простой белый бюстгальтер.

Ладно, молчать еще хуже.

- Я еще не получила формы, поэтому топика нет - только белье. Могу я сбегать переодеться? Пожалуйста.

Некоторое время мастер с интересом рассматривал мои порозовевшие от стыда скулы. Затем пожал плечами.

- Ладно, беги, Стелла. Стрелой.

Через секунду я уже была в пустом коридоре.

Но закрытая было дверь снова хлопнула. И сильное мужское тело впечатало меня в стену.

Темно-синий взгляд с застывшим в нем презрением почти осязаемо неприятно, наждачно царапаясь, прошелся по моему лицу.

- Ты как это провернула? Специально охотилась за мной или Олафом?

Райден не столько выговаривал слова, сколько цедил их сквозь зубы.

- Да не нужны вы мне, отцепись немедленно.

Я затрепыхалась пришпиленной бабочкой, пытаясь отодвинуть его, безрезультатно толкая ладонями в каменные плечи, обтянутые форменной белой сорочкой.

Хорошо, что по коридору гуляло только слабое эхо, и никто не видит мои барахтанья. Но вопрос явно назрел, надо срочно что-то придумать для пресечения приставаний.

 - Я не интересуюсь мясом, поняла? Получила проходной билет и радуйся, Маккой, на этом все. Будешь подружкам в старости рассказывать, как денек в академии побыла. - Он даже не играл со мной, просто выговаривал, информируя, вбивая каждое слово печатью. - Я тебя тянуть не буду. И другим не дам. Мы готовимся жизни спасать, здесь не место тем, кто слаб и ищет за кого ухватиться. Я сделаю все, чтобы ты и такие как ты не оказались рядом со мной в бою. Можешь не забирать форму, она тебе не понадобится.

Горечь залила огнем мое сердце. Он что, решил, я покрутиться среди крутых парней пришла? Спала и мечтала сквозь строй проходить и общими санузлами пользоваться, да оскорбления слушать?

- Говорю один раз, Райден как-там-тебя-дальше-пофиг. За инициацию я уже спасибо сказала, но и без тебя бы ее провела, вариантов до беса.

Из-за невозможности отпихнуть эту махину, приходилось просто тыкать пальцем в плечевой сустав, там есть довольно болезненное место. Пусть и мое каждое слово запомнит.

- И мне совершенно не нужна твоя помощь, а начнешь мешать и подставлять меня, согласно шестнадцатому разделу Кодекса, пункт восьмой - отправишься на отчисление. Между нами все ясно? Расшифровывать не придется?

Я пыталась поймать его взгляд, но он смотрел вниз. Скорее всего на грудь мою пялится, разъярилась я и проследила, куда он смотрит.

Райден наблюдал за моим пальцем.

Тычок, касание мужской форменной сорочки и под тканью, как под пленкой воды, где-то в глубине отчетливо искрит, слабым зеленоватым свечением.

Отшатнувшись, он одернул ворот.

- Я не специально! - подняв ладони в защитном жесте, попыталась добавить убедительности в голос.

Он отступил на шаг. Молча. Умеют нобили показать место одним таким пренебрежительным отшагиванием. Словно стоять рядом - неприятно.

- Не задерживаю, Маккой. Беги куда хотела, но ты меня, надеюсь, услышала.

- Сама тороплюсь. И свое мнение тоже сообщила.

Наши взгляды схлестнулись в воздухе с неслышным лязгом, будто скрестились мечи и опустились готовые к бою забрала.

Я резко развернулась и широким, но! не бегущим шагом пошла за формой. Как он там назвал меня? Мясом и слабачкой? Кулаки сжимались и разжимались, хотелось шипеть рассерженной кошкой. И ведь ничем не могла противостоять, он намного превосходил меня физически.

Несмотря на пренеприятную стычку, я чувствовала себя редкостно бодрой духом и готовой давать отпор. В конце концов, ничего плохого не произошло. Высказались, выяснили отношения. Теперь будем держаться подальше друг от друга. Я потерла немного занемевший палец и зашагала быстрее.

__________

*Пси-энергия - ментальная энергия.

Появляется, когда разум берет под контроль все возможности тела. В итоге возникает целостный энергетический контур, проявляющий ментальные способности: от зоркого взгляда до прорицаний.

Лопатка ныла, не унимаясь. Болезненность сигнального тату, заменяющего в академии ключи, порядком испортило нам с Моникой настроение. Да и в целом не все ладилось.

Мы прибыли в женский отсек самыми последними, когда никто прибавления уже не ждал, а в большой семье кто первый встал, того и завтрак.

Комнат оказалось три, соединенных общим холлом. В одной разместились две наши одногруппницы из Гамма. Зато студентки из Альфа и Бета оккупировали каждая по отдельной  комнате и отказывались их делить с кем-бы то ни было.

Глория и Эстер оказались очень похожи между собой, некрасивые, с покрашенными в нечто неопределенно темное, тусклыми волосами. Обе истеричные, словно делящие двор курицы.

Я терпеливо указывала на две кровати в каждой комнате, Моника стучала себя по лбу и призывала не быть слепыми, в списках указано количество поступивших девушек.  Но те в упор не помнили никакие списки, наперебой утверждая, что "без вас было хорошо, зачем пришли"

В итоге нам освободили комнату, но чуть не плевали вслед.

- Откровенно говоря, я мечтала о братстве и взаимопомощи, - сообщила я, кидая куцый баул на кровать. Хозяйственники порадовали, что известят родных, и те пришлют завтра необходимые девчоночьи мелочи, так греющие душу, включая зубную щетку, одежду на выходные и белье.

А пока можно было со вздохами наблюдать за нервно бегающей Моникой.

- Какая взаимопомощь? На отсеве только Альфы приятельствуют, им-то бояться практически нечего.  От Бет хорошо, если останется половина, а мы... мы вообще лотерея. А эти жужелицы подцепить кого-нибудь за месяц рассчитывают, если забеременеют, их родня заставит несчастного пожениться,  - она досадливо встряхнула какой-то юбкой и поморщилась.

- Ничего себе расклады. А откуда ты такие детали знаешь?

- Дядька своего приятеля расспросил, тот на местной кухне работает, большой человек, много знает, - соседка бросила целую пачку добра в шкаф даже не разбирая и вдруг слезно пожаловалась. - Сердце не на месте, бедный мой Мартин. Он будет жить непонятно с кем, а если его обидят? Могут ведь.

- Могут, - согласилась я, стоически запрещая себе чесать пульсирующее плечо. - Тут странных типов хоть отбавляй, прижмут к стене и доказывай, что ты не при чем.

- Вот! - Моника плюхнулась рядом со мной на кровать, потрогала, извернувшись, лопатку и выругалась. - Нижний Хаос, до костей пробирает, что они туда нам затерли.

Я собиралась ответить в духе: "Нам вряд ли об этом скажут", но не успела. В дверь громко постучали, створка распахнулась, с шумом ударившись в стену и на пороге появилась пышная, румяная девушка, чью фигуру форменная майка-топ облегала как-то частично, не успевая оказаться во всех стратегических местах одновременно.

- Привет, девчули, - сказала она, быстро обшаривая взглядом комнату, - меня Ледка зовут. Там какие-то конверты принесли, не знаете, что с ними делать? Сразу распечатывать или с утра, как занятия начнутся?

- И тебе привет, - немедленно отозвалась моя соседка, быстро осмотрев женственные формы вошедшей и еле заметно поморщившись. Со своей поджарой мальчиковой фигурой она сильно проигрывала в сравнении. - Меня Моника зовут, а подружку мою Стелла. А что за конверты?

- Именные, для каждой.

Моника ринулась в холл, едва не снеся неуклюже отшатнувшуюся в сторону пышку. Интересно, как с такими физическими данными Ледка смогла пройти по документам, там же вложено медицинское заключение.

Зато улыбалась пампушка ясно и широко, так что я невольно ответила тем же.

- Тебе кто из крутых понравился? - спросила она, заинтересованно меня оглядывая. - Ты ничего так, как и я.

Пока я крутого видела только одного и раньше его портрет не раз встречала в газетах, так что выбора особо не было.

- Гвидо Кантана, - честно назвала я седого претора, - ты же про преподавателей спрашиваешь?

Пышка споткнулась и чуть не полетела носом в пол, еле ее удержала, тяжелую.

- Ничего себе ты замахнулась, - присвистнула она, опираясь на мою руку и тараща глаза, - вообще я из нашего набора, студентов Альф имела ввиду. Мы с тобой обе девчули ладные, не селедки, можем выбрать кому хвосты закручивать. Но сам Кантана, ты крутая!

Она начала задыхаться от восторга, мою руку зажали две ладошки, на мое удивление - мозолистые и крепкие, совсем не подходящие остальному мягкому образу.

- Ледка, мы не поняли друг друга. В смысле любовных отношений я пас, сюда учиться пришла. Не флиртовать и не выходить замуж.

- Ааа. Ну да, все мы учиться.

Она многозначительно хихикнула.  У меня такая подружка была в школе, скажешь что-нибудь, а она "да-да, как же как же".  И многозначительно подмигивала. Доказательства, спор до хрипа, факты - все впустую. Как вбил человек себе в голову, так и будет считать. И ничем было не переубедить. Например, что дружба с учительницей истории у меня исключительно из уважения к профессионалу и симпатии к хорошему человеку. Подружка кивала и утверждала: "Все понимаю, оценка важна, с этой грымзой лучше дружить, ты молодец, стараешься".

Мне иногда кажется, что некоторые люди живут в своем отдельном мире. И поменять чью-то выстраданную убежденность почти невероятно - тебя просто не услышат. Или заподозрят во лжи. Дескать, ааа, скрывает правду, хитрая.

Я вышла в холл и остановилась. Все уже расхватали конверты и жадно читали содержимое.

Само помещение было крошечным, с почтовую марку. Кругом, в простенках между дверями, размещались три узких то ли кресла, то ли дивана и малипусечный журнальный столик по центру. Если кинуть на него журнал о здоровье, один в один будет похоже на приемную в заштатной стоматологической клинике. Холодно, куце, надо дождаться чего-то и убежать.

По середине холла, нависая над журнальным столом и разрывая небольшой синий конверт, стояла гора. Гора мышц. С маленькой девичьей головой на самом верху. Украшено все это было задорными русыми кудряшками, коротко стрижеными и поэтому плотно прижатыми к коже.

- Это Аделаида, - пробормотала Ледка, представляя четвертую студентку Гамма, - а вы что, уже решили открыть? Нас не заругают?

Серые "невесты-нобили" фыркнули, продолжая читать содержимое своих посланий. Я махнула рукой, и Аделаида ловко перебросила конверты всем остальным. Некоторые родители удивительно прозорливы в нарекании младенцев. Представляю, увидели большое кудрявое чудо и сразу: "Да это же Аделаида!".

- Нет запрета открывать. Значит можно, - Молотообразные пальцы осторожно держали одинокий белый листок. Аделаида зачитала низким трубным голосом. - Ровно в одиннадцать часов студенты Испытательного отбора приглашаются в блок 516 на тест по физической подготовке.

 Через пару мгновений холл наполнился шумом сдвигаемых по пути диванчиков и сдавленными вскриками. Все бросились по своим комнатам собираться на скорую руку. До одиннадцати осталось минут десять, а мы не готовы и даже не знаем дороги в загадочный 516 блок. Твари Хаоса, не сегодня, а завтра же уроки должны начаться!  Какой тест?

Привычная к быстрым сборам, я проверила как сидят на ногах ботинки и накинула один из двух выданных спортивных комплектов: брюки и майку.  Моника, глядя на меня, надела то же самое.

Выскочив в холл, и найдя его пустым, я громко постучала во все комнаты. Какие бы мы не были разные, девчонок слишком мало и в мире мужчин нам лучше держаться вместе.

- Да плюнь ты на них, тут каждый за себя, -  нетерпеливая Вега уже приплясывала в дверях.

Я еще раз быстро пробежалась по тексту письма и несогласно покачала головой.

- Видишь формулировку "ровно в одиннадцать", боюсь если кто-то не успеет, добром это не закончится.

Мне тоже не улыбалось тянуть остальных, да и чувствовала я себя после получения татуировки не очень хорошо, куда только делся прилив сил, полученный после короткой стычки с Райденом. Но если есть хоть малейшая возможность найти друзей и единомышленников, это нужно сделать, и что-то мне подсказывало, что среди девушек я найду их чуть легче, чем среди парней.

Соседки оказались в своих комнатах. Они... нет слов... Они наносили косметику на лица. Лишь Аделаида отличилась, она крутилась перед ростовом зеркалом и, обидчиво оттопырив нижнюю губу, изучала треснувшую в плечах рубашку.

- Вы что, ополоумели, - гаркнула я, распахнув обе двери одну за другой, - тест на физическую подготовку, мы бегать будем, а у вас вся краска потечет, так изуродует, что парни шарахаться будут! Аделаида, не злись на дырки, они подчеркивают твою стать.

На меня косились, огрызались, спорили, но сборы пошли быстрее.

Когда я спросила, знает ли кто где неизвестная "пятьсот шестнадцатая", Глория из Альфы припомнила, что видела указатель со стрелкой в другое крыло.

В итоге я ухитрилась за кратчайшие сроки выпнуть девушек из комнат и, грозя карами отчисления, дотянула до нужного блока всех. Успели мы ровно за минуту до назначенного времени.

Перед огромной арочной дверью стояли два громилы в форме старших курсов с красными нашивками кураторов. Они с изумлением рассматривали нашу вразнобой бегущую трусцой девчачью стайку. Аристократки вообще на меня не смотрели, оскорбленные постоянными подстегиваниями и напоминаниями. Остальные девчонки старались держаться рядом.

- Глазам не верю, ты посмотри. Они что, все шестеро успели? - один из кураторов недоуменно поднял бровь, быстро отметил наши фамилии в списках присутствия и выдал нашейные платки.

Белый для представительницы Альфа, желтый - Бете и синие нам, Гамме.

- Повезло парням в этом году, -  второй прикосновением ладони отворил тяжелую дверь, - ни одной девчонки быстро не отчислят. Помнишь, у нас сразу половина первые штрафы получили за недисциплинированность.

В дверь мы проходили молча, осознавая какой засады избежали. Глория чиркнула по мне взглядом и почти неуловимо кивнула. Ну надо же, бьюсь об заклад, это была благодарность.

За спиной с лязгом закрылась дверь, отделяя безопасный коридор от странного места, похожего на помещение цирка, только без сидячих мест.

Пол сиял от золотой краски, правда местами выщербленной до исходного темного дерева. Середину огородили по форме большого круга, отделенного от остальной площади крупноячеистой сеткой. Огромный куб в центре был завешен тонкой, едва колышущейся занавесью. На фоне ярко-красных стен общая картинка выглядела фантасмагорично.

И везде ходили студенты, которые с интересом трясли веревочную сеть, щупали стены, дергали за какие-то странные выступы в полу. Моника с радостным криком бросилась к недалеко обнаруженному Мартину.

А я встретилась сначала с темно-синими, а потом - голубыми глазами.  Два мои знакомца с вечеринки - один белоголовый и статный, другой - гигант с соломенным ежиком волос, стояли рядом, плечом к плечу и сейчас между ними было почти неуловимое сходство, во властном снисхождении, которым они окидывали помещение, в едва уловимой ловкости позы, которая в любой момент могла превратиться в движение.

- Рай Камачо и Олаф Борн, - с придыханием сообщила рядом стоявшая Ледка, - они заклятые друзья детства, по слухам, постоянно соревнуются между собой.  С Раем нам, дорогуша, ничего не светит, он редкостно высокомерный тип, повернутый на чистоте крови, а вот Олаф может быть душкой, приятный такой. Ой, по-моему он идет в нашу сторону. С ума сойти, дааа, как во сне-е-е-е.

Я с досадой наблюдала, как расплывшийся в шалой улыбке от уха до уха здоровяк начинает приближаться. Рай что-то ему говорит, но тот только отмахивается. К моему изумлению, платок на нем желтый, Олаф оказался из Бета.

Я быстро оглянулась, но бежать некуда. Мое сердце застучало, сообщая новости, которые я и так знаю. Через несколько секунд, на глазах всех трех групп мне придется отбиваться от любвеобильного Олафа, который еще вчера с первого взгляда отметил меня как объект собственнического интереса. И в отличие от грубоватого простого Себы на Олафа Борна мои отговорки не подействуют. Кодекс он, скорее всего, знает назубок.

- Внимание! - О. Когда бы еще я с облегчением восприняла громогласно вбивающийся в уши холодный голос. Нам все-такие решили сообщить правила прохождения теста. - Внимание, студенты! Вы проходите тест по физической подготовке. Постарайтесь выжить.

Не может быть, это какая-то ошибка.  Я подозревала, что, если на отбор попали нескольких кандидатов без инициации, Академия постарается в первую очень ввести их в полную силу. Всеми видами стресса. Но это же шутка была насчет выживания?

Пока вещал оглушительный голос, с куба начала медленно опадать ткань, обнажая странную золотистую клетку с темной тушей внутри, от вида которой крохотные волоски на руках поднялись дыбом.

Тварь Хаоса. Настоящая. Понятия не имею какого наименования и знать сейчас не хочу. Этот монстр, похожий на огромного кальмара, сонно потянулся, вздохнул и открыл круглые как плошки огромные глаза. От клетки дохнуло сухим, пыльным запахом с неприятной горчинкой.

И я почувствовала, как под ногами пришел в движение пол. Нас начало подтягивать к клетке. Все кинулись врассыпную, подальше от центра. Ледка, истошно визжа, рванула к обратно к входу, увы, перекрытому дверью.

Странный шум с поскрипыванием и шипением залил уши, усиляя громкость одновременно с рывками притяжения к клетке. Спустя пару мгновений разум осознал, что двигается не пол - это мы скользим по нему, подтягиваемые вдохами твари. Как муравьиный лев воронкой всасывает к себе в пасть зазевавшихся насекомых, так и нас утаскивало к монстру.

Взгляд выхватил Рая и Олафа, удерживающихся за выступ в полу. Проплывая мимо одного из таких каменных наростов, я крепко ухватилась за торчащий край. Уф. Спокойно. Теперь можно осмотреться.

Почти четыре десятка человек метались в панике, то подчиняясь дыханию чудовища, то начиная сопротивляться и бежать к стенам, где тяга почти пропадала. Лишь единицы сохраняли контроль и спокойствие.

Недалеко от меня, размахивая руками и недоуменно хмурясь, проплыла Аделаида. Рискуя попасть под тяжелые кулаки, я вытянулась, протягивая ладонь, но девушка, в мощном броске прыгнувшая в мою сторону, не дотянулась каких-то пары сантиметров.

Ее тут же понесло дальше к защитной сетке, отделяющей нас от твари Хаоса, но перед моими глазами так и застыл широко распахнутый взгляд Аделаиды, сначала исполнившийся надежды, а затем - разочарования.

Для инициации нужен стресс, я все понимаю, но должна же быть грань. То, что творилось в зале, полном первокурсников, на мой вкус было кардинальным перебором. И да, намеки насчет "выжить" начали приобретать реальные пугающие очертания.

Аделаида морской звездой влепилась в веревочную сеть, ограждавшую клетку и вдруг позвала:

- Стелла! Помоги!

Мое сердце ухнуло вниз. Обернувшись, я увидела жмущихся ближе к стенам студентов, многие бежали почти на месте, чтобы одолеть все более усиливающиеся вдохи твари.

- Альфа, - вдруг крикнул Райден, - поднимайте руку, кто владеет боевыми знаками?

И сам поднял первым. Ничего себе. Откуда только что поступившие на первый курс знали боевые руны, я примерно догадывалась. Нобили-родители или учили сами, или нанимали учителей для своих дитятей, чтобы они гарантировано преодолевали начальный отсев.

Но мне не верилось, что академия натравила на нас монстра, с которым иначе не справиться. Уж точно не для того, чтобы аристократы похвастались своим уровнем подготовки.

Трое студентов Альфа подняли руки в разных концах зала.

- Подходим на расстояние удара и бьем по моему сигналу. Мишень: тварь хаоса! – уверенно командовал белоголовый.

- Беты, - поддержал его Олаф, - кто с боевыми знаками?

К моему, да и всеобщему изумлению, руку подняла только Эстер, оказавшаяся у самого входа, причем надежно вцепившаяся в дверную дужку для замка. Олаф досадливо крякнул и отвернулся.

Монстр притягивал все сильнее, и еще несколько человек с отчаянными криками впечатались в изогнувшуюся под телами сеть.

К чести парней,  одновременно двинулись все, знающие боевую псионику*. Все пятеро, включая Олафа и Райдена, перестали удерживаться и понеслись под притяжением в сторону клетки.

- На счет «Три» бьем по цели, - закричал Райден, - Раз. Два. Три!

Я впервые видела, как создаются боевые заклинания. Насколько мне известно, за использование рун против обычного человека грозил значительный тюремный срок. Но сейчас они применялись по правильной цели.

При слове «Три» атакующие подняли руки и пальцами начали вырисовывать в воздухе невидимые стороннему глазу символы. Молодые будущие стражи, сосредоточенные, одновременно летящие к чудовищу, они выглядели... фантастически красиво.

Миг наполнения энергией, на плечах некоторых вспыхнули личные знаки, Райден заискрился даже частью на груди и спине.

Удар!

Дорожки искр, огня полетели к центру, врезаясь в золотую клетку. И... исчезая. Полностью поглощенные странным металлом. Чудовище внутри завозилось и фыркнуло, с ноткой издевки. Между прутьев осторожно вылезли темные отростки и пощупали пол.

А пять тел со смачными шлепками ударились в хлипкую веревочную преграду и повисли мухами в волшебной паутине рядом с остальными, всего в паре метров от монстра.

Так. Все. Они свою попытку сделали, а у меня там Аделаида страдает.

- Гамма, - гаркнула я, - вытаскиваем пострадавших! Выстраиваем цепочку от стены, удерживаясь друг за друга и выступы в полу. Создаем линию из тел.

Смешки. Сначала тихие, а потом все громче. Через несколько секунд искренний мужской смех несся отовсюду. Студенты услышали девчонку и не выдержали, хоть таким образом снимая накопившееся напряжение. Пара хохочущих даже пролетели мимо и влепились к остальным на еле держащуюся преграду.

Черный монстр дернул амебным телом и выстрелил длинными извивающимися щупальцами, пытаясь дотянуться до ближайших жертв.

- Помогите! - низко позвала Аделаида.

А рядом со мной плюхнулись, вцепляясь в меня и выступ, трое. Двойняшки и Ледка.

Все же я не одна.

Можно дуться, переживать, расстроенно анализировать, что и почему пошло не так. Но папа, мой сильный и храбрый папа, в таких случаях говорил: "Поплачем потом".

Что бы ни происходило, пока я на ногах и рядом люди, время стенаний не пришло. Нашей помощи ждут, пусть уже и не веря. Если сначала Аделаида кричала "Стелла", то потом просто "Помогите".

Я сжала зубы и начала выстраивать цепочку. За камень держится Мартин, за него Моника, дальше Ледка и Эстер.

Хм, какая Эстер? Но за предплечье говорливой пышечки из Гаммы действительно крепко вцепилась хмурая Бета. Еще одна наша девочка. И этого хватило, чтобы я, по очереди держась за каждого, приостанавливаясь на время особенно сильных порывов, осторожно и опасливо, но все же дошла до сетки. При виде приближающейся меня Аделаида шмыгнула, ее глаза налились слезами и… она внезапно вспыхнула, искрясь и переливаясь полностью собранным пси-контуром. Мамочки, она же иницировалась. Только что. Это чудесно!

По сетке девушка добралась до меня и сжала в медвежьих объятиях так, что я только тихо пискнула.

Пока она, согнувшись и продолжая сверкать, перехватила за руку Эстер, я обернулась и встретилась взглядом с Олафом.

- Моя девочка, - пророкотал он и, повторяя за Адой, заключил меня в объятия, - Спасибо.

- Ополоумели?! Нашли время тискаться, голубки, - рявкнул Рай, его глаза почернели от ярости, - уводите людей.

- Олаф, прекращай немедленно, - зашипела я, внутренне впервые соглашаясь с белоголовым. Я же в цепочке, не шелохнуться, ни оттолкнуть, - выводи людей.

Но в глубине души все равно было приятно. Хоть один испытывает человеческую, нормальную, не отмороженную благодарность.

Здоровяк нахмурился, но все же отпустил. И четко, уверенно принялся за дело. Еще трое отправились по цепочке в относительную безопасность, а я обнаружила, что наша тонкая нить из людей пополнились новыми студентами. В шейных платках разных расцветок, они выстроили дополнительную связку до стены и укрепили изначальную цепь крепкими мужскими блоками. Кто-то в цепочке засветился инициацией, но удостоился только похлопывания от стоящего позади. Даже парни уже выстаивали с трудом. Девочки падали под ветром, их удерживали, предлагали вернуться к стене, но мои соседки поднимались и стояли.

Вдруг нас резко качнуло. Я повернула голову и застыла, не веря увиденному. Это как нечто ужасное происходит на твоих глазах, а ты упрямо шепчешь "Нет-Нет", отказываясь верить.

Тонкие черные щупальца дотянулись до сетки и принялись рвать ее как бумагу. Под могучим вдохом твари мы, почти обессиленные от усталости, начали падать. Прямо к ней в объятия.

Я почувствовала, как влажная тонкая ладонь Эстер пробует вцепиться в меня крепче, но оглянулась и отрицательно качнув головой, разжала пальцы. Нет. Я не буду тащить за собой остальных.

И взлетела. Поплыла в воздухе, как легкий пух. Удерживаемая за талию черным отростком твари Хаоса.

Рядом парили остальные. Ругался и молотил кулаками по схватившему его щупальцу Олаф. Стрелял рунами Рай. Дергались или пытались сражаться еще двое, так и не успевших уйти Альфы.

А у меня, сквозь странный шорох, который издавала тварь, все пробивалась одна и та же мысль. Как могли в первый день отбора так рискнуть риторы академии?

Я внимательно посмотрела на монстра. Прямо из амебоподобного тела с чпоканьем выскочили на поверхность дополнительные глаза. Такой же нежной голубизны и с золотистой каймой, как и остальные. Глупые и сонные глаза чудовища.

- Его держали спящим. В темноте, - выпалила я.

- Что?! - резко развернулся в черном, сжавшем его кольце Райден. Обычно лежащая единой волной грива белых волос распалась прядями, на виске пульсировала голубая жилка. Он пошарил глазами по полу и уставился на плотную тряпку, когда-то прикрывавшую клетку, а теперь скомкано валяющуюся внизу.

Набрав воздуха, он скорее захрипел, чем закричал.

- Всем! Тварь заснет в темноте. Немедленно выключайте светильники.

Не прошло и пары минут, как мы оказались в полной темноте. Только тяжелое дыхание людей и мелодичное затихающее фырчание монстра.

Щупальца медленно спланировали на пол и, отпустив схваченные жертвы, втянулись в клетку. Дальше нам осталось только натянуть плотную ткань тента за золотой куб.

Когда распахнулись двери и в зал зашли старшекурсники с риторами, я все еще стояла, одна из немногих. Моим скромным секретом стала золотая клетка за спиной, на которую я упиралась и даже чуть-чуть висела. А еще мне не давал упасть один вид парней рядом, они-то удерживались на ногах.

Ну не могла, не могла я упасть им под ботинки. Даже если бы еще одного монстра на нас спустили, я все равно рухнула бы только после парней.

Зато остальные лежали. Как были в цепи, так и осели вниз, продолжая касаться, держаться друг за друга.

- Ничего себе тест, - выдохнула я, оглядывая комнату, - а если бы кто-то умер от страха?

- Это Мамба, - раздался откуда-то сверху визгливый голосок. На мгновение уши заложило, - Мамба не кусает, Мамба только смотрит. Хех.

Я посмотрела на соседей, но они двинулись к выходу. Будто противный голосок слышала только я. Осторожно подняв голову, я обнаружила чистый и пустой потолок, выкрашенный в золото. Как же я теперь ненавижу этот цвет.

__________

*здесь и далее псионикой будет называться присущие этому миру технологии преобразования силы разума в магическую управляемую энергию.

---

Уважаемые читатели, автор время от времени устраивает акции. Рекомендую подписаться на автора!

Это был непростой день. Нас измеряли, изучали, просили «дышать не-дышать» целый день. Кормили тоже не останавливаясь. И все в шуме, любопытных взглядах отовсюду.

В итоге к вечеру я уже не могла никого видеть. Даже Моника, приободрившаяся и неостановимо стрекочущая, жутко раздражала.  Непривычная ткань одежды вызвала зуд на коже, врач выдал вонючую, но бесполезную мазь.

Скорее всего перенервничала из-за странного голоса с потолка. На мои расспросы Мартин упорно утверждал, что создания Хаоса не умеют говорить. Кого же я слышала?

Схватив полотенце и белье, второй раз за день, я отправилась в душевые. После жуткой мамбы искупались все, соблюдая очередь и уже не пропуская девушек первыми. А значит, я смогу спокойно постоять под горячей водой, не торопясь, расслабляясь в одиночестве.

Длинная душевая с крючками для одежды вдоль одной стены и небольшими нишами со шлангами с другой, как я и предполагала, оказалась совершенно пуста. Помахивая полотенцем, я двигалась к дальнему краю, чтобы в случае появления других желающих искупаться, вовремя успеть прикрыться.

Интересно, сколько девушек учатся на старших курсах и как они решают вопрос гигиены в таких неудобных условиях. Насколько знаю, учеба у них начнется как раз через месяц, когда у нас завершится испытательный отбор.

Потерла лоб. Никак не пойму, почему мои силы не хотят восстанавливаться. Уже все соседки бегают как сайгаки, словно и не было безумного утра, а я все не в себе.

Несколько метров до тупика, я уже начала расстегивать сорочку, как с правой стороны звучным потоком полилась включенная вода.

В нише спиной ко мне стоял парень, опираясь обеими руками в стену и наклонив голову. Струи падали на угрожающе широкие мускулистые плечи, подпрыгивали искристыми каплями и разлетались в стороны мелкой моросью. Темная вязь татуировок тянулась от основания шеи в оба стороны к руками, заходя углами на лопатки, словно одевая тело в древний доспех. Под кожей медленно двигались мышцы, перекатываясь, словно передавая подачу, когда молодой мужчина переступил ногами.

Я стояла безмолвно, пришито и бесконечно восхищенно перед гордой мужской красотой тела, собранного в единую идеальную машину. Надо отступить, отвернуться, уходить, а я все смотрела на капли воды, собирающимися в сверкающие нити и легкими зигзагами скользящими вниз.

Все ниже. Мощные, удлиненные бедра неизвестного гасовца выдавали в нем отличного бегуна. А округлые, замечательно ладные ягодицы были хороши без всякой дополнительной функциональности, эдакая отличная крепкая парочка. В отличие от спины, здесь ничего не было покрыто татуировками, все чистое, как подарила природа. Даже нежное, хотя такая характеристики с трудом подходила этому телу.

На тренировочной базе отца курсанты постоянно бегали в длинных спортивных трусах, так что верхние части тела я видела в бесконечном количестве. А вот нижние эффекты...

Незнакомец повернул голову и уставился на меня холодными глазами Райдена.

- О-о-о, - простонала я в расстройстве. Ну надо же было так попасться. За рассматриванием пятой точки.

Меня изучали не больше секунды.

- И как тебе? Достаточно налюбовалась или надо развернуться?

Некоторое время я всерьез раздумывала над идеей повернуться и убежать. В конце концов, не будет же он меня догонять в таком виде. И рассказывать друзьям не сможет, вряд ли можно улучшить имидж фразой: "Она увидела меня голого и сбежала". Я даже сделала небольшой шажок назад.  Но Райден успел первым. Он почти молниеносно развернулся и шагнул ко мне.

-  И как тебе то, что видишь? Ты за этим сюда пришла?

Мокрый, с потемневшими от воды волосами, без лоскутка одежды на теле, он по-прежнему оставался настолько самоуверенным, как я и в прекрасном вечернем платье себя не факт, что так почувствую.

- Трапецевидные отличные, ты настоящий атлет, - стараясь выглядеть независимо, похвалила я. Погибать, так красиво. Если человек спрашивает, почему бы не ответить. Заодно незаметно сглотну слюну, - Передние зубчатые мышцы тоже на загляденье, не часто такие вижу. А вот икры надо бы покачать, худоваты в балансе.

- Зубчатые? Это где? - изумленно спросил Рай.

- Вот они, - ткнула я в кубики.

Пытать меня будут, и я не смогу ответить почему я так поступила. Рука действовала сама. Наобум. Потому что я понятия не имею, где по-настоящему находятся упомянутые части.

Еще маленькой я любила с умным видом водить пальцем по плакатам, висящим на стенах в мамином кабинете. Большинство слов были написаны на латыни и оттого очень смешно читались, особенно, если произносить их, меняя ударение.

Но были и вполне понятные названия, которые я помнила до сих пор, правда, без всякой привязки в конкретному месту на теле. Ориентироваться пришлось на ходу. Заметь, Райден, я не на тебя обнаженного слюну роняла, а спокойно оценивала физическую форму однокурсника, как ценитель. Отакот!

Надеюсь, белоголовый со временем не обнаружит зубчатые мышцы где-нибудь во рту, поддерживающие челюсть.

- Ладно, не буду тебе мешать. Пойду, - бодро сообщила я, деловито сбросив пару капель воды с его живота.  Гладкая влажная кожа призывала дотронуться до нее всей ладонью, но это, что называется - уже ни в какие ворота, не объяснить. А жаль.

Райден накрыл сверху мои пальцы прохладной после душа рукой и... глубоко вздохнул, потом еще раз. Мои пальцы свело, словно их зажало медвежьим капканом.

- Очень интересно, - сказал он, делая шаг на сближение. Вплотную. Меня обдало жаром.

- Что именно интересно? - осторожно осведомилась я, отступая и отчаянно розовея щеками.

- Я прилично поистратился на тесте и не успел полностью восстановиться.

- Рада это слышать. В смысле не рада. Да плевать. Мне все равно. Ты что делаешь?!

Шаг. Он почти вплотную прижал меня к стене, где на крючке висели его вещи. Что за дурная привычка меня плющить?

-  Странная ситуация, Маккой. Не было сил, но ты притронулась и усталость как рукой сняло. Как же это объяснить?

- Я бодрю? - неуверенно предположила я.

Камачо навис горой, и я с трудом удержалась, чтобы не съежится. Мамочка, почему ты не родила меня Аделаидой?

- Тебя кто подослал? - его голос звучал все напряженнее, Райден был так близко, что шептал мне практически в губы, обдувая устрашающим горячим дыханием. - Родители? Борны?

- Да я на вечеринке впервые о тебе узнала!

Очень тяжело сохранять силу духа, когда в полутьме прижимается здоровенный голый мужчина. Варианты развития событий как-то подозрительно пошло сужаются. Татуировки на его груди и плечах мерцали, все больше наливаясь зеленоватым светом. И я осознала, что нобиль гладит себя по животу моей захваченной ладонью. Никогда не думала, что у мужчин может быть такая гладкая, шелковистая кожа. Самое удивительное, что происходящее меня пугало и бодрило одновременно, скручивая желания бежать и остаться в  единый противоречивый комок.

- Давай, малышка, признайся мне, кто тебя так хорошо подготовил, создал прямо для меня. Не бойся, я смогу тебя защитить. Ты же хочешь мне довериться, рассказать откуда знала как проходить тест, и как познакомиться на вечеринке в доме Борнов....

Его губы были в миллиметре от моих. Выше почти на голову, широкий, он просто обволок меня сияющим телом, заставляя теряться в приливах поступающей силы.

- Если ты все расскажешь, Маккой, все-все, как на духу, я разрешу и дальше меня трогать...

Что?! Он меня купить вздумал? Я прищурилась и зашипела:

- Райдет Камачо, и давно вы торгуете своим телом?! Потрогать за рассказ. А что еще в вариантах?

Белоголового смело в секунды. Только что пугал меня до дрожи в коленках, и вот уже стоит в метрах в двух минимум, злой, красный, раздувая ноздри и играя желваками.

Я гордо подняла выроненные полотенце и сменные трусики,  взмахнула, отряхивая, но, кажется, на них потоптались, придется сразу откладывать в стирку.

- Маккой, ты издеваешься? Войны хочешь?

- И мысли не было, - на всякий случай я выставила между нами руку с вещами.  И начала пятиться к выходу, - просто запомни. Я подавала документы в ГАС ДО встречи с тобой. Что случиться на тесте - понятия не имела! Но если ты, упрямый баран, будешь продолжать меня доставать и мешать учиться, я тебе твою войну к порогу подгоню, понятно?

- Мы поняли друг друга, Маккой.

Райден наклонился и поднял свое полотенце, сбитое нами с крючков. Хмыкнул, обернув вокруг бедер, чем меня несказанно порадовал, все же очень трудно смотреть прямо в глаза, когда так и тянет хотя бы на секундочку зыркнуть  вниз.  Вдруг у него не только икры несбалансированные. Эх.

В полном молчании мы не сводили друг с друга глаз. Райден, стоя по середине прохода, с прядями влажных волос до плеч, с настороженным выражением лица бойца, наблюдающего за опасным противником.

Я, все быстрее отступающая спиной назад, со сбитым дыханием и колотящимся сердцем.

Наконец, развернулась и на всех парах припустила в наш, девчоночий блок. Несмотря  на нервную атмосферу произошедшего, чувствовала я себя удивительно хорошо, полной сил  по макушку. Бросила белье с полотенцем на кровать и ринулась к полке с книгами, почитать что-нибудь на ночь.

- Эля, ты в курсе, что сияешь?

Моника подошла поближе и с удивлением воззрилась на мою лопатку, где рядом с маечной лямкой тихо затухала руна академии.

- Да? Наверно из-за того, что пришлось бежать. Не хотело кое с кем встретиться.

- И не встретилась?

- Удачно разминулись.

- Ааа, - сказала Моника, - а почему тогда на твоем полотенце стоит нашивка "Райден Камачо"?

Я почувствовала себя пойманной на месте преступления, эдаким кошаком рядом с опрокинутой кастрюлей. Как ни таращ честные глаза, приговор подписан заранее. Улики вот они, в наличие, сколько лапой не подгребай.

Вздрогнула, затаив дыхание, ни вдохнуть ни выдохнуть, я медленно перевела взгляд на белые сменные трусики. И чуть не застонала от облегчения. Мои. Не перепутала.

Дыши, Эля, дыши. По крайней мере тебя не обвинят в ночных нападениях на парней, с целью лишения их нижнего белья. А всего с одним полотенцем мы еще ого-го, сможем выкарабкаться.

- Все просто, - медленно произнесла я, судорожно пытаясь склеить тут же разваливающиеся карточным домиком мысли. - Иду это я в душ... Иду...Э...

- Эй, девчули! Есть разговор.

Я ей памятник поставлю. Не соседка, а бриллиант. Ледка взяла манеру забегать к нам без стука, я хотела серьезно поговорить с ней на эту тему, но сейчас даже не злилась. Только плюхнулась на кровать, прикрывая собой от цепких любопытных глаз мятое полотенце с обличающей меткой.

- Мы тут с Аделаидой поболтали и решили предложить держаться всем вместе до конца месяца. Что скажете?

Она прошла в комнату и села за мой письменный стол, тут же заглянув в ящик. Пока там было пусто, сумку с мелочами из дома привезут только завтра. Но все равно любопытство Ледки показалось неправильным, как копание в чем-то личном. Есть люди, совершенно не разбирающие, где чья собственность. Как мой папа, вечно хватающий мою чашку. Но он точно бы не полез в чужой стол.

- Месяц? - переспросила Моника. - А почему именно месяц?

- Испытательный отбор идет месяц. А к его завершению нас все равно отчислят, - спокойно сообщила Ледка, - мне Аделаида сказала, она из нобилей, высших, представляете? В Гамму попала, потому что не инициированная была. Только за родовитость и приняли.

- Постой, - забормотала я, вытаскивая из-под себя полотенце и быстро его скручивая, - а как же учеба? Равенство поступления в Стражи для мужчин и женщин?

- В академию мы поступили. Теперь во всех газетах напишут: "Шесть девушек приняли в ГАС!".  И татуировки нам поставили, все чин чином. Но после месяца объявят, что конкурса с парнями мы не выдержали, увы. И тихо во вспомогательные службы переведут. Принеси-подай бегать, - бодро сказала соседка. - Аделаида говорит, начальство не верит в девушек-Стражей, но чтобы общественность не бурчала, все делают вид. Академия - что нас приняла, мы - что будем учиться. И всем красиво! Кто ж девчонок в бой бросит?  За все годы в ГАСе ни одна студентка так в Стражи и не попала. Традиция! Нас, девочек, жалеют.

Ага. И не уважают. Мы с Моникой посмотрели друг на друга, потерянные и расстроенные до глубины души. Не получать ей высокую зарплату наравне с братом. Столько сил, упорства и все даром. А я...

- Мне нужно немного побыть одной, обдумать, - хрипло сказала я. Неужели все плакаты с гордыми Стражами, мужчиной и женщиной, стоящими рука об руку против порождений Хаоса - просто ложь? А как же знаменитые выпускницы? Или они все из вспомогательных служб?

- Эй, Стелла, не расстраивайся, - протянула Ледка, - зато мы все замуж хорошо выйдем, даже наши две аристократические воблы свое получат. Недельки две от них родовитые парни как от тифозных побегают, потом расслабятся, забудут и ап, кто-нибудь нечаянно языком зацепиться, комнатой ошибется и уже в кроватке с благородной девулей. На радость родне детишками ее накачает и уже не отвертится. А вот нам, простым людям, поизворотливее придется быть....

Я уже не могла все это слышать и просто вышла за дверь. Надежды, планы, мечты разбивались со звоном. Острыми осколками кромсая нутро до боли. ГАС оказался местом, куда девушек берут лишь номинально, чтобы порадовать общественность. А Стражами становятся только мужчины. Не я.

В холле было пусто, но из-за приоткрытой двери аристократок слышались тихие монотонно бубнящие голоса. Они все знали и осознанно пошли на этот позор. То-то парни неприкрыто презирают всю нашу женскую компанию охотниц, которые будут исподтишка, шакалами кружится по краю, поджидая самых слабых. Тех из молодых людей, кто не выдержит и попадет в капкан добровольной женской ласки.

Едва сдерживая злые слезы опустошения, я толкнула дверь в коридор и повернула налево, к боковому окну, ведущему во внутренний двор.

Три года назад я поклялась, что отомщу за маму. Найду источник, причину постоянных прорывов Хаоса и уничтожу его. День за днем, месяц за месяцем я слышала, как ходит ночами мой папа, от стены до стены, монотонно, бессонно и одиноко. Я обещала себе, что переверну мир, но стану Стражем. Пси-одаренная, как и мама, не хочу встретить прорыв необученной, слабой, чтобы инициироваться в бою и бесславно погибнуть. Нет, у меня был отличный план!

Я стукнула кулаком по стеклу, чуть его не выбив, и ... недоуменно моргнула. Возможно, я слишком перенервничала. Вот и начались проблемы с головой. Ибо я видела то, что не может быть.

Внизу по ночному двору ГАСа шла девочка, лет шести-семи. С огромными бантами, в светлом свободном платье с множеством оборок по подолу. За руку она волокла по земле крупную, совершенно голую куклу.

- Даже не думай, - сказал сверху знакомый тоненький визгливый голос, именно его я слышала сразу после боя с Мамбой. - Забудь. Не связывайся с ней.

В принципе, терять мне нечего. В Стражи меня не хотят брать. В обслугу я сама не пойду. Парень, с которым мне понравилось целоваться, считает, что я готова на все, лишь бы пощупать его в душевой. На полночной улице мне привиделась маленькая девочка, а потолок лично снисходит ко мне для советов.

- И чем опасна эта милая крошка с куклой? - меланхолично просила я.

Некоторое время мне никто не отвечал, и я уж было начала набирать воздух для облегченного вздоха, как голосок пробормотал:

- Чего только не покажется.

- Бывает, - философски отозвалась я.

Мы опять помолчали.

- Ты что, меня слышишь?

- Увы, - вздохнула я. - Ты же мой внутренний голос. По крайней мере я предпочитаю думать именно так.  Это определенно лучше, чем звуковая галлюцинация на нервной почве.

И подняла голову.

На потолочной балке прилепился шар тусклого кремового цвета, весь в тонюсенькую ворсинку, как шерсточкой укрытый. По центру красовался блестящий желтый глаз.

- Проклятье, - прошептала я, пытаясь вжаться в подоконник и осознавая, что стою совершенно одна, в пустом коридоре, против настоящей твари хаоса.

Чтобы добежать до комнаты, придется нырнуть прямиком под балкой, а что если эта яичница нападает, прыгнув на голову?

Отступать было некуда, позади окно, не выбрасываться же.  И наверно, самой пора понять, смогу ли я стать Стражем. Шире расставив ноги и крепко сжав кулаки, я приготовилась сражаться. А еще - кричать. В конце концов, я еще не обученный Страж и имею право позвать наставников для оперативной консультации.

Обнаружив, что я смотрю прямо на него и явно готовлюсь к бою, странное создание пискнуло в ужасе и дрожащей каплей утекло под перекрытие. Миг и уже никого нет.

Меня испугалось создание хаоса, Я победила, потому что не испугалась. Йухуу! И ведь расскажешь - не поверят. Хотя если сотрудники академии использвали клеща-паука, может и этот желтый глаз у них на побегушках, и я шуганула чьего-то любимого котика.

Все, хватит трястись и переживать, я не самое слабое звено в цепи, пусть лучше меня боятся.

Некоторое время пришлось постоять в коридоре, унимая сбившееся дыхание и приводя мысли в порядок. А затем я вернулась в комнату и сообщила уже переодевающейся в ночную рубашку  Монике:

- Я приняла решение. Буду сражаться за возможность учиться. До последнего.

- Правда? - она повернула ко мне заплаканное лицо с покрасневшими, опухшими глазами.

- Точно. Начну учиться как зверь. Посмотрим, как они объяснят перевод в обслугу студента с лучшими показателями.

- Тогда я тоже буду стараться, - решительно кивнула она мне, быстро вытирая глаза ладонью. Мы зацепились взглядами и заулыбались друг другу, радуясь островку взаимопонимания в чужом мужском мире.

- С парнями тоже придется что-то придумать, - забираясь под синюю махровую простынь, заменявшую здесь одеяло, деловито сказала приободрившаяся Моника. - Они же учиться нормально не дадут, в отличие от аристократок за нами нет семей для защиты.  Расскажешь мне правду про полотенце Райдена?

Я подумала и коротко, без деталей, но рассказала. Что встретила Камачо и меня обвинили в преследовании. Если мы с Моникой собирается стать подругами, доверие необходимо, поэтому пусть знает.

- Олаф вокруг тебя вьется, - сказала она сонно, когда я выключила свет, - а Райден злится. Это странно.

- Райден? Я его бешу, - стеснительно пробормотала я, взбивая подушку, - По-настоящему странно совсем другое. Я, например, слышу как со мной разговаривает зверушка, похожая на живую яичницу. Представляешь как это страшно?  Хочу описать завтра эту живность преподавателю, опознать бы ее. И учимся завтра изо всех сил, согласна?

Но Моника уже спала.

По стенам ползли серые тени. Есть такое время тишины в преддверии чего-то важного, когда можно прислушаться к себе, пожалеть, пока никто не видит. Я не сильная и не очень храбрая, я маленькая мамина дочка, которая очень скучает. И никто не должен видеть, как я шмыгаю носом от обиды и вздыхаю в подушку. Минуты слабости тоже полезны. Засыпая,  я знала: утром откроет глаза уверенная в себе  Стелла, и у нее все получится.

А потом был странный сон, будто меня прижимают к твердой обнаженной мужской груди. Щекой я чувствую горячую, приятно гладкую кожу, от жара накаленного песка мне сонно и игриво. Я обвожу кончиком языка плоский кружок мягкого беззащитного соска. Он отчетливо каменеет под моими медленными, кошачьими ласками. Мужчина вздыхает: "Да, Маккой" , он подрагивает, ожидая продолжение ласки. Но я все более глубоко и мерно дышу, уплывая в туманное ночное небытие. И дальше сплю без всяких странных снов.