Мишель Дуглас Отпуск на краю земли

ГЛАВА ПЕРВАЯ

— Привет! — прокричала Джоузи Питерсон в приоткрытое окно. Потом снова принялась стучать в дверь.

Ни движения. Ни звука. Ничего.

Она прикусила губу, шагнула назад и окинула взглядом коттедж — обшитый досками, аккуратно выкрашенный в белый цвет. На окнах висели прочные занавески из крашеной пряжи, в серую клетку.

Серое? Джоузи вздохнула. Она устала от серого. Ей хотелось оборок. И цвета. Чего-то веселого и причудливого.

Она огляделась по сторонам. Чистые тропинки, ухоженные газоны… Но ни одной клумбы, хотя бы для разнообразия.

На склоне, неподалеку от коттеджа, виднелись шесть небольших деревянных домиков. Судя по их виду, они пустовали. Ни автомобилей, ни велосипедов и ни одной биты для игры в крикет. На верандах не сушились полотенца.

Ни одного человека.

Ничего веселого и причудливого. Впрочем, трава вокруг домиков была зеленой и коротко подстриженной. Кто-то о ней заботился.

Если бы только Джоузи могла найти этого человека!

Или людей. Она молилась о том, чтобы найти этих людей.

Джоузи увидела прекрасную мозаику золотистых трав, эвкалиптов защитного цвета и серебристой реки. Все это освещали лучи послеполуденного солнца. Джоузи хотелось заплакать.

О чем только думали Марти и Фрэнк?

Ты сама говорила, что хочешь мира и тишины, напомнила себе Джоузи и присела на верхнюю ступеньку крыльца.

Да, но когда-то меня окружали мир и тишина, а потом все изменилось.

Джоузи закрыла лицо руками. Марти и Фрэнк достаточно хорошо ее знали, чтобы понять — она имела в виду совсем другое!

Все у нее внутри сжалось. Джоузи опустила руки. Ей ни к чему мир и тишина, раз пришлось оказаться так далеко от цивилизации, что у нее не работает сотовый телефон.

Джоузи нужны были люди. Ей хотелось расслабиться, закрыть глаза и услышать, как люди смеются, как идет жизнь. Хотелось наблюдать за всем этим. Ей хотелось…

Хватит! Это была единственная любезность, которую оказали ей Марти и Фрэнк за…

Она попыталась вспомнить, но у нее ничего не вышло. Хорошо, может, они редко проявляли братскую любовь, но с их стороны было очень мило отправить ее в отпуск. Неужели она все испортит критикой и неблагодарностью?

Чтобы оказаться на ее месте, некоторые люди совершили бы убийство. Многие с удовольствием провели бы месяц — ничем не занимаясь — в великолепной долине Аппер-Хантер, в сельской местности, в Южном Уэльсе.

Джоузи с задумчивым видом огляделась по сторонам. Если бы все эти люди сейчас оказались здесь, в долине среди холмов!

Джоди решительно поднялась со ступенек. Согласно карте, в нескольких километрах отсюда находится город. Она может туда поехать, когда пожелает. Она заведет друзей. Она устала. Вот и все. Она слишком долго сюда добиралась.

Джоузи спрашивала себя, что за люди здесь живут. Она надеялась, они возьмут под свое крылышко одинокую душу, со всеми ее познакомят и расскажут, чем здесь можно заняться. Надеялась, что они любят поболтать за чашкой чая с печеньем.

Я могла бы угостить их печеньем.

Ее охватило нетерпение. Джоузи потопала ногами и глотнула сухого пыльного воздуха, который так сильно отличался от влажного и соленого, которым она дышала в Бьюкененс Пойнте, на побережье, где находился ее родной дом. Она почувствовала, что с непривычки у нее запершило в горле.

Мне здесь не место.

- Ерунда! — Но ее охватила тоска по родному дому. Она поспешно спустилась на три ступеньки и пошла обратно по посыпанной гравием тропинке, стараясь думать о чем-нибудь другом.

А если зайти за дом и посмотреть, что происходит там? Домовладелец, возможно, работает в… сарае, или на участке, или еще где-нибудь.

Джоузи не терпелось увидеть дружелюбное лицо. Она обежала дом и попыталась открыть ворота. Ей нужно было дружеское общение. Наконец ворота открылись, и она увидела ухоженный сад. И здесь не оказалось ни одной клумбы, но здешний газон также был коротко подстрижен.

Забор был покрашен в белый цвет, в тон основному коттеджу. Джоузи увидела веревку для развешивания и сушки белья. Старомодная, изготовленная из стали, вроде той, что была дома у Джоузи. На веревке висели полинявшие джинсы, синяя рубашка из шамбре и темно-синие шорты. Джоузи решила, что ее домовладелец — мужчина.

Почему она не узнала у Марти или у Фрэнка, как его зовут? Хотя все произошло так быстро! Братья сообщили ей о сюрпризе вчера вечером и настаивали на том, чтобы она уехала сегодня утром, на рассвете. Впрочем, она не смогла рано выехать, потому что миссис Пенджилли стало плохо. Джоузи прикусила губу. Может, ей следовало остаться, и…

Услышав тихое злобное рычание, Джоузи остановилась как вкопанная. Она похолодела.

Боже мой, нет!

На воротах не было надписи «Берегись, злая собака!», Она бы ее увидела. Она обращала внимание на подобные вещи. Пристальное внимание.

Джоузи снова услышала рычание, а потом увидела и собаку. У нее заколотилось сердце и задрожали колени.

— Милая собачка, — попыталась произнести Джоузи, но ее язык прилип к небу, и она пробормотала нечто неразборчивое.

В ответ собака снова зарычала. Не-ет, эта собачка не была милой. Она оказалась не такой большой, как ротвейлеры или доберманы, но все-таки была довольно крупной. Собака оскалила зубы. Джоузи представила себе, с какой легкостью такие зубы смогут разорвать плоть.

Джоузи сделала шаг назад. Собака сделала шаг вперед.

Джоузи остановилась. Собака тоже.

У Джоузи так сильно билось сердце, что ей было больно. Собака нагнула голову и снова оскалилась. Шерсть у нее на загривке встала дыбом.

О-о! Плохой знак.

Джоузи хотелось броситься к воротам, но она знала — собака без труда ее догонит. А эти зубы…

Она проглотила слюну и сделала еще один шаг назад. Собака не шевелилась.

Еще один шаг. Собака не двигалась. Шерсть у нее на загривке не опускалась.

Еле слышно всхлипнув, Джоузи бросилась в сторону и — карабкаясь и подтягиваясь — залезла на веревку для белья.

— Помогите! — закричала она.

Что-то пощекотало ее лицо. Она подняла руку, чтобы это смахнуть. Паутина! Она прилипла клипу и шее Джоузи. Последняя капля. Джоузи расплакалась.

Собака остановилась прямо под ней, подняла голову и завыла. Джоузи зарыдала еще сильнее.

— Какого черта…

Человек.

— Слава богу! — Наконец-то дружелюбное лицо. Джоузи повернулась в направлении голоса, от облегчения едва не свалившись с веревки…

И у нее чуть не остановилось сердце.

Потом ей показалось, что оно выпало у нее из груди и теперь лежит на земле, задыхаясь и вертясь, как умирающая рыба.

Неужели это и есть дружелюбное лицо?

Нет!

Она снова принялась всхлипывать. Собака вновь завыла.

— Ради всего святого…

Мужчина свирепо на нее смотрел, переступая с ноги на ногу. Он подбоченился. Она не могла не заметить, что у него красивые мощные бедра.

— Почему вы плачете, черт возьми?

Она предпочла бы видеть не мощные бедра, а его улыбку.

Но он не улыбался. Она уставилась на его суровое лицо. Вряд ли он может вести себя дружелюбно. В его лице не было ничего дружелюбного.

Помоги ей небо! Такой мужчина не возьмет ее под свое крылышко.

— Вы — мой домовладелец?

Незнакомец прищурился.

— Вы — Джоузефин Питерсон?

Она кивнула.

— Так. — Он нахмурился. — Я — Кент Блэк.

Он не протянул ей руку, но Джоузи не могла не признать — это было вполне разумно, если учесть, что она разговаривала с ним с веревки для белья.

— Я спросил, почему вы плачете.

Он снова переступил с ноги на ногу. У него были длинные, стройные ноги.

— Почему я плачу? — истерическим тоном спросила Джоузи. Она могла поспорить — он принял ее за сумасшедшую.

— Да.

— Почему я плачу? — Ее голос поднялся на целую октаву. — Я вам скажу, почему я плачу. Я плачу, потому что… ну, посмотрите вокруг. — Она подняла руку. — Это же край земли. — Джоузи свирепо посмотрела на мужчину. Если бы она этого не сделала, она бы снова заплакала. — Как могли Марти и Фрэнк подумать, что я захочу сюда приехать?

— Послушайте, мисс Питерсон, я думаю, вам надо успокоиться…

— О нет, вы так не думаете. Вы задали вопрос и потребовали, чтобы я ответила, так что слушайте. — Джоузи указала на него пальцем, словно он лично нес ответственность за все случившееся с ней сегодня. — Я застряла здесь, на краю земли… Нет, на веревке для белья на краю земли. А до того я заблудилась и оказалась в Тимбукту со спущенной шиной. Потом ваша собака загнала меня на веревку для белья, а здесь везде паутина! А миссис Пенджилли сегодня утром стало плохо, и я должна была вызвать «скорую помощь», и… и я похоронила отца две недели назад, и… — Ее гнев иссяк. Она закрыла глаза и опустила голову. — И я по нему скучаю, — еле слышным шепотом договорила она.

Проклятие! Джоузи неохотно открыла один глаз и увидела, что мужчина смотрит на нее как на сумасшедшую. Она открыла другой глаз и выпрямилась. Потом пригладила волосы. Она не была сумасшедшей. И, несмотря на свою вспышку, не хотела извиняться. У него было лицо, которое не располагало к извинениям. Она сделала вдох и встретилась с ним взглядом.

— Вы боитесь моей собаки?

Она подняла бровь. Неужели он думает, что она забирается на веревки для белья ради развлечения?

— Даже на краю земли вы должны предупреждать людей, что у вас злая собака. Писать об этом на воротах!

Мужчина сурово и пристально глядел на Джоузи. Она залилась румянцем. Со вздохом задрала футболку. На правом боку и животе виднелся белый шрам. При виде его Кент еле заметно моргнул.

— Сколько вам было лет?

— Двенадцать.

— И вы боитесь Молли?

Разве это не очевидно?

Джоузи взглянула на собаку. Молли? То есть не Убийца, не Забияка и не Камнедробилка? Рядом с Кентом Блэком собака казалась не такой страшной, как минуту назад. Джоузи прерывисто вздохнула.

— Это девочка?

— Да.

Пес, который когда-то на нее напал, был большим кобелем породы доберман.

— Она зарычала на меня!

— Вы ее испугали.

— Я? — Она чуть не свалилась с веревки для белья.

— Если бы вы хлопнули в ладоши и сказали «уу!», она бы убежала.

Джоузи ему не поверила. Губы мужчины дрогнули, но он не улыбнулся.

— Молл! — Собака завиляла хвостом и подошла к нему. Он почесал ее за ушами. — Перевернись, девочка.

Он говорил тихо и мягко, и его голос подействовал на Джоузи. Молли легла на спину, и Джоузи всей душой поняла ее. Если бы он так говорил с ней, она бы тоже перевернулась.

О, не глупи, приказала она себе и снова взглянула на Кента. Он расчесал на пробор шерсть на животе собаки. У него были большие, закаленные руки. Даже с веревки для белья Джоузи видела мозоли у него на пальцах.

— Смотрите, — приказал он.

Она увидела, что у собаки такой же шрам, как у нее. Безобразный белый выпуклый шрам на животе и ребрах.

— Это с ней сделал один человек, он ударил Молли обитым гвоздями обломком доски.

Джоузи охватили сочувствие и ужас. Как можно обидеть такое беззащитное животное? Это же бесчеловечно!

Она слезла с веревки, упала на колени и протянула руки.

— Бедняжка!

Молли подошла к ней и дала себя обнять.


Кент ни разу не видел ничего подобного. Молли пряталась от незнакомцев. Когда кто-нибудь заставал ее врасплох, как Джоузефин Питерсон, она рычала и уходила. Потом пряталась. Но она никогда не позволяла себя ласкать незнакомым людям. И, черт возьми, не позволяла им себя обнимать.

Впервые за долгое время Кенту захотелось улыбнуться. Потом он вспомнил леденящий крик о помощи, который издала Джоузефин Питерсон, и снова принял неприветливый вид. Ему не нужна такая женщина в Игл-Риче.

Женщина, не способная о себе позаботиться.

Он мог бы поспорить на всех своих волов, переведенных на подножный корм, что Джоузефин Питерсон не способна быть самостоятельной. И провалиться ему на этом месте, если он возьмет на себя роль ее защитника!

Кент скривил губы. Она была мышкой. Мышиные волосы, мышиные карие глаза и худое, как у мыши, тело, которое, судя по его виду, согнулось бы под вязанкой дров. Даже ее застенчивая и неуверенная улыбка напоминала мышь. Сейчас она ему улыбалась, но он не улыбнулся в ответ.

Ее губы задрожали, и она перестала улыбаться. Кент почувствовал себя виноватым. Захотелось выругаться, но он сдержался.

Джоузи поднялась и испуганно посмотрела в сторону дома.

— У вас… у вас есть другие собаки?

— Нет. — Ему снова вспомнился шрам у нее на животе. Его руки сжались в кулаки. Когда она задрала футболку и показала ему шрам, он испытал вовсе не нежность и не желание. Впрочем, то, что он почувствовал, имело много общего и с тем, и с другим.

Он точно знал — Джоузефин Питерсон здесь не место. Она городская девушка. Кент взглянул на ее ногти. Длинные, идеальной формы, покрытые блестящим розовым лаком. У них были настолько ровные кончики, что мужчина понял: они накладные.

Вряд ли Джоузефин Питерсон обойдется без обычных удобств.

Кент посмотрел на девушку, и та снова улыбнулась.

— У вас есть жена?

Ее спокойный вопрос оказал на него неожиданно сильное воздействие. Здесь ей тоже не на что рассчитывать!

Ее лицо выражало надежду. Он взглянул на нее и, вопреки самому себе, почувствовал, что его охватывает желание. А Кент не хотел вспоминать о том, к чему он повернулся спиной. Теперь, когда Джоузи стояла прямо перед ним, он видел в ее шоколадных глазах золотые крапинки. Совсем не как у мыши.

Возьми себя в руки!

Она была не в его вкусе, несмотря на цвет глаз. Кенту нравились высокие блондинки с пышными формами, которым хотелось лишь хорошо провести время. Джоузефин Питерсон не была ни высокой, ни блондинкой, и у нее не было пышных форм. И она выглядела слишком серьезной, чтобы Кент мог завести с ней легкий роман, подобный тем, которые он позволял себе время от времени.

Она по-прежнему смотрела на него с надеждой.

— Нет, — резко сказал он. — У меня нет жены. — И он не собирался ею обзаводиться. Чем скорее Джоузи это поймет, тем лучше.

— Как жаль! Было бы так мило, если бы по соседству жила женщина, с которой можно поговорить!

Он бы расхохотался над своей ошибкой, если бы когда-то не утратил чувство юмора.

— Здесь есть кто-нибудь еще, помимо вас?

— Нет! Я принесу ключ от вашего домика.

— Который из них — мой?

— Они все пустуют. — Кент зашагал к своему коттеджу.

Джоузи почти бегом поспешила за ним. Сделав над собой усилие, мужчина пошел медленнее.

— Вы можете выбрать.

— Тогда вон тот. — Она указала на ближайший домик.

Кенту снова захотелось выругаться, и он снова сдержался. Почему она не выбрала самый дальний? Он вошел в коттедж, схватил ключ, потом вышел и сунул его ей.

— Спасибо… спасибо. Там есть телефон?

Кент скривил губы. Он презирал горожан. Они приезжали сюда, изрекая избитые фразы, объявляя, что хотят бросить суетный мир, жаждут вернуться к природе. Но когда они обнаруживали, что должны обходиться без маленьких предметов роскоши, то поднимали адский шум. Кенту это опротивело.

Хотя надо признать: судя по всему, Джоузефин Питерсом не хочется оставаться в Игл-Риче. Кент тоже не хотел, чтобы она здесь осталась. Он вспомнил, что она недавно сказала, и у него вырвался смешок.

— Это же край земли, помните? Как выдумаете?

Она недоверчиво глядела на него. В ее глазах блестели золотые крапинки.

— Наверное, это означает «нет».

— Вы не ошиблись.

Она не пробудет здесь и недели. Если так пойдет и дальше, она уедет через пару дней. Чего ради она сняла домик на месяц?

В объявлении, которое Кент поместил в местном туристическом листке, он ничего зря не обещал. Черт возьми, подобное объявление не привлекло бы внимание таких, как она!

— Послушайте, мисс Питерсон, это место явно не в вашем вкусе. Почему бы вам не отправиться в Глостер? Он всего в получасе езды отсюда. Тамошнее жилье больше соответствует вашему вкусу… — Он скрестил пальцы у себя за спиной. — Я даже верну вам задаток.

— Пожалуйста, зовите меня Джоузи. Я должна остаться. Братья отправили меня сюда, чтобы доставить мне удовольствие.

— Они решили вас разыграть?

— Боже, нет! Я бы их не обидела ни за что на свете. А они бы обиделись, если бы узнали, что я остановилась где-то еще.

Потрясающе!

Потом она улыбнулась. Он видел — она сделала над собой усилие, чтобы улыбнуться, и ее мужество произвело на него впечатление.

— Значит, ближайший телефон я найду в Глостере? Дело просто в том, что… на моем мобильном нет сигнала.

Одна из причин, по которым Кент любил это место.

— А мне бы очень хотелось проверить, как дела у моей соседки, миссис Пенджилли.

— Здесь есть телефон. — Он кивнул в сторону дома.

Джоузи просияла.

— Можно мне…

— Он на кухне.

Она бросилась в дом, как будто боялась, что он возьмет свое предложение назад. Ссутулившись, Кент уселся на верхнюю ступеньку веранды. Ему не хотелось подслушивать ее разговор. Он пытался не слушать, как она уверяет, что Глостерская долина красива, и вид из ее домика великолепен, и что у нее замечательный домик.

Он вскочил и принялся ходить взад и вперед. Глостерская долина действительно красива, и вид из ее домика действительно великолепен. Но у него было такое чувство, что она кривит душой.

Джоузи вышла через несколько минут. Кент сильно удивился. Он ожидал, что она проговорит по телефону несколько часов. Ведь так себя ведут женщины, верно?

Она вприпрыжку сбежала со ступенек.

— Спасибо, я… — Казалось, она собиралась пожать ему руку, но потом отступила назад, как будто передумала. — Спасибо.

— Как ваша миссис Пенджилли?

Лицо девушки озарила улыбка.

— Ее сын Джейкоб вернулся из Брисбена. Он говорит, у нее все будет в порядке. Очевидно, у нее диабет.

— Как только ей стабилизируют уровень сахара в крови и организуют лечение, она почувствует себя лучше.

— Да. — Джоузи посмотрела на мужчину с любопытством. — Вы говорите так, будто хорошо в этом разбираетесь.

— Разбираюсь. — Но Кент не собирался вдаваться в подробности. Он взял у нее ключ. — Давайте я провожу вас к домику.


По мнению Джоузи, интонация Кента скорее подошла бы словам «Давайте, я от вас отделаюсь». Нет, дружелюбия от него не дождешься.

Хотя у него красивое тело. Широкие плечи, стройные бедра, атлетическое телосложение. И он не так уж плох. Разрешил позвонить по его телефону. И спросил о здоровье миссис Пенджилли.

Чтобы не отставать от Кента, Джоузи шла быстрыми мелкими шагами. Она заметила, с каким непреклонным видом он сжал губы. Возможно, он отвык от разговоров, ведь он живет здесь в полном одиночестве. Джоузи не хотелось думать о том, что она оказалась бог знает где, в обществе мужчины, который не желает с ней разговаривать.

Нет. Нет.

Она боролась с паникой.

Кент, ведет себя неприветливо, но у него доброе сердце.

И на чем же основано это предположение? — недоверчиво спросил внутренний голос.

Джоузи проглотила слюну.

Он спросил, как дела у старой дамы. И… и у него есть собака.

Не так уж много, верно? — заметил тот же голос.

Нет, наверное, нет.

На нее снова нахлынула паника.

— Вы выходили больную Молли?

— Да.

Кент произнес всего одно слово, но Джоузи показалось, что у нее гора упала с плеч. Видите? У него и впрямь доброе сердце. Он добр к собакам.

Это уже кое-что.

Кент быстро поднялся на крошечную веранду перед домиком и отпер дверь. Джоузи пошла за ним. Все домики казались очень маленькими. Она надеялась…

Дверь распахнулась. Джоузи испытала разочарование. Когда Марти и Фрэнк сказали: «Домик», она подумала… Ну, она не ожидала пятизвездочной роскоши или чего-нибудь в этом роде, но надеялась хотя бы на минимальный комфорт.

Домику можно было дать лишь одну звездочку, да и то с натяжкой.

— Здесь есть все, что вам нужно. Диван раскладывается.

Она шагнула в комнату и огляделась по сторонам. Где цветы? Ваза с фруктами? Бутылка шампанского в знак приветствия? На полу ни одного коврика, на стене — ни одной гравюры. На диване не оказалось яркого покрывала. Если на то пошло, там вообще не было покрывала, ни серого, ни какого-либо еще.

Надо признаться, в комнате оказалось чисто. При свете висевшей над головой электрической лампы — без абажура — Джоузи увидела стол и два деревянных стула.

Неужели было так уж трудно постелить скатерть?

— Кухня полностью оборудована.

Так оно и было. Духовка и небольшие электрические плитки, тостер и чайник. Но ни бесплатного чая, ни бесплатного кофе. И никакой посудомоечной машины. Она не хотела многого, но…

Внезапно ей пришла в голову ужасная мысль.

— Здесь есть ванная комната?

Кент молча подошел к дальней стене и открыл дверь, которую не заметила Джоузи.

Она подошла к двери и заглянула в ванную комнату.

Унитаз. И душ.

Но никакой ванны.

А она-то взяла с собой ароматические свечи и масла для ванной!

— Что вы думаете?

— Это ужасно.

Он оцепенел, словно она его ударила.

— Извините, не хотела вас обидеть. Но это — собачья конура! — Если на то пошло, она могла бы поспорить, что у Молли жилище получше. — Это… Во всех домиках одинаковое сочетание цветов?

— Чем вам не нравится сочетание цветов?

— Здесь же все серое! — Разве он не видит? Неужели он всерьез думает, что серое создает уютную, вдохновляющую атмосферу? Праздничную атмосферу?

Мужчина скрестил руки на груди. Его глаза гневно сверкали.

— Вес домики одинаковы. Послушайте, я понимаю, вы, вероятно, к такому не привыкли. Но я обещал только предоставить основные удобства, и…

— Ладно, не имеет значения. — Джоузи почувствовала, как она устала. Неужели Марта и Фрэнк думают, что это все, чего она заслуживает? — Как вы сказали, здесь есть все необходимое. — Ей казалось, она вот-вот утонет в серой массе.

Загрузка...