Дорси Келли Партнеры? Любовники? Супруги?

Глава 1

Она возвращается. И она везет деньги.

Только эту мысль старался удержать Раст Шефилд, глядя, как шикарный спортивный автомобиль подъезжает по грунтовой дороге к ранчо «Лейзи С». Дорогая машина, вон как тихо урчит, угрюмо думал он; на ранчо Невады она так же уместна, как на овчарке оленьи рога.

В расстройстве Раст нетерпеливо сорвал с головы шляпу и хлопнул себя по бедру. От шляпы и от грязных джинсов взлетела пыль и легким облачком повисла в прохладном воздухе. Черт, как ненавистны ему были то, что он собирался сделать, и та причина, что привела сюда Люси Донован.

Каждый раз, когда констатировал свое плачевное финансовое состояние, он словно получал под дых. Раст снова водрузил шляпу на голову: какой смысл бесноваться, это не исправит отчаянного положения.

Дернув уздечку гнедого, он выехал из кораля на площадку, где Люси остановила свою машину.

— С приездом. — Раст заставил себя быть вежливым и притронулся к краю шляпы. — Давненько не виделись.

Люси сидела в машине, прикрыв глаза. Черные волосы длиной до подбородка, прямые и гладкие, развевал ветер. Чертовски красива, забрела в голову несвоевременная мысль, а следом возник образ, который не вспоминался Расту годами: большие испуганные зеленые глаза, неровно подстриженные волосы, блестящие как шелк.

Раст увидел строгий серый костюм и туфли на высоких каблуках; изящное тело имело все округлости, которые так радуют глаз мужчины. Маленькая Люси превратилась в женщину.

— Да, и правда давненько. Я жила здесь пятнадцать лет назад.

— До развода, — сказал Раст и слез с лошади. — Наши родители поставили рекорд краткости брака. — Про себя он подумал, что если быть точным, то матери Люси понадобилось шесть месяцев, чтобы понять: она не любит ни сельскую жизнь, ни того ковбоя, за которого впопыхах вышла замуж. Она собрала вещички, прихватила свою противную собачонку и Люси и скрылась. — Как поживает твоя мать? — спросил он. Лучше сразу покончить с формальностями.

— Она живет за границей, — кратко ответила Люси. — Опять вышла замуж. На этот раз, кажется, за судовладельца.

— Значит, вы мало общаетесь? Она пожала плечами, но Раст знал, что скрывается за ее спокойствием. Люси и мать скроены из разного материала. Он понимал это, оглядываясь на прошлое.

Но это его не касается. Не его это дело. Раст увидел, что она оглядывает двухэтажный дом, стоящие в стороне конюшни, сараи и барак для рабочих. Он следовал за ее взглядом, видел то, что видела она, и морщился. Интересно, бросается ли в глаза облупленная краска, разросшиеся сорняки, полуразвалившиеся столбы ограды?

— Все то же самое, — прошептала она, но ветер донес до него ее слова. — Ничего не изменилось. Ничего.

— Это плохо? — Он стиснул зубы.

— Нет. — Она в первый раз посмотрела прямо на него. — Это замечательно. У меня такое чувство, будто я вернулась домой.

Прямой взгляд зеленых глаз подействовал на него сильнее, чем следовало бы. В сознание ворвался образ девчонки-сорванца; она притаилась в ветвях старого дуба, росшего на поляне. В свои пятнадцать лет он больше интересовался лошадьми, друзьями и смазливой соседской девчонкой, чем этой крохой, которую новая мачеха привезла с собой на ранчо.

Там, на дереве, Люси плакала; Раст видел, как слезы бегут по бледным щекам. Он попытался уговорить ее слезть, но она помотала головой.

Тогда он полез к ней на дуб.

Он уже знал, что она отвечает только односложно, поэтому ни о чем не стал спрашивать. Они просто сидели рядом, пятнадцатилетний мальчик и десятилетняя девочка, и смотрели, как солнце заливает янтарем и золотом серебристые тополя. Молча они просидели на этой толстой ветке, наверное, час, пока золото не сменилось кобальтом, а потом и чернотой.

Когда появились первые мерцающие звездочки, она позволила ему спустить себя вниз. Он посадил ее позади седла и отвез домой. Оказавшись на земле, она подняла на него свои немыслимые глаза, и у нее задрожал подбородок. Он улыбнулся, потрепал ее по голове, она ответила неуверенной, застенчивой улыбкой.

Раст тряхнул головой, нетерпеливо отгоняя воспоминания, для них не было времени.

— Пошли в дом, — сказал он резче, чем хотел. — Фрици приготовит кофе. — (Улыбчивая экономка Фрици работала у них уже двадцать лет.) Он крикнул, и из конюшни выскочил парень, чтобы забрать лошадь. В глубине двора мужчины клеймили скот: одну за другой подтягивали коров к раскаленному лотку и ставили им клеймо «Лейзи С». Обернувшись к Люси, он спросил:

— Ты останешься ночевать? Я полагаю, возвращаться уже будет поздно. Багаж есть?

Осторожно поставив каблуки на землю, она выбралась из своего убежища и открыла багажник.

— Да, здесь.

Она наклонилась, взялась было за твидовый чемодан, но он быстро перехватил его со словами: «Я отнесу» — и задел ее плечом.

Она ахнула — испуганная зайчиха с большими глазами.

Раст нахмурился. С чего это она стала такая пугливая? В конце концов, это он должен нервничать, а не она. Она собирается взять то, что ей хочется; он останется в проигрыше.

Словом, ему очень не понравилось, что она шарахнулась от него так, будто он сделал что-то плохое или намеревался сделать. Это было оскорбительно; он никогда в жизни не обидел ни одну женщину.

Видимо, он нахмурился, потому что она пробормотала: «Извини».

— Извинений не требуется. — Он тряхнул головой и вынул большой чемодан из багажника.

— Спасибо, — тихо, почти шепотом, сказала она.

Изящные пальцы прикрывали подбородок, глаза были опущены; Раст не видел выражения ее лица, но одно знал твердо: Люси Донован скрывает немало секретов.

Люси шла за Растем Шефилдом в дом и ругала себя за то, что подпрыгнула как заяц, когда человек всего лишь хотел помочь поднести чемодан.

Но ей всегда становилось не по себе в присутствии агрессивных, демонстративно мужественных мужчин.

Она была не готова к тому, что Раст превратился в такого не правдоподобно красивого, откровенно сексуального мужчину. Белесые волосы стали почти коричневыми, по крайней мере такими они ей показались, скрытые широкополой шляпой. Вместо неуклюжего подростка перед ней стоял высокий мужчина; в распахнутом вороте ковбойки виднелась сильная грудь, закатанные рукава обнажали крутые мышцы.

Люси казалось, что в нем всего было чересчур: Раст был слишком красив, слишком заметен, слишком высок… он был слишком мужчина.

Она хотела быть собранной, уверенной в себе, рассудительной, но ее губило сознание, что она не сделала в жизни ничего стоящего. Она ходила к психоаналитику, и тот сказал, что уверенность появляется после того, как человек долго над чем-то трудится и добивается успеха в решении задачи или обретении мастерства. Он посоветовал Люси приобрести профессию или закончить колледж, получить диплом и начать собственный бизнес.

Люси, трусиха, ничего этого так и не сделала.

Но одна цель у нее все-таки была. Как раз сейчас она собиралась сделать шаг навстречу ее осуществлению.

Вот только бы перестать так дергаться.

— Сюда. — Раст вошел в деревянный дом. Дверь за ними захлопнулась с таким же грохотом, как пятнадцать лет назад, и она улыбнулась.

Внутри тоже мало что изменилось. В просторной комнате царствовал стоящий в центре старый диван с узором из роз, похожих на кочаны капусты. По бокам от него стояли старинные чайные тележки, на них — лампы Тиффани, напротив — кожаные кресла. Серый речной камень любовно выдерживали лет пятьдесят, перед тем как из него выточили камин, на полке которого теперь, как всегда, были расставлены фигурки. На стене в прихожей висели мотки лассо, под ними в ряд выстроились ковбойские сапоги.

Дверь в дальнем конце прихожей вела в кухню. До Люси донесся запах свежевыпеченного хлеба.

— Садись. — Войдя в бывший отцовский кабинет, Раст указал ей на полосатый стул, а сам плюхнулся в кресло на колесиках по другую сторону стола. За его спиной громоздились книжные полки до потолка, картотека возле стола была переполнена бумагами, торчавшими из ящиков. Комната производила впечатление упорядоченного хаоса. — Я хочу по возможности скорее покончить с делом. — По телефону ты сказала, что у тебя есть деньги, — напрямик начал он, и она с трудом удержалась, чтобы не поморщиться. — Чего конкретно ты хочешь?

Люси глубоко вздохнула. Если когда-нибудь ей требовалось мужество, то именно сейчас. Мысленно она взмолилась высшим силам: «Молю, дайте сбыться моей мечте!» Сцепив руки на коленях, она ринулась напролом:

— Ты знаешь, что я уже слышала о смерти твоих братьев. Плохие новости быстро бегут. Мне очень жаль. Это ужасная трагедия.

Он кивнул с каменным лицом.

Лобовое столкновение пикапа Лэндона с грузовиком стало местной печальной сенсацией. Дикий несчастный случай: оба его брата, Лэндон и Том, погибли, как и водитель другой машины. Местные жители говорили, взрыв был слышен на много миль вокруг. Расследование так и не смогло установить причину, по которой Лэндон выехал на встречную полосу. Предположили, что он потянулся за очередной сигаретой или за мобильником, лежавшим на полу между сиденьями.

— В результате ты получил все права на «Лейзи С», так? — Она обвела взглядом комнату. — Ты, конечно, этого не ожидал, старшие братья идут первыми в порядке наследования.

Он помедлил.

— Да.

— Раст, я сказала тебе, что у меня есть деньги, и это правда. Моя жизнь не слишком богата событиями, но я… была замужем.

Он поднял брови; она не осуждала его за удивление. Невелика доблесть. По крайней мере так с удовольствием любил повторять Кеннет.

— Так вот, год назад мой муж умер, — она заставила себя посмотреть Расту в глаза, — и я осталась богатой вдовой.

Он отвел глаза, лицо приняло задумчивое выражение. Потерев подбородок, Раст сказал:

— Понял.

Видимо, нет. Видимо, понял так, как ему хотелось, но настаивать не было смысла. С несвойственной ей дерзостью она выпалила:

— Я хочу купить «Лейзи С».

— Купить? — Он вытаращил глаза. — Целиком? — Он окинул ее жалостливым взглядом. — Я думал, ты хочешь купить пару акров, чтобы держать лошадей или построить домик. «Лейзи С» включает в себя несколько тысяч акров пастбищ, права на реку, двенадцать тысяч дойных коров, не считая телят, полторы сотни лошадей и десятки быков-производителей. Одно только имущество стоит целое состояние.

Он небрежно обронил цифру, и она повисла между ними в воздухе, нагнетая напряженность.

Люси глазом не моргнула.

Он изучал ее лицо. Через минуту неверие сменилось глухим беспокойством.

— У тебя есть столько?

И снова она смотрела неподвижным взором, ожидая, когда он сам придет к заключению. Напряженность исчезла, оставив легкое облако недоверия.

Раст снял шляпу и взъерошил густые волосы цвета крепкого кофе. Он медленно выдохнул. Она физически ощущала его шок и сопротивление ее новому жизненному статусу.

Откинувшись в кресле, он водрузил ноги на картотеку.

— Ну, это кое-что. Как вижу, ты неплохо потрудилась, Люси.

— Не я, — быстро поправила она, — а муж. У него был бизнес, связанный с недвижимостью.

— Но теперь он твой.

— Да. — Она неловко заерзала. — Но я не… то есть… — Она одернула себя. В ее планы не входило объяснять все. Она кашлянул. — Так ты продаешь?

Он с грохотом обрушил сапоги на пол, вскочил, схватил шляпу и нахлобучил ее до самых глаз. Наклонившись, уперся большими ладонями в стол.

— Нет, даже если ты дашь десять миллионов. Или двадцать. Люси, ты, похоже, считаешь, что все продается. Не все. Во всяком случае, не «Лейзи С». — Выпрямившись, он сделал два шага назад. — Благодарю, что навестила. Видимо, теперь ты не захочешь остаться ночевать. Э-э… интересно было снова тебя повидать.

— Подожди! — закричала она. Все-таки она это сделала — ущемила его мужскую гордость. — Я не хотела тебя обидеть! — Но он уже уходил. Она кинулась за ним, зацепилась за ножку стола и чуть не упала. Он не обернулся. — Раст, я не стараюсь выжить тебя!..

Раст на ходу бросил: «Выглядит именно так» и вышел за дверь.

Снаружи ее ослепило заходящее солнце. Яркие лучи не грели; холодный осенний воздух схватил за горло, за тонкие пальцы.

— Нет! Ты не понимаешь. — (Он был на полпути к конюшне.) — Постой, Раст, пожалуйста, повторила она. — Дай мне договорить. Я хочу, чтобы ты остался здесь.

Он замедлил шаги и, подбоченившись, обернулся к ней.

— Не понял…

Она понимала, что связывает себя по рукам и ногам, но остановиться не могла.

— Я знаю о твоих финансовых трудностях, Раст. Я знаю, что братья довели ранчо до полного упадка. У тебя была успешная адвокатская карьера в Сан-Франциско, ты хорошо зарабатывал, но недостаточно для того, чтобы вытащить ранчо из пропасти. Его лицо окаменело.

— Откуда ты знаешь?

С извиняющейся улыбкой она сказала:

— У меня есть свои адвокаты. Они раскопают что угодно, ты же знаешь.

Он фыркнул, развернулся и скрылся в конюшне. Она пошла за ним. После солнца, бившего в лицо, здесь было темно, как в подземелье. Обхватив себя руками, она старалась унять дрожь. Конюшня была большая — стойла, в них лошади, подсобка для хранения сбруи и седел, место для чистки лошадей.

Она нашла его возле сложенных горой тюков сена, Раст надевал тяжелые рабочие перчатки.

— Я заплачу любую сумму, которую ты назовешь. Раст, мне нужно это ранчо. Мне… мне нужен ты.

Он наконец-то остановился и смерил ее грозным взглядом.

— Зачем? Для чего я тебе нужен, Люси? Набираясь мужества, она невольно выпрямилась.

— Чтобы управлять хозяйством, конечно. Руководить рабочими, принимать деловые решения, покупать все необходимое. Для всего! Я… я ничего не смыслю в этих делах.

Он насмешливо посмотрел на ее туфли-лодочки с тонкими ремешками.

— Да что ты говоришь!

Теперь отступать она не могла; нужно, чтобы он понял.

— Раст, я ничего не знаю о животноводстве. Но мне известно одно: время, что я здесь провела, было лучшим временем в моей жизни. Я понимаю, что кажусь тебе сумасбродкой, но мне нужен этот большой, приветливый старый дом, нужен запах лошадей, разгоряченных скачкой, нужно, чтобы вокруг меня были знакомые люди, нужен… старый дуб посреди поляны.

Она гадала, понимает ли он, хоть и смотрит ей в глаза; гадала, помнит ли он, как они провели день, сидя на дереве, тот давний день, когда она плакала, потому что мать сказала, что ей надоели лошади и вонючий скот и она собирается подать на развод, как только доберется до адвоката. Ей надоело, надоело, надоело; во всех грехах она винила своего тогдашнего мужа Говарда Шефилда неотесанную, как презрительно бросила мать, деревенщину, за которого она выскочила замуж в кратком умопомрачении в угаре Лас-Вегаса.

— Мы уедем из «Лейзи С» завтра же утром! объявила мать.

Люси вспомнила, как сжалось ее сердце, как бежала, ища уединения, как ветви дерева укрыли ее и приласкали. Видение ожило в ее мозгу, казалось, протяни руку — и дотронешься до золотых лучей уходящего солнца. Дотронешься до доброго мальчика Раста Шефилда.

Ей с трудом удалось сдержать поток воспоминаний.

— У м-меня есть идея по возрождению ранчо. Раст, мы могли бы принимать у себя людей, которым по вкусу сельская жизнь. Они наденут джинсы, будут ездить верхом и помогать ухаживать за скотом. — В детстве ей это так много дало, разве удивительно, что она хочет и другим дать возможность испытать такое же счастье? — Они могли бы жить здесь одну-две недели, — продолжала она с возрастающим энтузиазмом, — наслаждаться дивной природой, узнавать, что значит…

— Выставочное ранчо! — с грубым хохотом оборвал он ее пылкую речь. — Ты хочешь превратить «Лейзи С» в отель?

— Называй как хочешь. — Она пожала плечами, стараясь не поддаваться его насмешкам. Нужно только хорошенько ему объяснить, нарисовать полную картину, и он все оценит. — Я много над этим думала, разработала все в деталях. Я понимаю, для тебя это ново, Раст, нужно время, чтобы во всем разобраться; это может быть что-то вроде оздоровительного ранчо. Сделаем бассейн, заведем классы йоги…

— Никакие полуголые йоги не будут здесь бегать и вещать глупости про «новые времена». — Свирепое выражение лица остановило поток ее красноречия, как будто захлопнулась дверь. — Чертов бассейн нам тоже не нужен. Мы простые трудяги. Когда от работы становится жарко, мы ныряем в речку. — Он яростно схватил вилы и вонзил их в копну сена. На мгновенье ей показалось, что он был бы не прочь воткнуть их в нее.

— Не знаю, как я выберусь из финансовой дыры, но «Лейзи С» не продам. И оно никогда не станет выставочным ранчо.

«Почему?» — моргая, удивлялась она.

Наткнувшись на его отказ как на каменную стену, Люси почувствовала отчаяние. Ее юристы были уверены, что Раст запрыгает от радости, что избегает банкротства, и что она может рассчитывать на его согласие. И юристы, и бухгалтеры, и банковские служащие — все сходились во мнении, что без нее он пропадет.

Уставившись невидящими глазами на свои руки, Люси думала, что можно было бы подождать неизбежного конца и попросту купить имущество через банк. Но она этого не хотела. Она хотела получить «Лейзи С» вместе с Растом. Хотя бы в качестве делового партнера.

Где-то в глубине души неслышно зазвучал знакомый колокольчик тоски и одиночества. Всю жизнь она бросала то, что начинала, сдавалась, когда нужно было бороться, принимала «нет», когда нужно было требовать «да».

«Только не на этот раз. — Она придушила пораженческий внутренний голос. — На этот раз я настою на своем».

— Ты часть этого дела, — прошептала она ему в спину, потому что горло перехватила боль. — Как ты не понимаешь? Без тебя ничего не получится.

Напрягая бицепсы, Раст взвалил тюк на тележку, откатил ее к ряду стойл, вскрыл и принялся методично кидать толстые брикеты в кормушки. В дальнем стойле заржала голодная кобылица. Не глядя на Люси, Раст спросил:

— Какой он был?

— Кто? — Она заморгала.

— Твой муж, Люси. Он хорошо к тебе относился?

Неожиданный вопрос сбил ее с толку; она не могла придумать, что сказать.

— Я задал не слишком личный вопрос? Как звали твоего мужа?

— Кеннет.

— Кеннет. — Он бросил следующий брикет. — Кеннет умел обращаться с женщинами? Ты была с ним счастлива?

— Я… я не знаю, то есть… — Она облизнула губы, перевела дух и начала сначала:

— У Кеннета было много достоинств.

Прищуренный взгляд, брошенный через плечо, резанул ее, как осколок стекла. Когда они были детьми, Раст ее еле замечал, но в тех редких случаях, когда смотрел на нее, глаза его были проницательные, понимающие. Ей всегда казалось, что он читает самые потаенные мысли.

Люси вздохнула и заставила себя вернуться к делу.

— Насчет ранчо, Раст. Если ты не позволишь тебе помочь, как сможешь его сохранить? К кому еще обратишься?

Он закончил дневную кормежку, снял перчатки и повернулся к ней; она видела, как натянулась на скулах обветренная кожа, как сверкнули карие глаза. Каждая линия тела излучала напряжение.

Раст отшвырнул перчатки. Постоял, удрученно глядя в землю, — непривычная поза для такого сильного, самоуверенного мужчины. Она ждала. Наконец он поднял голову.

— Продаю половину, — прохрипел он.

— Что? — Люси тупо уставилась на него.

— Я продам тебе половину. Видит Бог, я этого не хочу. Я надеялся выправить положение, продав тебе несколько акров. Но ведь ты хочешь все, не так ли? — Он прищурился. — И ты права, у меня нет выбора. Если я не соглашусь, банк отберет все. Печально признавать, но ты для меня — лучший и единственный выход.

Она благоразумно промолчала о том, что ей это известно.

— Я получаю полный контроль над ранчо, потребовал он. — Ты будешь партнером, но только на бумаге.

С бьющимся сердцем она спросила:

— А как насчет моей идеи открыть это ранчо для других? — Она не осмелилась воспользоваться термином, который он высмеял.

— Мы это обговорим, — уклонился он. — Пока никаких обещаний. Имущество будет оценено, и ты сразу же выплатишь ровно половину его стоимости.

— Разумеется, — сказала она.

— И признаешь за мной право на последнее слово во всем, что касается ранчо, по крайней мере в течение года.

— Конечно, но…

— И еще. Если я смогу за год заработать сумму, равную твоей доле, то получу возможность выкупить твою долю обратно. Согласна?

Люси запнулась. Это было совсем не то, что она хотела. Значит, когда он наберет достаточно денег, то попросту выставит ее?

Раст смотрел на нее в упор.

Капитал, который она согласилась инвестировать, — огромная сумма. Сумеет ли он собрать ее… хоть когда-нибудь? Вряд ли. А если и сумеет, к тому времени узнает ее хорошенько и, может быть, влюбится. А может, к тому времени она сама найдет свое место в «Лейзи С». Правда, это менее желательный ход событий. Быстро все прикинув, она сказала:

— Даю тебе год.

— Что?

— Если сумеешь за год собрать капитал, я согласна. — За спиной она сцепила озябшие пальцы, молясь, чтобы его это устроило. — И у меня будет мое выставочное ранчо. С этим тебе придется смириться. — Уф, вот она и сказала!

Раст скривился. Сощуренные глаза совсем закрылись, он сказал слово, которое Люси предпочла не услышать.

— Идет, — выплюнул он. — Год так год. Но ты не вмешиваешься в дела ранчо, понятно?

— Согласна. — Звенящая радость забилась в груди, как пузырьки шампанского. Хотелось кричать от восторга, хотелось петь, кинуться Расту на шею.

— Мое слово надежно, как контракт, — холодно сообщил он, и вместо объятий ей досталось рукопожатие.

— Спасибо, — робко сказала она. Обхватив обеими руками широкую ладонь, она осторожно сжала ее. — Спасибо.

Какого черта он это сделал? — думал Раст часом позже, шагая к коралям. Неужели он согласился продать своей бывшей сводной сестре половину ранчо?! И как же они будут жить в одном доме — холостяк и молодая вдова?

Подавив сомнения, он стал смотреть, как она идет к своей шустрой, совершенно непрактичной машине, как достает саквояж и сумку. Фигура под серым костюмом ладная, попка крепенькая. Груди небольшие, но круглые.

Роясь на заднем сиденье, Люси перегнулась в талии, юбка вздернулась и открыла для обозрения стройные загорелые ноги. Интересно, какова она без этого дурацкого костюма. Образ обнаженной Люси, раскинувшейся на сбитых простынях, захватил воображение.

Скривившись, Раст отвернулся и пошел проверять автопоилки. Прекрасно. В одном доме повзрослевшая Люси и он, уже успевший вообразить ее разметавшейся на его кровати.

Нет, это какое-то безумие. Она ему даже не нравится. Во всяком случае, не нравится то, что она заставила его сделать. Руки невольно сжались в кулаки.

По счастью, Фрици живет в доме, а не в коттедже. Ей тут нравится, и она будет не против остаться жить и дальше.

Он зашел в стойло мерина и подошел к поилке, находившейся у задней стены. Лошадь на миг подняла голову, не переставая жевать. В ее темных глазах застыл извечный вопрос.

Что все-таки Люси надо? Он ни на секунду не поверил, что ее привлек старый дом или запах лошадей. Странно, однако, как она смутилась, когда он задел ее рукой. И как уклончиво ответила на вопрос о муже.

Он наберет денег и откупится от нее. Будет работать день и ночь, откладывать каждый цент. На ранчо можно не только разводить скот, есть много способов делать деньги, особенно учитывая богатые ресурсы «Лейзи С». Братья даже не начинали их разрабатывать. Он все продумает.

Смехотворное намерение Люси превратить ранчо в развлекательное заведение терзало его. Раст побожился, что лошади для публики скакнут на «Лейзи С» только через его застывший труп. Перед глазами встала сцена многолетней давности, он отчетливо слышал каждое слово, сказанное отцом.

— Мы должны хранить землю в чистоте, внушал Говард Шефилд сыновьям. — Я не вечен, ранчо достанется вам, как оно досталось нам с братом от отца.

Три подростка сидели в кабинете отца и внимательно слушали.

— Мальчики, вам продолжать семейную традицию. Я понимаю, трудно устоять перед легким обогащением, многие из наших друзей погнались за быстрыми деньгами, развлекая городских прощелыг. Это приносит доход, но, видит Бог, есть и другие способы заработать.

Расту показалось, что отец вдруг сильно постарел: продубленная солнцем кожа покрылась шишками опухолей, глаза потускнели. Отец был здоровяк, этакий стальной стержень, на котором держалось ранчо, бессмертная опора в противостоянии жестокому миру.

Каким-то внутренним чутьем мальчик понял, что отец не всегда будет с ними, чтобы решать проблемы, исправлять ошибки, сделанные по неопытности. Когда-нибудь, возможно совсем скоро, ему придется взять на себя ответственность за свою жизнь.

— Папа, не волнуйся, — сказал он, встревоженный неприятными мыслями. — Мы не пустим на ранчо толпы чужаков.

Говард остановил проницательный взгляд на младшем из сыновей.

— Надеюсь, что не пустите. Джим Кэрлан сейчас отдал бы десять лет жизни за то, чтобы избавиться от постыдной работы. И старый Харли Джекобсон тоже. Им нужны были деньги, я понимаю. Бог свидетель, у владельцев ранчо больше тощих кошельков, чем пузатых. Но в результате отступники утратили свои корни. Эти проклятые горожане играют в ковбоев, загоняют добрых коней, стреляют во все, что пролетает мимо. — Он фыркнул, потом задумчиво посмотрел на каждого из сыновей. — Обещайте, ребятки, что вы никогда не продадитесь. Храните «Лейзи С». В нашей семье. Поклянитесь.

На этом заявлении Говарда и клятве, которую сыновья дали на его могиле, воспоминание растаяло. То, что братья умерли и теперь только Раст остался связанным обещанием, ничего не меняло. Он дал слово и отступиться не может.

По истечении года он должен выполнить пункт, который вписал в контракт с Люси. Ей придется уйти. Это только вопрос времени.

Мерин ткнулся в плечо. Поилка работала отлично. Он рассеянно потрепал лошадь по холке. Что-то в жизни Люси было не так. Что-то…

Раст опять вспомнил, как она шарахнулась от него, и вдруг понял. Он даже прикрыл глаза и обругал себя, что не догадался раньше.

Люси приехала в «Лейзи С» залечивать раны.

Но он ей не все сказал! Пусть сама обнаружит, что ранчо, половину которого она выкупила, имеет довесок. Раст усмехнулся. Что-то она скажет, когда он представит ей розового, горластого шестимесячного грудного ребенка в мокрых подгузниках?

Загрузка...