Элли Первая брачная ночь

Гарри мечтал о семье - семья была единственным благом, которого он никогда не знал. Деньги, слава, смелость на грани героизма, друзья, соратники, приключения, а также ненависть, сплетни, ложь, предательство и великое будущее - если, конечно, оно у него было - это да! Все это он имел в таком количестве, что при возможности мог бы еще кому и отвесить. Так сказать, с барского плеча. Но вот семья... На протяжении школьных лет Гарри тайно, хотя подчас и бессознательно завидовал Рону: многочисленным братьям и сестренке, уверенной отцовской поддержке, материнской ласке, подаркам на Рождество, торжествам в семейном кругу. Разумеется, ему перепадало не меньше заботы и опеки от миссис Уизли, чем его рыжеволосому другу, да и мистер Уизли принимал в судьбе Гарри самое живое участие. Но все это... Мерлин великий, все это было лишь бледной тенью того по-настоящему волшебного, пропитанного болью и тоскливой ностальгией воспоминания, которое не давало Гарри покоя вот уже семь лет. Добрые, родные, лучащиеся теплотой и любовью глаза его родителей в зеркале Еиналеж - разве можно было заменить их... ну хоть чем-нибудь? Мама, отец, крестный... Сердце плакало и горело от боли, и друзья здесь были бессильны, и чужие успокаивающие руки, и сочувственные взгляды лишь бередили старую рану, лишь убивали своей жалостью и добавляли безысходности.

Да, Гарри отчаянно мечтал о семье. Но никогда - видит бог, Мерлин, высший разум, морщерогий кизляк или кто там еще - никогда не предполагал, что женится в восемнадцать лет!

Однако же была последняя битва с Волдемортом, была победа, была агония, и слезы горечи, и вкус свободы, и невозможность, неспособность поверить - все кончено, все позади, уже все... навсегда... И была зима, и мохнатый белый снег, кружась, гладил мокрые щеки. И текучий, густой сумрак скрадывал очертания тесно прижавшихся друг к другу молодых людей, и крепко сцепленные от тоски руки, и похожие на легчайший пепел волосы, и судорожно шепчущие губы: "Не печалься, Гарри..." И были нежные, прозрачные, замерзшие пальцы. И жар поцелуя - Гарри до сих пор помнил тот головокружительный восторг, тот сладостный дурман. И лихорадочные движения - глупейшая, смешная попытка ощутить сквозь толстые мантии, свитера и шарфы изгибы женского тела. Слова сами сорвались с губ, не менее нелепые, чем весь тот злополучный ностальгический вечер: "Давай поженимся!" А ведь до этого они не виделись полгода - каждый жил в своем мире, каждый учился дышать заново, каждый, как умел, раскрашивал новую жизнь новыми красками. Только Гарри все больше попадались темные: красная боль, бордовое сожаление, изумрудная тоска, черная совесть, серое уныние... А Луне - сплошь синие да серебристые, как лунная ночь. Но, невзирая на неожиданность и неуместность того порыва он был настоящим. Вот ведь странно: иногда сиюминутные решения дороже тщательно продуманных... Позже, оставшись один в нетопленном доме, мучительно протрезвев, заворожено следя за танцем огня в камине, Гарри вспоминал удивленно распахнутые навстречу глаза и дрогнувшие в призрачной улыбке слегка обветренные губы. "Если хочешь..." Никаких признаний, никаких клятв. Просто спокойное, чуть грустное согласие, быстро сменившееся привычным туманом отрешенности.

Друзья восприняли новость достойно. Никто не закатил истерику и не упал в обморок. Видимо, пришли к выводу, что герой волшебного мира мог себе позволить немного почудить. Или надеялись, что он одумается? Правда, Джинни сильно побледнела, а миссис Уизли потом, как бы между делом, осведомилась, любит ли Гарри свою избранницу. "Пойми, это так неожиданно для нас... для всех. Я рада за тебя, дорогой, и желаю тебе счастья. Просто... Ты заслуживаешь..." Она прервалась на полуслове, смаргивая слезы. То ли вспомнила погибшего сына - миссис Уизли постоянно плакала, даром, что война уже полгода как завершилась, - а то ли подумала о Джинни. Ей бы, наверное, хотелось видеть дочь в подвенечном платье именно рядом с Гарри. Но сам Гарри не желал об этом думать. Он вообще мало думал в последнее время. Вот и теперь - будь что будет.

Луна прибыла в дом на площадь Гриммо спустя неделю, и следом за ней из камина посыпались круглые, квадратные и даже шестиугольные картонные коробки и ящики, доверху набитые всяким барахлом: от наборов волшебных перьев для рисования и до школьных гербариев в ветхих папках. С ее появлением промозглый, сырой воздух бывшей квартиры Ордена наполнился запахами сухих цветов и кожаных книжных обложек, ароматических масел для ванны и цветных чернил, шерстяных пледов и жутких травяных чаев. Мурлыкая под нос одной ей понятную мелодию, Луна расставляла по полкам и комодам светильники, рассовывала по ящикам полную подписку "Придиры" за шесть лет, развешивала по стенам чучела подлого вида тварей - зубастых, ушастых, крылатых, хохлатых, чешуйчатых. На самое почетное место - прямо на обеденный стол в гостиной - водрузила высушенную рогатую башку какого-то неизвестного чудовища и повесила на нее табличку, написанную почему-то через зеркало: "Морщерогий кизляк: руками не трогать!" Гарри только диву дался, как за какие-то два часа его пустынный дом превратился в средоточие самого большого бардака во вселенной. Он не мешал ей, не навязывал свою помощь, поскольку девушка, кажется, получала от процесса некое специфическое удовольствие и удовлетворение. Гарри просто наблюдал за ней. Сосредоточенно и глубокомысленно она втискивала свои книги на переполненные полки в библиотеке, читая при этом все подряд названия на корешках. Или пускалась в сбивчивые красочные описания какого-нибудь приключенческого романа, перескакивая с пятого на десятое. Или, вертя в руках диванную подушку, вдруг устремляла взгляд в никуда и беззвучно шевелила губами. Гарри недоумевал, что свело его с этой необычной девушкой? Какая сила связала их тем отчаянным, обжигающим поцелуем? Не было ли поведение Луны результатом сострадания... нет-нет, конечно, нет! Меньше всего на свете вся эта история напоминала акт самопожертвования, и Гарри все больше и больше проникался любопытством, и чувствовал... черт побери, чувствовал опору под ногами!

Как в тумане прошли свадебные приготовления. Днем молодые люди почти не разговаривали, находя для этого тысячу причин. Зато вечерами подолгу засиживались перед растопленным камином, обсуждая список гостей и тонкости церемонии. В первую же минуту оба на одном дыхании заявили: "Не хочу никого звать!" - и все остальные вечера пытались в этом друг друга разуверить. Друзья обидятся и все такое. Глубоко за полночь, забираясь в кровать, Гарри размышлял о том, до чего же это было странно: посиделки, не выходящие за грань целомудрия, сухие, дружеские поцелуи в щеку на прощанье. Пару раз в порыве нежности, благодарности - бог знает, чего еще - он попытался обнять девушку, но та словно не заметила его рук, его учащенного пульса, его сбившегося дыхания. И Гарри уже, честно говоря, начинал сомневаться, не приснился ли ему тот морозный вечер и огонек ответного желания в голубых глазах. Не выдумал ли он все это? Не принял ли Луну за кого-то другого?

Подолгу ворочаясь в постели без сна, Гарри по обыкновению перебирал в мыслях кусочки мозаики - память услужливо подсовывала одну картинку за другой. Сон не сулил забвения - наверное, должны были пройти годы, прежде чем кошмары навсегда растворятся в черноте, и он перестанет вскакивать от собственного крика и рвущей боли в шраме. Однако в последнее время, проводив Луну до дверей ее комнаты, он засыпал почти спокойно. Какие-то крошечные крупинки отсеивались от впечатлений каждого дня: стук босых пяток по холодному полу (Луна не признавала в доме обувь), мечтательное умиротворение на бледном, прозрачном лице, пылинки в светлых ресницах, хрустальный звон смеха, когда-то казавшегося Гарри нелепым, и ожидание, предвкушение, волнение - неужели все это действительно происходило? Неужели их руки вот-вот обовьют магические ленты, и пути назад не останется?

В назначенный день народу собралось - целый дом. Самых близких друзей оказалось столько, что пришлось даже расширить заклинаниями главную гостиную: мистер Уизли потратил на это не меньше часа! Правда, радостной свадьбу назвать, увы, не получилось. В нарочито бодрых поздравлениях слышались отголоски минувшей войны, боль и горечь потерь мертвым грузом лежали на дне глаз, и вытравить их оттуда было невозможно. Рон и Гермиона держались за руки - неделей раньше они объявили о своей помолвке и с тех пор прилипли друг к другу, словно боясь потеряться. Миссис Уизли без конца трепала Гарри по голове, чего раньше с ней не случалось. Джинни притворно сладко улыбалась и налегала на закуски. А Луна вышла на церемонию босиком, в безумном платье из тончайшего голубого шелка и органзы, с разрезанными по локоть рукавами до пола и глубоким квадратным вырезом, открывавшим вид на выступающие над грудью косточки. Волосы у нее были собраны в замысловатый пучок и утыканы пыльными бессмертниками из тетрадок с гербариями, на хрупких запястьях красовались перламутровые раковины - каждая по полкило весом и с острыми шипами. Лицо казалось бледнее обычного, глаза отсвечивали каким-то влажным, болезненным блеском, а губы запеклись. Шокированные гости остолбенели, миссис Уизли скривилась, точно вот-вот готова была разрыдаться. И только Гарри, давясь истеричным смехом, едва не зааплодировал от восторга. Луна была великолепна, сногсшибательна, чудовищно оригинальна, и он, черт побери, гордился тем, что это чокнутое сокровище было его невестой. Магические ленты соединили их узами брака, и, все еще внутренне содрогаясь от счастливого смеха, Гарри притянул девушку к себе. Эти потрескавшиеся, сухие губы не давали ему покоя во время всей церемонии - прижаться к ним, облизнуть, согреть дыханием - и просто провалиться в безудержный поцелуй, забыв про все и про всех - теперь он имел на это право! Луна, впрочем, ответила весьма прохладно и как-то испуганно - и убежала есть пудинг. Гарри растерянно оглянулся - Рон и Гермиона смотрели на него с жалостью.

И вот свечи были погашены, камины догорали, гости роняли последние крупицы летучего пороха и исчезали во всполохах магического пламени. Пробила полночь. И дом на площади Гриммо погрузился в свою обычную глухую тьму и тишину.

- Как думаешь, что мы натворили? - прислонившись плечом к каминной полке, спросил Гарри. В воздухе пахло серой. Настенные часы начали отсчет нового дня.

- О чем ты? - Луна подняла брови. По-прежнему одетая в свой вычурный наряд, она запустила палец в тарелку с остатками пудинга и неторопливо облизнула его. Гарри с любопытством проследил за этим почти неприличным действом.

- Будем жить здесь вместе, как... - он задумался, подбирая подходящее слово, но на ум ничего не пришло. - Что дальше? Карьера? Деньги? Квиддич?

- Можем отправиться в свадебное путешествие, - предложила Луна. - В Румынию, например.

- Почему в Румынию?

- У румынских трескунчиков время метать икру.

- А, - Гарри кисло кивнул.

- Слушай, разве сейчас время задумываться о будущем? - спросила Луна, удивленная его растерянностью. - Что такое будущее, Гарри? Оно решается в мгновение ока: одна фраза - и вот оно, наступило, такое. Ты хотел этого? Нет?

- Не знаю, - Гарри удрученно покачал головой.

- Есть ли будущее вообще? Есть ты и я. Здесь и сейчас. Завтра нас уже может не быть.

- Это должно меня подбодрить? - не понял юноша.

- Это должно выбить дурь из головы.

- Я просто думаю...

- И дурацкие мысли тоже, - бесцеремонно перебила Луна. - Все твои мыслешмыги - полная ерунда, Гарри. Понимаешь, о чем я?

- Нет.

- А мне казалось, ты умный парень.

Гарри с усмешкой скрестил руки. Левое запястье легонько засветилось - волшебство продержится еще сутки или двое. Отчего-то на душе стало так мутно...

- Настоящие решения приходят в настоящие моменты, - сказала Луна и вытерла липкие пальцы прямо о платье. - Интуиция. Предчувствия. Нечаянные слова.

- Одна нечаянная фраза, а расхлебывать всю жизнь? - неловко пошутил Гарри.

- Хочешь казаться глупее, чем ты есть?

- Нет, - Гарри протянул руку. - У тебя шикарное платье.

- Правда? - Луна оглядела себя со всех сторон, потом все-таки подошла и взяла его ладонь. - Ты еще мою ночнушку не видел.

Юноша слегка напрягся. Неужели занервничал? О... Но ведь с этим не должно было возникнуть проблем? Хотя все это было так чертовски странно, будто происходило не с ним.

- Ты сказал тогда то, что чувствовал, - Луна легонько прикоснулась пальцами к его щеке. - Тебе нужна семья. А все остальное...

- Семья, - повторил Гарри, накрывая ее ладошку своей. - У меня слишком высокие требования к тому, что называют этим словом, Луна.

- Я слышу нотки разочарования?

- Грусти.

- Ладно. Тогда повторяю снова, - девушка прижала к его лицу вторую ладонь, - не печалься, Гарри. Пошли спать. Утро вечера... сам знаешь.

- О, да. Сгораю от желания увидеть твою ночнушку.

Узкий, темный коридор, крутая лестница с вытертой ковровой дорожкой и толстыми лакированными перилами, магические лампы на стенах с золочеными обоями, блеклый желтоватый свет. Смяв юбку в кулаках и приподнимая ее над коленями, Луна взбиралась по ступеньками - перед глазами у Гарри мелькали грязные пятки и ножной браслет из бренчащих металлических шариков. В прохладном длиннющем коридоре на втором этаже Луна неожиданно остановилась.

- Так, - сказала она, вертя головой. - Которая из комнат будет нашей спальней?

- Я думал, ты давно выбрала, - удивленно отозвался Гарри. - Ты же столько времени провела за разбором вещей.

- Да, но... Я еще иногда читала, танцевала. И знаешь, - она понизила голос до заговорщицкого шепота и вытаращила глаза, - у тебя в комодах живут шерстоеды и хрипуны, а в старом серванте в чулане - плоский корогрыз! А еще я слышала странные звуки вон из-за той двери. Что там, кстати?

- Всякий хлам, - неуверенно произнес Гарри. - Пару лет назад туда стаскивали старье, которое было жалко выкинуть.

- Думаю, самое время посмотреть, кто там завелся, - глаза у девушки заблестели в предвкушении. Она ловко задрала юбку и выхватила из-за кружевной подвязки на бедре волшебную палочку. Мелькнули голые ножки - Гарри бы предпочел с этого места поподробнее, - но его новоиспеченная женушка уже кралась по коридору, встав на цыпочки и держа волшебную палочку наготове.

- Луна? - в отчаянии позвал юноша.

- Тсс! - девушка нетерпеливо махнула рукой. - Иди сюда. Прислушайся.

Гарри покорно встал возле обшарпанной двери, украшенной позеленевшими медными пластинками и узорчиками. Напряг слух - и вправду какие-то шорохи.

- Тихо, ну тихо же! - шикнула Луна.

- Да я ж молчу...

- Ты дышишь.

- Ну, извини, - Гарри почувствовал, как в нем просыпается раздражение. Что это был еще за финт? Почему вместо того, чтобы спокойно растянуться на кровати рядышком с молодой женой, он должен был припадать к стенке, затаив дыхание, в надежде выловить какую-то завалящую тварь, засевшую в куче барахла?

Луна вся превратилась в слух. Повернула круглую ручку, приоткрыла дверь и тихонько проскользнула внутрь. Тут уже и Гарри напрягся, потому что из комнаты действительно доносилось не то бормотание, не то бульканье. И еще "шлеп, шлеп, чмок" - как будто кто-то мокрыми лапищами по полу расхаживал.

- Луна? - Гарри мгновенно очутился рядом с девушкой с палочкой наизготовку.

- Гляди, - зачарованно прошептала та. - Вон там!

- Люмос, - одними губами произнес Гарри.

На полу, покрытом толстым слоем пыли, мусора и чьими-то старыми следами от ботинок, отчетливо виднелись грязные лужи и мокрые разводы, словно кто-то шаркал ногами. В душном воздухе висел стойкий запах гнили - Гарри, не вытерпев, зажал нос рукавом и сморщился, а Луне хоть бы что - жадно втянула носом эту невообразимую вонищу и еще шире распахнула глаза.

По мере продвижения вглубь комнаты, ворчание становилось все отчетливее. Древние, полуразвалившиеся, перекошенные серванты с разбитыми стеклами и вывороченными наружу полками да ящиками, гигантские напольные часы с золотым маятником, какие-то доски и мешки с тряпьем, сломанные двери и оконные рамы, затканные паутиной чайные сервизы, столетние котлы с засохшей бурдой, домашние весы с рассыпанными по полу ржавыми гирьками - чего тут только не было, и все это чертовски затрудняло движения.

Бурчание и шлепки стихли, и Гарри совсем уже было решил, будто ему померещилось, но тут, за чудовищный по размеру шкафом кто-то усиленно засопел. Луна вцепилась юноше в локоть - торжествующе, обрадовано! - и прежде чем Гарри успел пикнуть, выскочила из-за шкафа. Благоговейное "ах!" слетело с ее губ, и она застыла перед высоченной, тощей, мерзкой тварью с могильно-серым лицом утопленника и пастью, набитой хлюпающими водорослями.

- Бука! - воскликнула девушка. - Ты глянь, Гарри, - бука!

У Гарри волосы встали дыбом от ужаса - все до единого: даже на руках и на ногах. Мысли очистились - ни единого воспоминания не осталось, как он ни старался вспомнить школьную программу по Защите. Да и были ли в той программе существа, считавшиеся мифическими? Утопленники, вылезающие по ночам из шкафа или чулана в детской комнате, чтобы напугать - а то и сожрать! - беззащитных маленьких детишек? Ой, едва ли!

Тварь тем временем голодно булькнула и, вытянув гибкие, как плети, ручищи, нетвердой походкой потопала к Луне. Та не шелохнулась, изумленно разглядывая напирающее на нее чудище.

- Назад! - прохрипел Гарри - голом некстати сел. Дернул Луну за запястье, потащил на себя, попятился, спотыкаясь, наталкиваясь на углы.

- Редукто! - наконец, опомнился!

Красная вспышка заклятия ударила в полуразложившуюся белую плоть. Безрезультатно.

- Сектумсемпра!

Тварь ухмыльнулась.

- Ступефай!

- Ну-ну, - шамкнул губами бука, выпустив изо рта плевок гнилой воды и водорослей.

- Импедимента!!!

И тут вперед выступила Луна.

- Что ты?! Куда ты?! - в отчаянии завопил Гарри.

Но девушка лишь махнула рукой, тяжело вздохнула и со спокойной улыбкой тихо произнесла:

- Ридикулус.

Тварь мигом поскучнела, скорчила кислую мину и растеклась по полу вонючей лужей. Гарри таращился, разинув рот и чувствуя себя полным дураком. Дрожащей рукой стер пот со лба, поправил очки и откашлялся.

- Всегда знала, что бука не существует, - грустно сообщила Луна, размазывая лужицу по грязным досками пола голыми пальцами ноги.

- Так это твой...

- Боггарт, - девушка кивнула. - С самого детства все буки оказываются банальными, скучными боггартами! Знаешь, сколько шкафов и чуланов я обшарила?

- Ты сожалеешь? - удивился Гарри. - А если бы на самом деле бука?

- Но ведь их не существует, - повторила Луна. - Да я и не думала, что было бы, если.

Гарри молча заткнул палочку за пояс. Герой, нечего сказать - спас девушку от монстра.

- А как тебе эта комната? - вдруг оживилась Луна.

- То есть?

- В качестве спальни? Смотри: просторно, окна большие, а вон и кровать... Грязновато, правда.

- Ты это серьезно?

- Я могла бы быстренько прибраться.

- Быстренько? - Гарри обвел россыпи хлама и нагромождения мебели ошарашенным взглядом. - Да здесь работы на неделю. И вонища, как в погребе с протухшей капустой.

- Принеси из моей комнаты сундук, - Луна начала загибать пальцы, - чемодан в углу у окна, одеяло, подушки, балдахин и голубой ковер.

У Гарри отвисла челюсть. Она ведь это не серьезно, а?

- Давай, давай, время идет, - поторопила Луна, подталкивая его в сторону двери.

Окончательно ошалевший Гарри не нашел в себе сил сопротивляться. Пожалуй, на один день луниных причуд с него было достаточно. Он устал. Выдохся. И хотел спать. Он принесет ей все, что потребуется, и пусть она кукует в этих руинах хоть до самого утра!

Наспех собрав одеяла-сундуки-подушки в кучу, измученно выдавив: "Вингардиум левиоса", - Гарри поплелся назад, левитируя перед собой сразу все вещи и с безразличием задевая ими за углы, стены и двери.

- Ну, как? - с довольной улыбкой осведомилась Луна, отряхивая руки, и, шмыгнув носом, размазала по лицу липкую серую пыль. Сундук-чемодан-ковер с грохотом посыпались на пол. На совершенно чистый, блестящий, натертый воском паркет! Гарри потерял дар речи, озираясь, и только хватал ртом воздух, как выброшенная на берег рыба.

- Здесь, конечно, неплохо бы заменить мебель, хотя мне всегда нравились старинные вещи, - заметила Луна, поглаживая пальчиками резные дверцы комода. - Они столько могут рассказать о своих прежних владельцах.

- Где ты этому научилась? - на памяти Гарри, так блестяще владела заклинаниями домашней уборки лишь одна женщина - миссис Уизли. И заподозрить в том же мастерстве рассеянную, лунявую девочку, казалось, умевшую только мечтать да плести фенечки из пробок от сливочного пива... ну, Гарри бы в жизни не смог. Однако же комната сверкала чистотой и свежестью. Роскошные синие шторы с серебряной окантовкой и тяжелыми кистями украшали высоченное арочное окно, обои тускло поблескивали витиеватыми узорами, на каминной полке стояли начищенные до блеска весы и рядок гирек, а в углу за стеклянной дверцей бесшумно раскачивался маятник напольных часов - неужели она смазала механизм?! Гарри отодвинул штору и выглянул сквозь мутное, пыльное стекло на улицу - белая летучая мгла и метельное крошево.

- Стекла почистить не успела, - между прочим заметила Луна, вешая тяжелый бархатный балдахин на резные опоры. - Завтра займусь. А как тебе аромат?

- А? - Гарри принюхался. Пахло лимоном и мятой.

- Успокаивает перед сном, - улыбнулась девушка. - Но если хочешь, могу заменить на морской бриз или цветы шиповника?

- Не надо, отличный запах.

- Ну и чудненько. Заправь подушки в наволочки – они там, в сундуке - пока я переодеваюсь, - с этим словами белокурое чудо вцепилось в ручку чемодана, и прежде, чем Гарри в голову стрельнула мысль предложить свою помощь - да хотя бы левитировать эту здоровенную, туго набитую вещами штуковину - Луна, натужно пыхтя, уже перла ее через всю комнату к креслу возле камина. Замки раскрылись со звонким металлическим лязгом, крышка отлетела на петлях, врезавшись в спинку кресла.

- Так, моя пижама... - пробормотала Луна себе под нос. - Оранжевая, салатовая или голубая? Пусть будет салатовая - под цвет платья...

Гарри кинул на девушку недоуменный взгляд: у него что-то случилось с цветовосприятием? Как он ни напрягался, ее свадебный наряд не желал выглядеть салатовым - ну никакого, даже самого отдаленного сходства! Плюнув, в конце концов, на сию дилемму, Гарри занялся постельным бельем. Так, наволочки в сундуке... Щёлк! Массивная крышка со скрипом отскочила, едва не заехав по любопытному носу гриффиндорца и не сшибив очки. Гарри опасливо придержал ее рукой и заглянул внутрь сундука. Почему-то ему казалось, что белье непременно должно было быть белым. Свадьба все-таки, первая брачная ночь... Гарри поёжился и вспотел, то ли от мыслей о брачной ночи, а то ли от вида гигантского желтого глаза, уставившегося на него из-под крышки. Горгулья, всего лишь рисунок на пододеяльнике - а сколько незабываемых эмоций! Вот ни за что не стал бы на таком спать. Это же только глаз был такой кошмарный, а как в таком случае выглядел его... обладатель? Осторожно вынув комплект из сундука, Гарри положил его на пол. Что там дальше? О, какая чудная венгерская хвосторога! Ощеренная пасть и зубы в три ряда. А что, вполне... для любителей экстрима. Впрочем, Гарри подозревал, что с такой женой не только брачная ночь, но и каждый последующий день совместной жизни превратится в битву за выживание. Юноша потянулся к пододеяльнику - хххам! - и с воплем отдернул руку.

- Троллевы яйца! Это еще что за хрень?!

На пододеяльнике расползлась обугленная по краям дырка, от которой поднимался легкий дымок. Запахло горелым. Гарри сунул в рот обожженные пальцы.

- Прости! - воскликнула Луна. - Забыла тебя предупредить. Это тебе подарок от меня... Больно?

- Н-нет, - обиженно проворчал Гарри. - Надеюсь, больше там подарков нет?

- Неа. Хочешь, достань комплект с чешуйками?

- Чтобы у меня пол руки отхряпала какая-нибудь рыбища? Благодарю покорно.

- Не дуйся, - протянула девушка. - Я не нарочно.

- Даже и не думал ду... - в этот момент Гарри оглянулся. И все. Остатки слов растерялись. Луна как раз заканчивала вечерний туалет. Гарри успел насладиться видом шерстяных полосатых гольф, красно-желтого и серо-синего, натянутых черте докуда, прежде чем вокруг них на пол рухнул тяжелый подол бледно-салатовой... гм, ночной рубашки.

- Готово, - счастливо провозгласила Луна, заправляя светлые волосы под ночной колпак - длинный, до пояса, и с трогательной кисточкой на конце. Кисточка, выполненная в виде мордочки диковинной зверушки, сладко зевнула.

- Чт-то ээээто? - простонал Гарри, чувствуя себя самым несчастным человеком на земле.

- Тебе не нравится? - огорчилась Луна. - Я сама вышивала кружева, - она принялась теребить воротник рубашки - Гарри и впрямь разглядел на нем какие-то веревочные закорючки.

- Ну, почему же... Весьма оригинально, - проблеял он. - Необычно... Мило... А гольфы зачем?

- У меня ужасно мерзнут ноги, - Луна виновато улыбнулась. - С самого детства.

- Это потому что ты все время босиком ходишь.

- Ты думаешь? - Луна помолчала, глядя на него испытующе, и тихо спросила: - Тебе правда нравится?

- О, да, конечно, - Гарри для пущей убедительности покивал. - Только...

Зачем эта тонна ткани, если ее все равно снимать? Хотя вслух он этого произнести не рискнул.

- Ты нашел белье? Что ты там столько времени копаешься?

- Вот! - Гарри выдернул наугад один из комплектов - ба, угадал! - Этот?

- Да. Расправляй. Не бойся, он не кусается.

- Почему ты назвала его чешуей? - спросил юноша, проводя пальцами по прохладному зеленовато-голубому хлопку, разрисованному мелкими чешуйками. Чуяло сердце какой-то подвох.

- Он скользкий немного. Давай раздевайся, я сама закончу.

Раздеваться? Гарри послушно потянулся к галстуку-бабочке, скинул с плеч парадную мантию, расстегнул рубашку. И замер в нерешительности. Спать в одних трусах? Вроде бы логично (хотя куда логичнее было бы спать вообще без трусов - от этой мысли стало жарко), но рядом с Луной, по уши закутанной невесть во что он бы выглядел не то чтобы глупо - развратно! Переминаясь с ноги на ногу, мучительно пытаясь найти решение или догадаться о луниных намерениях, Гарри почувствовал себя извращенцем.

- Ты забыл пижаму? - участливо осведомилась девушка. Гарри скрипнул зубами. - Поройся в сундуке, там есть одна... я захватила на всякий случай. Мне ее подарил…

Луна отвернулась, видимо, забыв договорить, и снова занялась подушками. А Гарри, зажмурившись, вытянул на свет божий штаны и рубашку. Быстро облачился, не желая глядеть, во что. Потом все-таки окинул себя взглядом - а ничего, нормально. Серенькая, спокойная расцветка, никаких рюшечек, бантиков и цветочков. Если бы не ухмыляющаяся троллева башка на причинном месте, так и цены бы ей не было. Сдержав мученический стон, Гарри натянул рубашку пониже и на полусогнутых припустил к кровати. Сходу, гладко вошел под одеяло, как влитой. И замер, прислушиваясь к ощущениям. Как будто очутился внутри рыбной кучи - все вокруг было скользким, противно прохладным и даже... сырым? О-о-о, Мерлин! Троллева башка вяло пошевелилась - зевнула, что ли? Гарри инстинктивно дернулся - а ну как оттяпает что-нибудь важное? Хотя... Тяжелый вздох. Едва ли Луна в ближайшие сто лет собиралась этим важным воспользоваться. С тоской упершись взглядом в потолок, мелко подрагивая от внутренней истерики, Гарри попытался расслабиться.

- Ты забыл снять очки, - заметила Луна, нырнув под одеяло.

- Ага, - Гарри с постным лицом сдернул оправу и пристроил ее на тумбочку.

- Погасим свет?

- Как хочешь.

- Я бы еще немножко полежала, - Луна мечтательно уставилась на складки полога. - Хороший комплект, правда?

- Угу.

- Я всегда любила необычные вещи. Это у меня от мамы. Видел бы ты наш дом, когда она была жива...

- Мне жаль, - произнес Гарри. Ему даже не пришлось кроить скорбную физиономию - сама вышла.

- Все в порядке. Когда-нибудь и у нас будет свой большой дом с садом, небольшим прудом и вертушкой на черепичной крыше. - Луна помолчала. - Мне бы все-таки хотелось отправиться в Румынию. Поглядеть на трескунчиков в брачный сезон. Говорят, их самочки в момент случки попискивают.

- В момент случки все... попискивают, - сболтнул Гарри прежде, чем приказал себе заткнуться. Слова сами выпорхнули - теперь не поймаешь.

- Как все? - не поняла Луна. - Ты слышал трескунчиков?!

- Нет. Но я слышал некоторых... э-э-э, людей.

- Где? Когда? - Луна, кажется, обмерла. Голос у нее прозвучал взволнованно, если не сказать испуганно.

- Да... в Хогвартсе, - у Гарри возникло непреодолимое желание побиться головой об стену. Кто его за язык тянул, а? - Не пугайся так, я ни за кем не подглядывал, честное гриффиндорское! Я случайно... стал свидетелем пару раз... Симус приглашал девушку... И вообще, какое это имеет значение? Не секрет же.

- Как это не секрет?! - возмутилась Луна. - Симус обесчестил какую-то студентку? Они поженились?

- Откуда я знаю? - удивился Гарри. - Луна, ты в порядке?

- Это подло и низко, - буркнула она, глубже зарываясь под одеяло. Кисточка на ее колпаке фыркнула и сердито запрыгала по подушке. - Такими вещами нужно заниматься после свадьбы.

- Правда? - с надеждой.

- Разумеется!

- Я тоже так считаю, - заявил Гарри, воспрянув духом. - Вот мы, например... Вот мы... между прочим, поженились, - и затих. Сердце гулко застучало в груди. Троллева морда на пижамных штанах провернула какой-то трюк - Гарри не мог ее видеть, но она, кажется, задвигала пастью. И к чему бы это? Впрочем, стало приятно.

- Давай спать, - твердо сказала Луна. - Ты меня расстроил.

- Что-о-о? - разочарованно взвыл Гарри. - Как спать?

Девушка растерялась.

- А что... у тебя были еще какие-то планы?

- Нет, - малодушно выдавил Гарри. Да-а-а-а-а!!!

- Вот и отлично, - Луна приподнялась, нависла над ним. Юноша захлопнул глаза в предвкушении... Но ощутил лишь слабое, какое-то безжизненное, дохлое и сухое прикосновение губ к своей щеке и чуть не зарычал от разочарования. Кровь прилила к паху, член с надеждой шевельнулся, и тут же троллева морда что-то буркнула. Гарри похолодел.

- Что? - не поняла Луна.

- Ничего.

- Нет, ты что-то сказал.

- Я ничего не говорил.

Луна замерла, прислушиваясь, жарко дыша ему в щеку. Ее раскрытые от любопытства губы были совсем близко, и Гарри почувствовал, что дуреет от ее близости. Он уже потянулся к ней губами - под шумок - но тут из-под одеяла донесся вздох и чей-то голос с нескрываемым удовольствием протянул:

- Ка-а-айф.

Гарри обомлел, а Луна резким движением сдернула с него одеяло и вперила проницательный, острый взгляд в его живот и ниже, в выглядывающие из-под задравшейся рубашки оттопыренные пижамные штаны. Троллева морда на них вернула девушке подозрительный взгляд с процентами, а потом вдруг вытянула губы в трубочку.

- Ччерт, - выдохнул Гарри, красный до корней волос. - Черт!!!

- Ух ты! - Луна легонько ткнула в морду пальчиком. Та насупилась. Гарри вздрогнул.

- Не надо так делать!

- Почему? - удивилась Луна.

- Ему не нравится.

- Кому? Троллю? Но он собирался меня поцеловать.

- А я думаю, он хотел, чтобы ты его поцеловала. Весь вечер бедняга ждал, надеялся и верил...

- Кто? Тролль?

- Да не тролль, - застонал Гарри. - А я!

- Ты хочешь, чтобы я тебя поцеловала? - Луна смущенно улыбнулась. – А чего молчишь?

Она поднялась на вытянутых руках, наклонилась, и Гарри поймал губами ее мягкие, нежные, ласковые губы. Запустил пальцы в торчащие из-под колпака пепельные волосы, обхватил ее за шею и сладко, томно застонал от возбуждения.

- Аба-а-алде-е-еть, - в упоении пропела троллева башка.

Луна вздрогнула и отпрянула.

- Если он и дальше будет комментировать мое состояние, - пожаловался Гарри, - я за одну ночь превращусь в импотента.

- Так он рассказывает, что ты чувствуешь? Ого.

- А ты не знала?

- Откуда?

И правда, откуда она могла это знать?

- Мне эту пижаму Джордж Уизли подарил. Сказал, из старых запасов.

- Понятно, - не думать о семье Уизли, не думать... только не сейчас.

- Ладно, - Луна ободряюще улыбнулась и робко погладила его по руке. - Твое желание исполнилось. Теперь можно ложиться спать.

И она снова накинула сверху одеяло и бухнулась на кровать.

- Не понял? А как же все остальное? - тупо протянул Гарри.

- Беее, - глухо раздалось из-под одеяла.

Луна приподняла брови.

- Ты вообще знаешь, чем занимаются... ммм... молодожены в... ммм... брачную ночь? - спросил Гарри в отчаянии.

- Чем? - Луна крепко задумалась. - А! - ее лицо просветлело. - Ты имеешь в виду секс? - и залилось краской. - То есть, - запинаясь, продолжила она, - ты хочешь сказать... что мы должны... О...

- Мы никому ничего не должны, - тоскливо возразил Гарри. - Если не хочешь, или ты не готова...

- Я просто не думала об этом.

Ничего себе!

- То есть, - снова поправилась Луна, - я пока не рассчитывала заводить детей.

Глаза у Гарри округлились:

- А при чем тут дети?

- Тьфу! - внесла свою лепту троллева морда.

- Но ведь... - Луна вдруг села на постели. - Постой, мы говорим об одном и том же?

- В смысле? - Гарри взмок.

- Об одном и том же процессе? - Луна нетерпеливо дернула плечом и произнесла нараспев: - Секс есть единение мужского и женского начал, направленное на продолжение рода?

- Ну, в принципе, да.

- Так я и говорю, - Луна хлопнула ладонью по подушке. - Мне кажется, нам еще рано думать о детях.

- Да какие дети?! - не выдержал Гарри.

- Те, которые рождаются в результате половых сношений, - серьезно объяснила Луна. - Вот ты или я, например.

Гарри глухо застонал и одновременно затрясся от подкатившего к горлу истерического смеха. Вот угораздило, а? Из какого столетия она вынырнула, эта чудаковатая девочка?

- Ты смеешься, - констатировала Луна без тени обиды.

- Потому что ты смешная, - Гарри вытер набежавшие в уголки глаз слезы. - И глупенькая.

- Очень нетактично с твоей стороны.

- Луна? Ты знаешь, что такое такт?

- Перестань! - девушка устало откинулась на подушку. - Конечно, я знаю, что такое такт! Я вообще много чего знаю, к твоему сведению.

- Но ты понятия не имеешь, для чего нужен секс?

- Я же сказала...

- Помимо детей, - перебил Гарри. Теперь он уселся на постель и с любопытством разглядывал свою юную жену. В ее голубых глазах проскочила искорка любопытства, а кисточка на колпаке прекратила зевать.

- Ну, почему же, - неуверенно произнесла Луна. - Я что-то слышала... мальчики на старших курсах иногда обсуждали... Они же меня никогда всерьез не воспринимали и не замечали, вот и болтали всякое прямо у меня под носом.

Гарри облегченно выдохнул: значит, не придется вдаваться в подробности.

- Только какой от всего этого прок, Гарри? - в голосе девушки появилось недоумение. - Если секс влечет за собой серьезные последствия - а ребенок это очень серьезно! - зачем им заниматься?

- Чудная ты, - улыбнулся юноша. - Вот сколько смотрю, столько поражаюсь.

- Ты не ответил.

- Ради удовольствия. Ради оргазма. Ради... проявления любви.

Луна скептически подняла брови.

- Какое в этом может быть удовольствие, - задумчиво пробормотала она.

- Ну, неужели ты даже никогда не прикасалась к себе... - на окончание фразы дыхания у Гарри не хватило. Мысль о Луне, ласкающей себя вот этими самыми теребящими край одеяла пальчиками... ох ты...

- Тащщщусь, - сладострастно пропела троллева башка.

Гарри сглотнул. Девушка смотрела на него выжидающе.

- Не дотрагивалась до себя там? – закончил Гарри.

- Где - там? - да не может быть, чтобы она не понимала! Играла с ним, трепала ему нервы, подтрунивала, изучала, как очередную диковинную волшебную зверушку!

- Между ног! - выпалил Гарри.

- Ну, почему же...

Ага!

- ... в душе...

АГА!!

- ... должна же я как-то мыться?

Невероятно.

- И что?

- Что - что?

- Разве не приятно?

Луна нахмурилась, вспоминая.

- Пару раз, - с запинкой выдавила она и вдруг отвела глаза, - у меня было такое чувство, будто... ну... чего-то не хватает... Это оно, да?

Гарри моргнул.

- Ты ведь об этом говоришь? - прошептала Луна. - Если об этом, то... ох, это же не совсем прилично, Гарри. Обсуждать такие вещи с тобой.

- А заниматься такими вещами со мной? - юноша совершенно изнемог. - Прилично?

- Нет! - взвизгнула Луна и неожиданно шарахнулась от него, как от чумного, и чуть не слетела с кровати.

- Стоять, - Гарри вцепился ей в колени. - Ты... Точно... Чокнутая... И фиг... Я тебя... Теперь... Отпущу!

- А-астарожно! - загудела троллева башка и только собралась разразиться новой серией воплей, как Гарри перевернулся на живот. Распластав девушку по кровати, придавив своим весом (башка задушено захрипела), юноша уставился на нее - испуганную, но покорно замершую.

- Никуда ты не убежишь, - пробормотал он осипшим голосом, - пока не... пока... пока не узнаешь, чем могли завершиться твои эксперименты в ванной.

Отстраняясь, стаскивая с Луны ватное одеяло, Гарри боялся, что она снова рванет с постели, и ловить ее тогда будет бессмысленно - он не собирался ни принуждать ее, ни, упаси Мерлин, насиловать! Однако девушка не шелохнулась, и в ее широко раскрытых глазах даже загорелось любопытство. Опершись на высокую подушку, Луна настороженно следила за тем, как Гарри стягивает с нее гольфы. Пальчики у нее и вправду оказались холодными, как ледышки, - она даже зябко сжала их и потерла друг о дружку. Руки Гарри нырнули под подол ночнушки, прошлись по коленкам и гладкой коже бедер, уверенно подцепили за резинку тонкие трусики и потащили вниз. Луна по-прежнему не сопротивлялась. Трусики полетели на пол.

- Раздвинь ножки, - попросил Гарри, поражаясь собственной распущенности. - Еще чуть-чуть... вот так, хорошо... И не закрывайся.

Луна отрицательно покрутила головой, пытаясь натянуть подол ночнушки на коленки. Гарри схватил ее за запястья - не сильно, не болезненно, но достаточно властно и крепко - не вывернешься.

- Дай я... посмотрю на тебя, - прошептал он. - Пожалуйста.

Девушка судорожно вздохнула, глаза у нее стали совершенно безумными. Медленно кивнув, она сама убрала руки и нервно сжала в кулачках подол, поднимая его все выше, выше, выше... пока не показались нежные розовые губки и короткие завитки светлых волос.

- Ты красивая, - шепнул Гарри, будучи не в силах отвести взгляда от открывшейся картины. Даже напряженная, скованная, Луна выглядела необычайно соблазнительно, почти развратно.

- Не знаю, что ты там красивого усмотрел, - произнесла она еле слышно, - но мне нравится.

- Что?

- Когда ты смотришь.

Сердце гулко стучало в груди, и его частые, словно загнанные, удары отдавались в висках, в животе, в паху. Гарри заставил себя не обращать внимание на неудобства - его член налился кровью и уже выпирал из пижамных штанов, тычась мокрой головкой троллю в ухо. Слегка подвинувшись вперед, Гарри осторожно, успокаивающе погладил бедра девушки. Луна задышала чаще, лишь только его пальцы приблизились к ней, и безудержно задрожала, когда указательный провел по влажному бугорку. Гарри поднял голову - девушка смотрела на него во все глаза.

- Это мне тоже нравится, - выдохнула она и тут же застонала, потому что пальцы Гарри принялись медленно ласкать ее, размазывая вязкую влагу. Горячая, дрожащая, невыносимо нежная - ему казалось, она таяла на его пальцах, как расплавленный воск. Она сводила с ума, и не вытерпев, Гарри склонился к ней и поцеловал ее раскрытые губки, скользнул языком вокруг истекающей соком дырочки. Сладкая, волшебная... Рассудок помутился, и, обезумев, он пил ее и не мог напиться, вылизывая ее набухшие от возбуждения губки, покусывая, посасывая - доводя и ее, и себя до исступления.

- Хватит! - выкрикнула Луна, выгибаясь, дрожа, задыхаясь, отталкивая его от себя. Насмерть перепуганная, она сжалась в комок и добавила уже тише: - Хватит... что ты... зачем ты...

Ее все еще трясло, но после нескольких протяжных стонов она затихла.

- Луна? - Гарри неуверенно дотронулся до ее коленки. Тело его не слушалось, тело плавилось от вожделения. - Луна? Я сделал тебе больно?

- Нет, - не поднимая головы, прошептала девушка в прижатые к лицу ладони.

- Тогда что?

- Не знаю... я не знаю... мне показалось, я взрываюсь, как вулкан, и разлетаюсь на куски... - она всхлипнула. - Это страшно... и... и так... невероятно...

- Ты кончила? - Гарри не успел спохватиться - из его горла вырвался нервный смех. - И поэтому испугалась?

- Кончила? - Луна недоверчиво уставилась на него сквозь растопыренные пальцы.

- Тебе было хорошо? - прошептал он. - Хочешь еще?

- Еще? - лицо у нее вытянулось, а щеки запылали. - Нет!

- Иди ко мне, вставай... ну же.

- Красный, огненный цветок исторгает из себя ядовитые брызги безудержных чувств[1]! - очухавшись, самозабвенно взревела троллева башка.

- Авада Кедавра, чучело! - взорвался Гарри, размахнулся - да вовремя затормозил собственный кулак. - Вот ведь гадость какая, - добавил он уныло. Чуть все причиндалы себе не отбил.

Луна покатилась со смеху, из глаз брызнули слезы. Кровать под ней затряслась, опоры балдахина жалобно заскрипели.

- Ой, не могу, - давясь от хохота, девушка принялась кататься по постели и лупить простыню и одеяло кулачками. Гарри неуверенно улыбнулся - дрожащая голая попка Луны под задравшейся ночнушкой выглядела весьма аппетитно. Тролль на его пижамных штанах облизнулся, но тут же недовольно дернулся, потому что влажная головка члена вновь уперлась ему в ухо.

- Прости, приятель, - шепнул Гарри, - но дальше нам с тобой не по пути, - и ловко перекатившись на спину, задрал ноги и стащил пижаму вместе с трусами. Тролль что-то вякнул и обреченно заткнулся.

Луна все еще хихикала, обессиленная, вытирая мокрые от слез щеки рукавом своей исполинской ночнушки, когда Гарри подобрался к ней сзади и обнял. Кисточка от колпака ткнулась ему в шею. Он с отвращением сорвал идиотскую тряпку с луниной головы - и захлебнулся чарующим, теплым ароматом ее рассыпавшийся по подушке волос и запутавшихся в них лепестков бессмертников.

- Гарри! - предостерегающе пискнула Луна.

- Ммм? - его руки скользнули под сумасшедшее количество складок и обхватили ее упругие, маленькие грудки - ах, как шикарно она смотрелась бы в облегающем топике на голое тело. Гарри принялся поглаживать ее мягкие соски, чуть зажимая их между пальцами и слегка оттягивая, пока они не затвердели; губы проложили дорожку по выгнутой навстречу шее - кожа нежная-нежная, бархатистая, и венка билась под ней быстро-быстро - Гарри провел по ней кончиком языка.

- Ты хочешь, чтобы я снова… кончила? - спросила Луна, тяжело дыша.

- Угу, - Гарри на секунду отвлекся от покусывания ее ушка. - Я просто... Боже мой... я тебя... так... хочу...

- Тогда я должна приготовиться! - вдруг заявила девушка и подскочила на кровати - в буквальном смысле: выпуталась из его объятий, лихорадочно барахтаясь в сбившихся простынях и скользя в чешуйчатом пододеяльнике, неуклюже раскидывая локти и коленки в разные стороны и едва не выбив Гарри глаз; кое-как поднялась на карачки и встала в полный рост. Юношу пришибло тяжелым подолом ее ночнушки, и, обескураженный, он так и остался лежать, подслеповато щурясь, с торчащим вверх членом и непередаваемым выражением на лице.

- Помоги мне снять, - потребовала Луна, широко расставив ноги, сложив руки крест-накрест, комкая тысячу складок рубашки в кулаках и медленно вращая бедрами. Гарри с готовностью вздернул ее подол вверх, наслаждаясь открывшимся зрелищем. Куда подевалась ее стеснительность? Ничуть не смущаясь своей наготы, отрешенная, она обошла его, мягко ступая по хрустящему матрасу. Длинные, спутанные локоны, раскачиваясь, щекотали ямочки над попкой и скользили по рукам, груди с дерзко вздернутыми розовыми сосками вздрагивали в такт каждому шагу, и бедра так соблазнительно, так многообещающе терлись друг об друга... Очарованный Гарри разомлел, растекся по скомканному белью лужей безвольной, пульсирующей огнем лавы. Нестерпимое, жгучее желание дергало током, в паху все окаменело и сжалось в мучительный тугой узел. Боже, Луна была слишком, невероятно, обалденно хороша! Еще минута - и он начнет извиваться, как уж на сковородке, если она не прикоснется к нему!

Девушка остановилась, будто только сейчас заметила его, удивленно опустила глаза на его эрекцию. Гарри мог поклясться - зрачки у нее расширились, ноздри затрепетали, и во взгляде промелькнуло что-то не по-луновски темное, опасное - какой-то голодный, плотоядный отсвет.

- Хочешь... сесть... сверху? - запинаясь, предложил Гарри чужим, низким голосом.

- Тогда это будет секс, - склонив голову на бок, с потрясающей непринужденностью сказала Луна. Неужели все это ее ничуть не задевало? Неужели она... не хотела?

- ДА! - почти выкрикнул Гарри в отчаянии - измученный и весь насквозь пропитанный невесть откуда взявшейся досадой: ну неужели она не хотела?

- Но ведь могут появи...

- Никаких детей! Обещаю!!!

Разумеется, Гарри лукавил, но у кого бы хватило совести обвинить его?

Луна постояла, недоверчиво, но с все возрастающим любопытством изучая его напряженное, гибкое, поджарое тело. На нем все еще оставалась рубашка, которая, впрочем, задралась до самых подмышек и ничего не скрывала.

- Хорошо, - Луна благосклонно опустилась на корточки, наползла сверху. Гарри протянул к ней руки - она не удостоила их вниманием. Вместо этого робко дотронулась до головки его члена - за пальчиком потянулась тонкая ниточка вязкой смазки.

- Теперь я понимаю, почему мама так любила варить из сахара карамельки... похожей формы, - сообщила Луна, и Гарри внутренне возликовал, заметив, что голос у нее тоже стал низким и чуть хрипловатым. - Если их как следует сжать, изнутри выдавливался апельсиновый джем.

И быстро, не раздумывая, она наклонилась и обхватила головку губами. Гарри, задыхаясь, втянул раскаленный воздух сквозь сжатые зубы. Ее язычок скользнул вдоль уздечки, неторопливо, тщательно изучая каждую впадинку, каждый выступ, и у Гарри перед глазами взорвался радужный фейерверк.

- Луна... о-о-ох... Луна!

Девушка нехотя оторвалась от своего занятия.

- Там нет апельсинового джема, - заверил Гарри, ловя в фокус ее расплывающееся лицо.

- А мы сейчас прове...

- Нет!

- Но мне нра...

- Может, ты лучше попробуешь на него сесть?

- А мне не будет бо...?

- Луна!!! - взмолился Гарри. - Ты сведешь меня с ума!

- Тогда ты станешь таким же необычным, как я. И все будут тыкать в тебя пальцем и хихикать у тебя за спиной, и говорить, что герой волшебного мира не перенес обрушившихся на него бед, - говоря это, Луна послушно устроилась сверху. - Но тебе будет плевать на всех, потому что на самом деле это они сумасшедшие, раз их волнует твоя жизнь вместо своих, - и Гарри, наконец, ощутил ее - всю, мокрую, горячую, и такую обволакивающую, обжигающе нежную, сладкую, влекущую... Она хотела его... Невероятно... Его Луна, его девочка...

- О-о-ого, - выдохнула она, на секунду сморщившись от боли. - А ты уверен, что поместишься... а-а-ах!

Запрокинутая голова, выгнутые навстречу ребра, конвульсивно вцепившиеся в его поясницу пальцы, низкий, гортанный стон, похожий на рычание:

- Га-а-арри...

- Хорошее начало, - с придыханием прокомментировала напряженно следящая за развернувшимся действом троллева башка на пижамных штанах. - Кажется, пора заканчивать*.

- Запусти... в него... тапком... - смеясь сквозь всполохи удовольствия, попросил Гарри.

- Разорву! - пообещала Луна, двигая бедрами, прогибаясь под жаркими ладонями, сжимающими ее грудь. - Или! Нет! Сожгу!

- Это жестоко.

- А может! Отдам! На! Съедение! Хвостороге! Гарри?

- Да?

- Кажется! Я! Хочу! От! Тебя! Ребенка!

- О, господи...

- И! Прямо! Сейчас!

- Не-ет! - завопил ошарашенный Гарри.

- Да-а! - Луна с криком толкнула бедрами - все быстрее, сильнее, глубже... Хрясть! Кровать накренилась и с гулким "бум!" врезалась в пол. Луна извернулась, сжимая Гарри внутри так сильно, что в пах словно ударила молния - и вызвала шквал ошеломляющих, сладостных конвульсий. Обезумевший Гарри громко застонал, содрогаясь всем телом - Луна с протяжным воплем рухнула сверху - и он сцепил руки вокруг нее крепко-крепко, и поцеловал с силой, страстью, благодарностью - так, что весь бесконечный мир, казалось, уместился в этом поцелуе. От пережитого наслаждения он чувствовал себя мертвым. Потные, утомленные, они медленно сползли по гладкой чешуйчатой простыне.

- Гарри. Мне кажется, или мы сломали кровать?

- Я же говорил... в этой комнате один хлам, а не мебель... - выравнивая дыхание, отозвался юноша.

- Но было здорово, а?

- Слушай, - Гарри запнулся, не зная, с какой стороны подступиться. - То, что ты сказала... насчет ребенка... Ты это серьезно?

- Не знаю, - Луна подняла голову и посмотрела на него с нескрываемой нежностью - сердце у Гарри в груди дрогнуло и сжалось в теплый комочек. - Я просто почувствовала... совсем не так, как когда ты целовал меня... там... совсем по-другому... глубже, сильнее... И так вдруг захотелось... тебя... - совсем тихо и смущенно закончила Луна и стыдливо уткнулась носом ему в шею, пряча глаза.

- Понятно, - прошептал Гарри, млея от счастья и горячей, сытой истомы, и ласково погладил девушку по спутанным волосам. "Все-таки в свадьбах есть свои преимущества", - лениво размышлял он. Если исключить пошлые пижамы, кошмарные ночные колпаки, носки и сломанные в самый ответственный момент кровати... жить можно... и не просто жить, а наслаждаться жизнью на полную катушку. Пока рядом Луна, она не даст ни захандрить, ни зарасти плесенью с тоски, ни озлобиться, ни загнуться от скуки, ни раствориться в пищеварении собственной совести, вспоминая войну и тех, кого мог, но не успел, не сумел спасти. Пока она рядом, такая смешная, наивная, чудаковатая и живая, настоящая, жаркая, сумасшедшая - он будет жить. Даже если ради этого придется терпеть вопли троллевой морды на пижамных штанах и рисковать здоровьем, накрываясь на ночь одеялом с огнедышащей венгерской хвосторогой.

Уже проваливаясь в сон, чувствуя на себе приятную тяжесть расслабленного луниного тела, Гарри вдруг услышал вкрадчивый голос прямо над ухом:

- Эй? Ты не думаешь, что нужно заняться уборкой? - а следом за ним ощутил толчок под ребра.

- Что? - Гарри распахнул сонные глаза, полные искреннего недоумения, и заморгал. - Прямо сейчас?

- Мы же не станем спать на перекошенной кровати. У меня ноги мерзнут.

- Пойдем тогда ко мне в комнату...

- И я бы не отказалась от тарелки вишневого пудинга, - мечтательно добавила Луна. - Нужно подкрепиться перед следующим... гм, сексом.

- Что? - вот тут с Гарри слетел весь сон. Трезвый, как стеклышко, он уставился на довольную, сладко, по-кошачьи потягивавшуюся Луну.

- Думаю, я смогу еще раз семь-восемь, - сообщила она с томной улыбкой. - Так как? Пудинг?

- Воды, - пересохшими губами пробормотал Гарри. – Стакан... нет, ведро воды!

- Я принесу, - Луна вскочила на ноги и как была - нагая, растрепанная, до безобразия прекрасная - направилась к двери. Гарри сглотнул, провожая ее взглядом и недоумевая, смеяться ему или плакать. Он ведь не ударит в грязь лицом - никогда, ни за что! Он же храбрый гриффиндорец, он прошел огонь, воду, медные трубы, хвосторогу и Волдеморта! Он герой! Да и что такое семь-восемь раз для молодого, крепкого парня... В конце-то концов, это же не девять-десять... Гарри уныло уставился на свое полуживое достоинство.

- Вставай, дружище, у нас с тобой на эту ночь работы - непочатый край.

Достоинство согласно шевельнулось.

- Ну и отлично, - Гарри удовлетворенно улыбнулся. Кажется, семейная жизнь удалась.

Загрузка...