Бренда Джойс Пламя невинности

Мишель и Сиду — абсолютно за все.

И совершенно особая благодарность — Мег О'Браиен.

Пролог

Лондон, 1830 год

Хрупкое тельце девочки прижалось к стене. Она слышала крики отца и тихие, сдавленные рыдания матери и застыла от страха, не в силах убежать вниз, в холл, а потом в кухню, под защиту няни, кухарки и горничных. Ее перепуганное бледное личико с огромными фиалковыми глазами оказалось почти рядом с дверным проемом, и девочка, бессознательно пригнув голову, заглянула в кабинет.

Высокий и широкоплечий, как всегда безупречно одетый, отец казался чудовищно огромным. Он все еще кричал на мать, темноволосую, бледную и такую же крошечную, как и Миранда. Она стояла перед ним, вся дрожа и едва сдерживая слезы.

Миранда пыталась понять, о чем говорят родители. Ей редко приходилось видеть своего отца. Он уезжал рано и возвращался лишь тогда, когда девочка уже ложилась спать, а если бывал дома, то запирался в своем кабинете В тех очень редких случаях, когда она его видела, отец бывал именно таким — огромным и шумным, наводившим ужас и на Миранду, и на ее татап.

— Если я говорю, что ты пойдешь, — ты пойдешь! — проревел лорд Шелтон.

— Прошу тебя, Эдуард, пожалуйста, — прошептала Ангелина. — Да, хорошо, да, я обещаю…

— Нужны мне твои обещания! Разве не я глава этого дома?

— Да, да, Эдуард. Не хочешь ли кофе… или поесть? — Она с надеждой подняла на него глаза, такие же фиалковые и огромные, как у Миранды.

— Так я, по-твоему, пьян? — взревел Шелтон еще громче прежнего. — Ты, потаскуха! — Тыльной стороной ладони он ударил жену по лицу, и она отлетела к письменному столу, едва удержавшись на ногах.

— Эдуард, пожалуйста, — пролепетала она.

— Видеть тебя не могу, сучка неверная! — Муж рывком приподнял ее, оторвав от пола, и притянул ее лицо к своему. Ангелина тихо заплакала.

— Где ты была вчера днем? Где? — орал он.

— Я была у леди Бэрроуз.

— Лжешь!

— Эдуард, клянусь тебе! Тот единственный неблагоразумный поступок, столько лет назад, несколько поцелуев… Моп Dieu, s' ll vous plait…[1]

Миранда услышала звук рвущейся ткани. Отец разорвал платье матери и грубо сжал рукой обнажившуюся грудь. Ангелина протестующе вскрикнула.

— Так ты еще изображаешь холодную девственницу, сука? — Толкнув жену на пол, он вцепился в ее густые, стянутые в узел черные волосы и начал безудержно целовать, не давая ей отвернуться. Она стонала, пытаясь вырваться, но Шелтон не обращал никакого внимания на слабые удары ее кулачков.

Миранда не могла такого стерпеть. Ее papa убивал ее maman. Гнев пересилил страх, она вбежала в комнату и вцепилась в руку отца.

— Papa, не надо! Papa! Papa, поп!

Пара на полу застыла, и отец поднял голову. В его остекленевших глазах вдруг вспыхнула ярость, и Миранда отпрянула, отпустив его руку.

— Уходи сейчас же, быстро… — странным, сдавленным голосом приказала мать.

Но не успела она договорить, как отец поднялся, схватил Миранду за плечи и влепил девочке пощечину, которая сбила ее с ног.

— Никогда не встревай между мной и матерью, Миранда! — заорал он. — Не смей этого делать!

Никогда прежде ее не били. Лицо девочки задрожало от боли и обиды, на глаза навернулись слезы.

— Я ненавижу вас, papa! — прорыдала она и выбежала из комнаты с такой быстротой, на какую только были способны ее длинные худенькие ноги.

Лицо отца исказилось. Он не сводил глаз с двери.

— О Боже! — простонал Шелтон. — Что я наделал? — Он повернулся и посмотрел на жену.

Ангелина сидела на полу, не пытаясь прикрыть полную грудь, она тяжело дышала после недавней борьбы. Потрясенная, она не могла отвести глаз от его лица.

Все его тело напряглось.

— Вставай! С тобой я разберусь позже, Ангелина. Но знай, что с этого дня ты будешь выходить из дома только в сопровождении Уита. Для твоей же безопасности, — с насмешкой добавил Шелтон.

Ангелина неуверенно встала на ноги.

— Это твоя безосновательная ревность делает тебя просто чудовищем и губит всякую возможность счастья в этом доме, — храбро прошептала она.

— Убирайся отсюда, потаскуха!

Ангелина стянула разорванные края лифа и выбежала из комнаты.


Миранда плакала долго, дольше, чем когда-либо, ненавидя отца не столько из-за себя, сколько из-за татап, которую она нежно любила и почти боготворила. Бедная maman. В конце концов, изнуренная слезами, она уснула, и вскоре во всем доме стало тихо и темно.

Ее разбудило нежное прикосновение. Сначала Миранда не поняла, кто это, потому что в темноте почти ничего не было видно.

— Maman?

— Ш-ш, та petite.[2] Мы не должны шуметь, и нам надо очень, очень спешить. Идем…

— Матап, но в чем дело?

Миранда совсем растерялась. Мать зажгла лампу, и девочка увидела, что на ней дорожное платье. Она держала в руках такое же платье для дочери. Когда мать стала одевать ее. Миранда мгновенно проснулась.

— Матап! Мы… мы убежим от papal

— Не задавай вопросов, petite. Идем.

Миранде передался страх матери. Стараясь не шуметь, они поспешно спустились вниз и вышли из дома через заднюю дверь. Из поджидавшего их экипажа спрыгнул человек.

— Скорее, Ангелина, — поторопил он, и его фамильярность — он не обратился к матери как к леди Шелтон — поразила Миранду.

Они устроились в экипаже, и тот сразу тронулся.

— Слава Богу, что вы приехали, — сказала Ангелина незнакомцу.

— Ради вас, дорогая, я готов рискнуть чем угодно, даже жизнью. — Он нежно взял ее за руку. В темноте экипажа единственное, что удалось разглядеть Миранде, это что незнакомец изящен и хорошо сложен.

Мать заплакала.

— Ангелина, милая, не плачьте, умоляю вас, — прошептал мужчина. — Вы и ваша дочь будете в безопасности. Клянусь вам. Никогда больше вам не придется терпеть грубость этого ублюдка!

У Ангелины вырвался тихий стон.

— Вы все еще его любите? — мгновение поколебавшись, спросил мужчина.

— Нет, нет, Гарри, вы ошибаетесь! Это не правда! Я его ненавижу! — Ангелина не могла сдержать рыданий. Гарри обнял ее:

— О, дорогая, как я хочу, чтобы это было правдой. Тише, Ангелина, вы пугаете свою дочь.

Миранда действительно была напугана — и потому, что мать дрожала от страха, и еще потому, что этот незнакомец ее обнимал. Не обидит ли он ее? Слова матери все еще звенели в ушах Миранды.

Матап тоже ненавидела papa.

Мать высвободилась из объятий Гарри, быстро придвинулась к дочери и прижала ее к себе.

— Cherie, все будет прекрасно, клянусь тебе. Мы едем домой во Францию, в монастырь, где обе будем в безопасности.

Она погладила дочь по небрежно заплетенным в спешке густым черным волосам.

— Я тоже ненавижу papa, maman, — сказала Миранда, цепляясь за мать. — Он ужасно рассердится. И конечно, постарается нас найти.

Ангелина сумела сдержать подступившее рыдание, но дочь все же почувствовала ее страх.

Тихое перешептывание Гарри с матерью и ритмичное покачивание кареты вскоре убаюкали Миранду, и она уснула. На следующий день они пересекли Ла-Манш. Мать плохо себя чувствовала на море, а для семилетней Миранды все было настолько необычно, что она забыла все свои страхи и, смеясь от возбуждения, стояла рядом с Гарри на палубе.


К ночи они добрались до монастыря. Миранда завороженно смотрела, как Гарри, белокурый, стройный красавец — полная противоположность ее отцу, медноволосому гиганту, — поцеловал мать в щеку. И поцелуй был совсем не такой, как у отца, — нежный и мягкий. Миранда содрогнулась от страшного воспоминания, которое ей хотелось бы забыть навсегда, — грубо навалившийся на мать, прилипший к ней ртом отец, вцепившийся ей в волосы, и тщетно сопротивляющаяся мать…

— Ангелина, — сказал Гарри, — если вы когда-нибудь передумаете, напишите мне. Вы знаете, я люблю вас. Я тут же приеду. Мы могли бы перебраться в Америку, в Мексику, я стал бы, поверьте, хорошим мужем и еще лучшим отцом.

— Вы так добры, — ответила Ангелина, легко касаясь его щеки. — Вы такой прекрасный, такой замечательный друг. Но я бы никогда не оставила мужа, чтобы сбежать с вами, топ cher. Это, — чисто французским жестом она показала на монастырь, — это совсем другое.

— Как можете вы любить эту скотину? — спросил Гарри. Он повернулся к Миранде.

Только что услышанный разговор озадачил ее. Почему сэр Гарри считает, что татап любит papa? Она же его ненавидит! Она сама так сказала!

— Иди сюда, малышка, и попрощайся со мной. — Добрые карие глаза Гарри ласково глядели на нее. — Может случиться, мы еще увидимся. Ты — точная копия своей матери, милая, и когда-нибудь станешь самой прекрасной леди во всей Франции.

— Нет, я буду монахиней, — убежденно заявила Миранда. Он засмеялся и встрепал ей волосы.

— Надеюсь, что нет. Какая бы это была потеря!


Следующие несколько дней прошли для Миранды словно в тумане. Мать, похоже, знала многих сестер и на вопрос Миранды ответила, что воспитывалась в этом монастыре и даже хотела стать монахиней до того, как отец выдал ее замуж. Страх Миранды постепенно прошел. И мать, хотя и очень грустная, тоже больше не казалась испуганной. Миранда повеселела и оживилась. В монастыре был великолепный парк, где она могла играть, когда не молилась. Разуму семилетней девочки все здесь казалось мирным и безопасным, хотя, конечно, она не смогла бы выразить свои мысли именно такими словами.

Но вот однажды, почти неделей позднее, гуляя по парку, Миранда услышала голос отца. Девочка безошибочно узнала его. Такого ужаса она еще в жизни не испытывала: papa их нашел!

Несколько часов спустя к ней в комнату пришла мать. Лицо Ангелины было смертельно бледным, глаза покраснели и распухли от слез.

— Petite, нам нужно поговорить.

— Матап, мне страшно! — Миранда бросилась в объятия матери.

— Так ты знаешь? Cherie, papa приехал. Но выслушай меня. Он позволит тебе остаться здесь. Я сказала ему… — Ангелина замолчала. Она не могла признаться дочери, что заключила с мужем сделку, пообещав ему свое тело, лишь бы Миранда могла остаться в монастыре. Нет, ей нельзя этого знать. — Papa позволит тебе остаться здесь. Тебя будут воспитывать так же, как воспитывали меня, та cherie. Но я должна вернуться в Лондон с твоим papa. Понимаешь?

— Нет! — воскликнула Миранда. — Нет, maman! Пожалуйста, s 'it vous plait, прошу вас, нет, не возвращайтесь с ним, мы обе можем остаться здесь, пожалуйста, пожалуйста.

— Успокойся. Твой papa так решил. Будь мужественной, та petite. Ты будешь здесь счастлива. И в безопасности.

— Я хочу попрощаться со своей дочерью, — раздался низкий хрипловатый голос с порога.

Миранда всхлипнула и уцепилась за материнские юбки, зарывшись в них лицом.

— Non, поп, cherie, пожалуйста, веди себя хорошо и попрощайся со своим papa. — Ангелина нежно оттолкнула дочь.

Миранда заплакала. Лорд Шелтон подошел к девочке, и когда она взглянула на него, то, не сдержавшись, ахнула. Лицо отца было покрыто черной щетиной, глаза покраснели, и под ними обозначились темные круги.

Шелтон опустился перед ней на колени.

— Миранда, — прошептал он и умолк. Девочка съежилась.

— Боже праведный, — воскликнул отец, — ты меня боишься! Я вовсе не хотел тебя ударить! Мне ужасно жаль, ты должна это понять!

Миранда, дрожа, прикусила губу.

— Твоя мать хочет, чтобы ты осталась здесь, Миранда. — Шелтон со вздохом встал. Он говорил вслух, но будто бы сам с собой. — Прости меня. Боже, но она права. Если я когда-нибудь еще раз ударю тебя… Нет, так будет лучше. — Он долго смотрел на нее, и Миранда вынудила себя глянуть в его темные глаза.

— Пожалуйста, позвольте татап остаться, — услышал Шелтон умоляющий шепот ребенка. — Пожалуйста. — Миранда храбро старалась не заплакать, но не сумела.

— Я не могу, — хрипло проговорил он. — Я не могу без нее жить. — Отец коснулся рукой пряди волос, упавшей на щеку дочери. — Это не навсегда, девочка. — Резко повернулся и быстро вышел.

Загрузка...