Ширли Айртон Поцелуй Лесли

1

Этот вечер обещал быть необыкновенным, особенно для нее, Лесли Дентон. Она решительно шагала по улице, а снег падал пушистыми хлопьями на ее темное кашемировое пальто, на длинные светлые распущенные волосы. В праздничном убранстве витрин и рекламных стендов преобладали белые, красные и зеленые цвета в сочетании с золотой и серебряной мишурой.

Вообще-то Лесли не любила Рождество. Ведь это прежде всего праздник для детей, а она злой волею судьбы оказалась фактически лишена детства, что не могло не оставить горького следа в ее душе.

Правда, для нее с братом все-таки припасали что-нибудь на праздник. Рождественским утром, когда родители еще спали, Лесли и Уитни забирались на стул и на старом шкафу находили немудреные подарки, которые всегда «прятали» там. Часам к десяти, покачиваясь, и в дурном с похмелья настроении вставал отец, которому дети и мать старались не попадаться на глаза.

Обычно Лесли помогала матери готовить курицу вместо традиционной рождественской индейки и украшать убогую квартирку. Обед был готов к часу дня, но они и думать не смели о том, чтобы прикоснуться к еде до возвращения отца. С опозданием на час, а то и на два он заявлялся домой. Но не один, а с компанией дружков…

Сейчас Лесли отлично понимала, что была лишена нормального детства. Выходило, что жизнь перед нею в немалом долгу. Однако, будучи реалисткой, она прекрасно понимала: жизнь если и возвращает долги, то только в том случае, когда на нее как следует поднажмешь сама. Да, ее детские годы ушли навсегда. Но она еще может постараться хоть как-то компенсировать их. Всю свою ласку, нежность и волшебное чувство защищенности, не доставшиеся ей, она подарит своему ребенку, которого непременно когда-нибудь родит…

Ее успехам завидовали многие коллеги. Со стороны действительно могло показаться, что все складывается в ее пользу. Но на самом деле Лесли по уши увязала в повседневной рутине – долгие часы подготовительной работы, непрерывные стычки с руководством, работа с клиентами, требующая компромиссов и отступлений от своих принципов. Когда-то она молилась, чтобы все это появилось у нее, забывая, что исполнение желаний подчас таит в себе немалую опасность.

Выпускница колледжа, Лесли Дентон уже достигла многого – стала помощницей главного менеджера по заказам ведущего лондонского рекламного агентства «Коллинз и Дэвис».

Это была ответственная должность в агентстве такого ранга. Так почему же, черт возьми, это не приносит ей должного удовлетворения?

Лесли остановилась на углу около светофора. Мимо нее проносились машины, освещая фарами искрящийся снег. Это Рождество станет другим, не таким, как предыдущие. Сегодня она поцелует Джеффри Уилтона, и, возможно, тогда… Она и сама толком не знала, что подразумевает под этим «тогда».

До сих пор заместитель главы агентства никак не выделял Лесли среди других сотрудников, был с ней неизменно вежлив, предупредителен, но не более того. Однако в последнее время он постоянно присутствовал в ее мыслях. Но любовь ли это? Да, ее влечет к нему, она ценит его обаяние и ум. А еще существуют такие понятия, как надежность и порядочность, которые она всегда ставила очень высоко.

Лесли не слишком-то доверяла чувствам. Вот почему предпочитала полагаться не на эмоции, а на рассудок и интеллект. Но, возможно, именно ее чувство к Джеффри и есть то подлинное, которое называется любовью. Все ее сегодняшние проблемы заключались в том, чтобы разобраться наконец, какое место в ее жизни должен занять Джеффри Уилтон. Этот поцелуй – ее рождественский подарок самой себе, и сегодня она надеялась чертовски хорошо провести время, хотя никогда особенно не умела веселиться.

Лесли улыбнулась и зашагала через улицу, не обращая внимания на возмущенные сигналы водителей машин…

На стоянке около здания агентства Лесли увидела знакомые автомобили большинства коллег. Отлично! Вся подготовительная работа легла на их плечи. А она сможет сосредоточиться на главном – на Джеффри Уилтоне. Марджори Стоун сказала ей по секрету, что именно Джеффри будет сегодня изображать Санта-Клауса. Интересно, а он уже там? Почти наверняка.

Лесли невольно сдержала шаг. Она опоздала намеренно. Конечно, очень смешно и нелепо в двадцать четыре года волноваться как школьнице. Однако ожидание встречи, на которую она возлагала столько надежд, наполняло ее душу смятением и восторгом.


На всех восьми ярко освещенных этажах рекламного агентства раздавались громкие голоса и смех вперемешку со звуками оркестра. Руководство решило устроить вечеринку для сотрудников именно сегодня, хотя до Рождества оставалось почти восемнадцать дней, – очень многие уезжали из Лондона вместе со своими семьями на праздничные дни.

Войдя в вестибюль, Лесли сразу увидела Марджори Стоун. Когда-то они были близкими подругами, вместе учились в колледже, и именно по рекомендации Марджори ее взяли сюда на работу. Но в последнее время их отношения ухудшились. Лесли чувствовала скрытую неприязнь и зависть со стороны подруги. Сначала ее это насторожило и неприятно поразило, но потом, зная непредсказуемый характер подруги, она решила попросту не обращать внимания.

У Марджори был южный разрез глаз, тяжелые, умело подкрашенные веки и полные чувственные губы. Она любила наряды ярких цветов, оттеняющие смуглый цвет лица и иссиня-черные волосы.

– Привет, Лесли!

– Привет!

В этот вечер на Марджори было плотно облегающее вязаное платье цвета красных маков. Ее улыбка – самодовольная, заносчивая и жеманная – раздражала Лесли так же, как раздражает небольшая, но болезненная рана. Но, взяв себя в руки, она весело спросила:

– Как идет подготовка?

– Великолепно! Все уже в сборе. А ты почему опаздываешь?

– Шла пешком. Немного не рассчитала. А Джефф… он уже пришел?

– Конечно, – ответила Марджори, хитро прищурившись. – Он давно здесь и, по-моему, успел даже переодеться в костюм Санта-Клауса. Так что все идет по плану. И тебе, Лесли, следует поторопиться, а то вдруг еще у кого-нибудь возникнет подобное желание.

Подруга всегда была в курсе всех дел, и от нее, естественно, не ускользнуло преувеличенное внимание Лесли ко второму по значимости человеку в агентстве. Позже Лесли и сама призналась Марджори в своих чувствах к Джеффри и даже поведала о своих планах на Рождество. Впрочем, сейчас она уже жалела о своей излишней откровенности. Марджори отличалась неуемным любопытством и, как водится в таких случаях, любила посплетничать.

– У тебя очень красивые глаза, Лесли, – продолжала болтать она. – Только хочу тебе посоветовать, перед тем как красить ресницы, придавай им форму, загибая концы вверх. Если хочешь, могу порекомендовать тебе моего мастера в косметическом салоне. Это сэкономит тебе массу времени.

– Спасибо, не стоит, – ответила Лесли. – Время, которое другие отводят для макияжа, пожалуй, единственное, что мне удается выкроить, чтобы заняться домом или хоть немного почитать.

– Но тебе же часто приходится встречаться с клиентами, а они в основном… – тут Марджори многозначительно подмигнула ей, – мужчины.

– О Боже, – поморщилась Лесли. – Они заняты только собой, и их совершенно не волнует, как выглядят окружающие. Я, например, крашусь скорее для того, чтобы чувствовать себя увереннее.

Марджори, неодобрительно хмыкнув, укоризненно покачала головой. А Лесли разделась и подошла к зеркалу. В этот вечер на ней было темно-синее вечернее платье с длинными рукавами и довольно глубоким декольте, чуть открывающим ложбинку между грудями. Платье было выбрано с таким расчетом, чтобы подчеркнуть женственность фигуры и благонравие ее обладательницы. Оставшись вполне довольной собой, Лесли подошла к Марджори. Подруги вместе поднялись на лифте и вошли в просторный зал для приемов.

Разноцветные огоньки гирлянд вспыхивали на огромной елке, стоящей в центре. Стены украшали ветки омелы и остролиста. Длинный стол был заставлен большими блюдами с тарталетками с сыром и паштетом, с крабовыми рулетами, с французскими булочками и прочей разнообразной выпечкой. Но особенно выделялись пирожные с начинкой из изюма, кокосовой стружки и засахаренной вишни. Аппетитные запахи кушаний из рыбы, устриц и креветок смешивались с ароматами копченостей и жареных индюшачьих ножек. На краю стола стояло большое серебряное ведро с колотым льдом, в котором охлаждались бутылки шампанского.

На импровизированной эстраде с одинаковой легкостью и весельем оркестр играл как современные, а так и популярные в пятидесятых годах мелодии. Лесли сразу ощутила приподнятую атмосферу праздника. Собравшиеся ели, пили, болтали. Раскаты смеха становились все более громкими и продолжительными.

Выпив для храбрости шампанского, Лесли облизнула губы и в волнении обвела глазами зал. Санта-Клаус стоял около елки и оживленно беседовал с Чарлзом Монтом, непосредственным начальником Лесли, – широкоплечим плотным мужчиной тридцати двух лет, с довольно приятным, хотя и неизменно серьезным лицом. В самом начале их знакомства он, очевидно, из чисто спортивного интереса попытался затащить Лесли в постель, но, поскольку из этого ничего не вышло, сумел вовремя остановиться и остаться с ней в приятельских отношениях.

В другое время она охотно поболтала бы с ним, но сейчас с нетерпением ожидала, когда он наконец оставит Джеффри в покое. Чарлз слыл большим любителем поговорить, а Джеффри, как назло, был отличный собеседник, особенно когда речь шла о работе. Он вообще умел многое: мастерски играть в теннис, произносить остроумные тосты, красноречиво и убедительно выступать на заседаниях, отстаивая свою позицию до последнего.

– Да ты никак смущаешься? – раздался позади нее голос Марджори. – Хочешь, я покажу тебе пример? Вот сейчас подойду к Джеффри и на глазах у всех поцелую его? Может быть, тогда это придаст тебе решительности?.. Ну же, Лесли, смелее. Вот уж не думала, что ты такая трусиха!

– А ты уверена, что это именно он? – спросила Лесли, внимательно разглядывая высокого мужчину с белой бородой и в традиционном красно-белом наряде.

– Конечно, – уверенно ответила Марджори. – Сколько можно тебе повторять! Он сам сегодня сказал мне, что будет изображать Санта-Клауса на нашем вечере. Не думаю, чтобы он изменил решение. Ты же знаешь, что это не в его правилах. Джеффри Уилтон – человек слова.

– Тогда пожелай мне удачи.

В этот момент Санта-Клаус наконец-то остался один. Лесли решительно направилась к нему. Теперь он, казалось, смотрел только на нее. И она почувствовала, как у нее сладко заныло внутри.

– Здравствуй, Джефф. Я знаю, что это ты, – смущенно прошептала Лесли и улыбнулась.

Но он ничего не ответил, пристально ее разглядывая, словно стараясь запечатлеть в памяти. Лесли позабавило, как откровенно он это делает. Похоже, Джеффри Уилтон естественен во всех своих проявлениях, неважно, один он или находится на людях, – самая притягательная разновидность мужского обаяния. В какое-то мгновение ей вдруг почудилось, что вот прямо сейчас он возьмет ее на руки и унесет в сверкающую огнями ночь.

Оба по-прежнему молча смотрели друг на друга. Со всех сторон доносились музыка и смех, но все эти звуки создавали странный фон, напоминая, что праздник продолжается уже без них.

Лесли приподнялась на цыпочки, погладила белую шелковистую бороду, затем взяла в ладони его лицо и нежно прижалась губами к его рту, сразу почувствовав, как Джеффри напрягся. Этот поцелуй, судя по всему, застал его врасплох. Он даже сделал попытку отстраниться и сжать губы, однако эти усилия с самого начала были обречены на неудачу. Лесли не собиралась сдаваться. Она продолжала покрывать его неподатливые губы легкими поцелуями, терпеливо дожидаясь, пока руки мужчины не сжали ее талию, а губы не приоткрылись.

Ощутив прикосновение его бедер к своим, она содрогнулась, словно электрический разряд пробежал по ее телу. Дыхание Лесли тут же участилось, глаза закрылись. Словно повинуясь чужой воле, она положила руки ему на плечи, затем обняла за шею, потянувшись к нему всем телом.

Наконец Джеффри медленно поднял голову. Дрожа, как от озноба, Лесли прислонилась лбом к его плечу. Теплые мужские губы коснулись ее виска, затем прильнули к шее. И в ту же минуту она ощутила, как здесь, посреди огромного зала, битком набитого людьми, в ней поднимается, казалось, давно забытое чувство. И имя ему – желание! Оно пронзило ее, обострив все ощущения, и Лесли невольно выгнулась навстречу источнику, дарившему наслаждение.

Все это длилось лишь несколько мгновений. Однако когда Лесли отстранилась, она дышала с трудом, а глаза по-прежнему туманила истома.

Джеффри тяжело перевел дыхание и с усмешкой произнес:

– Думаю, что я должен извиниться перед тобой, Лесли.

Она изумленно уставилась на него и заметила, как в обращенных на нее слегка прищуренных карих глазах мелькнули лукавые искорки.

– Почему это ты должен извиняться?

Его рука лениво поглаживала ее по спине.

– Еще несколько минут назад я полагал, что этот праздник принесет тебе много неожиданностей.

Еще не придя в себя после пережитых страстных мгновений, Лесли растерянно спросила:

– А теперь что ты думаешь?

– А теперь я думаю, – серьезно произнес он, – что этот вечер может принести неожиданности мне.

Лесли стало не по себе. Оглянувшись по сторонам, она нервно пробормотала:

– Во всем виновата омела. Ее запах просто сводит меня с ума.

– Омела здесь ни при чем, – возразил Джеффри. – И тебе это прекрасно известно.

Лесли почувствовала, как краска заливает не только ее лицо, но и шею.

– Я, пожалуй, пойду, – произнесла она, избегая встречаться с Санта-Клаусом взглядом.

Не успела Лесли сделать и нескольких шагов, как он тихо окликнул ее. Но она не обернулась. Выскочив в темный и прохладный коридор, Лесли прислонилась спиной к стене и прижала ладони к пылающим щекам. Она так мечтала об этом поцелуе! Конечно, ее и раньше целовали мужчины, но в объятиях Джеффри она испытала совершенно новое, неизведанное доселе ощущение.

Прошла, казалось, вечность, прежде чем она снова вернулась в зал. Джеффри, одетый в темно-серый костюм и белую рубашку, стоял у стола, наливая вино в высокий бокал. Почему он решил переодеться, ведь вечер далеко не закончен? – удивилась Лесли.

– Добрый вечер, Лесли, – приветливо поздоровался он. Его лицо, как обычно, сохраняло бесстрастное выражение, а темные глаза смотрели вежливо и чуть-чуть отстраненно. – Замечательный праздник, не правда ли?

У Лесли неожиданно возникло странное ощущение, что он видит ее впервые за этот вечер. Как… как он может быть таким спокойным, словно между ними ничего не произошло? Возможно ли, что ее поцелуй совсем не взволновал его?

– Послушай, Джефф, – сдавленно произнесла она, – забудь, пожалуйста, о том, что случилось.

Он с удивлением поднял на нее глаза.

– А разве что-то случилось?

– Конечно, – кивнула Лесли, уже совсем ничего не понимая. – Я насчет того… Ну, в общем… Может быть, я показалась тебе не слишком сдержанной, и мой…

– Прости, но я чего-то не понимаю… – начал Джеффри.

Но тут позади них раздался глубокий низкий голос, заставивший Лесли вздрогнуть:

– Это я должен просить прощения.

Она в смятении обернулась. Перед ней стоял Росс Блейк – ведущий специалист рекламного агентства. Он был высок и хорошо сложен. Густые темные волосы, короткая модная стрижка. Его вряд ли можно было назвать красивым в общепринятом смысле этого слова. Скошенные скулы и правильный, с горбинкой, нос придавали его лицу выражение надменной самоуверенности, нижняя челюсть была очерчена решительно и резко, тогда как язвительный изгиб губ говорил о чувственности. Карие, блестящие глаза смотрели на Лесли откровенно и дерзко, но одновременно с этим она уловила в них насмешку. Посчитав это слишком бесцеремонным, она не ответила на его улыбку.

Росс был предметом обожания и восхищения почти всех женщин, работающих в агентстве. Кроме Лесли. По-видимому, он и сам понимал это, так как всегда держался от нее на расстоянии, общаясь только по необходимости.

– Ты великолепно выглядишь сегодня, – заметил он, намеренно игнорируя ее раздражение.

– Спасибо, – холодно поблагодарила Лесли.

Она чувствовала себя неловко под его откровенно оценивающим, словно раздевающим взглядом и мысленно проклинала Росса за то, что он так некстати появился и вмешался в разговор. Сначала ее план вполне удался – она получила незабываемые ощущения, поцеловав Джеффри, но потом ситуация стала развиваться совсем не так, как ей хотелось, и это ее встревожило.

– По-моему, вечер получился необыкновенный, – продолжал Росс как ни в чем не бывало. – Все организовано с такой любовью, с таким вкусом! Изумительное оформление зала, отлично подобранная музыка, не правда ли?.. А запах омелы просто сводит с ума.

Лесли замерла. Это, конечно, могло быть случайностью – то, что он произнес именно эти слова. Но тем не менее они… даже точнее, то, как эти слова были произнесены, насторожило ее. Она в замешательстве взглянула на Росса, чувствуя, как толчки сердца болезненно отзываются в груди.

– Что ты сказал?

Но Росс молчал, в упор глядя на нее.

– Что ты только что сказал? – настойчиво повторила Лесли.

Улыбка, удивительно теплая и приветливая, осветила лицо Росса.

– Ровным счетом ничего. А почему ты так разволновалась?

Лесли и сама не понимала, почему встревожилась. Она просто чувствовала, что попала в глупое положение. Что-то подсознательно продолжало мучить ее, вызывая раздражение и недовольство. Но она никак не могла объяснить своего состояния и от этого еще больше злилась.

А Росс тем временем внимательно смотрел на нее и любовался проступившим на ее лице румянцем. Лесли Дентон удивительно шло сердиться! И неожиданно для себя он понял, что у него появился серьезный повод для беспокойства.

Загрузка...