Глава 13

Try a little kindness baby

Show a little empathy

When my eyes are filled with blindness

Try a little sympathy with me

Careful of the things you say with me

If you wanna have your way with me

Whisper in my ear real low but,

Spare Me The Sorrow...

Spare Me The Sorrow...

(Give me love and you'll never be sorry, I'd rather be alone than lonely)

(There's a price to pay for freedom, I wanna know if you are for me)

Alannah Myles “Give me love”

Вот уже три дня у Сони было стойкое ощущение, что ее преследуют. Преследуют запахи, звуки и образы. Трио: мята, табак и парфюм. Стоило только Сониному носу уловить это сочетание, или воскресить его в памяти, как она зависала над простейшими задачами, такими, как умыться, почистить зубы, расчесать волосы, помыть посуду, поесть, наконец. Она надолго замирала, глядя куда-то перед собой в пустоту и густо краснела.

Не помогал даже народный женский способ отвлечения от навязчивых мыслей - тотальная уборка жилища. Все валилось из рук.

Да и на сон особо надежды не было. Он стал поверхностным, тревожным, наполненным одним и тем же кошмаром - темным и небритым. Каждую ночь она просыпалась в горячке, вставала, шла на кухню, жадно пила там воду. Потом долго смотрела на себя в зеркало в ванной и изучала своё пылающее лицо.

Музыку вообще не воспринимала ни в каком виде. Даже рингтон на телефоне раздражал. И особенно песни. Особенно, в которых про чувства. Ни одну композицию в плеере или на радио дослушать не могла. Раньше никогда в слова не вслушивалась. А теперь они сами настырно лезли в голову.

И всюду мерещился Моронский. Она чувствовала его обжигающее дыхание возле своей шеи, его губы на своих губах, его язык у неё во рту. И горячие его руки везде.

И в голове сутки напролёт красной табличкой маячили два вечных русских вопроса: «что делать?» и «кто виноват!»

Она подолгу выбирала, что надеть. Перетряхивала весь гардероб, вываливала на кровать и пол своей комнаты ворох тряпья, и все не нравилось.

В четверг нужно было ехать на встречу с заказчиком. Осталось всего полчаса, а она бегала по дому в одних трусах и с полотенцем на мокрой голове.

В итоге натянула на голое тело простую белую футболку и джинсы скинни. Еще влажные волосы собрала в высокий хвост. Сунула ноги в кроссовки и понеслась.

На дороге, то и дело, вздрагивала от чёрных машин, маячивших в зеркалах обзора. Хоть и понимала, что это совсем не взрослое поведение. Но ничего поделать с этим не могла - ключ от собственных эмоций был потерян где-то на той злосчастной выставке...

Соня катастрофически опаздывала. Ехала с превышением. И слишком поздно заметила, как догнавший ее чёрный Гелик, встроился впереди в ее ряд и, как ей показалось, слишком резко сбросил скорость. Уже понимая бесполезность манёвров, она вжала в пол педаль тормоза. Шины протестующе завизжали, лёгкую Кию протащило по инерции несколько метров и с треском впечатало Гелику в задний бампер.

- Моронский, чтоб тебя! - Соня с досады шлёпнула ладошками по рулю и застонала в отчаянии! - на встречу она опоздала, - Кончится это когда-нибудь?

Зато она сейчас его увидит - пронеслась в голове чья-то чужая мысль. Ну, уж явно не Сонина!

Однако, двери «мерина» медленно открылись и вместо Моронского из салона Гелендвагена вывалились два бритоголовых, похожих друг на друга, словно однояйцевые близнецы, братка. Водитель остался сидеть в орущем шансоном автомобиле.

- Ничёсе! Какая бикса! - цокнул языком один лысый верзила, подойдя к водительской двери Сониной Кии. - Выходи, цыпа, приехала! Конечная.

- Я звоню в Гаи. - Показала Соня пальцем на мобильник, прижатый к уху.

- Да звони, малая, куда хочешь. Из машинки выходи, оценишь ущерб, - прогундосил тот.

Соня выбралась из своей машины, обошла спереди искореженный капот, вздохнула, краем глаза заметив, что бритый с ног до головы непристойно рассматривает ее.

Этого ещё не хватало!

- Тут кусков на пять! - пробасил второй, показывая на едва различимую на бампере Гелика царапину.

- Да не, на восемь! - заржал первый, стоя у Сони за спиной. Второй похабно подхватил, глядя Соне поверх плеча. Она успела повернуть голову в тот момент, когда стоящий за ее спиной амбал доделывал поступательные движения бёдрами в ее сторону.

- У меня нет таких денег, - тихо промямлила Соня. Вся эта ситуация уже не столько злила ее, сколько пугала. Какие-то смутные сомнения закрадывались в затуманенный Моронским Сонин мозг.

- А что есть? - бритый разглядывал девушку своими сальными глазками.

- Страховка, - пискнула она.

- Ну, это половина. А остальное как отдавать будешь?

- Мы добрые. Если чё. По бартеру возьмём, - вякнул тот, что стоял у бампера.

Соня непонимающе хлопала глазами.

- Да не менжуйся, нормально все отработаешь, мы тебе ещё на тушь с помадой отслюнявим!

- Ч... что значит «отработаешь», дядя, ты в своём уме? - во рту у Сони стало резко сухо и горько. Она мучительно сглотнула.

- Не лакшишь чё ли? - косо усмехнулся бритый и сверкнул золотым зубом.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍ С каждой секундой Соня все меньше понимала, что, вообще происходит, и что, собственно, от неё хотят.

- Поревом отдашь! - пояснил один из братков, стоящий у бампера. Он перестал ржать и смотрел с колючим прищуром, гоняя слюну между зубами.

Соню замутило.

- Смотри, как радары настроила! - Гоготал второй, глядя ей на грудь, вырисовывающуюся под футболкой. - Ты ей нравишься, Патефон.

У Сони мелко затряслись коленки и она импульсивно обхватила себя руками, вспомнив, что на ней нет бюстгальтера, а соски предательски съёжились от страха. Она уже открыла рот, чтобы отправить мразь по известному адресу, но, к счастью, подъехала патрульная и припарковалась ближе к Гелендвагену. Соня все-таки успела вызвать ГАИ, пока была ещё в машине. Она с облегчением выдохнула. Однако, из машины ни один сотрудник к ней не вышел. Наоборот, это водитель из Гелика вывалился и подкатился вразвалочку к патрульной машине. Пихнул в открытое окно свою лапу. А следом и круглую лысую голову.

А ещё через минуту Соня в недоумении наблюдала, как патрульная ГИБДД вырулила с обочины и уехала.

Нормально...

- Ну что, красивая, поехали кататься? - проводив взглядом патруль, снова заржал бритый, тот, который Патефон.

Софья решилась на последний блеф.

- Скажите вашему Моронскому, я никуда не поеду! - Она упрямо скрестила руки на груди и попыталась придать лицу самое невозмутимое выражение, на какое только была способна.

- Кому «нашему»? - братки переглянулись, - это ММА что ли?

- Да, да, эмэмэй! - передразнила его Соня и совсем испугалась.

Братки дружно заржали.

- Ты чё, малая, попутала? При чём здесь он?

- Хорошо, тогда я сама позвоню сейчас! - сказала она, доставая телефон из кармана джинсов.

- Ага, давай. Мор вроде за телок не впрягался никогда, - верзила смачно сплюнул на обочину и оскалился.

Что-то во всем этом Соне сильно не нравилось. Не понравилось, как этот бритый назвал Моронского. Мор? Какое-то нехорошее предчувствие закралось. Казалось бы, откуда, да? Но она все ещё не теряла надежды, что это очередной идиотский ход в игре Макса.

Да. Пусть лучше все так и будет. А то как-то уж совсем страшно...

Трясущимися руками Соня отыскала нужный контакт и нажала вызов.

- Соскучилась? Киска! - почти сразу услышала она его глубокий голос и сердце ёкнуло.

- Слушай, - начала Соня, отвернувшись от лысых верзил, - скажи своим людям, чтобы отпустили меня. Я с ними никуда не поеду! У меня есть Страховка, она покроет царапину на твоём бампере.

- На каком бампере? Ты чё несёшь? - голос на том конце изменился, стал резким, колючим.

- Моронский, или как там тебя... Мор? - Прошипела она. - Вот мне сейчас вообще не до шуток. Трое твоих братков требуют с меня восемь косарей за царапину на бампере Гелика...

- Ты в машине? - быстро, жестко перебил ее Макс.

- Нет.

- Сядь в машину. Заблокируй двери. Скинь мне геолокацию. Быстро.

Говорят, в моменты, называемые кризисными, у людей открываются сверхпособности. Соня каким-то невероятным чудом в пару секунд пересекла расстояние до двери своей покалеченной машинки, захлопнула ее и нажала блокировку.

- Открой дверочку, красивая, не дури! - Браток подёргал ручку водительской двери.

Блииииин, что делать? Соня в отчаянии вцепилась в руль, чуть не плача. Отправила гео. Стала ждать, кусая губы.

Время тянулось бесконечно. Братки ходили то вокруг Сониной машины, то вокруг своей. Переговаривались и плевались на дорогу.

Наконец, на обочине притормозили две машины, поднимая вверх столбы пыли.

Одна - Гелендваген Моронского, вторая - Лексус охраны. Лексус встал позади Сониной Кии. Гелендваген поравнялся с Геликом бандюг и Соня только сейчас смогла увидеть разницу между двумя чёрными квадрантными меринами. Из блестящего, навороченного железного хищника легко выскочил Моронский. В темно-синих узких брюках, в чёрной обтягивающей футболке и накинутом на неё темно-синем пиджаке. На глазах темные очки. У Сони в груди все сжалось. Только от чего больше - от восхищения, или первобытного страха?

Макс что-то быстро сказал браткам и направился к Сониной машине. Она открыла. Он молча вытянул ее из салона и так же молча подвёл к Лексусу и усадил в него.

Сам развернулся и зашагал обратно к браткам. Походка его резко изменилась. Стала какой-то развязанной. И вообще ей показалось, что он ссутулился как-то, плечи странно заходили, будто он не к машине их шёл, а на ринг.

Соня осталась в Лексусе с безмолвным изваянием в чёрном костюме. В неуютной, прохладной тишине салона. Однако, страх никуда не исчез. Правда, теперь она боялась не за себя. И заволновалась ещё больше, когда Моронский скрылся из поля зрения в машине у бритых уголовников.

Минут десять его не было, а Соне показалось, что прошёл час. Наконец, все трое вышли за салона вражеского Гелика. Прошли несколько шагов вперёд, чуть ли не обнявшись, как старые знакомые. Все трое ржали. А Моронский ещё и зубочистку в зубах перекатывал.

Соня в шоке смотрела на Макса и не узнавала. Это был не Моронский, а тот самый МОР! Он опустился до их уровня. Мимикрировал. Стоит, чуть не через зубы сплевывает, подражая их повадкам.

Кто он??? Почему он везде свой... Мор!

Он вдруг двинулся вперёд к Лексусу, оставив братков позади. И, прежде чем забраться в машину, выплюнул зубочистку. Сел не к ней на заднее сидение, а на пассажирское рядом с водителем. Достал из бардачка влажные салфетки и принялся тщательно протирать ладони, искоса поглядывая на Соню.

- Друзья твои? - не выдержала Соня, кивнув на братков.

Моронский и Водитель одновременно переглянулись. Водила крякнул, и покачал головой типа: бабы, чё с них взять.

- Дура что ли? - рявкнул Макс. - Это быки какие-то! Увезли б под мост и отымели! Во все щели! Даже как звать не спросили бы.

Соня оторопела и вжалась в мягкое кожаное сидение Лексуса.

А Моронский, казалось, вошёл в раж.

- Орлова, ты курица! На дорогу не пробовала смотреть? Замечталась, что ли? - орал он. - Чё глазами хлопаешь!? В каком переходе права купила? Где б ты столько иностранной валюты нашла, на которую они тебя раком хотели поставить? - он просто испепелял своим взглядом.

- Я ГАИ вызвала... вызывала...

- Гаи... - передразнил гундосо Моронский. - И где они твои ГАИ? - продолжал Моронский уже тише, подкуривая чёрную сигарету. - Ты рожи их видела? У них же одна извилина и та не в голове! Пацанчики развлекаются так! Гаи! Менты только лопатник их увидели, сразу забыли про все.

У Сони затряслась губа. А глаза наполнились слезами.

- Ладно не реви, - уже мягче сказал Макс, протягивая ей салфетку. - Все могло быть хуже!

Соня высморкалась.

- Это точно не ты подстроил? - наконец, спросила она.

- Такая большая, а в сказки верит! - проговорил Моронский, обращаясь к водителю. - Ещё и Брабус от простого Гелика не отличает... - Он повернул голову к ней. - Ты меня от дел отвлекла. Игорек тебя домой сейчас отвезёт. А инструкции я тебе позже пришлю, - проговорил Макс, выдувая дым ноздрями.

- Какие инструкции?

- Ключи? - проигнорировал он ее вопрос.

- Какие ключи? - не поняла Соня.

- От машины твоей! - опять рявкнул так, что она вздрогнула. Протянула ключи.

Моронский коротко свистнул в открытое окно Лексуса, и кинул их подошедшему Славику.

- Отгони! - распорядился шеф.

- Ладно, - сказал он, поворачиваясь к Соне, - мне вон, теперь пацанов накормить надо как следует, ты же их без десерта оставила...

Моронский опустил взгляд на Сонину грудь с торчащими сосками под футболкой. Как-то заторможенно моргнул и втянул в рот свою нижнюю губу.

- Всё, на созвоне! - бросил он то ли Соне, то ли водителю и вышел из машины, оставляя после себя шлейф табачного дыма, смешанного с парфюмом и запахом мяты.

Загрузка...