Марья Коваленко Продолжай стонать

Глава 1. Сюрприз для любимого

Самое опасное в женщине – фантазия.

Она как цепная реакция в атомном реакторе.

Остановить может только графитовый стержень.

И то не каждый.

Энциклопедия мужской мудрости

– Если с детьми будут какие-то проблемы, звоните мне сразу!

– Не беспокойтесь, Елена Николаевна.

– С Киром, Данькой и Соней я поговорила, но все равно не давайте им спуску. На шею сядут. Особенно младшая!

Я еще раз внимательно осмотрела гостиную, которую двое шестилетних мальчишек регулярно превращали в руины. Послала воздушный поцелуй двухлетней дочери, вцепившейся в фартук няни. И мысленно перекрестилась.

– Да не волнуйтесь так! У вас замечательные дети. Все у нас будет хорошо. Всего сутки без родителей! Малыши и придумать ничего не успеют.

– Малыши… Мне бы вашу уверенность.

Вспомнив вчерашнего препарированного плюшевого зайца, я нервно сглотнула. Сердце и печень у зайца юные патологоанатомы так и не нашли, но набивка разлетелась по всей квартире как снег, а мохнатые лапы оказались в кастрюле с супом.

– Вы просто не сомневайтесь! – Няня подхватила мою дочку на руку и звонко чмокнула в розовую щеку. – Золотко, мы отпустим маму на денёк? – спросила она у подозрительно задумчивой Сони.

Та важно закусила губу, зыркнула из-под длиннющих, как у ее отца, чёрных ресниц по сторонам. Но, в конце концов, все же ответила:

– Маму… пу-тим!

Сказано это было уверенно, с улыбкой, но после этих двух слов мне резко захотелось постучать по дереву и поплевать через левое плечо.

Сдержалась с трудом. На улице уже ждало такси. До самолёта в Москву осталось полтора часа. И никакой стук не способен был превратить мою банду маленьких Басманских в милых спокойных детей.

«Группа лиц, объединенная общим сговором», – словно в подтверждение мыслей, в памяти всплыла строчка из Уголовного кодекса. Никита Лаевский, крестный Сони, каждый раз повторял её, когда приходил к нам в гости. Уж он, отец двоих детей и один из самых опытных юристов в бракоразводной сфере что-то да смыслил в воспитании.

– С богом! – Словно уже сама устала от прощания, няня открыла дверь. – Эдуарду Павловичу от нас всех привет. И хорошо вам развлечься в столице.

Она отошла в сторону, сняла с рук Диану. Но сделать следующей шаг я не успела. Справа послышался громкий «мяв». Потом грохот падающих коробок. И наша черная как смоль кошка Пуля зловещим призраком перебежала мне дорогу.

Вероятно, после этого на путешествии лучше было поставить крест. Не было у нас с Эдом два года отдыха – ну и ладно. Забыли из-за спешки, что такое прелюдия и поцелуи, – не мы первые и не мы последние.

Мне нужно было остановиться! Распаковать чемодан и не делать никаких сюрпризов мужу. Но звонок таксиста временно отключил мозг, две пары глаз смотрели слишком выжидающе, а ручка чемодана, словно перст судьбы, уже кренилась в сторону коридора.

* * *

Я знала, что мужчины не любят сюрпризы. Понимала, что их мозг кипит и плавится, когда приходится работать в новых условиях. Но считала, что за три года в браке успела изучить собственного мужа.

Вероятно, когда бог раздавал мудрость, мне все же досталось что-то другое.

Наивность…

Глупость…

И удача, но только с приставкой «не».

Наверное, стоило предупредить Эда заранее, что няня согласилась остаться с нашей бандой на выходные. Ещё лучше было – прямо сказать о романтическом уикенде для нас двоих.

После тонны грязных подгузников, двух лет бессонницы из-за Сони и бедлама, который регулярно устраивали старшие сыновья, нам просто необходимо было время для себя.

Но с сюрпризом я просчиталась!

Стоило добраться до Москвы, как та самая удача, с «не», проявила себя во всей красе.

Вначале меня не хотела пропускать охрана бизнес-центра, в которой располагался офис мужа. И никакие заверения, что я не террорист, на бравых охранников не действовали.

Потом пришлось пятнадцать минут дожидаться секретаршу Эда, чтобы спросить, где её босс. А после – еще час ехать по столичным пробкам в гостиницу, так как мой трудоголик всю ночь вел какие-то переговоры и сейчас отсыпался в номере.

Не такой я себе представляла встречу с Эдом. Согласно плану, сейчас мы должны были ехать в отель вдвоём, ну или позориться на весь офис и расшатывать мебель.

Ещё в самолете сердце замирало от предвкушения. До этого момента я и сама не представляла, насколько соскучилась по своему несдержанному, упрямому и горячему мужчине.

Чувствовала себя не мамой, а девчонкой, которая убежала на свидание от строгих родителей. Оставалось лишь добраться до отеля. Разбудить свое персональное чудовище и пуститься во все тяжкие…

Так, в своих фантазиях я провела всю дорогу. Потом, такая же, радостная, взлетала в лифте на восьмой этаж. Дошла до номера Эда. Сделала глубокий вдох. И толкнула дверь.

После этого должен был начаться романтический уикенд. Но вместо него в мыслях туда-сюда перебегала дорогу чёрная кошка Пуля. А перед глазами, раскинув свои мускулистые руки, рядом с какой-то брюнеткой на кровати спал мой муж.

Эд

Спать было подозрительно удобно. Никто не пинал в бок, требуя откатиться на свою сторону матраса. За стеной не горланили молодые бабуины. И из детской кроватки не десантировалась на голову в полном памперсе дочка.

Хоть было не открывай глаза и попытайся снова уснуть. Праздник какой-то. Но только я порадовался за себя, только попытался сменить позу на более удобную, как на грудь легла женская рука.

Легкая.

Горячая.

Чужая!

В мозгу мгновенно включилась сирена, и по телу словно ледяная волна прокатилась.

О том, что это не Лена, я четко осознал ещё до того, как раскрыл глаза. В первую же секунду! Не знаю, каким место почувствовал. Вероятно задницей. Аж булки сжались от напряжения. А уже в следующий миг послышался голос, и даже хлипкая надежда накрылась медным тазом.

– Знаешь, Басманский, с таким храпом тебе нужно спать в отдельном бункере. Под землей! Я думала, что к утру точно оглохну.

Голос совсем не был похож на голос любимой жены. Хриплый, словно прокуренный. Грудной, будто я не рядом лежу, а сверху.

– Юля? – Я резко повернул голову вбок. Уставился на свою помощницу – Юлию Викторовну Завадскую. Голую, разнеженную, как после… – Нет…

Договорить не смог. В горле словно ком застрял. Здоровенный такой, размером с мои мохнатые фаберже, которые Лена ещё в ЗАГСЕ обещала отрезать в случае измены.

– Что именно «нет»?

Юля растянула губы в улыбке, и мой затылок прошила острая боль – «Привет, похмелье!».

– Какого черта ты делаешь в моей кровати?

Играть в доброго босса не было ни сил, ни желания.

– А ты что не помнишь? – Завадская вопросительно выгнула левую бровь.

– Финнов помню. Водку помню. Тебя здесь – нет!

О том, что не помню, как добрался из ресторана до отеля, и о том, как поднимался в номер, я тоже не помнил, но решил пока об этом не распространяться.

Гребаные скандинавы с их любовью пить без закуски ушатали меня качественно, но чтобы тянуть в свою кровать Юльку… столько я даже теоретически не способен был в себя влить. Уж точно не в последние три года!

– Тогда у меня для тебя плохие новости. – Юля откинула одеяло и встала. Голая, с засосом на шее и такая растрепанная, словно я отполировал ее головой все поверхности в номере.

– А можно как-то без них? – Боль усилилась. Теперь у меня ныла не только голова, но все тело и какая-то запчасть внутри. Возможно совесть.

– Боюсь, без плохих не получится.

Потянувшись, Юлька обернулась и начала рассказывать. Что-то о приставании в лифте. Об обещании сделать ее управляющей филиалом. О минете в коридоре и… Дальше тоже были какие-то слова, но мои уши милостиво отключились.

Вместо женского голоса я слышал лишь какой-то гул. Будто рядом самолет садился. Видел, как открывается и закрывается рот. И в упор не мог понять, как мы с ней могли переспать.

Я с Юлькой? Со своей помощницей, которую знаю уже лет десять.

Я в ней? Когда дома ждет самая сладкая на свете женщина – жена и мать моих детей.

Свидетельские показания были, но вины почему-то не было. Не чувствовал я ничего кроме острого ощущение надвигающегося пиздеца.

– Ты совсем охренел? – спустя минуту, закрывшись в ванной, спросил я у своего младшего.

Из лейки под потолком водопадом лилась холодная вода, но младший все же приподнялся. Нервно дернул «головой», будто отряхиваясь. Постоял немного, словно тоже пытался хоть что-то вспомнить. И упал на мягкую меховую подушку, слишком тяжелую для того, кто всю ночь расстреливал чужую вагину своим семенем.

– Если я хоть пальцем ее коснулся, это конец!

Головная боль уже отпустила, но я все равно прижался лбом к кафельной стене.

В прежней моей жизни, конечно, были косяки. Первый брак вообще вспоминать не хотелось – вымогательство, скандалы и истерики. Но Лена стала всем. На нее я как на икону готов был молиться днем и ночью. На других не смотрел, даже когда из трусов выпрыгивали. Впервые понял, что такое счастье и нормальная семья.

Она даже сына моего приняла, как своего. Кир сам к ней потянулся, полюбил больше матери. Души не чаял.

Но чтобы изменить… Банально по пьяни…

Юлькино описание очень походило на правду. В далеком прошлом, до ее брака, до моей Лены, именно так у нас все и было. Раз или два. Но сейчас…

– Даже если Лена нас кастрирует, – я успокаивающе погладил член, – все равно ее не отпущу. Понял?

На этот раз младший и не дернулся. Словно побитая собака, осторожно прижался к ладони и замер.

– И не скажем ей ничего. Лучше прямо сегодня соберем чемоданы и поедем на море отдыхать. С няней. С двумя нянями, чтобы наверняка.

План казался идеальным. Меня не беспокоило то, что на носу налоговый период. Не волновали финны, которые вчера согласились на новый контракт, и еще сотня горящих дел в расписании.

К посадке на самолет я уже точно знал, куда именно мы полетим. А к приземлению в Питере купил билеты на райские острова в Тихом океане.

Оставалось только собрать всю мою банду, сложить вещи и отчалить.

«Пару чемоданов. Может – три. Только самое нужное!» – с этой мыслью я открыл замок, сделал шаг в квартиру, а потом врос в пол как вкопанный.

Я слышал бред, что некоторые мысли могут материализоваться. Прежняя жена регулярно через мой кошелек воплощала в реальность свои фантазии. В этом у нее был особый дар. Но чтобы у меня самого получилось так легко хоть что-то…

Словно попал в какую-то другую реальность, я потер глаза. Потом похрустел шеей. И моргнул. Однако не показалось. В коридоре именно такими, как я и представлял, стояли два чемодана. А за ними, хмурые и решительные, моя сладкая жена, почему-то со скалкой в руках. Любимая дочурка с разодранным зайцем. И няня с очками на лбу и губами, сжатыми в нитку.

От такой картины по спине второй раз за день покатилась ледяная волна. Но спросить, что случилось или в честь чего лица как на похоронах, я не успел.

За пазухой завибрировал телефон и, стоило коснуться сенсорной кнопки, собственная секретарша тремя предложениями спустила меня с небес на землю:

– Эдуард Павлович, из отеля только что звонили. Просили передать, что ваша жена забыла на ресепшене зонтик. Его отнести в номер или передать в офис?

– Жена? – В горле резко пересохло.

– Да, она сегодня заезжала сюда, а потом поехала в отель. Вы, наверное, разминулись…

– Наверное…

Скалка в руках жены ожила, а в глазах вспыхнул адский огонь.

– Так куда зонтик? В офис? В номер? – Секретарша совсем не чувствовала, когда нужно замолкнуть. Тараторила без остановки. Быстро. Точно так же, как билось сейчас мое сердце.

– А зонтик, Дашенька, в задницу, – незнакомым голосом смог произнести я. – И, вероятно, в мою.

Загрузка...