Развод. Дальше - без тебя (СИ)

15

После того как приезжает нотариус, я подписываю все бумаги и уезжаю домой. Осознание того, что совсем скоро этот дом уже не будет моим, вызывает противоречивые чувства.

С одной стороны тяжело всё бросить и решиться на переезд, с другой — всё в этом доме будет напоминать о муже. А я хочу не просто забыть его, а вычеркнуть из своей жизни.

Ближе к вечеру я выставляю дом на продажу, а потом звоню дочери. Я хотела дать ей время остыть, да и самой немного успокоиться. Но через несколько дней у нее день рождения, и мне больно от мысли, что даже в день совершеннолетия дочери я могу быть не рядом.

Дозвониться я до нее не могу ни сегодня, ни на следующий день, а потом она перезванивает сама.

— Мила, — принимая вызов, начинаю первой, — я тебе столько звонила! Ты где?

Вопрос вырывается невольно, напоминая о том, что дочь сказала мне в нашу последнюю встречу. Мила собиралась пожить у любовницы мужа…

Не факт, что она действительно там. Ведь у нее есть своя квартира, которую ей подарил Паша на шестнадцатилетие. Возможно, что Мила сказала так лишь с целью задеть меня. И у нее получилось.

Но как оказывается позже, куда больше меня задевает другое…

— Здравствуй, Мария, — слышится мелодичный женский голос. — Это Ангелина, — назвав свое имя, любовница мужа делает паузу. Она хочет, чтобы я понимала, с кем говорю.

Мила не соврала. Она действительно поехала к ней…

— Где моя дочь? И какое ты имеешь право брать ее телефон без разрешения?

— А зачем мне ее разрешение? — хмыкает она.

— В нынешнее время телефон как средство гигиены, но кому я это объясняю, вряд ли вы из брезгливых.

В груди холодеет, но мой голос остается ровным.

— Мила ушла на пляж, — самодовольно отвечает Ангелина, проглатывая мои слова, словно не слышит их. — Мы сейчас в Доминикане. Ей что-то передать?

Но после этого я понимаю, почему. Она явно испытывает удовольствие, понимая, что своими словами вырывает мне сердце. Мне только предстоит лечить свои раны, но я не дам ей понять, какую боль я сейчас испытываю.

— Спасибо, что сообщили, — отвечаю спокойно. — Теперь я знаю, что моя дочь отдыхает и рада за нее. А теперь положите телефон на место и сообщите ей, что звонила ее мама.

Ангелина замолкает. Наверняка она искала скандала, ожидала слез, а то и истерики.

— Боюсь, что у нее не найдется времени для разговоров. Слишком плотный график для отдыха, — все-таки бросает она и не удерживается от очередной колкости: — Ее отец ведь тоже рядом. Мы решили вместе отметить ее день рождения как настоящая семья, так что не переживайте, она в надёжных руках.

Пальцы непроизвольно сжимаются крепче на телефоне, до побелевших костяшек. В голове словно эхом звучит «вместе… семья». Так издевательски, так ядовито.

Но я нахожу в себе силы скрыть свои чувства под ледяным тоном:

— Сомневаюсь, что вы знаете, что такое настоящая семья. Но я не стану вас разочаровывать.

— Паша хороший человек, — бросается ему на защиту. — Он умеет любить и быть заботливым.

— Согласна, — отражаю тут же. — Но лишь когда это выгодно ему. Всего доброго, Ангелина.

Не слушаю, что она говорит в ответ и отключаюсь. Несколько минут уходит на то, чтобы успокоить колотящееся сердце и дрожь в руках. Но теперь моя решимость только стала крепче.

На протяжении трех дней я встречаюсь с желающими посмотреть дом и параллельно собираю вещи. После разговора с любовницей мужа, я лишь раз звоню дочери — в день ее рождения. Она отвечает с первого же звонка и сдержанно принимает поздравления. Разговор не клеится, и я с болью в сердце признаю, что мы никогда еще не были с ней так далеки друг от друга. Но когда я предлагаю ей встретить после возвращения в город, она соглашается.

Вот только перед этим мне приходится встретиться с тем, с кем я меньше всего того хочу…

Паша появляется внезапно, застав меня за сбором документов. Он даже не названивает заранее — просто открывает входную дверь, словно всё еще имеет право находиться здесь.

— Маша, ты с ума сошла? Ты решила продать наш дом?! — его голос обжигает недовольством.

Я спокойно откладываю бумаги на стол и поднимаю взгляд на разъяренного мужа.

— Да. Я продаю его. Это ведь мой дом, если ты забыл.

— Это наш дом! Наш общий! Я вкладывал деньги в ремонт и обустройство, — цедит сквозь зубы. — Ты не можешь просто так решать за двоих, не имеешь права!

Опершись ладонями на стол, я встаю, глядя ему прямо в глаза.

— Ты уверен, что хочешь говорить о правах? — ищу в его глазах хоть каплю понимания, но нахожу лишь яростную решимость, и продолжаю, не скрывая разочарования в голосе: — Это мой дом, Паша. Он достался мне от отца. Всё, что ты сюда вложил, уже давно перекрыто личными счетами. Я не претендую на твое имущество, которое мы могли бы разделить при разводе. Так что можешь оставить себе квартиры, машины и разбираться со своей жизнью... там, где тебе приятнее.

Он делает шаг мне навстречу. В глазах пылает что-то опасное. По сути, это уже не просьба, а завуалированная угроза:

— Ты отменишь эту продажу.

— Нет, я не буду этого делать, — настаиваю на своем. — В этом браке всё закончилось. Почему бы тебе не сделать, как ты хочешь? Пойти к ней. У тебя есть шанс начать с нуля.

Он снова приближается и склоняется ко мне. Слишком близко.

— Ты даже не представляешь, с чем ты сейчас связываешься…

Смотрю ему прямо в глаза, не веря услышанному.

— Угрозы? Паша, ты правда мне угрожаешь? Это всё, что осталось от мужчины, за которого я когда-то вышла замуж?

— Ты будешь жалеть об этом, Мария, — бросает он, уходя. — Помяни мое слово.

Я не отвечаю. Внутри дрожу, но внешне остаюсь уверенной, с каменным спокойствием, не позволяя сломить себя.

Удивительно, как быстро можно охладеть к человеку. Еще совсем недавно он казался таким родным, а сейчас передо мной стоит кто-то совершенно чужой.

Этой ночью я снова плохо сплю. Как бы я не хотела казаться сильной, внутри вибрирует волнение, и мной овладевает страх.

Эти угрозы… Способен ли он причинить мне вред? Кажется, что я совсем не знаю этого человека. Не понимаю, что еще можно от него ожидать…

Звон разбившихся стекол на первом этаже вынуждает резко вскочить с кровати. Цепенею в панике, несколько секунд прислушиваясь к посторонним звукам. И когда я слышу хруст стекла, бросаюсь к телефону и вызываю полицию.

В шоке не понимаю, что делаю, когда набираю еще один номер, а затем слышу голос Марка.

— Мария?

— В мой дом кто-то ворвался… — всё, что успеваю прохрипеть, прежде чем дверь в спальню открывается.