Развод. Дальше - без тебя (СИ)

41

Этот вопрос ранит сильнее, чем если бы он начал кричать. Я чувствую, как вспыхивают щеки, а в горле нарастает ком, и отвожу взгляд к окну, цепляясь за стекло как за спасательный круг.

— Я… — задыхаюсь от переполняющих эмоций и снова смотрю на Марка. — За всех…

Он еле заметно улыбается краем губ, но в этой улыбке слишком много боли.

— И за него? — с той же расслабленностью спрашивает, будто на самом деле ему совершенно безразличен мой ответ.

Сердце больно сжимается, стучит громче в груди, в висках, меня словно лихорадит.

— Марк… — делаю маленький шаг, неуверенно сокращая расстояние между нами, которое сейчас кажется невыносимо большим, и тихо шепчу: — Я боялась за тебя.

Мой голос дрожит, будто срывается. Всё тело пронизывает озноб, а в груди разрастается волнение.

Марк смотрит на меня пристально, не отводя взгляда, и этот момент кажется мне минутой длиною в вечность. Он дышит ровно и тихо, глаза чуть темнеют, но в них появляется тепло, отчего внутри вспыхивает какое-то новое, пугающее ощущение. Будто я боялась не просто лишиться его поддержки…

Я боюсь потерять его.

— Я в порядке, Мария, не переживай, — заверяет Марк. — Я никогда не сделаю то, что может навредить тебе или твоей дочери. Но и ему не позволю.

Перебарывая волнение, подхожу еще ближе и останавливаюсь в шаге от него. Медленно поднимаю руки, неуверенно, боясь, что он отстранится, и в то же время, невероятно нуждаясь в этом прикосновении.

Марк не двигается, и только когда мои ладони ложатся ему на грудь, я впервые за долгое время позволяю себе облегченно выдохнуть, ощущая тепло его рук на моей спине. Он обнимает меня увереннее, отчего становится трудно дышать, но я только этого и жду.

Его ладонь сползает мне на талию, и у меня спирает дыхание, сердце снова срывается на бег.

— Я верю тебе, — шепчу, прижавшись щекой к его каменной груди, где тоже гулко бьется сердце. Я правда верю.

Он мягко скользит пальцами выше по спине и проводит по волосам, а затем обхватывает мои плечи, прижимая к себе еще ближе, будто хочет вытеснить остатки страха из моей души.

— Всё будет хорошо, Маш, — произносит тише, что я едва слышу, но именно эти слова становятся для меня самым важным обещанием.

Я всё еще чувствую запах его парфюма, когда возвращаюсь в свой кабинет. Он словно остался на мне, и от этой мысли на лице невольно появляется легкая улыбка.

В течение дня мы практически не видимся. У Марка накопилось много работы, что даже на обед не получается вырваться вместе.

Когда мы едем домой, я предлагаю ему варианты, что можно приготовить на ужин, не желая сегодня говорить о работе. У меня складывается впечатление, что Марк либо слишком голодный, либо совсем не привередлив, соглашаясь абсолютно со всем.

— Серьезно? Даже вареные брокколи? — тихо смеюсь, а потом мой смех резко обрывается. — Притормози, Марк.

— Это же Людмила? — спрашивает он, отслеживая мой взгляд через лобовое стекло.

— Да… Кто это с ней? — вырывается у меня непроизвольно, хотя я прекрасно понимаю, что он не может знать каждого человека в столице.

В груди становится тесно, меня охватывает волнение, которое я не могу списать на одно лишь предчувствие. Мне не нравится темный взгляд мужчины, придерживающегося ей дверь черного внедорожника.

Его рука покровительственно ложится ей на спину, подталкивает к открытой двери пассажирского сидения, а Мила… она улыбается ему, словно между ними есть что-то большее, чем дружба.

Машина срывается с места, быстро скрываясь за поворотом, и я, словно опомнившись, без раздумий набираю номер дочери. Она сбрасывает мой звонок, но я звоню снова, пока она, наконец, не поднимает трубку.

— Я перезвоню позже, — слышится в динамике голос дочери.

— Где ты, Мила? — тут же спрашиваю, пока она не положила трубку.

Она отвечает не сразу, будто раздумывает.

— В кафе.

— С кем?

Жду несколько секунд в напряжении, но слышу лишь, как она сбрасывает звонок, после чего и вовсе отключает телефон.

— Не накручивай себя, Маш, — всю дорогу до дома успокаивает меня Марк. — Возможно, она просто не хотела тебе говорить о своем мужчине.

— Мужчине… — повторяю непроизвольно. — В том-то и дело, что это даже не парень, сколько ему лет? Ты видел, как он смотрел на нее?

Марк смотрит на меня как-то странно, с напряжением. Будто раздумывает над ответом и подбирает слова.

— Маш, у тебя был непростой день, ты переволновалась. Позвони дочери позже.

— Почему ты ничего не говоришь за этого мужчину? Он не показался тебе странным? — никак не унимаюсь я.

Шумный выдох Марка только играет мне на нервы.

— Не думаю, что он значительно старше ее. А смотрел он на нее просто как на свою девушку.

Мой взгляд выжидающе мечется по его лицу, но больше он ничего не говорит про этого мужчину, лишь продолжает меня успокаивать.

Возможно, Марк прав, и я слишком встревожена сейчас, но немного успокоиться получается, лишь когда Мила отвечает на мой звонок ближе к ночи.

Ее голос спокойный, я бы даже сказала — радостный. Учитывая наши с ней отношения — это редкость. Она не рассказывает мне о мужчине, но говорит, что находится дома. Мое волнение утихает, только когда я слышу на заднем фоне голос бывшего мужа и понимаю, что сейчас она говорит правду.

И всё же спустя пару дней, случайно замечая Пашу в ресторане, где у меня проходила деловая встреча, я решительно подхожу к нему и намереваюсь выяснить, что он знает о новом мужчине нашей дочери.