Развод. Дальше - без тебя (СИ)

48

— Маш, только представь, — Лида подается вперед, сидя в плетенном кресле напротив, — уже через год у тебя есть своя кондитерская. Какой бы она была? Светлый уютный зал, золото с голубым, витрина с твоими фирменными пирогами и очередь постоянных посетителей?

Как только я вскользь упомянула о своих возможных планах на будущее, глаза Лиды сразу же загорелись восторгом, и она принялась меня обо всем спрашивать. Кондитерской еще нет, а на моей стороне уже два человека, готовых меня всецело поддержать. И это безумно греет душу...

Я улыбаюсь и на секунду закрываю глаза, рисуя в голове живую картину:

— Я представляю запах из детства, как у моей бабушки на кухне. Домашняя выпечка, ваниль и немного корицы... Мне бы хотелось, чтобы люди приходили туда не только за пирожными, но и за ощущением уюта, будто они дома. А фирменным был бы как раз этот творожно-вишневый пирог, — машу вилкой над формой, и Лида усмехается.

— Заманчиво, — Марк, который сидит со мной рядом на диванчике, смотрит на меня с интересом. — Я бы еще добавил в меню какао, которое ты так любишь, — он опускает взгляд на кружку с горячим напитком в моих руках.

— А я бы открыла отдельный зал с книгами! — мечтательно говорит Лида. — Сидишь среди книг, наслаждаешься кофе с капкейком, за окном дождь... Классно ведь?

— Если бы Лида открыла заведение, уверен, что на каждом диване были бы коты, — смеется Марк и поясняет для меня: — В детстве она несла в дом всех котов с улицы.

Лида делает обиженное лицо:

— Марк, коты — это счастье!

Я смеюсь, поправляя плед, спадающий с плеч, а потом ловлю на себе теплый взгляд Марка.

— Вот бы такие вечера были чаще, — тихо отмечаю.

— Всё зависит от тебя, Маш, — отвечает Марк, не сводя с меня глаз, и я спешу перевести тему, испытывая неловкость от того, как пристально на нас смотрит Лида: — Вам повезло, что вы есть друг у друга. У меня нет ни братьев, ни сестер, хотя… возможно, так даже лучше — неясно, как бы сложилась их жизнь и моя собственная...

Марк слушает молча, лишь едва заметно хмурится и становится серьезнее, словно понимает меня без слов.

Его сестра любопытнее:

— Я не представляю даже, какой была бы моя жизнь без брата, и никогда бы не отказалась от него. Почему ты думаешь, что твоя жизнь могла быть хуже?

Я практически не думаю, прежде чем решаю рассказать немного о себе. Еще никогда я не чувствовала себя настолько комфортно, настолько «своей» в какой-либо компании.

— Я как-то уже говорила Марку о том, что мой отец был слишком сосредоточен на бизнесе — работа была для него всем, а семья... Семья была лишь названием. Мы с мамой практически не видели его дома. Но я не рассказывала о том, как это отразилось на ней. У мамы были затяжные депрессии, апатия практически ко всему. И это не просто «плохое настроение», ей ставили диагноз врачи. До меня ей дела тоже не было, а когда отец умер в своем офисе, для матери это стало ударом. Меня она будто даже не узнавала, а через полгода оставила совсем. Она умерла.

Глядя на Лиду, которая взволнованно закусывает губы, я уже и не рада, что завела эту тему. Но раз уж я решила поделиться с ними воспоминаниями о своем детстве, то считаю, что должна закончить:

— Меня забрала бабушка. Она была немного ворчливая, но в глубине души добрая. Я знала, что она меня любит, в другом случае я бы просто оказалась в детском доме. Но когда я была подростком, мы совсем не находили с ней общий язык. Потом бабушки тоже не стало. Мне было тогда девятнадцать, и я уже училась в институте, где и познакомилась со Стрельцовым. Наверное, мне всегда хотелось, чтобы хоть кто-то принимал участие в моей жизни, чувствовать себя нужной. А когда родилась Мила, — на моих губах невольно появляется улыбка, — я дала себе обещание, что всегда буду рядом, готовая помочь любым советом. Вот только с участием в ее жизни и своими советами я, видимо, перестаралась…

Погрузиться в тяжелые мысли мне не дает Марк. Он приобнимает меня за плечи и прижимает к своей груди.

— Она еще ребенок, Маш, — понимающе говорит Лида. — Считает себя взрослой, и думает, что лучше нее никто не знает эту жизнь. Но со временем она тебя поймет.

— Она и есть взрослая, — не соглашается Марк.

— Не сравнивай нас девочек с вами, — улыбается его сестра. — Ты уже в семнадцать знал, чего хочешь и мыслил как прожженный опытом мужчина.

— Честно сказать, я тоже думала, как Лида, — я виновато смотрю на Марка. — Помню и себя подростком: мне хотелось чувствовать себя нужной, но принимать все решения самой и остро реагировала на критику. Возможно, именно поэтому я долго закрывала глаза на всё поступки дочери, пока это не вышло за грань.

Отстранившись от Марка, я достаю из кармана свой вибрирующий телефон и сразу же отвечаю на звонок, когда вижу, что звонит Мила. В груди разрастается тревогой вместо ожидаемого спокойствия, а учитывая то, что уже поздний час…

— Мама… — всхлипы дочери заглушают ее тихий испуганный голос. Страх в нем я распознаю безошибочно и моментально подрываюсь с места. — Помоги мне, забери… Пожалуйста, приедь!

— Где ты, Мила?!

— Мама… Помоги…

— Мила, адрес! Скажи, где ты! Ты дома? Где?!

— Нет, — она срывается на рыдания. — Я не знаю, где!

Не реагирую на хватку на моем локте, пока не понимаю, что Марк куда-то тянет меня руку. Не соображаю даже, как оказываюсь с ним в машине. Всё это время я пытаюсь получить ответы от дочери, но она повторяет одно и то же, разрывая мне сердце.

— Ты знаешь куда ехать?!

Оборачиваюсь к Марку, не отнимая телефона от уха.

— Пока нет, ее номер пробивают. Скажи, чтобы не клала трубку.

— Мила, не отключайся, не сбрасывай звонок!

Я то вслушиваюсь в звуки в динамике, то смотрю на экран телефона, убеждаясь, что разговор продолжается. Но в какой-то момент звонок обрывается и меня захлестывает ужасающая истерика.

— Ты найдешь ее?! Марк! Она сбросила!

— Найдем, Маша, найдем.

Дрожащими пальцами пытаюсь снова и снова набрать ее номер, но ничего этим не добиваюсь. На автомате принимаю входящий звонок, успевая ощутить призрачное чувство облегчения от того, что смогу ее слышать, но в динамике раздается голос Стрельцова.

— Где Мила?! Она звонила тебе?! Что с ней?! — орет на меня бывший муж.

— Не знаю, мы ищем, что ты знаешь?!

— Звонок от нее на голосовой почте, куда мне ехать?

— Ты мне скажи! Она живет с тобой! Где моя дочь?!

Не добившись от него нужного ответа, я отключаюсь и снова пытаюсь дозвониться Миле. Безостановочно повторяю: «возьми, возьми, возьми», ощущая, как душат слезы.

Экран перед глазами плывет, я не нахожу себе места. Меня разрывает от желания выйти из машины и сорваться на бег, знать бы только куда!

— Маша, скоро будем на месте, пять минут, — сдержанно, но твердо предупреждает Марк, немного отрезвляя меня строгим тоном.

— Где она?! — теперь я набрасываюсь на него. — Марк, где?!

— В каком-то заведении, — сжав зубы, отвечает он.

— Ты же знаешь, где, почему не говоришь?!

— Ты останешься в машине, я сам ее заберу, — будто не слышит меня, требует он что-то немыслимое.

— Нет! Даже не думай, я не останусь здесь!

Мой телефон разражается звонком, и я переключаю всё свое внимание на него. Звонит Мила.

— Мамочка, он меня нашел, он сейчас выломает дверь, мама…

Дикий ужас парализует всё тело. Я не слышу свой голос, когда пытаюсь ее успокоить, в голове только крик о помощи моего ребенка.

— Я заберу тебя, мы уже рядом, Мила, всё будет хорошо…

Машина резко тормозит. Мне кажется, я так быстро вылетаю на дорогу, но Марк каким-то образом оказывается уже около меня. Остаться и ждать я бы ни за что не стала, и он это прекрасно понимает.

Пробираясь сквозь толпу смеющейся молодежи, Марк тянет меня за руку к входу, откуда грохочет музыка. Мимо мелькают лица людей, а я как в тумане и на бешеном адреналине проталкиваюсь следом за Марком, который железной хваткой держит меня за ладонь.

Время тянется так медленно, внутри я умираю каждую чертову секунду, пока мы, наконец, не добираемся до внушительных дверей.

А когда они распахиваются по натиском Марка, и в глаза бросается силуэт моей дочери, я понимаю, что умираю я сейчас…