Глава 1

– Холодова, значит, сплетники не врут, все-таки увольняешься?

Коллега с кафедры общей химии, ухватив меня за рукав блузки, пытливо всматривалась в лицо, боясь упустить хоть слово из моих уст. По правде говоря, она и есть первый разносчик правдивых и вымышленных слухов нашего института, но не признаваться же сейчас ей в лицо о моей осведомленности на ее счет.

Оптимистично улыбнувшись, я нацепила маску вселенского счастья и закивала головой так усердно, что пара прядок выбилась из строгой прически и опустилась на глаза.

– Да, я, собственно, уже и все подписи собрала, вот сейчас УМК из кабинета заберу и все.

– Конечно, обязательно возьми себе копии всех лекций, практик, тестов. На новом месте они очень пригодятся. Чего заново создавать то, что есть.

– Я тоже так подумала, Антонина Федосеевна, поэтому, прежде чем сдать все методисту, с каждой бумаги копию сняла. У меня же тесты на каждую тему, вопросы для устных опросов, контрольные разработаны. Лекции расписаны для каждой специальности. Оставлять жалко. Я, признаться, и рефераты студентов забрала.

Да-да. Я все сгребла, что только можно было. И не потому, что у меня не было электронного варианта всего этого учебно-методического добра.

Нет! Причина была мелка и цинична. Я банально мстила.

Алексей никогда себя не утруждал написанием лекций. Он даже не ведал, как поурочный план составляется. Все за него делала влюбленная глупышка в моем лице. А вот теперь, увольняясь, я сгребла и свои, и его бумаги. Все, что сдаётся методисту, у него же и останется навечно. Эта бюрократическая скряга ни бумажки ему не выдаст. И останется он ни с чем. Придется ему садиться за компьютер, брать в руки методички по педагогике и учиться тому, что должен был еще со студенческой скамьи знать.

Вот и отольются ему хоть немножко мои бессонные ночи, когда я не только весь комплект УМК по «Анатомии человека» для себя создавала, но и по «Физиологии» для этой продуманной твари. А теперь он вспомнит о своей липовой невесте и еще долго не забудет. Лекции и практики не за один день пишутся, преподаватели годами их нарабатывают и переписывают. Теперь и он, наконец, погрузится в свою работу с головой.

И ничуть мне не совестно за свою подлость. Ни капельки не стыдно!

– Ну, ты главное, не переживай, Ирина, – решила подбодрить меня коллега. – Ты девушка молодая, и тридцати еще нет, а уже кандидатскую защитила. Голова у тебя светлая – нигде не пропадешь. Ты уже нашла новую работу?

– Еще нет. Решила в другой город перебраться, – призналась я. – Вещи уже в машине, ключи от квартиры тётушкиной подруге передала, она следить за ней будет. Сейчас сдам обходной лист и в дорогу.

– Это ты прямо смело все в жизни повернула, – поразилась Антонина Федосеевна. – А Алексей как же? Расстались?

– Расстались, – оглядевшись, я заприметила еще пару женщин, идущих в нашу сторону. Поболтать они тоже любили, так что самое время убегать, иначе застряну тут надолго. – Ну, пора мне. Давайте прощаться.

Пока уже бывшая коллега не опомнилась, горячо ее обняла и, подхватив удобнее гору папок, рванула в сторону методического кабинета.

* * *

Распахнув нужную дверь, я, прогибаясь под тяжестью документов, еле дошла до ближайшего стола и свалила на него папки.

Тут меня ожидал неприятный сюрприз. Возле методиста крутился Алексей и явно пытался чего-то от женщины добиться. Но грозная хозяйка кабинета сидела с каменным лицом и позиций не сдавала.

Никак понял уже, что папочки его я умыкнула и уже надежно припрятала в машине. Прибежал выпрашивать копии из методкабинета. Что ни говори, а скользкий тип. Как я могла не замечать столько лет его гнилое нутро. Это насколько нужно быть слепой, чтобы искренне любить вот это.

Даже жалко себя стало.

И поделом мне, умнее буду. Правильно он сказал, нужно опыт накапливать и смотреть, с кем отношения строю.

– Холодова! – методист, заприметив мой груз, легко для ее полной комплекции подскочила с места и прыткой походкой молодой девочки поплыла в мою сторону. – Я все думаю, когда же ты с обходным листом ко мне придешь.

– Ой, Клавдия Ивановна, я вас напоследок оставила, знаю же, что вы добросовестно все проверите и примите, – растеклась я в любезностях.

А что! Тут дерзить никак нельзя, а то с папками еще месяц бегать буду, поправляя цели и задачи в методичках к практическим занятиям.

– Ирина, может, все-таки передумаешь? Нам молодые специалисты нужны, – методист попыталась последний раз отговорить меня увольняться с работы.

– Нет, Клавдия Ивановна, я уже и вещи собрала, и подписи поставила. Не передумаю. И у вас еще остается уйма преподавателей. Вот, например, Алексей Николаевич! Молодой и перспективный.

Лицо методиста перекосило. Уж кто, а она точно знала, какой он «перспективный». Я же за него все три года аспирантуры документацию таскала. Даже практическое занятие, которое посещал наш методист, для него разработала. А потом ему все разжевывала. И все равно он провел его абы как, забыв даже тему занятия на доске обозначить.

Не говоря больше ни слова, Клавдия Ивановна раскрыла некоторые папки, особо не вчитываясь в их содержание, полистала. А потом с довольной улыбкой, одним широким росчерком поставила свою подпись на обходной лист.

– Ну, удачи тебе, Ирина, на новом месте, – искренне пожелала она мне, – а если не сложится, так возвращайся. Думаю, примут тебя обратно с распростертыми объятиями.

– Спасибо, Клавдия Ивановна, за добрые слова!

Бросив последний взгляд в сторону Алексея, который, казалось, со стенкой слиться пытался, выскочила в коридор. Может, все-таки совесть проснулась в бывшем, мог ведь потребовать свои документы. Хотя вряд ли, понимал, что ничего я ему не отдам, а надавить на меня нечем. Видимо, знает, как все вернуть, или надеется разжалобить методиста.

Что-то больно кольнуло в груди, даже отомстить ему не могу. Обидно и горько. И стыдно за себя, за то, что позволила так с собою поступить.

Но все уже в прошлом. Нужно оставить весь этот груз здесь. Впереди новый город, новая работа и новая жизнь. Встречу еще достойного и полюблю. А сейчас осталось только сдать обходной лист в деканат.

И все, я свободна!

Только на душе остался гаденький осадок. Все, что я считала важным в жизни, оказалось пылью. Стер ее и ничего более нет. Ни семьи, ни любимого, ни друзей, ни дома, ни кота, ни собаки – ничего нет, даже кактуса в горшке.

* * *

Через два часа я уже катила по трассе в сторону соседней области.

Слушая музыку и бойкие разговоры ди-джеев радио, я неспешно ехала по правому ряду, не мешая остальным участникам дорожного движения.

Хорошее настроение, которое я так тщательно поддерживала в институте, растаяло без следа. Оставшись наедине с собой, вынуждена была снять маску уверенной женщины, у которой все схвачено, и признаться еще раз в том, что я самостоятельно загубила свою жизнь.

Винить еще кого-либо несправедливо и глупо.

Алексей никогда не обещал на мне жениться, не дарил подарков и цветов, не водил в ресторан. Да, я знала его родителей, но ко мне они относились просто, как к знакомой их сына. Я была представлена лишь тем друзьям, с которыми нас связывала работа.

Придумав себе отношения, я уверовала в их серьезность и разрешила использовать себя по полной.

Вот такая я глупая наивная женщина.

Отдала десять лет своей молодости мужчине и даже не поплакала по поводу разрыва с ним. Напротив, я словно крылья обрела. Свободной стала, почувствовала себя молоденькой девушкой. Хотя в двадцать восемь лет еще месяц назад казалась себе старухой. А теперь еду непонятно куда с двумя чемоданами. Как решилась на такую авантюру?!

Я сама себя не узнавала.

* * *

Ближе к вечеру накатила такая страшная сонливость, что стало понятно – не доеду я до нового места сегодня. Глаза слипались. Голова, как ватой набитая, гудение в ушах.

Не выдержав, притормозила на стоянке для грузовых автомобилей и заглушила свою металлическую лошадку. Моя девочка досталась мне за сущие копейки. Но машина оказалась крепкой: оцинкованный кузов не гнил, а своевременное обращение на СТО к мастерам сохраняли движок и прочие внутренности моей лошадки в норме в течение уже без малого пяти лет. Эту машину дедок-сосед еще до моего рождения пригнал из Европы. А как ездить совсем на ней перестал, так мне и продал. И стала она частью нашей семьи, а теперь и вовсе одна она у меня и осталась.

Родители погибли еще в моем глубоком детстве.

Я их и не помнила толком. Мне было пять, когда они пошли с друзьями в поход на два дня и не вернулись. Спустя неделю их нашли мертвыми в лесу у озера за сто километров от дома. Причина смерти – отравление ядовитыми грибами. Неопытные туристы перепутали опята с галериной окаймленной. И сварили из нее на костре ужин – грибной суп. Почувствовав сильное недомогание, горе-туристы решили лечиться марганцовкой. Устроившись на ночлег, больше никто из них не проснулся. Их так и нашли в спальниках в палатках. Эта ошибка стоила жизни шестерым молодым людям, среди которых оказались и мама с папой.

Нелепая глупая смерть.

Бабушка тяжело перенесла потерю младшей дочери. Тетя Алла, к тому времени уже с нами не жила, уехав далеко на юг. И лишь я давала смысл пожилой женщине жить дальше, наполняя ее будни хлопотами, небольшими проблемами и радостным смехом. Дед с головой ушел в работу. Родители отца отдалились и потеряли с нами всякие контакты. Так и жили. Бабушка опекала меня, водила за руку в школу и встречала у дома. Готовила вкусности, а со временем научила кашеварить и меня. Мне не в чем упрекнуть бабушку, она заменила и отца, и мать. И я очень ее любила и деда, конечно.

Я не понимала, почему все с таким сочувствием иногда поглядывали на меня и называли сиротой.

Подростковый период тоже прошел безболезненно. Бабушка водила меня по секциям и кружкам, пока я, наконец, не остановила свой выбор на простом «живом уголке». Мне понравилось возиться с животными и цветами. Со временем увлечение стало серьезным и после получения аттестата, я уже знала, что стану биологом.

Ни разу о своем выборе я не пожалела.

К сожалению, и горе в моей жизни случалось. Беда пришла в наш дом, когда я уже училась на третьем курсе. Внезапно умер дедушка. Инсульт. Похороны, поминки, – все это подкосило здоровье бабушки. Она слегла, а еще через полгода у нее диагностировали рак. Словно приговор вынесли.

Я надеялась на чудо до последнего дня. Получила права и возила любимого и родного человечка по врачам. Устроилась на работу посудомойкой в кафе рядом с домом. Лишь бы деньги были на препараты и обследования. Но все оказалась напрасно. Болезнь победила. Бабушка ушла.

Об этом периоде моей жизни я вспоминала с содроганием.

Уколы, приступы, запах лекарства и… нет, о таком лучше забыть.

Возможно, поэтому я так ухватилась за Алексея. Кроме него просто никого не осталось. Решила, что у нас настоящая любовь. А оказалось, что между нами женская наивная простота и тонкий мужской расчет.

Но ничего, доберусь до тёти и заживу!

* * *

Ночь я встретила на стоянке. Дремля, я все же не смогла полностью расслабиться. Темнота кругом, разговоры дальнобойщиков, которые оставили фуры совсем рядом с моей машинкой. Все это немного пугало и нервировало. Не выдержав, я все же завела мотор и выехала со стоянки. Лучше потихоньку катиться вперед, чем трястись всю ночь, как заяц. И не высплюсь, и вся изведусь.

Спустя примерно час сон снова одурманил голову. Я не понимала, что со мной происходит. Словно туман сознание пеленал. В попытке хоть немного взбодриться, отпила из бутылки минералку и раскрыла пакетик с сухариками. Не помогло.

Сон одолевал, а останавливаться было страшно, обочины слишком узкие и на удивление неестественные. Спохватившись, я, наконец, присмотрелась к окружающему ландшафту.

Пустота, словно вокруг меня темный туман.

Ни деревьев, ни домов, только дорога и узенькая песчаная полоса обочины. А дальше ничего – мрак кромешный. И тут до меня дошло, что с уже несколько минут я не видела ни одну машину, ни на встречной полосе, ни обгоняющую меня. А ведь трасса оживленная. Накатил страх удушливой волной. Резко нажав на тормоз, я остановилась прямо посреди дороги.

Темно и необычно тихо.

Может, свернула не туда?

Нет, я вообще никуда не сворачивала. Трасса прямая. Что происходит?

А может ремонт дороги, и я не заметила знаков?

Бред. Тут бы все освещено было, к тому же на трассах во время ремонта рабочие даже ночью трудятся, и светофор временный ставят, и знаки ограничения скорости не заметить невозможно.

Да где тогда я?

Дернув дверь, я выбралась наружу. Осмотрелась, прислушалась.

Тихо.

Неестественно тихо, ни отдаленного шума, ни стрекота насекомых. Даже ветра не слышно. Как в вакууме.

Я крадучись подобралась к обочине и всмотрелась вдаль. Такого ужаса я не испытывала никогда. Истошно завизжав, качнулась. Высоты боялась всегда, а сейчас я всматривалась в бездну под собой.

Дорога широкой полосой парила в пространстве, а вокруг – пустота.

Сглотнув, плюхнулась на пятую точку. По моему затылку в панике скакали мурашки размером со слона и верещали о том, что всем нам конец. Пересилив свой страх, я на четвереньках, пятясь задом, отползла от обочины. Вскочив на ноги, добралась до машины и забралась внутрь, заблокировав дверь для верности.

Руки тряслись, во рту пересохло, перед глазами все плывет.

Мозг требовал от тела незамедлительно упасть в глубокий обморок и наотрез отказывался анализировать происходящее. Но вместо того, чтобы слечь в беспамятстве, замерла истуканом, вцепившись в руль, и даже смотреть по сторонам боялась. Сознание доставало из глубин памяти все фильмы ужасов и триллеры, что я просмотрела хоть раз в жизни, и искало в их сюжетах схожие моменты. Но вместо понимания того, что же со мной случилось, память демонстрировала картинки со всякими страшностями, вводя меня в ступор и заставляя трястись еще больше.

«Может, я сплю и это дурной сон? Да, правдоподобный и несуразный, но все же сон!» – поймав за хвост эту мысль, обрадовалась было, но тут же одернула себя.

Слишком все реально ощущается и мысли четкие. Опустив взгляд на свои ладони, сосредоточилась. Я отчетливо могла рассмотреть линии на них, что во сне практически невозможно сделать.

Чтобы окончательно убедить себя в том, что я не сплю за рулем, катясь по трассе, ущипнула руку. Стало больно, да и кожа покраснела, значит, все явь. Я невесть где и ни пойми, как сюда попала. Не нужно было уезжать с автостоянки, заночевала бы там, а утром отправилась в дорогу.

Дернул меня черт поехать ночью.

Загрузка...