Елена Аксенова Русская сказка

1 глава.

Зимний воздух струился холодом. Было солнечно, середина декабря. Москву украсили к предстоящему Новому Году, а в аэропорту Внуково приземлился самолет прямиком из Лондона. Ничего удивительного, в этом мире багажа, трапов и бесконечной толпы. Кроме того, что на землю предков вступила нога князя Феликса Феликсовича Юсупова, графа Сумарокова – Эльстона. Когда-то его прадед и полный тезка оставил Россию, сбежал в Париж от революции и рухнувшей системы. Их семья жила роскошно и счастливо, пока бабушка Анна не решила воспользоваться болезнью. Ветхая, но всегда бодрая женщина, восьмидесяти одного года от роду, заметила беспокойство близких и сразу же объявила своей последней волей смерть в России. Она не была здесь до прошедшей осени. Смерть ее отца, Феликса Феликсовича, в 1967 году почти заставила ее вернуться на утраченную Родину, но Советский Союз все еще не жаловал титулованную интеллигенцию, а она только-только наконец забеременела. Рисковать было нельзя. В 1968 году на свет появился князь Феликс Дмитриевич Юсупов, похоже, единственный из рода отличавшийся оригинальностью отчества. Но он исправил это упущение в 1992 году, породив на свет Феликса Феликсовича, который теперь брезгливо ступал по промерзшей земле своими тонкими итальянскими ботинками.

Этот молодой человек был невероятно красив, как и все мужчины в его роду. Черноволосый, статный с необычайно красивыми высокомерными карие глазами, ярко выраженными скулами и хорошо очерченными линиями бровей и губ. Легкая небритость была данью моде, как и хорошо скроенный костюм под черным пальто. Он не любил холод. Европа была его домом и если бы не привязанность к бабушке, он бы никогда не решился приехать в эту снежную бурю. Нет, Феликс не был одним из тех зомби, что породили телевидение и СМИ. Он хорошо знал, как работает масс-медиа, мог обыграть самого прозорливого политика и вообще отличался ловким умом и сдержанностью в высказываниях. Никому за всю его двадцатишестилетнюю жизнь так и не удалось вывести его из себя. У него была целая куча масок на все случаи жизни, для каждого человека – своя, уникальная.

В общем, к России у него не было претензий. Он просто был абсолютно доволен своей старой жизнью и не понимал капризов бабули. Но все же приехал. Оксфорд был позади, новая архитектурная компания завоевала авторитет, детальное управление ей не требовалось, у Феликса появилось свободное время, и он решил потратить его на семью, которую считал высшей ценностью.

Он сел в машину с личным водителем, когда солнце уже начинало клониться к горизонту. В телефоне звенели новые сообщения от его белокурой английской девушки Дженнифер. Она была красива, успешна и, что самое важное, из семьи графа. Так уж вышло, что равное притягивало равное, деньги к деньгам, как говорится. Князь Юсупов хоть и был лишен всего на Родине, остался при деньгах и титуле, который носил с гордостью и высокомерием своего прадеда. Таким сделала его кровь великих предков. Кто-то рожден летать, кто-то ползать.

Джен писала часто, большими сообщениями, с шутками и нежностями. Любой мужчина бы поимел совесть и хоть раз ответил страстью на такое рвение. Но в холодной душе Феликса Феликсовича все эти потуги вызывали только хорошо скрываемое раздражение. Раздражение, которое он прятал за безразличием. Поэтому все его СМС были короткими и по существу.

Вокруг все еще переливался на солнце снег, яркие гирлянды радовали суетных прохожих, сумерки. Все это можно было бы увидеть, если бы князь оторвался от финансового отчета своей архитектурной компании и посмотрел в окно. Но что нового он мог увидеть? Любовь к путешествиям – это для бедных. Дело в том, что когда ты действительно много колесишь по миру, по службе или по желанию, ты пресыщаешься. Разные культуры сливаются в одну огромную народность с разными одежками. Он перерос это. Теперь новые города были в тягость. Сейчас бы попивать шотландский виски в своем особняке под Лондоном, читать отчет под Бетховена и иногда шевелить поленья в камине. Его счастливая жизнь была всего в 4 часах самолета от этих мест, и он уже начал тосковать.

Анна Феликсовна готовила дом к приезду внука самым тщательным образом. Вот уже несколько месяцев она жила в России и не собиралась возвращаться в Европу. Семья, конечно, не одобряла такого решения, но у нее были и собственные деньги, и все еще ходящие ноги.

Ее принципиально некрашеные седые волосы всегда были забраны в тугой пучок серебряным гребнем с сапфирами, который ей подарила на свадьбу мама. В отличии от большинства знатных особ, Анна Феликсовна одевалась просто и современно. Сегодня на ней были голубые джинсы и футболка с Оззи Осборном. Она научилась снимать обувь на пороге, как это делают все русские, и заставила весь домашний персонал поступать также. Удивительно, но все ее новые московские друзья делали это автоматически. Во Франции ситуация была другой, но если Родина и примет ее обратно, то только когда она изменит все свои иностранные привычки.

– Светлана! Светлана! – ее язык все еще был окрашен французским акцентом, но Анна Феликсовна старалась изо всех сил, как и ее репетитор, Анатолий Васильевич. – Светлана!

Худосочная женщина средних лет заглянула в комнату, все еще не решаясь открыто шагать по страшно дорогому восточному ковру. Ее наняли этой осенью с испытательным сроком, но хозяйка была такой радушной и простой, что она тут же влюбилась в это место. Старых особняков в Москве было на пальцах одной руки пересчитать, но Юсуповский дворец в Большом Харитоньевском переулке остался не тронутым революцией и разгромом. Он все также сиял великолепием и помпезностью, которая сейчас считалась бы безвкусицей. Его признали исторической ценностью и передали во владение Анны Феликсовны не без боя и солидной суммы. Кто бы подумал, что вернуть назад свой дом будет стоить таких усилий. Но для хозяйки было принципиально именно это место, никакое другое. Юсуповы должны начать новую главу там, где она закончилась, никаких уступок. За несколько месяцев пребывания Анна Феликсовна успела переделать большую часть комнат так, чтобы в них можно было находится без рези в глазах.

Ее отец любил показывать свой статус и большой доход. Любимым его развлечением на балах было битье ваз с драгоценными камнями. Как только блестяшки были на полу, сильные мира сего бросались на колени и собирали их. А он смеялся над их жалкой алчностью.

Анна Феликсовна не была похожа на него. Она была тонкой натурой, как ее мать, и также беззаветно любила этого сурового мужчину. Но не брала на себя его черт, а вот внук в этом преуспел. Ее беспокоило как сильно он любил подчеркивать свое состояние и кровь, как судил людей по фактам из биографии и банковских счетов. Но ее маленький Феликс не был плохим, не был плохим. Он просто избалованный судьбой мальчишка, но он поймет, она поможет ему понять.

– Светлана, как хорошо, что ты пришла! – женщина поднялась и двинулась к дверному проему. Она была довольно высокой, с дворянской выправкой и это уже никакими джинсами не скрыть. – Феликс близко, Виталий привезет его через 15 минут. Я сейчас упаду в обморок, как волнуюсь. Хоть бы ему понравилась Россия и этот дом! Как бы я хотела, чтобы он перебрался сюда, ко мне. Женился, нарожал детей, – Анна Феликсовна мечтательно прикрыла свои яркие зеленые глаза, не тронутые старческой катарактой. Она никому не говорила, что заграничная невестка ей не очень-то по душе. Да, знатная, да, красивая, но какая-то пустая, не своя. К тому же, ее внук оставался таким же отстраненным. Бабушка хотела видеть его сбитым с толку, влюбленным, безумным. Может, для этого уже слишком поздно, но попытаться же стоит.

– Все готово, Анна Феликсовна. Будет ему настоящий русский ужин с песнями и плясками.

– Нет, нет! Никакого шума! Он кушает в тишине и страшно взбесится такой суете. Не будем пугать его сразу и оставим цыган с медведем на потом, – женщина залилась смехом и надела на палец старинное рубиновое кольцо. Это их родовая ценность, как почти все ее драгоценности. Дмитрию Ивановичу очень нравилось оно, ах, какой он был мужчина! Ах, какая у них была любовь!

Феликс Феликсович еле качнулся, машина остановилась. Он так и не понял, где находится, отчет был слишком занимательным, и он не чурался вносить свои правки. В общем, дела в компании шли в гору, но этот молодой человек обожал все контролировать. Кому, кроме себя, можно доверять?

Водитель открыл ему дверь, и он смог убедиться, что это не сон. Невыносимо пошлый многоэтажный красный дом смахивал на пряничный и князя Юсупова затрясло. Он знал, что прадед отличался любовью к изобилию, но это же просто смешно! Как вообще его бабушка может жить на этом кладбище хорошего вкуса.

Выражение его лица все еще напоминало курагу, когда его пустили в дом. Внутри все было более ли менее прилично. Достаточно высокие потолки, фрески оттеняли спокойные тона пола и свободных стен, мебель отличалась качеством и пестрой расцветкой, но это можно простить.

Бабушка бросилась ему на шею с визгом, позабыв о приличиях, и Феликс, наконец, улыбнулся. Он считал, что слишком много позволяет этой старушке, но никогда не говорил ей об этом. Она была чуть ли не важнейшим человеком в его жизни, любящей и заботливой. Только спустя одну неудачную попытку войти в дом, он насторожился.

– Снимай ботинки, дорогой, и входи, – Анна Феликсовна выглядела все такой же добродушной и радостной, но внук знал, что настроена она серьезно.

– Voulez-vous vraiment que j'aille pieds nus comme un roturier?1

– Да, и говори по-русски, если ждешь моих ответов, – женщина хихикнула. Ее близкие хорошо знали, что несмотря на внешнюю мягкость, Анна Феликсовна упорна во всех своих решениях. – Хороший мальчик. Идем в столовую, ты, наверное, жутко голодный!

Они прошли по расписной комнате, которая в былые времена служила бальным залом. Феликс оставался холоден к вкусам предка, но только внешне. В глубине души он упивался запахом старых досок, сюжетами из древних сказок и историй на стенах, удивительно теплому паркету под ногами. Кажется, в последний раз он ходил в одних носках по дому еще в школе. Нет, это не станет его привычкой. Слишком странно, слишком по-крестьянски. Всего на секунду он как ребенок улыбнулся и вернулся в тело князя Юсупова. Каждый должен нести свою ношу достойно. Его титул, деньги, родословная – это долг, обязательства перед предками, перед обществом. Он должен быть лучше других, должен не иметь слабостей, должен, должен, как много всего он должен!

В отличии от бабушки, у Феликса был более заметный и не такой мягкий акцент, чем она была жутко недовольна и поставила себе пометку, поговорить с Анатолием Васильевичем о курсах языка для внука. Молодой Юсупов владел английским, французским, русским и немного японским. Его феноменальную память отмечали все педагоги и в свое время он с легкостью повторял фразы, услышанные от знакомых, актеров или родственников. Ему все давалось легко, он был в себе уверен, молод, красив и богат. Что уж говорить о том, как его любили женщины!

Феликс Юсупов был одним из тех мужчин, которые точно запомнят дату поцелуя или ваш любимый цвет. На день рождения он принесет не просто цветы и дорогую безделушку, он купит первое издание книги, которая впечатлила вас в детстве, виниловые пластинки тенора, который так поразил вашу бабушку, гребень русской княжны, от которого вы не отрывали взгляда на выставке драгоценностей. Он замечал детали и ценил их. Женщины таяли от одного его взгляда, несмотря на то, что он сильно сужал круг своего общения высокородными и богатыми людьми. Равное к равному, как говорится.

На стол подали салаты богатые майонезом, отчего сердце Феликса вздрогнуло. Нет, он не впервые ел русскую кухню. Бабушка фанатела от всего отечественного, и никто ей в этом не мешал. Но это изобилие холестерина могло точно привезти к остановке самого крепкого сердца, плюс она не отказала себе в водке.

– Ты же ходячий стереотип, бабу. Водка, тяжелая еда. Где спрятала медведя и цыган? – Феликс недовольно ковырял в тарелке, похоже, ему предстоит остаться голодным.

– В надежном месте. Я не планировала шокировать тебя сразу. Хорошего понемногу, – женщина налила в рюмку внука немного ледяной жидкости, отчего стекло запотело. – Попробуй. До дна и закуси огурчиком. Светлана принесла из личных запасов.

Феликс сомневался, но ему хотелось порадовать бабушку. Слишком сильно она старалась, слишком этого хотела.

Глоток. Обожгло горло и ударило в голову. Огурец заставил его сморщить лицо, но через секунду отпустило. Бабушка была права, в этом явно есть что-то невероятно бодрящее и отрезвляющее. Четкость предметов повысилась и жутко захотелось спеть. Он пожалел, что рядом не было цыган.

– Свою оставил выбирать хрустальную пепельницу для лоджии? – Анна Феликсовна считала Дженнифер не очень умной, хоть и хорошо образованной девушкой. Ее мир крутился вокруг дорогих побрякушек и светских раутов. Она никогда не была в неблагополучном районе хоть какого-то города и считала, что вместо крови у нее в венах течет Диор. Они с Феликсом были похожи в суждениях и оценке окружающих, но Анна Феликсовна считала внука заблудшей овцой. Эта девушка лишь уводит его еще дальше от истины, от настоящего смысла жизни.

– Мне не нравится, когда ты так говоришь о Джен, – молодой человек улыбнулся Светлане, которая принесла тушеную картошку с мясом в большой супнице, расписанной сюжетами времен кринолина. – Пахнет вкусно, спасибо, – Феликсу нравились простые радушные женщины, эта была такой. Достаточно стройной благодаря генетике, все еще симпатичной, в хорошем качественном платье прямого кроя. Русая косая сзади напоминала змеиный хвост, от чего брюнет усмехнулся. – И мне не нравятся твои футболки.

– Оззи – великий музыкант, ничем не хуже твоего Бетховена, – Анна Феликсовна разгладила картинку на груди и улыбнулась. Ей вспомнилось, как они с Дмитрием Ивановичем оставили годовалого Феликса Дмитриевича с няней и убежали на концерт Black Sabbath. Это был Лондон, 1969 год, расцвет свободы и героинового шика. Эта земля все еще горела от недавней войны и молодежь, которая отчаянно чувствовала голод к жизни заставляла все вокруг пылать. Тяжелая музыка, пренебрежение правилами. Тиран пал, больше никто не заставит жить по указке. Мир здесь и сейчас.

– Ты же это не серьезно, – молодой человек улыбнулся тому, как бабушка вернулась в старинную столовую. Ее яркие зеленые глаза на мгновение стали печальными и вернули себе легкость и беззаботность. – Мне нравится, как ты скрываешь свою грусть. Скучаешь по деду?

– Каждый день, – женщина налила себе кофе под осуждающий взгляд внука. Он боялся за ее давление, но она в свои 81, относилась к предостережениям безразлично. – Я хочу тебя спросить. Ты любишь Джен?

– Конечно, глупый вопрос, – Феликс улыбнулся и сделал пару глотков теплого чая. Он очень серьезно относился к вопросам температуры. Все должно быть правильно.

– Почему ты ее любишь?

– Потому что она из графской семьи, прекрасна образована, красива, богата, любит тоже, что и я. Она равна мне во всех отношениях. Я не могу назвать хоть один ее недостаток.

– Дорогой мой, ты и понятия не имеешь о том, что такое любовь, – Анна Феликсовна встала во весь свой рост, выпрямилась специально, не по привычке. Внук почтительно поднялся с места. – Возможно, тебе стоит хоть иногда слушать музыку тех, кто жил в последних двух столетиях. Возможно, ты хоть что-то интересное узнаешь, хоть что-то поймешь. Светлана проводит тебя в спальню, я хочу отдохнуть. Увидимся утром.

Феликс не стал останавливать бабушку. Их мнения на счет брака были совершенно разными. Эта женщина верила в романтику, как и в металл, но он был реалистом. Куда проще сохранить брак не на страсти, а на договоренности. Они с Джен были похожи, подходили друг другу, это мог подтвердить любой, кто видел их вместе. Даже спустя годы она не станет его раздражать. У него есть все для комфорта и свободы с ней. Разве может он когда-то ее променять на кого-то другого? Конечно нет.

Загрузка...