Кароль Канн Снова ты

Глава 1

«Он здесь!» Мысль эта вихрем промелькнула в голове Кейт Стоквелл, когда внизу раздался характерный стук захлопнувшейся за посетителем двери. Она застыла в нерешительности.

— Кейт, поторопись! — крикнул Корд. Он единственный из братьев позволял себе повышать на нее голос. Рейф, его близнец, был для этого слишком сдержан. А о Джеке, старшем, и говорить нечего. Он бы себе такого никогда не позволил.

— Кейт! — снова закричал Корд.


Кейт вздохнула и поглядела в зеркало. Костюм из голубого прохладного шелка сидел на ней безупречно. Оттенок розовой помады тоже был под стать шелку — холодноват. Волна блестящих волос струилась по плечу с роскошной небрежностью. Просто воплощение уверенности и совершенства! Но отчего же так дрожит рука, поправляющая изящную серебряную цепочку?

Да, братья ждут ее. И он с ними. Бред Ларсон. Ее бывший возлюбленный. С тех пор прошло уже восемь лет — казалось бы, всем эмоциям пора улечься. Да и виделись они в последнее время довольно часто. О, он находил поводы, чтоб лишний раз появиться! Эти вечные мужские дела. Срочные переговоры — то с Кордом, то с Рейфом, то с обоими.

При чем здесь она, и разве это повод ей, тридцатилетней, уверенной в себе женщине, волноваться? Наверняка истинной причиной ее состояния послужил этот телефонный звонок. Она просто тревожится за своего маленького пациента, за Бобби. Вполне ведь уважительная причина? На том и порешим. Кейт еще раз взглянула на свое отражение, чуть откинула волосы и решительным шагом направилась вон из комнаты. Она была из рода Стоквеллов и умела держать удар. А расшалившиеся нервы пусть заботят слабых, изнеженных женщин.

Уже почти спустившись по лестнице, она услышала мужские голоса и остановилась. Как все-таки не хочется почувствовать себя лишней!

— Кейт! — Джек обернулся и просиял ей навстречу.

Ну вот и конец раздумьям. Она вошла в комнату и обняла брата.

— Мой любимый Синдбад-Мореход снова со мной, — чуть охрипшим голосом произнесла она.

Он был большой, сильный и самый любимый из братьев. Нет, разумеется, она любила всех троих, но Корд и Рейф были близнецами, и у них существовала своя, как это обычно бывает у близнецов, связь. А вот на Джека она в любой ситуации могла полностью положиться. А как он ей помог в период разрыва с…

— Привет, Кейт.

Она обернулась.

— Бред, — кивнула она, насколько удалось, небрежно. — Как твои дела?

Вежливые пустые фразы… А ведь когда-то она думала, что знает его так же хорошо, как себя.

Сейчас перед ней стоял совершенно чужой человек. Высокий, с волнистыми темными волосами… Неужели она когда-то касалась их ладонью и убирала с глаз, чтоб не мешали смотреть на нее, Кейт?

— Хорошо, — ответил этот чужой. — А у тебя? — Во взгляде его светилось такое знакомое ей тепло. Стоило ли этому радоваться?

Рейф прервал ее раздумья:

— Может, начнем, наконец?

— Конечно, — кивнул Корд, — только мне потом придется отлучиться, чтобы забрать Ханну с Бекки от врача.

Жаль, что Ханны здесь нет. Они были подругами. Потом Ханна вышла замуж за Корда и подарила Стоквеллам маленькую Бекки. Они по-прежнему дружили с Кейт, и ее моральная поддержка сейчас весьма бы не помешала.

— Ну что ж, давайте, — сказал Джек. Он взял лежащий рядом с ним плоский сверток и стал разрывать коричневую бумажную упаковку.

Сначала в разрыве мелькнул уголок позолоченной рамы, затем — холста, на котором было написано имя художницы: «Мэделин Леклер».

— Вот то, что я нашел во Франции, — прокомментировал Джек и полностью освободил картину от оберточной бумаги.

Кейт в изумлении уставилась на портрет.

— Невероятно, — вырвалось у Рейфа.

— Точь-в-точь Кейт, только совсем молоденькая, — пробормотал Корд.

Хотя именно Джек позвонил братьям и сестре из Франции и рассказал, что напал на след Мэделин, сейчас он смотрел на картину тем же неверящим взглядом, что и они.

— Думаете, следует показать ее старику? — задумчиво спросил Рейф.

— Чтобы уличить во лжи, внушаемой нам с детства? — Лицо Корда исказила гримаса боли. — Вряд ли на него это произведет впечатление — сознание слишком затуманено обезболивающими. Хотя даже если бы он был в ясном уме и трезвой памяти, его бы не проняло, — тихо закончил Корд и посмотрел на Кейт. — Как будто ты смотришь в зеркало, правда?

Художница Мэделин Леклер нарисовала портрет. Она же Мэделин Джонсон Стоквелл. Их мать. Их якобы погибшая мать. «Несчастный случай», — объяснял им отец с детства. А теперь, когда смертельная болезнь приковала его к постели, он решил очистить свою совесть от лжи и признался, что Мэделин не умерла, а покинула семью. И была при этом беременной от другого мужчины.

С тех пор (а прошло уже пара месяцев) братья пытались найти свою мать.


— Полотно висело в маленькой галерее под Парижем, — делился историей находки Джек, — и цену за него заломили немалую.

Мужчины склонились над картиной и погрузились в обсуждение бесстыдно завышенной цены. Кейт стояла позади. Их слова доходили до нее словно сквозь вату. Они так увлеклись, что совершенно забыли о ней. Первым о ее существовании вспомнил Бред. Он обернулся, и тут плотину прорвало. Она не могла больше выдержать ни секунды. Глаза защипало, слезы уже готовы были хлынуть… Вслепую, ничего не видя перед собой, Кейт бросилась вон из комнаты.


— Кейт? Ты в порядке?

О, нет! Надо же, чтобы именно Бред последовал за ней! Она откинула волосы с лица и поняла, что находится в зимнем саду.

— Разумеется, — ответила она. — Почему бы мне не быть в порядке?

Машинально Кейт взялась за горшок с маленьким папоротником и стала поворачивать растение к свету. Но рука так дрожала, что горшок опрокинулся и земля рассыпалась по старому восточному ковру. Сдержав рыдание, она присела на корточки и стала собирать коричневые комья.

— Кейт. — Бред нагнулся и слегка коснулся ее плеча. — Оставь это.

— Я не хочу это оставлять! — прошептала она упрямо, но выпрямилась, встала… И вот уже голова склонилась к нему на грудь, а руки обнимают такое родное тело… Боже, что это с ней? Она в ужасе отпрянула, чуть не споткнувшись о валяющийся на полу горшок.

— Кейт, пойдем! Миссис Хайтауэр уберет. Это ее прямая обязанность.

Но Кейт нагнулась, подняла горшок, поставила его на место, выпрямилась и только затем ответила:

— Ты всегда не выносил миссис Хайтауэр!

— Я — ее? Уж скорее она меня, — возразил он невозмутимо. — Пойдем, перестань хныкать.

— Я не хнычу! — возмутилась она.

— Разумеется. Принцесса Стоквелл всегда владеет собой. — Бред посмотрел на нее в упор. — Отчего же тогда у тебя на щеках черные ручьи?

— Ты отвратителен!

Он пожал плечами.

— Вытри глаза, Кейти.

Кейти. Только Бред ее так называл. Она прикрыла веки, и тут же ее окружили призраки прошлого. Но что это тычется ей в руку? Носовой платок!

— Я так и подумала, что у тебя есть запасной, — промолвила она глухо. У него всегда был при себе лишний платок, даже когда им было по тринадцать и они развлекали всех окружающих своими затеями.

— Хоть моя мать и была прислугой, она научила меня хорошим манерам.

— Наверняка все женщины, чьи слезы ты за эти годы осушил, были весьма довольны твоей предусмотрительностью, — заметила она язвительно.

— Ревнуешь?

Только огромное самообладание удержало ее от того, чтобы не зашипеть.

— Нет. Я не склонна к ревности.

Это была чистейшей воды ложь. Она ревновала как тигрица. Как она мучилась тогда, как хотела справиться с этим! Единственная любовь ее жизни… Бред… Но рядом не было матери, готовой поддержать и утешить. Их мама утонула в озере поместья Стоквеллов. Во всяком случае, так они всегда считали.

Кейт промокнула платком слезы. Нет, повод для его присутствия, несомненно, был. Бред был выдающимся частным детективом и мог им помочь.

— Это не может быть моим портретом, — сказала она. — Удивительное сходство, не более того. Девушка на картине наверняка вторая дочь Мэделин. Она должна быть всего лишь на год младше меня. Дочь, у которой была мама.

Бред молчал.

— Почему мой отец все эти годы лгал нам? Я знала, что он плохой человек, но так обманывать — это чересчур…

— Поэтому вы и наняли меня, — заметил Бред. — Чтобы получить ответы на те вопросы, на которые никогда не ответит ваш отец. И чтобы найти вашу мать.

— Я тебя не приглашала! — резко возразила она.

Его лицо чуть напряглось, будто он подавил смешок. Она его забавляет? Этого только не хватало!

— Я знаю, что ты один из лучших частных детективов в штате, — признала она.

— Но только не в Грендфью? — спросил он сухо. — Я в высшей степени оскорблен.

Нанять Бреда предложили Джек и жена Рейфа — Кэролайн.

— Кейт, ты что, боишься, что я не смогу хорошо выполнить свою задачу только потому, что речь идет о вашем высокочтимом семействе?

— Мне ли не знать, что работу ты ставишь превыше всего. Просто любопытно, зачем ты взялся за это дело, если… — во рту у нее внезапно пересохло, — если принять во внимание…

— Что именно?

— Впрочем, это было давно.

Он посмотрел на нее в упор.

— Ты мне не веришь, — констатировал он спокойно.

— Я…

— Ты не веришь, что для вашей семьи я сделаю все, что в моих силах.

— Братья тебя бы не пригласили, если бы сомневались.

— Мы говорим не о твоих братьях. — Его глаза сузились. — Твои слезы кажутся мне гораздо более искренними, чем ледяной тон, который дается тебе с таким трудом.

— Занимайся своим делом, Бред. Ищи Мэделин Леклер.

— И держись от меня подальше, — закончил он за Кейт.

— Я такого не говорила.

— Слова, пожалуй, были бы уже лишними.

Она проклинала слезы, поток которых все не иссякал.

— Джек позвал тебя сегодня не для того, чтобы я всплакнула у тебя на плече. — Ее голос звучал вызывающе.

— Послушай, — после некоторой паузы произнес он, — не пытайся казаться безразличной. Слишком много на тебя свалилось в последнее время. Сначала выясняется, что отец смертельно болен. Затем — что мать, которую вы всю жизнь считали погибшей, возможно, еще жива. И еще этот портрет… Тут бы кто хочешь потерял голову. Даже я вот…

— Тебя ничто не способно пронять! — перебила она.

Он поморщился:

— Сейчас ты, конечно, фурия, но девочка на портрете с виду и мухи не обидит.

— Мне надо умыться, — сказала Кейт.

— Аудиенция окончена, принцесса?

Она бросила на него разъяренный взгляд. Тинейджера, который зарабатывал себе на карманные расходы, работая в саду, пока его мать стряпала на чужих людей, больше не существовало. Сейчас Бред выглядел так, будто это он имел приличный штат прислуги, с готовностью ожидающей любого его приказания. Кстати, а что она знает о нынешнем Бреде Ларсоне, кроме того, что он является владельцем известного детективного агентства?

— Я…

— Ладно уж, Кейти, забудем об этом. От меня никто не узнает, что Кейт Стоквелл проливала слезы.

Ее глаза моментально высохли.

— Я постоянно себя спрашиваю, что я в тебе нашла? Стоп, кажется, поняла! В чувстве юмора тебе не откажешь.

Нет, не может быть, чтобы эти слова произносила она. Какой резкий, противный тон! Какое омерзительное сочетание черствости и надменности! Ведь она, Кейт, не такая. Она любит детей, старается им помочь… А воевать вовсе не ее призвание.

Бред наклонился вперед и внимательно оглядел ее лицо. Ей едва хватило самообладания, чтобы не отступить.

— Что?.. — выдохнула она.

Он выпрямился.

— Я только хотел убедиться, не смыло ли вместе с макияжем твою маску.

Он грустно улыбнулся и вышел, оставив ее одну.


Рассеянный взгляд Кейт бродил по разноцветью экзотичных растений, бесчисленным антикварным безделушкам, удобным, так и приглашающим посидеть креслам… В лучах дневного техасского солнца все казалось теплым, золотым. «Какой уютный дом!» — наверняка подумал бы случайный гость. И позавидовал бы живущей здесь семье. Но Кейт-то знала, что теплу здесь не было места. Об этом позаботился ее отец, обращавшийся со своими детьми так же, как она сейчас — с мужчиной, с которым когда-то была обручена.

Кейт печально вздохнула и вышла в коридор. Между старыми картинами, портретами ее предков, висели зеркала. Что ж, посмотрим. Глаза немного покраснели, но тушь вовсе не растеклась. В остальном она выглядела как обычно. Каштановые волосы. Узкое лицо. Голубые глаза. Нос чуть длинноват. Было время, когда Бред называл ее красивой и она ему верила. Но это было давно.

Сейчас она была лишь женщиной, которая помогала детям. Она была так увлечена, так горда своей работой, что зачастую забывала, что она в действительности собой представляет. Ничто. Пустая оболочка Женщины.

Взгляд Кейт упал на носовой платок Бреда, который она все еще держала в руке. Она прижала его к щеке, вдохнула такой щемяще знакомый запах.

Внезапно совершенно бесшумно перед ней появилась миссис Хайтауэр.

Кейт быстро спрятала платок в карман и откашлялась.

— Что такое? — спросила она.

Лицо экономки сохраняло абсолютную невозмутимость.

— Вам звонят.

Кейт поблагодарила миссис Хайтауэр и направилась к телефону.

К счастью, ей сообщили хорошую новость. Кейт очень беспокоилась о маленьком Бобби, хотя знала, что неразумно привязываться к пациентам. Но что-то в темноволосом мальчике с темно-голубыми глазами трогало ее сердце.

Да, следует признать, Кейт была довольно чувствительной. Возможно, это качество пригодится, чтобы стать хорошим доктором. Не более того.

Загрузка...