Сон и явь. Перепутье

ЧАСТЬ I

Вы никогда не знаете, когда случится ваш последний вдох. Просто в один миг вы перестаёте дышать, а вместе с вами перестаёт дышать душа человека, который вас любит.

Один миг. Одна чья-то ошибка. Четыре смерти. И одно сердце, тихо умирающее от тоски по четырём любимым людям.

Пролог

Я открываю глаза. Вокруг гробовая тишина и только слышен звук аппарата, который мониторит моё сердцебиение. К руке прикреплена капельница. Хочу приподняться, чтобы осмотреться, но от резкого треска в голове, ложусь обратно. Только сейчас замечаю перебинтованную ногу, но боли в ней не чувствую. Увидев кнопку вызова медсестры, нажимаю на неё. И пока нахожусь в ожидании, начинаю вспоминать, что произошло.

Помню, как мы возвращались с моего дня рождения домой. Мой жених Лукас был за рулём, он обсуждал детали нашей предстоящей свадьбы с моим отцом, сидящим рядом на пассажирском сидении. Я смотрела на них двоих с восхищением и любовью, ловила каждое их слово. Улыбалась и чувствовала себя самой счастливой. Мама с сестрой сидели рядом. Мама, держа меня за руку, склонила голову мне на плечо и мирно спала, а сестра что-то рассказывала. Она всегда что-то говорила, эмоционально и весело. Это было прекрасное мгновение.

Жмурюсь от боли в голове, сползаю обратно вниз и прячусь под одеяло. Последующие воспоминания холодом проходятся по мне.

На мой телефон раздался звонок. Он лежал рядом с Лукасом, и я попросила передать мне его. Лукас снял его с зарядного устройства, хотел было протянуть мне, но выронил себе под ноги. Потянулся за ним. Кажется, прошла лишь секунда, пока Лукас доставал смартфон из-под своих ног, но вот уже глаза слепил яркий свет фар, а из наших уст вырывался крик. Лукас среагировал моментально, попытался вырулить в сторону, но было поздно. На большой скорости наш автомобиль столкнулся с грузовиком и вылетел в кювет.

Темнота. Звон сирен. Я открыла глаза и увидела бездыханные, окровавленные тела матери, отца, сестры и жениха.

— Нет, — на глазах нарастают слёзы. — Нет-нет-нет.

В палату входит молодая медсестра.

— Где они? Где моя семья? С ними всё хорошо?

— Успокойтесь, пожалуйста, ваш врач сейчас подойдёт.

— Плевать мне на врача! — пытаюсь встать. Предчувствие приближающейся катастрофы не покидает меня. — Где мои родители? Где Лиана? Где Лукас?

— Прошу вас, лягте обратно, — подхватывает меня, когда я, попытавшись встать, падаю на пол, забыв о сломанной ноге. — Вы слишком слабы.

— Просто скажите, что с ними всё хорошо, и я успокоюсь.

В палату входит врач. Высокий, строгий, мужчина средних лет. Он просит медсестру уложить меня обратно. Подходит ко мне, осматривает, проверяет все показатели, и только потом обращает внимание на поток моих бесконтрольных вопросов, которые продолжают сыпаться на него на протяжении всего времени.

— Они живы? Живы?

— Мне очень жаль, — его лицо смягчается, а в глазах читается такое сочувствие, что у меня живот сводит от ужаса.

— Что вам жаль? Они в коме? Без сознания? Но всё же будет хорошо, да?

— Спасти удалось только вас.

— А мои родители? Сестра? Лукас? Их спасают сейчас? — я не хочу слышать, что он говорит. Надеюсь, что он исправит свои слова, скажет, что всё в порядке.

— Двое мужчин скончались на месте, женщины по дороге в больницу. Вы единственная, кого удалось спасти после десятичасовой операции.

— Вы сейчас хотите сказать, что все умерли, а вы десять часов спасали мне жизнь? Вы это хотите сказать?

— Именно, — он говорил тихо, но голос его громом прошёлся по мне.

— Нет, это какая-то ошибка. Они все живы, — перевожу взгляд на медсестру и смотрю на неё с мольбой. — Они ведь живы?

Меня начинает трясти, из глаз льются слёзы. Я задыхаюсь и нахожусь в полуобморочном состоянии. Встряхиваю головой, в надежде, что всё слетит к чертям: врач и медсестра, больничные стены и авария, и мы продолжим дорогу домой всей семьей.

Но этого не случается.

— Скажите, что это шутка, умоляю вас, — вновь смотрю на мужчину с надеждой. — Умоляю вас! В этой машине была вся моя семья. У меня нет никого, кроме них.

— Мне очень жаль.

– Жаль? Вам жаль? — у меня начинается истерика. Слёзы льются градом из глаз и голос срывается на крик. — Зачем вы спасали мне жизнь, когда знали, что все, кого я люблю, умерли? Как вам такое в голову могло прийти? Как? Вы садисты?

Он велит медсестре что-то вколоть мне, и пока она отходит в поисках медикаментов, я бьюсь в агонии. Моё сердце будто сжигают заживо. Я горю, мне плохо. Я хочу умереть. Убить себя. Сдираю с себя капельницы, пытаюсь сорвать повязку с головы. Меня пронизывает адская боль от ран. Но это ничто, по сравнению с тем, какая боль разламывает мою душу изнутри.

Я кричу на них, умоляю меня убить. Сделать хоть что-нибудь, чтобы я перестала чувствовать тот ужас, что нарастал в груди.

Мне делают укол, мужчина держит меня из последних сил, чтобы я себя не покалечила. Ему на помощь приходят ещё два медработника. И они продолжают держать меня до тех пор, пока я не отключаюсь, уйдя вновь в темноту.

Глава 1

Мою жизнь поставили на паузу. Два года я существую, словно овощ. Работаю, чтобы прокормить себя, и много сплю, чтобы не оставаться наедине со своей душевной болью. Какой дурак сказал, что время лечит? Я продолжаю умирать изо дня в день и не вижу этому конца и края. Никакие походы к специалистам не помогли мне выбраться из личного ада. Я продолжала и продолжаю гореть.

Если в первые месяцы после смерти родных, я пыталась избавить себя от мучений, делала все, чтобы покончить с болью и наложить на себя руки, то сейчас я свыклась со своими страданиями, приняла их в надежде, что жить мне придётся недолго. Меня клали в лечебницу, когда я пыталась покончить с собой. Но результат был одинаковым — как только я выходила, через время снова попадала в больницу. Целый год я проходила реабилитацию. Со мной разговаривали десятки специалистов. Я понимала, что они хотят донести до меня, слышала их, но ничего не могла с собой поделать. Всегда презирала таких людей, как я. Не понимала, как можно так легко распрощаться со своей жизнью, не ценить её. Поэтому, когда они говорили со мной, я осознавала, что они хотят от меня, что хотят донести до моего сознания. Но как только оказывалась один на один с собой и вспоминала, что осталась во всем мире одна: ни родителей, ни сестры, ни жениха, с которым мы должны были так скоро пожениться, я срывалась. И лишь однажды, когда мне приснилась мама, я успокоилась. Она горько плакала, обнимала меня, умоляла остановиться, говорила, что ей больно. Я понимала, что это всего лишь сон, но он подействовал на меня лучше любых психологов и препаратов. Теперь, каждый раз, когда я задумывалась о том, чтобы что-то с собой сделать, я вспоминала слёзы мамы, и все мысли как рукой снимало.

Весь этот год за мной ухаживала подруга мамы. Они вместе выросли в детском доме, и эта женщина прекрасно понимала, что такое — остаться одной. Она приняла меня в свою семью, и не смотря на весь ужас, который ей приходилось со мной переживать, продолжала за мной ухаживать. Если бы не она, возможно я бы умерла от обезвоживания и голода. Я не ухаживала за собой, сутками на пролёт смотрела в одну точку и выла от боли, которая выворачивала меня наизнанку.

Когда, спустя год, я начала приходить в себя, когда вдруг у меня появились вновь потребности в еде, питье и прогулках на свежем воздухе, Елена — подруга мамы, предложила мне заняться фотографией. Она была фотографом и зарабатывала на этом хорошие деньги.

После смерти родителей, у меня ничего не осталось. Мы жили небогато. Снимали небольшой дом на побережье, папа с мамой работали, обеспечивали нас и оплачивали обучение в университете. Я была на втором курсе юридического, когда произошла авария, и после случившегося больше не появлялась в стенах учебного заведения. Да и появляться там больше не планировала. Во-первых, у меня не было финансовой возможности обеспечить себе обучении, во-вторых, юрист — это была не сбывшаяся мечта моей мамы. Поэтому, когда Елена предложила мне такой способ заработка, я обрадовалась. Мне нужна была лишь практика. Люди не требовали от образования, чтобы нанять тебя для фотосессии, и это было большим плюсом. Женщина отдала мне свой старый фотоаппарат и начала брать меня с собой на съёмки. Я работала бесплатно, обучалась у неё навыкам владения фотоаппаратом, а по вечерам училась обрабатывать фотографии. И в этой суете дней, я не заметила, как пролетели ещё полгода моей жизни.

За это время у меня появились свои клиенты, они рассказывали про меня своим друзьям, те — своим. Когда сарафанное радио стабильно заработало, и я начала зарабатывать деньги, я поблагодарила женщину и её семью за колоссальную помощь, которую они мне оказали, а после съехала от них. Сняла на окраине комнату у старушки за небольшие деньги. Женщина оказалась душевным человеком. Я любила сидеть с ней по вечерам на балконе, смотреть вдаль, где за крышами домов скрывалось море, и говорить обо всём на свете. Она тоже потеряла сначала мужа, потом дочь и осталась совсем одна. Две разбитые души нашли друг друга. Только наше отличие было в том, что она продолжала улыбаться, и находить в жизни вещи, которым могла радоваться. И я старалась у неё этому научиться. Но не получалось.

Прошло полгода, как я у неё жила. Я работала, оплачивала комнату, покупала продукты и копила деньги на новый хороший фотоаппарат. Купила себе лишь однажды два платья и кеды. И то только для того, чтобы презентабельно выглядеть перед клиентами.

— Леди, — так ко мне обращалась миссис Лоран. — На соседней улице открылся бар, где можно послушать живую музыку и потанцевать. Я приглашаю.

— Спасибо, но я не танцую.

Раньше танцевала, обожала всей душой, но вот уже как два года я невольно держу траур. Я пыталась пару раз сходить с Еленой повеселиться, но мне становилась так дурно, что уже через полчаса я сбегала из заведения.

— Тогда послушаешь музыку. Не отказывай старой женщине. Тем более, я могу напиться и заблудиться. Ты же не хочешь, чтобы я заблудилась?

— Не хочу, — смотрю на неё с умилением. Она такая живая, невероятная и свободная. Завидую ей.

— Тогда собирайся, я жду тебя через десять минут у выхода.

Я отключаю компьютер, купленный мной с рук парнишки, которому срочно нужны были деньги, накидываю на себя лёгкий кардиган и выхожу из комнаты.

Уже через пятнадцать минут пешей прогулки, мы оказываемся перед тем самым баром, о котором говорила миссис Лоран. Сквозь окна я вижу задорно танцующих людей возраста моей спутницы. На душе становится теплее. Сев за свободный стол и сделав заказ, я удобнее устраиваюсь на диване, а старушка тут же бежит на танцпол. Наблюдаю за всем с приятным привкусом на душе, а мыслями возвращалась ко дню, когда мы познакомились с Лукасом.

Мы с сестрой гуляли по набережной, как всегда, заливались смехом, так как Лиана в очередной раз над кем-то весело подшутила. Вдруг мы услышали музыку — двое ребят принесли колонки и включили их посреди дороги. Они начали зазывать всех танцевать, и мы с сестрой были одни из первых, кто выбежал на так называемый танцпол. Не знаю сколько времени мы кружились в танце, но в один миг кто-то поймал меня за руку и развернул к себе. Так я и встретилась с Лукасом. Он сказал, что наблюдал за мной весь вечер и больше не мог терпеть и хотел познакомиться. Его зелёные глаза обаяли меня с первых секунд, я улыбалась, хоть и пыталась сделаться скромнее. Я назвала ему своё имя, он — своё. И оставшийся вечер, они вместе с братом гуляли вместе с нами.

Глава 2

Весь следующий день я с трудом держу себя в руках, чтобы не набрать номер, который дал неизвестный. Боюсь показаться слишком навязчивой, поэтому решаю выждать один день и только потом позвонить. Мне до сих пор не верится, что из этого что-то выйдет. Даже начинала думать, что мужчина просто хотел произвести на меня впечатление, но потом, посмотрев на себя в зеркало, я отбросила эту мысль в сторону. Я была последней девушкой в тот вечер, чей интерес он хотел бы завоевать.

Дождавшись полдня, я звоню в фотошколу. Меня приветствует приятный женский голос, и я представляюсь ей. И не успеваю даже договорить фамилию Майера, как она вновь оживлённо приветствует меня и говорит, что её предупредили о моём звонке. Договорившись, что я подъеду сегодня к пяти вечера в школу, мы прощаемся.

Я считаю минуты до момента, когда этот час настанет. Всё внутри трепещет от предвкушения. Ровно в пять часов я стою у дверей двухэтажного здания с большими окнами. В одном из них замечаю, как работают три фотографа, кружась вокруг модели. Мысленно представляю себя среди них — с хорошей камерой, уверенную в своих силах и возможностях. Кто бы мог подумать ещё год назад, что я сумею найти цель в жизни, и она будет связана с фотографией.

Я вхожу в помещение, подхожу к стойке, где стоит молодая обаятельная девушка и представляюсь ей. Она улыбается мне, поприветствовав в ответ.

— Присядьте, пожалуйста. К вам скоро подойдут, — она указывает в сторону диванов.

Я прохожу, присаживаюсь с краю и начинаю рассматривать всё вокруг. Просторное, уютное место, освещённое естественным светом и обставленное в лофт стиле. Всё такое ненавязчивое и расслабляюще.

— Марианна, — слышу женский голос.

Не поверив своим ушам, оборачиваюсь и вижу бывшую одноклассницу.

— Малышка, привет! — она подходит ко мне.

— Привет, — встаю, чтобы поприветствовать её. — Я рада тебя видеть.

— А я-то как рада.

Обменявшись объятиями, рассматриваем друг друга, так как не виделись несколько лет. В школе мы были близки. Она переехала к нам из другой страны, язык ей тяжело давался, и для многих это стало причиной для усмешек, а мне, наоборот, хотелось помочь ей, и на этой почве мы сблизились. Но после школы она вышла замуж, переехала, и наша связь оборвалась.

— Я не знала, что ты приехала, — смотрю на неё с удовлетворением, она всё так же красива, с сияющей улыбкой на лице и счастливыми глазами.

— Уговорила Мики переехать сюда жить. Жизнь в дождливом городе оказалась невыносимой.

— Прекрасно, что он тебя поддержал.

— Да, — она замолкает на доли секунд, меняется в лице, а потом продолжает. — Мне сообщили о трагедии. Я пыталась найти тебя. Прими мои искренние соболезнования. Я так любила твоих родителей.

— Спасибо, это было взаимно, — тело покрывается льдинами, я вдруг ощущаю острую необходимость в родительских объятиях.

Она, заметив, как тучи начали сгущаться над моей головой, резко меняет тему:

— А что ты тут делаешь?

— Я пока сама не понимаю, — признаюсь честно. — А ты?

— У меня фотосессия через десять минут.

Она не успевает договорить. К нам подходит уже знакомый мне мужчина. Выглядит сегодня он более повседневно, но также стильно, а аромат его парфюма заставляет на мгновение замереть от наслаждения.

— Марианна, здравствуйте, — он улыбается мне, я киваю ему в ответ в знак приветствия. — Подойду через пять минут, не уходите.

— Хорошо, — отвечаю ему с лёгким смятением, так как не думала, что мне назначили встречу с ним.

Он здоровается с подругой и проходит к выходу.

— Вы что, знакомы? — Стейси смотрит на меня, округлив глаза. — Он назвал тебя по имени?

— А кто он? Почему ты так удивлена?

— Итан Майер. Только не говори, что ты его не знаешь?

Итан Майер. Я сомневалась, что он назвал мне своё имя, думала, может это имя кого-то из приближенных ему людей.

— Как его зовут, я знаю. Но кто он?

— Ты из какой Вселенной, девочка? — она смотрит на меня с искренним удивлением. — Он один из лучших фотографов страны. Я мечтаю к нему попасть на фотосессию уже лет пять. Но он фотографирует только тех, кто его вдохновил. Неужели, ты не видела ни одного его снимка?

Я отрицательно качаю головой.

— Ну ты хотя бы знаешь, что это всё, — она обводит рукой помещение. — Принадлежит ему?

И тут я почувствовала себя настоящей дурой. Как можно мнить себя фотографом, мечтать попасть в одну из лучших школ фотографии, но ничего не знать ни о хозяине этой школы, ни о фотографе, к которому, очевидно, мечтает попасть не только моя старая подруга?

— Я не знала.

— Как вы познакомились? — не дав мне ответить, продолжает она. — У меня мурашки до сих пор бегут по коже от его улыбки.

— Ты замужем, — усмехаюсь, качая головой.

— Так сказала, будто я глаз лишилась. Скажи мне ещё, что его улыбка не свела тебя с ума?

— Я не обратила внимания, — говорю искренне. — Но он достойно выглядит, мне бы хотелось его поснимать.

— Поснимать? Ты стала фотографом?

Мы не успели договорить, подошедший к нам Итан вновь прерывает наш разговор.

— Я украду у вас подругу? — обращается он к Стейси

— Конечно-конечно.

Она быстро оставляет мне свой номер, а после мы прощаемся. Мы с Итаном поднимаемая на второй этаж и заходим в кабинет, очевидно, принадлежащий мужчине.

— Как добрались? — обращается ко мне.

— Хорошо, спасибо.

Он садится на кресло и приглашает меня сесть рядом на диван.

— Просмотрели вчерашние кадры? — интересуется он.

— Да, — теперь, зная, кто он, я чувствую себя ещё более неуверенно рядом с ним.

— И как?

— Честно? После вашего совета стало лучше.

— Рад был помочь.

Он улыбается, и я понимаю, о чём говорила Стейси. У него и впрямь красивая, завораживающая улыбка.

Вспоминаю слова подруги. Она, будучи замужем за любимым человеком, продолжает замечать других мужчин и не видит ничего дурного в том, что кто-то ещё может свести её с ума. Если это нормально, то почему на меня так не действует улыбка Майера? Хотя я нисколько не исключаю того факта, что она обаятельна.

Глава 3

— Вчера был хороший день, мама. Помнишь, я рассказывала про странного незнакомца? Он оказался известным фотографом и дал мне возможность учиться в его школе. Может быть, мне удастся его впечатлить, и он возьмёт меня в свою команду фотографов. Будет хорошо, если всё получится. Я куплю новый фотоаппарат и начну собирать деньги на путешествие. Больше не хочу оставаться здесь, этот город причиняет мне слишком много боли.

Вчера я снова попробовала пройтись по набережной. И снова плакала. Много и горько. Каждый сантиметр города напоминает мне о вас с папой и сестрой. О Лукасе. Мне невыносимо тяжело каждый раз дышать без вас. Ещё тяжелее проходить по улицам, по которым когда-то ходили мы вместе. Они возвращают меня в прошлое и рвут-рвут на части.

Я сворачиваюсь в клубок, чтобы спрятаться от поднявшегося ветра. Не хочу уходить, хотя пора на съёмку. Лёжа на холодной плитке, под которой похоронено тело мамы, я всё ещё жду, что они появятся рядом и скажут, будто всеё это было неудачной шуткой, проверкой меня на прочность. Но никто не появляется. В ответ на все мои рассказы и вопросы, изо дня в день я слышу только вой ветра, что колышет листья деревьев надо мной.

Встаю с места, подхожу по очереди к памятникам папы и сестры, прощаюсь с ними до завтрашнего дня. После, вновь направляюсь к памятнику Лукаса, чтобы попрощаться с ним. Я уже была у него сегодня, просидела с ним больше часа. Просто молчала. Мысленно представляла, что он меня обнимает, как прежде, говорит, как сильно любит, и мы вместе мечтаем о нашем будущем. Сегодня я не хотела с ним ни о чём говорить, просто молчать, просто "побыть" в его объятиях.

Пройдя метров триста, подхожу к нему.

— Люблю тебя, — касаюсь губами его выгравированного имени на холодном камне. — Я бы всё отдала за возможность вернуть время вспять.

Звонит будильник, напоминая, что мне пора уезжать. Ещё минуту я пытаюсь оторвать себя с места. Всегда так происходит, когда нужно уходить и прощаться с ними. Всё моё нутро противиться этому, хочется находиться здесь круглосуточно. Я знаю, как глупо выгляжу со стороны, понимаю, что камень не заменит живых людей, но так мне немного спокойнее.

Направляюсь к выходу, погружённая в свои мысли. Вытираю с глаз невольно катящиеся слёзы. Обида на Вселенную так же масштабна, как и она сама. Хочется кричать, что есть сил. Выплеснуть все наружу, избавить себя от яда, что так медленно и мучительно меня убивает. Но ком в горле не даёт ни избавить себя от токсинов, ни вдохнуть свежего воздуха.

У выхода я замечаю знакомый мужской силуэт, и на мгновение замираю на месте. Итан выбрасывает в мусорный бак букет сухих роз. Я надеюсь пройти мимо него незамеченной, ведь это последнее место, где я хотела бы столкнуться с кем-то из знакомых.

Почувствовав чьё-то присутствие, Итан оборачивается и замечает меня.

— Здравствуй, — говорит он с лёгкой улыбкой на губах.

Я приветствую его в ответ и боковым зрением вижу, как с остановки отъезжает автобус, едущий в город. Делаю шаг вперёд, чтобы побежать и догнать его, но останавливаюсь, понимая, что уже не успею добежать. Нервно переступаю с ноги на ногу, вспоминая, что следующий автобус будет только через час. Злюсь на себя. Теперь, из-за своей невнимательности, мне придётся заказывать такси, чтобы вовремя успеть на съемку. Ненавижу такси по всем пунктам, начиная с цены, заканчивая тем, что нужно ехать с незнакомым человеком в маленьком пространстве.

— Что случилось? — заметив мою реакцию, спрашивает мужчина.

— Я пропустила свой автобус, — произношу расстроенно, указывая на проезжающий мимо кладбища транспорт.

— Разве это проблема? Я подброшу.

— Не стоит, сейчас закажу такси, — открываю сумку, чтобы найти телефон.

— Я не кусаюсь, не бойся, — он кладёт руку на замок сумки, чтобы не дать мне достать мобильный.

— Я и не боюсь, — поднимаю на него взгляд. — Просто не хочу доставлять вам неудобства.

— Мы ведь перешли на ты

— Забыла, прости, — смутившись, говорю я.

Чувствую себя рядом с ним не в своей тарелке. Он для меня, как из другого мира. Во всём моя — противоположность. Улыбчивый, уверенный в себе, одетый с иголочки. И я — пасмурная, отрешённая, в одежде, которой уже несколько лет.

— Прощу, если поедешь со мной, — широко улыбается он. — Или компания незнакомого таксиста кажется тебе привлекательнее меня?

— Самый привлекательный вариант отъехал минуту назад от остановки, — улыбаюсь краем губ в ответ, желая уйти от прямого ответа на вопрос.

Раздаётся гром, я поднимаю голову к небу и понимаю, что вот-вот польёт дождь.

— Даже небо за меня, — он достаёт из кармана ключи и зовёт за собой.

Я решаю не сопротивляться. Он прав, его общество будет приятнее незнакомца. Мы подходим к его автомобилю, он открывает мне пассажирскую дверь, помогает сесть, а после сам садится за руль, и мы выезжаем с парковки.

Узнав адрес, по которому я еду, Итан заводит разговор о данном месте. Делится со мной мнением, какие студии там более удачные, а какие — нет, и мы увлекаемся разговором о фотографии.

Вчера всю ночь я не могла оторваться от компьютера. С жадностью просматривала работы Итана Майера. Дыхание перехватывало от них, особенно тех, что были сделаны за последние годы. Его виденье девушек и женщин — прекрасно. Одну и ту же модель он мог фотографировать несколько раз, но каждый раз она была другой. Он раскрывал их с разных сторон, и каждая из них — настоящая. Просматривала снимки и чувствовала, как завидую его мастерству. Он делает невероятные вещи, и достичь таких высот возможно только путём долгих лет упорного труда. А мне так хочется суметь сделать что-то подобное здесь и сейчас.

— Итан, а ты будешь вести уроки у нас? — задаю вопрос, который мучал меня вчера перед сном.

Я так хочу, чтобы он провёл хотя бы одну лекцию, поделился опытом и, возможно, направил в правильное русло.

— Конечно, — оторвав взгляд от дороги, смотрит на меня. — Почему ты спросила?

Глава 4

Неделя до учёбы пролетает в привычном для меня режиме: много сплю, бываю на кладбище у родных, по ночам редактирую фотографии клиентов. На деньги, которые должна была отдать за аренду студии, я иду на базар и покупаю платье, юбку и пару топов. Не хочу появляться на учёбе в поношенной одежде. Не хочу, чтобы, смотря на меня, у Майера возникало чувство жалости и стремление финансово мне помочь.

Первый день в фотошколе я встречаю с особым волнением. Еще не понимаю, чего ожидать, поэтому испытываю лёгкий страх. С шестью другими учениками мы входим в светлый кабинет. На стене оборудован большой электронный экран, а перед ним стоят стулья с выдвижными столиками. Нас встречает женщина средних лет. Почему-то её лицо кажется мне знакомым, но вспомнить, где я его видела, не могу.

Мы рассаживаемся по местам.

— Здравствуйте. Меня зовут Диана Гомес. Со основатель данной школы и член союза фотохудожников. Обращаться ко мне строго по имени и никаких отчеств и фамилий. В ближайший месяц я буду вашим преподавателем вместе с Итаном Майером. Вас ждёт десять учебных дней и пять практических. В конце обучения вы сдаёте дипломную работу.

После приветствия и знакомства, мы приступаем к обучению. Три часа урока пролетают незаметно. Я внимательно слушаю всё, что рассказывает Диана. Она раскрывает принцип работы фотокамер. Половину слов я слышу впервые, и не понимаю, как до этого работала и могла делать кадры, которые нравились другим. Я записываю всё, слушаю, внимаю. В отличии от некоторых учеников, не думаю, что умнее и опытнее человека, стоящего перед нами. Да, это не самый интересный урок, каждый пришёл сюда ради более ярких моментов. Но я прекрасно понимаю, что без основ невозможно будет двигаться дальше.

После окончания, мы собираемся с учениками около двери в кабинет, и все начинают делиться своими впечатлениями. Я молчу. Не от того, что нечего сказать, просто не хочу. Каждое слово сейчас для меня энергозатратное. Все мои мысли сосредоточены на желании сделать кадр по рекомендациям Дианы. Хочу понять, насколько усвоила сегодняшний урок.

Бродя глазами по коридору, натыкаюсь на Итана, который стоит с Дианой, и они о чём-то говорят. Майер ловит мой взгляд, кивает мне, поприветствовав. Диана, заметив, что он отвлёкся, следует за его взглядом и, увидев меня, аккуратно улыбается коллеге. Киваю ему в ответ и отвожу взгляд.

— Там с Дианой стоит Итан, — говорит одна из учениц. — Он в жизни ещё красивее, чем на фотографиях.

Парни, закатив глаза, прощаются с нами и отходят, а две оставшиеся девушки со мной, продолжают обсуждать мужчину. Все их мысли заходят настолько далеко и глубоко, что мне становится не по себе и, не желая больше учувствовать в подобном разговоре, я прощаюсь с ними и ухожу.

Выйдя из школы, достаю фотоаппарат и пробую настроить его по-новому. Решаю применить новые знания на практике. Посмотреть, что получится выдать у моей старушки. После урока, я ещё сильнее захотела приобрести новую камеру и объектив. Теперь я знала их влияние на фотографию. Но также поняла, что даже со старым фотоаппаратом можно сделать достойные кадры.

Увидев, как колышутся на ветру ветки деревьев, и от них отлетают и прилетают птицы, я подхожу ближе и начинаю фотографировать пейзаж. Настолько погружаюсь в съёмку, что не замечаю, как ко мне кто-то подходит сзади.

— Привет.

Я вздрагиваю от неожиданности. Встав на ноги и опустив камеру, я смотрю на Итана, стоящего рядом. Быстрым изучающим взглядом пробегаюсь по мужчине. Он стоит, спрятав руки в карманы, смотрит на меня, и я вновь начинаю бороться с желанием сфотографировать его. На нём даже сочетание простой белой футболки с серыми брюками чинос смотрятся идеально. Он поднимает солнцезащитные очки на голову, и я замечаю, как на солнце его светлые глаза переливаются с голубого к серому. Итан привычно улыбается мне, и я приветствую его лёгкой улыбкой в ответ

— Как прошёл первый день, понравилось?

— Более чем. Ещё раз спасибо за эту возможность.

— Я рад. Ты понравилась Диане.

— Она мне тоже. У неё очень приятный голос.

— Согласен.

Я вижу, что ему пришлись по вкусу мои слова, поэтому решаю договорить о своём впечатлении.

— Её хочется слушать, даже когда она говорит о таких скучных вещах.

Он смеётся.

— Согласен. Её приятно слушать, даже когда она ругается.

— Кстати, Итан, — вспоминаю о случившемся неделю назад. — Никогда больше не делай так.

— О чём речь?

— Я про то, что ты оплатил мне студию.

— Серьёзно? Это ведь такие мелочи.

До последнего я надеялась, что это была ошибка студии, а не инициатива Итана. Поэтому, когда он как ни в чём не бывало в этом признаётся, я слегка теряюсь и снова ощущаю себя никчёмной перед ним.

— Возможно, для тебя мелочь, но для меня нет. Я была зла на тебя.

— Раз для тебя это не мелочь, то я рад, что поступил именно так. Надеюсь, на эти деньги ты купила себе шоколад, съела его и перестала на меня злиться.

— Я не шучу.

— Я тоже. Повторюсь, для меня это мелочь. После этого я не голодал всю неделю.

А я, по его мнению, голодала бы без этих денег? Недовольно фыркаю. Хочу ответить грубостью, но потом успокаиваюсь, посмотрев на свою новую красивую юбку, купленную на эти самые деньги. Если бы Итан так не поступил, я бы не решилась на покупку новой одежды, так как не привыкла тратить отложенные деньги.

— Я не люблю шоколад, — почему-то срывается с моих губ.

— Не понял?

— Ты сказал, что надеешься, что я купила себе шоколад на те деньги. Но я не люблю шоколад.

Он смеётся моим словам. Мне нравится, как у него это получается.

— А что ты любишь?

— Апельсины, — отвечаю, не задумываясь.

Вспоминаю, как мама приносила домой большой пакет сочных апельсинов, и мы с Лианой на завтрак, обед и ужин питались ими. Потом нас тошнило только от их вида, но это быстро проходило, и мы снова принимались за их поглощение.

Глава 5

— До сих пор не могу поверить своим глазам, — говорю я, смотря на огни вечернего города с крыши высокого нежилого здания.

Кажется, если протяну руку, смогу дотянуться до любого его уголка. Коснуться моря. Развести пальцами облака.

Отвлекаюсь, поворачиваю голову в сторону Итана. Он сидит рядом, смотрит на закат. Выглядит умиротворённым и задумчивым.

— Никогда ничего подобного раньше не видела, — хочется молчать, но слова так и рвутся из уст. — В который раз за этот месяц я скажу тебе спасибо?

Он отрывает глаза от неба и переводит их на меня. Мягко смотрит, улыбается краем губ.

— Рад, что тебе понравилось это место.

— Откуда ты про него узнал?

— Папа показал его, когда я был подростком. Сказал, что здесь мне всегда удастся успокоиться, — он делает небольшую паузу, осматривается по сторонам. — Он оказался прав.

— А я чувствую себя здесь непричастной.

Он вопросительно смотрит на меня, видимо, не поняв моих слов.

— Непричастной к жизни вон там, — указываю я рукой в сторону города.

— Это хорошо или плохо?

— Для меня — лучше и быть не может.

— Тебе не нравится жизнь? — я успеваю словить его взгляд, упавший на моё запястье, где виден один чёткий шрам, свидетельствующий о моей второй попытке убить себя.

Банальнее и быть не может, знаю, но тогда, лёжа на полу в ванной и захлёбываясь в собственных слезах, мне казалось, что это единственный верный способ.

Смутившись, я прячу руку от Майера. Он замечает это.

— Обратил на него внимание ещё на выставке.

— Казалось, что только это поможет мне избавиться от боли, — решаю оправдаться.

— А сейчас?

— Сейчас тоже так кажется, — отвечаю отчаянно с смешком. — Но теперь научилась жить со своей болью.

Отведя от Итана взгляд, вновь смотрю на мерцающий город. Закат достигает пика своей красоты. Решаю, что самое время сделать снимки.

— Постой, — хватает меня за руку, когда я хочу достать фотоаппарат из сумки.

Вздрагиваю от его прикосновения. Тело немеет.

— Прости, — он отпускает запястье, заметив мою реакцию. — Просто хотел сказать тебе, что, если однажды снова захочется повторить это, — он указывает на шрам. — Позвони мне. Я не знаю, что нужно говорить в таких случаях, но обещаю, что выслушаю и поддержу.

— Спасибо, Итан. Но, обычно, людям редко удаётся поддержать. Конечно, если речь не о специалистах.

— Тогда давай будем считать, что я специалист, — он смотрит на меня тёплым взглядом. Ни капли осуждения, которое я так часто вижу в глазах, смотрящих на меня.

Узнав про попытки самоубийства, неважно каким образом, люди всегда смотрят искоса, а после начинают считать нездоровой. Они скрывают своё отношение за натянутой улыбкой, но ты чувствуешь каждой своей клеткой, как они тебя презирают. С Итаном же наоборот, складывается впечатление, словно я нахожусь под крепкой отцовской защитой, и здесь меня всегда поймут.

Я не могу ничего ответить. До сих пор стою на месте, ощущая его прикосновение на своей руке.

— Попробуй сделать кадр отсюда, — вовремя переводит он тему, встав со своего места и уступив его мне.

Слушаюсь. Настраиваю фотоаппарат под ночную съёмку, как учила Диана, и принимаюсь за работу.

Первые десять минут я еле держу камеру в руках. Переживаю, боюсь сделать что-то не так и не оправдать ожиданий Майера. Он внимательно следит за мной, даёт советы, предлагает новые идеи для съёмки. И вскоре я забываю, что передо мной мой учитель и профессиональный фотограф, становится легко, как с другом.

— Мне нравится, — произношу я, когда заканчиваю съёмку и пересматриваю снимки. — Как тебе? — с волнением спрашиваю у него и протягиваю камеру.

Он смотрит на экран, пролистывает фотографии и поднимает взгляд на меня.

— Хорошая работа.

— Тебе, правда, нравится?

— Я бы не стал тебе врать, — возвращает мне фотоаппарат. — Ты талантлива.

Благодарю его. Чувствую себя окрылённой после его оценки. Он делает пару замечаний, но говорит ничего не исправлять.

— У меня своеобразное, иногда неверное, представление о фотографии, поэтому, лучше дождись оценки Дианы. Она в этом профессионал.

— А мне нравится твоё виденье. У тебя в кадре женщины преображаются. Я смотрю на них, и у меня складывается ощущение, что каждая рассказывает мне свою историю, непохожую ни на одну другую.

— Красивое описание моего творчества. Спасибо, ёжик, — улыбается мне.

— Ёжик? — удивлённо смотрю на него.

— Ты, как ёжик, боишься людей и закрываешься от них, — улыбается. — А ещё, такая же милая.

Мне нравится его сравнение, оно заставляет меня умилиться.

Я подхожу к парапету, облокачиваюсь на него и смотрю вниз. Если бы два года назад я знала про это место, то обязательно пришла сюда, чтобы птицей полететь вниз. Но сейчас, единственное, что хотелось сделать, стоя на краю крыши — это ещё немного насладиться закатом и городом, покрывающимся сумраком.

— Ты не голодна? — подходит сзади Итан и встаёт рядом. Следует моему примеру и облокачивается на ограждение.

— Даже не знаю, — смотрю на него. — Я редко испытаю чувства голода.

— Депрессия или всегда так было?

— Скорее, первое.

— Любишь гирос?

— Очень, — произношу с лёгкой улыбкой на лице, вспомнив папу.

Воспоминания уносят меня в прошлое. Папа редко рассказывал что-то про свою прежнюю жизнь, однако, всегда приводил нас к одному фургону, где пожилой мужчина готовил гирос. Я пробовала их во многих местах, даже в столице, но вкуснее, чем у этого мужчины, не ела нигде. Помню, мы садились за маленький деревянный стол, что стоял у фургона, кушали всей семьей, смеялись и очень часто к нам присоединялся тот самый старичок. Сейчас, когда Итан сказал про гирос, мне захотелось именно туда. С родителями, с сестрой. Смеяться до слез. Или просто сидеть, смотреть друг на друга и морально поддерживать после тяжелого дня.

Глава 6

Оказавшись дома, скрываюсь в своей комнате, сбрасываю с себя одежду, надеваю пижаму и ложусь в постель. От усталости, я засыпаю, как только голова касается подушки.

И тут... я вижу Лукаса. Моё сердце готово взорваться от переизбытка счастья. За два года ко мне во сне приходили все, кроме него. И вот он здесь, рядом, перед моими глазами. Такой красивый и родной. Он улыбается, тянется ко мне, целует в губы и говорит, что любит. А я задыхаюсь от переизбытка радости и бросаюсь ему на шею. Мы гуляем и много целуемся. Я обнимаю его и крепко прижимаю к себе. Чувствую себя по-настоящему счастливой. Настолько мне хорошо, что начинаю смеяться. Мой смех доставляет удовольствие моим ушам. Я ещё крепче прижимаю к себе Лукаса. И тут он растворяется, словно пепел, в моих руках. А мои глаза против моей воли открываются.

— Нет, — закрываю их обратно, желая заснуть и снова увидеть Лукаса.

— Нет! — нервно кричу, когда понимаю, что не могу больше уснуть.

Будильник разрывается на части. Выключаю его и обращаю внимание на время. Я уже должна выходить из дома. Бежать на урок Итана, который я так сильно ждала. Но эти желания настолько ничтожны рядом с тем, как сильно хочу увидеть Лукаса, что я снова пытаюсь уснуть. Ещё минут пятнадцать я мучаюсь, пытаясь уйти ко сну, а потом, поняв, что ничего не выйдет, психую и встаю с кровати. Хочется плакать от обиды и разбить телефон, что вырвал меня из объятий любимого. Но вместо этого, заставляю себя собраться и поехать на урок.

Я опаздываю на тридцать минут. Постучав, вхожу в студию. Чувствую себя неловко. Только недавно я говорила Итану, что хочу побывать на его уроке, и тут же опаздываю к нему. Все сидят на стульях, делают записи, а перед ними стоит Майер и объясняет тему. Заметив меня, он останавливается. Я читаю в его взгляде недовольство и с сожалением поджимаю губы.

— Я уже решил, что вы не придёте, Марианна, — говорит он строго, без капли привычной для него мягкости, а взглядом указывает на свободный стул в первом ряду.

— Простите. Виновата.

Как только сажусь на своё место, Итан продолжает урок. Я достаю блокнот и только хочу начать запись лекции, как слышу смешки за спиной.

— Видимо, решила, раз знакома с ним, то ей все можно, — с ехидством шепчет одна девушка другой.

Они, не стесняясь, продолжают между собой меня обсуждать. Внутри всё сжимается от обиды и злости. Хочется попросить их замолчать, не слышать этих глупых и мерзких сплетен. Кто им сказал, что я влюблена в Итана, кто сказал, что он бежит от меня, как от огня — настолько я ему противна?! Зачем придумывать то, чего нет на самом деле?! Я вскипаю. Стараюсь абстрагироваться от их разговоров и послушать, что рассказывает Майер, но не могу. Борюсь с желанием вцепиться в волосы этих девиц и исцарапать им лицо.

И только, когда они переключает своё внимание на преподавателя и начинают обсуждать его, я успокаиваюсь.

Минут через сорок лекция заканчивается, и в студию заходит высокая, эффектная брюнетка. Я узнаю её, у Майера много работ с ней. Самой запоминающейся и яркой была съёмка в стиле ню. Она здоровается со всеми и подходит к Итану. Томно улыбается ему, и они целуют друг друга в щёку в знак приветствия. Он представляет нам её и говорит, что в ближайшие пару часов она будет нашей моделью.

Мужчина даёт нам десять минут перерыва. Мира — модель, подходит вплотную к Майеру, поправляет воротник его поло, улыбается, что-то говорит, откровенно с ним флиртуя. Он держится более холодно, аккуратно отстраняется, но бросает на неё неоднозначные взгляды с подтекстом.

От чего-то на душе становится не по себе. Ощущение, что я подглядываю за чем-то интимным и сокровенным. Поэтому, заставляю себя отвернуться от них. Достаю фотоаппарат и начинаю пересматривать фотографии, сделанные вчера вечером. Выписываю в блокнот номера тех, что понравились больше всего, и изредка бросаю взгляды на Итана, желая словить момент, когда он будет один, чтобы подойти к нему.

— Марианна, не боишься, что уведут? — усмехается одна из сплетниц.

— Если бы я ещё понимала, о чём ты, — отвечаю ей, не отрываясь от камеры.

— Всё ты прекрасно понимаешь. Эта моделька глаз не сводит с Итана.

— И? — я поднимаю на неё глаза. — Тебе-то какое дело до них?

— До них никакого, за тебя переживаю, — отвечает она насмешливо.

Хочется дать ей пощёчину, чтобы стереть с лица эту мерзкую улыбку, но я продолжаю сидеть и смотреть на неё невозмутимым взглядом.

— Это ты так пытаешься свою ревность и зависть перекинуть со своей больной головы на мою? — решаю ответить ей в тон.

Она хочет что-то мне ответить, но нас прерывает голос Майера:

— Марианна, — зовёт он меня.

Я поворачиваю голову в его сторону, смотрю на него вопросительно, и он жестом руки подзывает меня к себе.

— Только сильно не переживай, пока я буду стоять рядом с ним, — обращаюсь я всё к той же стерве. — Если сильно попросишь, могу даже поговорить с ним о тебе, может он и тебя заметит, — говорю ей с усмешкой на губах, а после встаю с места и направляюсь к Итану.

Слышу, как она бросает мне вслед какие-то оскорбительные слова, но не воспринимаю их всерьёз.

— Что это между вами происходит? — он кивает в сторону той девчонки, чьё имя я так и не запомнила.

— Ничего значительного. Но впредь, пожалуйста, не проявляй ко мне больше внимания, чем к остальным. Это рождает неприятные слухи.

— Тебя задевают такие вещи? — он искренне удивляется. — Я думал, ты выше этого.

— Если бы это не оскверняло мои чувства к Лукасу, возможно, была бы выше.

— Ты и впрямь удивительная, — смеётся. — И вчера то, что Уил посчитал нас парой, тоже осквернило твои чувства? Поэтому ехала домой, набрав в рот воды?

— Ты сейчас об этом хотел поговорить?

— Нет, — вновь становится строже. — Хотел попросить впредь не опаздывать на мои уроки. Иначе я восприму это, как неуважение к себе.

— Я как раз хотела поговорить с тобой об этом и попросить прощения. Я проспала, не услышала будильник. Но, пожалуйста, не думай, что это как-то связано с моим неуважением к тебе или к Диане, — решаю, что говорить ему всей правды крайне неуместно.

Глава 7

Ещё немного покрутившись перед зеркалом, отхожу от него, сажусь за компьютер и принимаюсь за обработку фотографий клиентки. В голове так много странных мыслей, а внутри — тревоги, что хочется поскорее погрузиться в работу и забыться обо всём. Проходят часы. За окном начинает темнеть, и глаза слипаются от усталости. На миг кладу голову на стол и закрываю их, чтобы успокоить. И не замечаю, как проваливаюсь в сон.

Лукас снова рядом. Стоит, смотрит на меня и улыбается. Смеясь, я прыгаю в его объятия. Снова чувствую себя счастливой. Он целует меня в шею, шепчет что-то, но я его не слышу — настолько поглощена своими эмоциями. Всё кажется таким реальным — и наша прогулка по набережной, и его прикосновения, и слова, и взгляды. Всё-всё-всё. И мне хочется кричать от радости на весь мир.

И вот он вновь исчезает. Так резко и неожиданно, что хочется расплакаться от обиды. Я открываю глаза и вижу перед собой миссис Лоран. Впервые за полгода очень злюсь на неё и хочу прогнать из комнаты. Ну почему всё вокруг так и норовит вернуть меня к реальности? Почему не хочет оставить в покое и дать насладиться любимым хотя бы во сне?

— Детка, ты совсем заработалась, — констатирует факт она.

Посмотрев на часы и увидев, что скоро полночь, с ужасом осознаю, что проспала несколько часов вот так за столом.

С трудом выгибаюсь, тело затекло и ноет. Встаю с места и выключаю компьютер.

— Что-то случилось? — обращаюсь к ней, желая поскорее попрощаться, лечь в постель и продолжить свой сон, в надежде, что ещё раз увижу Лукаса.

— Мы ведь сегодня собирались на танцы, — отвечает бодро она.

— Простите, но сегодня я останусь дома. Хочу поспать, — я сажусь на край кровати, массирую виски, стараясь унять пульсирующую боль в них.

— Так ведь всю жизнь проспишь! — недовольно качает головой.

А я бы с радостью так и прожила её. Тем более сейчас, когда во снах появился Лукас.

— Не преувеличивайте, Эла, — улыбаюсь краем губ, чтобы смягчить её. — Обещаю, в следующий раз обязательно схожу с вами, куда захотите.

— Ладно, — машет на меня рукой, подходит к двери и добавляет. — Хорошо хоть твой кавалер согласился пойти со мной танцевать.

— Мой кавалер? — я хмурю брови.

— Да, он сидит у нас на кухне. Я угостила его чаем.

— Вы что сделали? — я вскакиваю с кровати, догадавшись, о ком она говорит.

Быстрым шагом выхожу из комнаты и иду на кухню. Увидев Майера, сидящего за маленьким столом и внимательно изучающего всё вокруг, испытываю неловкость. Уверена, он не привык находится в таких скромных, без лоска квартирах.

— Ты серьёзно, Итан? — без церемоний обращаюсь к нему, разведя руками и смотря на него в недоумении. — Ты собрался на танцы?

Заметив меня, он спокойно улыбается. Осматривает с ног до головы и только потом отвечает:

— Раз я здесь, какие могут быть шутки?

— Но у меня другие планы на этот вечер.

— Я услышал ваш разговор, — продолжает говорить спокойно. — Если ты себя неважно чувствуешь, ложись спать, а мы с Элой и вдвоём проведём отлично время.

— Тебе делать нечего? — шепчу ему. — Серьезно собрался идти танцевать в джаз-баре?

Вспоминаю, что у него сегодня была назначена встреча с Мирой. И не понимаю, он и в правду решил променять эту девушку на танцы со старушкой? Что с этим мужчиной не так?

— Я не был в такого рода заведении уже много лет. Спасибо миссис Лоран, что пригласила меня, — он улыбается, посмотрев мне за спину.

Обернувшись, сталкиваюсь на пороге с Элеонорой.

— Ты, дорогой, не обижайся на Марианну, — обращается она к нему.

— Я не могу на неё обижаться, — улыбаясь, вновь не сводит с меня глаз.

Вспомнив наш недавний разговор, готова сгореть от смущения.

— Я пойду. Проведите хорошо время, — договорив, спешу покинуть помещение и скрыться у себя в комнате.

Только закрыв за собой дверь, выдыхаю с облегчением. Под таким пристальным взглядом Итана было невозможно дышать. Сумасшедший день и сумасшедшие эмоции.

Прохожу к постели, раздеваюсь и прячусь в ней. Закрываю глаза и стараюсь поскорее уснуть, чтобы вновь увидеть Лукаса. Около часа кручусь из стороны в сторону, засыпаю, но вновь просыпаюсь. Никаких снов и новых встреч с Лукасом.

Психанув, я снова встаю с кровати, иду в ванную, принимаю душ, чтобы взбодрить себя, раз не получается заснуть. Хочу доделать работу, но что-то во мне щёлкает, и я решаю пойти в джаз-бар. Надев своё новое платье и собрав волосы в пучок, выхожу из дома.

Зайдя в бар, я осматриваюсь и нахожу в другом конце зала Итана. Удивляюсь, увидев его, так как думала, что он, всё-таки, проведёт старушку до места и уйдет, найдя для этого уважительную причину. Прохожу к Майеру.

— Не смогла уснуть? — обращается ко мне он, когда я подхожу к нему.

— Сон, как рукой сняло. А ты почему не танцуешь?

— Только сел. Там у меня появился конкурент, — улыбается он, указав взглядом на танцпол, где Эла танцует с мужчиной. — Решил не мешать.

— Это её постоянный партнёр по танцам. Где бы они не встретились, всегда танцуют вместе.

— Значит, я сделал всё правильно.

— Я всё же удивлена, что ты согласился на это безумие. Мне кажется, с Мирой было бы куда интереснее.

— Позволь мне решать, с кем мне было бы интереснее.

Пожав плечами в ответ, я вновь поворачиваю голову в сторону танцпола.

— Дженни понравилось бы это место, — говорит он, смотря в том же направлении.

— Дженни — это твоя сестра? — делаю предположение, посмотрев на него.

— Да. Она очень любила танцевать.

— Мы бы с ней подружились.

— Правда?

— Обе любили дождь и танцевать. Уверена, между нами было что-то ещё общее.

— Ты разве не боишься дождя?

— Боюсь, но раньше любила, — делаю паузу, смотря на танцующих людей. — И танцы раньше любила.

— Но больше не танцуешь? — предполагает он.

— Именно, — отворачиваюсь от сцены и переключаю всё свое внимание на него.

Глава 8

— Здесь красиво, не так ли, ёжик? — слышу голос Итана позади себя.

— Здесь невероятно, — отвечаю, не отрывая глаз от берега моря, где летают чайки. — Столько лет здесь живу и никогда не видела этого места.

— Это из-за его труднодоступности, — он встаёт рядом.

— Спасибо, что выбрал меня, — наконец, смотрю на него.

Пару дней назад Итан принимал решение, кого возьмёт помощниками с собой на съёмку. Выбрал меня и Алекса — на мой взгляд — лучшего в нашей группе. Я была рада, что он остановил выбор на нём и мне, и старалась не обращать внимание на то, что за спиной перешёптывались, обсуждая, что Майер принял решение относительно меня из жалости.

— Мне комфортно с вами работать, — отвечает Итан.

— Алекс прекрасный фотограф.

— Согласен. У него большое будущее, — он переводит взгляд на меня. — И у тебя тоже.

К нам подходят Алекс с командой из трёх стилистов, которые будут заниматься образом модели. Поприветствовав друг друга, Итан направляется к рабочему фургону, и вместе с водителем они начинают доставать из автомобиля всё необходимое для съёмки и подготовки модели. Одетый в белые брюки и белую льняную рубашку, расстёгнутую на груди, он гармонично вписывается в общую картину на пляже. Я слежу за каждым его движением. Он настолько владеет собой, что на какой-то момент, мне кажется, что я смотрю рекламу мужского парфюма, где он в главной роли. Если бы не Алекс, стоящий рядом со мной, я бы уже подняла камеру и, пока никто не видит, сфотографировала Майера.

— Марианна, — обращается ко мне парень. — Не слушай девчонок, ты заслужила быть здесь.

— Спасибо. Я стараюсь на обращать на них внимания.

— Это от зависти. Очевидно же, что Итан тебя выделяет среди всех остальных. Женскую половину группы это не устраивает.

Я не нахожу слов, чтобы ему ответить, лишь с лёгкой улыбкой на губах киваю в ответ.

— Но это не значит, что ты недостойна этого места. По-моему, ты единственная, кто усердно учится всему. И Диана с Итаном это отмечают.

— Спасибо, Алекс.

— Посчитал нужным сказать тебе это. Не хочу, чтобы ты думала, будто мы с ребятами разделяем мнение девочек.

— И я благодарна тебе за это.

Всё-таки не зря я с детства выбирала дружбу с мальчиками. С ними намного легче — они ничего не усложняют и чаще воспринимают реальность такой, какая она есть.

– У Итана определённо отменный вкус, — Алекс расплывается в улыбке, смотря в сторону.

Следую за его взглядом и замечаю идущую к нам девушку. Очень привлекательную и сексуальную. Она совсем не похожа на Миру, ни внешностью, ни манерами. Держится совсем иначе — гордо. Майер, увидев её, как и Алекс, расплывается в улыбке. Оставляет работу и идёт ей навстречу. Оказавшись рядом, останавливаются, приветствуют друг друга объятиями, а после начинают о чём-то разговаривать, оставшись на месте. Мои глаза против воли постоянно смотрят на них, мне интересно, о чём они так увлечённо разговаривают, не замечая никого вокруг.

Когда они, наконец, подходят к фургону, Итан представляет нас всех друг другу, и мы приступаем к работе. Майер ухаживает за ней, приносит кофе, спрашивает, всё ли у неё хорошо. «Не дует? Не жарко? Всё нравится?» — малая часть его вопросов ей. К Мире он относился иначе, с большим безразличием.

Когда визажист со стилистом заканчивают свою работу, от Вики невозможно оторвать глаз. Если она во мне пробуждает бурю эмоций одним только видом, то боюсь представить, что происходит сейчас с мужской половиной группы. Вики подходит к Итану, который стоит на берегу и настраивает камеру, и о чём-то заводит с ним разговор. Мужчина, естественно, опускает фотоаппарат и всё своё внимание уделяет ей. Что-то объясняет Вики, она слушает его, кивает, касается воротника мужской рубашки, плавно опускается пальцами вниз, а после проскальзывает под ткань, коснувшись его кожи. Я отворачиваюсь, понимая, что происходящее между ними не для чужих глаз.

Через минут пять начинается съёмка. Майер очень сосредоточен на Вики и на нашей работе с Алексом. Делает замечания, когда видит, что мы встаём не туда или неправильно работаем со светом. Но в основном он зациклен на ней. В какой-то момент, я вдруг начинаю осознавать, что его симпатия ко мне — это такая мелкая капля, что даже переживать по этому поводу не стоит. Таких, как я, которые ему нравятся — море, а значит и не нужно придавать этому большого значения и бояться сделать или сказать что-то не так.

Пару часов съёмки проходят незаметно. Я пребываю в таком восторге от Вики, от работы Итана, от своих кадров, что всё начинает казаться миражом — невозможным.

— Ты такая красивая, Марианна, — обращается ко мне модель, когда мы остаёмся наедине, и я помогаю ей расстегнуть платье.

Слышать комплимент от женщины, тем более такой красивой, как она, приятно вдвойне, даже если я с ней не согласна.

— Ты тоже. Всю съёмку у меня перехватывало дыхание от снимков, которые получались.

Она смеётся, благодарит меня. Платье расстёгивается, и она снимает его с себя, оставшись в бикини и с голой грудью.

— Не помешаю? — подходит к нам Итан.

Вики прикрывает своё обнажённое тело платьем.

— Нисколько, дорогой. Ты не видел мою блузку?

— Она? — он поднимает с песка шёлковую рубашку и, не отводя глаз от её лица, протягивает ей.

— Она. А теперь отвернись, я переоденусь.

— Ладно, мне пора, — не желая мешать им, стараюсь поскорее уйти. — Приятно было познакомиться и поработать с тобой, Вики.

— Взаимно, милая.

Я хочу пройти мимо Майера, но он, отвернувшись от Вики, чтобы та переоделась, останавливает меня, коснувшись плеча.

— Ты не против, если тебя довезет Алекс?

— Нет, конечно, — отвечаю с лёгким недоумением, но стараюсь его скрыть.

— Отлично, — он поворачивает голову в сторону Вики.

— Итан, я ещё не одета, — произносит с игривым недовольством.

— Я жду тебя у машины, — улыбнувшись, обращается к ней.

Глава 9

— Моя родная, — со слезами на глазах, женщина бросается ко мне в объятия, когда я с букетом цветов вхожу в ворота её дома.

Я обнимаю её крепко и целую. Её волосы всё так же пахнут шампунем Лукаса. Она, как и я, не смогла отпустить прошлое. В доме всегда надушено его духами, а голову она моет только одним мужским шампунем, которым пользовался сын. Поэтому я редко приезжаю к ней. Этот дом — эпицентр моей катастрофы. Все чувства обостряются до предела. И я не знаю, куда деть свою голову и сердце, чтобы не сойти с ума. Но за последнее время, я успела соскучиться не только по ней, но и по Лукасу. Из-за работы и учебы, его всё меньше стало в моих мыслях. И мне его не хватало.

Мы проходим на задний двор, где сидят её родная сестра с племянником. Они, увидев меня, расплываются в улыбке, встают и подходят поприветствовать меня.

После смерти Лукаса, Линда осталась совсем одна. Муж бросил её еще беременной и ушёл к другой. Она так и не оправилась от этого предательства, не смогла больше довериться мужчинам и построить новую семью.

После нашей аварии её здоровье ухудшилось. Теперь ей необходимо до конца жизни принимать таблетки, чтобы поддерживать работу сердца и щитовидной железы. Будь я на её месте, давно бы перестала их принимать, но она верующий человек и самоубийство для неё — большой грех, на который она никогда не пошла бы.

И в этом персональном аду её поддерживала родная сестра, которая живёт по соседству с ней и не даёт поникнуть.

Минут через пятнадцать я вхожу в дом. После смерти Лукаса я приезжала сюда лишь однажды на похороны, но выбежала из дома, не выдержав и минуты. Сердце замирает, когда оказываюсь внутри. Маленький, скромный, но такой родной и любимый домик. Мы с Лукасом проводили здесь много времени, когда не хотелось никуда выходить. Порой, я оставалась тут с ночёвкой, когда Линда уезжала в гости к родным на несколько дней. И в эти дни мы с Лукасом сходили с ума друг по другу. Отключали телефоны и были представлены друг другу полностью, без остатка.

Мы засыпали и просыпались вместе, готовили завтрак, убирались, дурачились, всё делали вместе. Мы казались настоящей семьей, и я была так счастлива рядом с ним. Всё было волшебно.

Прохожу в гостиную, в углу на комоде стоит фотография Лукаса. Вижу его улыбку, и моё, итак, разбитое сердце вновь разбивается вдребезги. Я не храню его фотографий, они терзают мне душу. Удалила и отдала их все.

Подхожу к рамке, откуда на меня смотрят любимые глаза, беру её в руки, губами касаюсь его лица.

— Я скучаю, любимый, — шепчу так тихо, чтобы слышно было только ему.

Прижимаю к груди и чувствую, как глаза наполняются слезами. Не хочу больше видеть никого. Хочу спрятаться от всех. Остаться наедине с Лукасом. Закрыть глаза и думать, что он рядом.

Но увы, вскоре приехали ещё гости, и мы с Линдой весь день пробыли на кухне: готовили, пекли, а к вечеру накрыли во дворе стол. Я рассказала ей про работу и учёбу. Про свои планы на жизнь. Ей не очень пришлась по душе моя идея переехать в другой город, но переубеждать меня она не стала. Единственное, о чём я не смогла рассказать ей, это про Итана. Хоть между нами ничего и нет, но от чего-то мне стыдно о нём говорить с ней.

До самой глубокой ночи все сидят за столом, общаются, поддаются воспоминаниям и много смеются, несмотря на одно общее горе. Я же молчу, оставаясь лишь слушателем в стороне. Мне есть, что рассказать, в особенности про Лукаса, но как только я открываю рот, слова начинают душить меня, и я начинаю задыхаться.

Когда все гости расходятся, с разрешения Линды, я прохожу в комнату Лукаса, чтобы переночевать в ней — в постели, которая хранит так много наших воспоминаний. Войдя в неё, сердце замирает. В комнате всё так же пахнет им, а на прикроватной тумбе стоит наша с ним фотография. Всё вокруг такое, каким было раньше, словно время здесь остановилось. На мгновение мне кажется, что сейчас Лукас откроет дверь в спальню, зайдёт, обнимет сзади, прошепчет ласковое слово на ухо, и я начну медленно терять рассудок.

Только я хочу раздеться и лечь в кровать, как раздаётся звонок. Поднимаю телефон и, увидев, что звонит Итан, сначала хочу сбросить вызов, но что-то заставляет меня его принять.

— Привет, ёжик, — приветствует он, как только слышит мой голос.

— Привет. Прости, я не успела прочесть твоё сообщение. Надеюсь, там не было ничего важного.

Утром он написал мне sms, но я отвлеклась, так как опаздывала на автобус и в итоге совсем забыла про него.

— Ничего значительного. Написал, что мне понравились твои работы. А Вики пищала от радости, когда их увидела. Так что, ты большая молодец.

Мой разум мгновенно реагирует на его слова, цепляясь лишь за самую неприятную их часть. Понимаю, что они были вместе, когда Итан открыл файл с моими снимками. И тут же в ярких красках представляю, как они провели эту ночь вместе, а утром вместе проверяли его почту. Быстро беру себя в руки, стряхивая с себя все эти мысли.

— Я рада, что ей понравилось. Спасибо, что позвонил.

— Хотел узнать, всё ли в порядке? Ты не ответила на сообщение, потом и звонки мои игнорировала.

— Ты мне звонил? Прости, я приехала с утра к маме Лукаса, мы отмечали её день рождения. Только взяла телефон в руки, — чтобы не шуметь, выхожу во двор, устраиваюсь поудобнее на гамаке и застываю глазами на небе.

— Вот как, — делает небольшую паузу. — Значит, ты сейчас не дома?

— Нет, останусь здесь на пару дней.

— А я в ваших краях, думал встретиться.

— Как-нибудь в следующий раз, — отвечаю отстранённо.

После вчерашнего, я с трудом сдерживаюсь, чтобы не показать ему своей обиды. Внутри всё сгорает от неприятных эмоций, хоть разум и твердит, что Итан поступил логично. И в его поступке нет ничего оскорбительного.

— Заметила, какое сегодня красивое небо? — спрашивает всё так же умиротворённо после недолгого молчания.

Его вопрос заставляет меня улыбнуться, ведь только что, при виде неба, усыпанного тысячей сияющих звёзд, у меня самой промелькнула мысль, какая сегодня по-особенному красивая ночь,

Глава 10

Спустя несколько дней я возвращаюсь обратно в город и еду на кладбище к родным. Все эти дни прошли незаметно. Тему ночного разговора с Линдой мы больше не поднимали, и в целом провели хорошо время. Мы собирались компанией, играли в настольные игры, говорили обо всём на свете и порой смотрели старое, доброе кино. Лишь с наступлением ночи, я пряталась в комнате под одеялом и плакала, пока глаза не закрывались от слёз и усталости.

— Привет, мам, — целую камень, нагревшийся от солнца. — Я скучала по вам. Как у вас дела? — спрашиваю я, прибираясь вокруг могил. — Была у тёти Линды. Все родные приехали её навестить в день её рождения, она была очень рада нас всех видеть.

Подметаю землю от скопившихся листьев и мусора. Рассказываю им, как проходили мои дни и последние новости наших знакомых. Когда я говорю с ними, моё воображение рисует картину нашего дома. Что мы, как прежде, собираемся за нашим обеденным столом и делимся своими историями.

— Линда снова говорила мне отпустить Лукаса и идти дальше, — сажусь напротив трёх могил, сложив ноги под себя. — Объясните мне, разве это плохо любить одного человека и не хотеть никого другого? Почему она так рьяно постоянно говорит мне об этом? — замолкаю на доли секунд. — Ведь два года — это не срок. За два года невозможно разлюбить и собрать сердце вновь по кускам. Но почему людям вокруг кажется иначе? Почему они думают, что за двадцать четыре месяца можно снова стать счастливой? Мне мало этого времени. Чертовски мало. Я только-только учусь не плакать перед сном, не умолять отчаянно небеса вернуть вас. Как ты думаешь, мам, как бы поступил Лукас? Почему у Линды был взгляд, словно он не достоин моей любви? Будто кричала, что он жил бы спокойно дальше? Это ведь невозможно, не так ли? Невозможно похоронить свои чувства вместе с человеком!

Останавливаюсь. Смотрю на три памятника, которые всё так же молчат. Искренне жду, что мне кто-нибудь что-нибудь ответит на мои рассуждения. Но в ответ тишина.

— Проклятье, — злюсь, но непонятно на что. — Ну ответьте мне! Хоть кто-нибудь из вас! Мне не с кем поговорить, не с кем поделиться своей болью и смятением. Почему вы молчите?! — глаза наполняются слезами.

Раздаётся звонок на телефон. Достаю его из сумки. На экране высвечивается имя Итана. Принимаю вызов.

— Привет, — слышу его голос на том конце провода.

— Здравствуй, Итан, — отвечаю, вытирая слёзы.

— Ты у родителей?

— Да, а что?

— Шёл к выходу, увидел знакомый силуэт. Решил убедиться, что это ты, — делает небольшую паузу, а я осматриваюсь в поисках его. — Ты отсюда в школу поедешь?

— Да. У нас ведь сегодня урок у тебя?

— Именно. Тогда, я подожду тебя на парковке, и вместе поедем.

— Не стоит, я сама доберусь, — отвечаю ему вежливо.

Как-то неловко от того, что он постоянно возит меня повсюду.

— Я настаиваю. Заодно расскажешь, как прошли твои выходные.

— Могу рассказать за десять секунд по телефону, — шучу я в ответ. — Самые обычные выходные. Уверена, у тебя они прошли веселее.

— Вот и сравним, — слышу, как он улыбается. — Не буду больше отвлекать, жду тебя в машине.

Он сбрасывает вызов, я кладу телефон обратно в сумку и смотрю на памятник родителей.

— Я пойду. Не хочу задерживать Итана, — стараюсь вспомнить, рассказывала ли я им про него. — Знаете, он единственная светлая полоса в моей жизни за последние годы. Вам бы он понравился.

Встаю с места, подхожу к ним, прощаюсь, поцеловав каждого, и иду в сторону парковки.

Итан говорит по телефону, облокотившись на машину. Увидев меня, расплывается в улыбке, что-то говорит собеседнику, отключает звонок и убирает телефон от уха. Я подхожу к нему, и он снова меня приветствует. Подходит ближе, свободной рукой тянется к моему лицу. Я замираю. Его действия всегда парализующе действуют на меня. Не могу ни отвернуться, ни запретить словами приближаться ко мне. Большим пальцем касается моей щеки, аккуратно проводит по ней, видимо вытирая оставшиеся слёзы, и сразу отпускает.

— Ты знаешь, как переводится твоё имя? — он смотрит пристально, мягко улыбаясь.

— Стыдно признаться, но нет, — отвожу от него глаза, не выдерживая его взгляда.

— Печальная красавица, — замечаю, что он хочет прикоснуться ко мне снова, но сдерживается. — Оно тебе несказанно подходит, — улыбается и приглашает сесть в машину.

— Это ты сам придумал? — я улыбаюсь краем губ в ответ.

— Нет, — открывает мне пассажирскую дверь. — Прочитал в интернете.

Как только я сажусь, он закрывает её за мной, и сам садится за руль. Первое время мы обсуждаем наши имена, потом рассказываем, как прошли выходные, а после между нами нависает приятная тишина. Она обволакивает и успокаивает.

Я украдкой смотрю на Итана. В голове мелькает мысль поделиться с ним своими переживаниями. Но останавливаю себя, решив, что незачем тревожить человека понапрасну.

— Я тебя слушаю, — он бросает на меня короткий взгляд, следя за дорогой.

— Не понимаю тебя.

— Вижу, что хочешь что-то сказать. Говори, — сбавляет скорость и поворачивает голову в мою сторону.

— Ерунда, — решаю не отнекиваться. — Уже передумала портить нам настроение по дороге.

— Оно ведь у тебя итак испорчено.

— А твоё нет.

— Спасибо за заботу, — улыбается он. — Но уверен, я справлюсь.

— Это касается Лукаса.

— Что-то произошло? — бросает на меня взволнованный взгляд.

— Нет. Просто я задумалась над твоим вопросом, как бы поступил на моём месте Лукас. Мне неприятна мысль, что он мог бы предать наши отношения.

— Если бы он был на твоём месте и спустя время встретил другую, это не было бы предательством, даже если бы он её полюбил.

— А как бы ты это назвал?

– Принятие реальности и стремление жить дальше. Моя мама потеряла отца, но спустя годы встретила другого мужчину, и живёт с ним. Это не значит, что она не любила или забыла отца. Просто позволила себе быть снова счастливой.