Кира Фарди Спаси меня!

Глава 1 Беглянки

Алина бежала, не разбирая дороги. Босые ноги спотыкались о камни, щепки, но женщина ничего не чувствовала.

Страх, необузданный, панический! Он гнал ее по улице вдоль безразличных серых домов, где за светлыми квадратами окон текла простая жизнь.

Что там, за углом?

Она притормозила, прижалась спиной к стене. Туго зажмурила на мгновение глаза, чтобы смахнуть не нужные сейчас слезы, потом чуть приоткрыла. Густые ресницы задрожали. Вздох облегчения. Прохожий.

«Быстрее, быстрее!» – в такт шагам стучало сердце, которое готово было вырваться из груди. Подгоняло ощущение: опасность близко, вот-вот выскочит из-за угла. Алина старалась не коситься через плечо, не тратить время на бессмысленные движения. Лихорадочно блестевшие глаза высматривали место, где можно спрятаться, спастись от преследователя. Но за ладони с двух сторон держались дети и замедляли бег. Они не плакали, не кричали, слышалось только тяжелое прерывистое дыхание.

Старшая, восьмилетняя Настя, иногда вырывалась на пару шагов вперед и тянула за собой мать, а младшая, Катя, наоборот, тормозила движение. Девочка упиралась ногами, а то и просто садилась на асфальт, и тогда Алина чуть не волоком тянула ее за собой.

– Мама! – беззвучно крикнула Настя, повернувшись к Алине лицом. – Катя…

Мать скосила глаза и с ужасом увидела распахнутый рот, готовый вот-вот разразиться громким плачем. Женщина зажала дочери губы, подхватила ее на руки и кинулась в подворотню. И тут же вскрикнула от боли: ребенок вцепился в мякоть ладони зубами.

– Мама, туда! – Настя показывала на мусорные баки, огороженные с трех сторон кирпичной кладкой.

Алина бросилась к ним, забралась в дальний угол, замерла. Настя бесшумно села рядом и прижалась теплым боком.

– Тихо, тихо, моя девочка, – мать шептала на ухо Кате успокаивающие слова, – потерпи немного, скоро будем дома.

Сказала так и поняла: домой нельзя. «Что делать? Что делать? Куда податься? Он везде нас найдет!» Глухие рыдания вырвались из груди, но Алина всхлипнула и подавила их усилием воли. Плакать тоже нельзя. «Не раскисай! Думай! Думай!» – билась в висках мысль.

Женщина почувствовала, как дочка отпустила ее ладонь, посмотрела: на коже остались следы зубов, но крови не было. Она машинально погладила Катю по голове.

– Мама, я на качели хочу! – заявила девочка и встала с колен, на которых сидела. Алина резко дернула ее назад и поймала взгляд круглых глаз Насти. Ужаснулась глупому поступку: с Катей так нельзя.

– Какие качели? – пробормотала Алина и огляделась.

Мусорные баки стояли недалеко от детской площадки с грибочками, домиками, горками и качелями. Накрапывал мелкий дождь, поэтому городок пустовал.

– Катюша, посиди немножко, – спасла положение Настя, – хочешь конфетку?

Маленькая девочка кивнула и забыла про качели. Мать облегченно вздохнула. Не всегда удается так быстро переключить внимание дочери. А старшая, какая молодец! И радостно, что природа наградила ее таким сообразительным ребенком, и горько. Из груди снова вырвалось сдерживаемое рыдание. Испуганно зажала ладонью рот. Огляделась.

Небо потемнело совсем. Холодно. Алина приподняла одну голую руку, другую, обе, будто налиты свинцом: Катя весит немало. Адреналиновая атака спадала, и Алина почувствовала, что дрожит. Тряслись пальцы и грязные израненные ноги, выбивали чечетку зубы. Она выскочила из дома в тонких лосинах и футболке, босиком, а на дворе уже поздняя осень. Только сейчас она обнаружила, что трудом может говорить, а правая сторона лица почти не двигается. Осторожно потрогала и поняла, что разливается отек. Саднила рассеченная губа, огнем горели ноги.

Аромат гнили, доносившийся от мусорных контейнеров, ее не трогал. Какая разница, чем пахнет! Главное – здесь безопасно, если, конечно, Катя не закричит…

Хотя… Вряд ли он будет искать их по всем дворам. Выскочил следом в порыве злости, но притормозил: элитному летчику не пристало за женой с детьми гоняться. Скорее всего, начнет осторожно обзванивать подруг Алины, вынюхивать обстановку, сходит к соседям. А может, просто вернулся уже домой и запивает ссору с женой алкоголем.

– Мама, смотри! – Настенька показала пальцем на ограждение. Алина с трудом подняла набрякшее веко: рядом с крайним контейнером на заборе висело старое пальто, а на асфальте стояли потрепанные кроссовки.

– Принеси мне, доченька, я совсем замерзла, – едва разомкнула губы женщина. Она укуталась в пальто, и замерла на секунду, закрыла глаза. Нужна передышка. Растирая ледяные руки, Алина старалась усмирить панику, упорядочить спутавшиеся мысли. Рядом шептались девочки. И опять женщина восхитилась умницей Настей. Как она всегда умудрялась успокоить не только мать, но и младшую сестренку!

В груди сжался тяжелый ком: за что ее чудному ребенку достались такие бесполезные родители! Вот и сегодня, зная схему домашних скандалов, Настенька при первых признаках конфликта одела сестренку, вывела ее на улицу, еще и конфеты с собой прихватила. Какие воспоминания останутся у нее от детства? Отец с красными от бешенства глазами и мать, вечно прячущая синяки под слоем тонального крема!

– Это что вы тут, побирушки, делаете? А ну, марш отсюда! – как гром, прямо над головой раздался визгливый старческий голос.

Девочки вскрикнули и прижались к матери. Катя засунула голову под теплую подмышку, только черный хвостик торчит. Алина хотела вскочить, но стала заваливаться набок: затекшие ноги не слушались. Она прижалась спиной к стене и стала понемногу выпрямляться, придерживая руками дочек, но тут же садилась на землю. «Что со мной?» – паника снова захватила сознание.

– Во, мамаши пошли! – не успокаивалась старуха. – Нажрутся и света белого не видят. Хоть бы детей пожалела, синюшка!

– Простите, пожалуйста, мы сейчас уйдем, – заплакала Настя. – Мама, вовсе не пьяная. Она замерзла сильно. Мамочка, ты можешь встать?

Девочка потянула Алину на себя. Катя, думая, что это такая веселая игра, засмеялась. Она уже перестала бояться и снова поглядывала на качели. Вот она сорвалась с места и, не обращая внимания на крики сестры, бросилась в детский городок.

– Настя, держи Катю!

Усилием воли Алина встала и прижалась к стене, чтобы передохнуть. Она не смотрела на старуху, выгонявшую их из-за баков, зато пожилая женщина хорошо разглядела Алину в свете фонаря и вскрикнула:

– Мать-ети! Это какая же сволочь тебя так разукрасила?

– Муж, – коротко ответила Алина и, шатаясь, пошла за дочками.

Большие кроссовки шлепали по голым пяткам, пальто, надетое на одну руку, так как вторым краем мать согревала Катю, слетело и с тихим плеском упало в лужу. Но Алина будто закостенела. Она смотрела на малышку, которая уже забралась на узкую дощечку и раскачивалась со всей силы, и нехорошие мысли крутились в голове.

– Милая, тебе есть куда пойти сейчас? – голос старухи сменил гневные нотки на жалостливые, и Алина наконец посмотрела на нее. Перед ней стояла еще не слишком старая женщина в дворницком фартуке с метлой в руках.

– Нет, – вяло и безучастно ответила она.

– Давай, забирай девчонок, пойдем.

– Куда? – Алина наконец включилась в действительность и повернулась в дворничихе.

– Я же говорю, ко мне. Согреетесь, чайку попьете, и жизнь не такой ужасной казаться станет, – увидев, что Алина затряслась, женщина бросилась к ней и крепко обняла. – Ну, поплачь, поплачь! Слезы, они такие, душу очищают.

Ирина Ивановна, так звали женщину, привела мать с дочками к себе в квартирку на первом этаже. Две комнаты и кухня сияли чистотой. Алине стало стыдно за свои грязные босые ноги. Дворничиха, заметив, что гостья мнется у двери, прикрикнула на нее и заставила пройти. Она сама раздела девочек, и Катя, увидев, полосатого кота, погналась за ним. Настенька аккуратно повесила одежду, сложила обувь и тоже скромно села на краешек дивана.

– Иди пока в ванную, а я чайник поставлю, – сказала Ирина Ивановна и сунула в руки гостьи полотенце и домашний фланелевый халат.

Алина умылась и стояла у зеркала, разглядывая лицо. «Сволочь! Почему нужно бить именно по лицу?» Справа синела опухшая щека, нижняя губа тоже раздулась. А впрочем, не так уж и плохо. Бывало и хуже. Только вот что делать с жизнью такой, кто знает? Кто даст совет, куда идти несчастной женщине с двумя малолетними детьми? Домой? Муж, наверное, уже перекипел, будет извиняться, умолять простить его. А ей, что делать? Последнее время такие вспышки ярости стали все чаще, и все меньше спасения от них.

Детский крик вывел Алину из задумчивости. Она выскочила из ванной и остановилась, как вкопанная. В кухне Катя стояла на четвереньках и вместе с котом лакала из блюдечка молоко. Рядом сидела на стуле растерянная Ирина Ивановна, а Настя гладила ее по руке.

– Это что она делает? – дворничиха перевела взгляд на Алину. – Так же нельзя.

– Ей можно, – спокойно ответила гостья, – как только молоко закончится, Катя сама переключится.

– Но ведь… это кошачья миска, – растерянно пробормотала Ирина Ивановна.

– А ей все равно.

Действительно, довольная девочка встала с коленок, схватила животное за полосатый хвост и потащила за собой в комнату. Ошарашенный кот, не привыкший к такому насилию, истошно завопил, но бросаться на ребенка не стал. Мария Ивановна молча переводила глаза с девочки на мать. Она явно не понимала, почему Алина так безучастна.

– А что с ней? – шепотом спросила она.

– Умственная отсталость с агрессивным поведением. Бесполезно ее насильно что-то заставлять делать. Потом невозможно успокоить, – равнодушно ответила Алина, а в голове опять зашевелились плохие мысли.

– А почему она такая?

– Наследственность подкачала, – нехотя ответила гостья, не желая вдаваться в подробности.

Но отвязаться от Ирины Ивановны оказалось невозможно. Первая растерянность прошла, и дворничиха решительно встала.

– Мурзик – моя семья. Он не привык к такому обращению. Как хочешь, но давай его спасать будем.

Алине стало неловко: она настолько привыкла к выходкам Кати, что очерствела душой, считала их вполне естественными. Она пошла за Ириной Ивановной в комнату. Но Мурзик сам нашел выход из положения. Умный кот сбежал от мучительницы и забился в бельевой ящик дивана. Катя с криками бегала вокруг, но достать его не могла. Потом девочка легла на пол и завыла. Мороз по коже побежал от этого животного вопля.

– Святый Боже! Это что же она делает! – Ирина Ивановна перекрестилась, потом посмотрела на Алину. – Милая, как ты в этом аду живешь?

У сердобольной женщины показались на глазах слезы. Она бросилась к гостье и крепко прижала ее к себе. От этой неожиданной ласки что-то лопнуло в груди и растеклось теплом по всему телу. Алина заплакала. Сморщила личико и Настя.

– Ну, вот! Развели тут всемирный потоп! Хватит, девки, реветь! Будем пить чай с клубничным вареньем? – она посмотрела на гостей. – Любите такое? Вот и отлично!

Девочки сели на угловой диванчик, окружавший стол. За окном разливалась темнота. По стеклу барабанной дробью стучал дождь, а в маленькой кухне было тепло и уютно.

– Бабушка, а у тебя печенье есть? – поинтересовалась Катя. – Мама, я кушать хочу.

– Ах, ты, моя дорогая! – умилилась дворничиха. – Я приготовила на ужин тушеную картошку. Будешь?

Девочки кивнули, и довольная Ирина Ивановна быстро накрыла на стол. Ели жадно и молча. Дома скандал начался как раз во время ужина, поэтому никто не успел проглотить ни ложки. Лосось, приготовленный на пару, и греческий салат так и остались нетронутыми.

Уловив мирную атмосферу, из-под дивана несмело выбрался Мурзик. Он приблизился к дверям в кухню, но зайти не рискнул. Так и топтался на месте. Катя, поедавшая ложками клубничное варенье, пока не обращала на него внимания, но Алина знала: это ненадолго. Когда девочка выходила во двор на прогулку, хорошие хозяйки уводили своих питомцев домой.

– У меня есть пазлы! – радостно воскликнула Ирина Ивановна, почувствовав нарастающее напряжение. – И кукла! Внучке купила. Твои будут играть?

– Да. А еще можно мультики включить. Катя тогда совсем успокоится. Настя, ты поиграешь немножко с сестрой?

Наконец женщины остались одни. Ирина Ивановна принесла заживляющую мазь, обработала Алине раны, подвинула гостье чашку чая.

– А теперь рассказывай! Как ты дошла до жизни такой, что приходится от мужа прятаться по помойкам.

– А что рассказывать? – возразила Алина. – Многие молоденькие дурочки попали в такую же ловушку, как я.

Загрузка...