Люси Кинг Стать королевой

Глава 1

Лаура сжала в руках бинокль: – О боже! От того, что она увидела, у нее перехватило дыхание, сердце замерло, а по телу разлился жар.

Потому что там, в одном из уголков обширного поместья, в двухстах ярдах от Лауры, за каменной оградой стоял мужчина.

Вот он наклонился и, подняв тяжелое полено, поместил его на чурбак. На мужчине не было ничего – кроме джинсов, грубых рабочих ботинок и впечатляющего загара.

Этот высокий, широкоплечий брюнет обладал хорошей физической формой. Он колол беззащитные маленькие поленца с такой силой и таким умением, что в Лауре все затрепетало.

А когда он обошел чурбак с другой стороны и занес топор над головой, трепет внутри ее перерос в полноценное желание. Это было великолепнейшее тело – во всяком случае, лучшее из всех, какие она когда-либо видела. Загорелое, стройное, с сужающейся на подтянутом животе дорожкой темных волос, которая дразняще исчезала под джинсами…

Не слушая внутреннего голоса, Лаура увеличила изображение в бинокле и закусила губу.

Она могла различить каждое движение мышц, каждый изгиб его фигуры. Ей непреодолимо захотелось ощутить под пальцами это великолепное тело.

Что он почувствует при ее прикосновениях? Что она почувствует, если эти сила и умение окажутся на ней? Или под ней? Внутри ее?..

Волна желания поднялась глубоко внутри и обрушилась на Лауру. Ей стало жарко. Дыхание прерывалось. В животе пробудилось странное ощущение. Чтобы не выпасть из окна, Лаура вцепилась в штору. «Боже мой», – в изумлении думала она. Голова у нее кружилась. Она фантазировала. Вожделела. Практически пускала слюнки. С каких пор она так себя ведет? Лаура слабо вздохнула: «Надо же, может, я и правда лишилась рассудка?»

Оставив бинокль болтаться на шее, она прижалась к стене и заставила дыхание и сердце успокоиться. Она находилась в паре дюймов от окна и в десятке футов над землей, – не самое удачное время падать в обморок. Вот почему она должна выпутаться из штор и взять себя в руки.

Кроме того, у нее просто не было права хотеть мужчин, какими горячими бы они ни казались. Да и подглядывать – это не по ней! Это подло.

Но так захватывающе! Ради всего святого! Эта дрожь, пробирающая все ее тело, так не вовремя!

Лауре был интересен дом, ничего больше. Все шесть недель, которые она провела здесь, за городом, в том особняке было тихо, как в могиле. Разочарование от невозможности осмотреть его изнутри было настолько велико, что, не будь Лаура законопослушным гражданином, она уже давно бы самостоятельно проникла в дом. Поэтому, услышав рано утром стук топора со стороны того особняка, она едва могла поверить своей удаче. Схватив бинокль, Лаура бросилась наверх. Она не знала, что увидит, но такого заманчивого зрелища явно не ожидала.

Как только возбуждение вернулось, еще более сладкое и настойчивое, Лаура замерла, так и не выпутавшись из шторы, и, покусывая губу, нахмурилась. Она всегда была восприимчива к красоте, всегда восхищалась композицией. Вот почему она стала архитектором. Впервые за долгое время перед ней был идеальный живой пример и того и другого. А учитывая печальные обстоятельства ее личной жизни, второй такой случай вряд ли представится.

Сердце глухо стучало в запретном возбуждении. Лаура плотнее замоталась в штору и вытащила бинокль из-под тяжелой ткани.


Мэтт поднял топор над головой и замер. Ну вот, снова! Вспышка. Один раз, два – словно мигающая лампочка. Или маяк. Или солнечные блики от стекол бинокля.

Черт!

Он с такой силой опустил топор на полено, что лезвие прошло через него, словно раскаленный нож через брусок масла, и застряло в чурбаке.

Неужели они не могут оставить его одного хотя бы на секунду?

Не замечая боли в мышцах и пота, струящегося по спине, он наклонился за расколотым поленом и откинул его к остальным. Последние спокойные выходные. Это все, чего он хотел. Выходные в уединении, прежде чем он возьмет на себя обязанности, к которым не совсем готов. И вся его жизнь перевернется с ног на голову.

Мэтт поднял из травы бутылку и выплеснул содержимое на голову, вздрогнув от прикосновения ледяной воды к разгоряченной коже.

Неужели он рассказал прессе мало историй? Они охотятся за ним неделями, с тех пор как его провозгласили долгое время отсутствовавшим наследником недавно восстановленного престола Сассании. Журналисты разбили лагерь перед его домом в Лондоне и преследовали повсюду, при первой возможности пихая ему в лицо камеры и диктофоны и требуя ответов на вопросы, на которые он никогда не будет отвечать.

В целом он свои функции выполнил. Давал интервью, позировал перед камерами и переносил это все с поразительным спокойствием. Но, последовав за ним сюда, в особняк в Котсуолдсе, репортеры явно перешли черту. Раздражение переросло в гнев. Мэтт провел рукой по волосам и надел футболку. Хорошего понемножку! Он не будет сидеть сложа руки, пока на него глазеет какой-то жалкий репортеришка.


«Вот досада», – кусала губы Лаура, пока великолепный торс исчезал под темно-синей тканью футболки. Если бы она управляла миром, жизнь таких мужчин, как этот, состояла бы только из колки дров в полуобнаженном виде. И если бы она управляла миром, отмотала бы время назад и остановила его в момент, когда незнакомец принимал импровизированный маленький душ.

Лаура задрожала, как только перед глазами предстала эта картина. Как зачарованная, она следила за струйками воды, стекавшими по его груди, не в силах сдержать страстного желания. Мощный бинокль позволял разглядеть каждую капельку, блестевшую на его теле.

Даже теперь, когда он был полностью одет и быстрым шагом, словно за ним гнался Цербер, направлялся к дому, Лауре казалось: она объята огнем. Маленькие язычки пламени скакали по ее венам, кожа горела, внутри все переворачивалось.

Он исчез внутри, и Лаура, закрыв глаза, ощутила острую боль потери. Такая сильная реакция удивила ее и привела в чувство. Она моргнула, протерла глаза и пришла в себя.

Больше никаких замирающих сердец и полуобморочных состояний! Никакой дрожи и неровного дыхания! И уж точно никаких фантазий! Положив блокнот и карандаш в задний карман шортов, повесив на шею фотоаппарат, Лаура стала спускаться вниз. Если она собирается добиться приглашения внутрь этого чудесного образца архитектуры начала семнадцатого века, ей следует быть очаровательной и решительной. И конечно же держать свои желания в узде.


Взойдя на трон Сассании, Мэтт хотел дать свободу прессе и предоставить журналистам больший доступ к информации. Сейчас, направляясь к владельцу бинокля, он был уже не так уверен в своей правоте. Скорее он бы уничтожил всех репортеров!

– Доброе утро.

Мэтт поскользнулся и поднял голову. Его взгляд остановился на женщине с ослепительной улыбкой, преградившей ему путь, и его разум помутился. Все мысли о журналистах, королевстве в Средиземноморье – все испарилось. Спроси, как его зовут, Мэтт бы не знал, что ответить.

Оглядев ее, он почувствовал, как земля уходит у него из-под ног. В ушах шумело, огонь растекался по венам. В груди все сжалось, и на одно ужасное мгновение Мэтт решил: это сердечный приступ. Но все прекратилось так же неожиданно, как и началось. Земля перестала крениться, в голове прояснилось, дыхание возобновилось, сердце застучало в обыч ном ритме. Скрыв необычную реакцию за маской невозмутимости, которая помогла ему заработать миллиарды, Мэтт провел рукой по волосам. Ясно, что его бурная реакция вызвана неожиданным появлением незнакомки. Ход его мыслей был внезапно прерван, вот и все. Невозможно, чтобы причиной послужили копна белокурых волос, василькового цвета глаза и широкая улыбка. К тому же обладательница этого смертельного оружия была оде та в откровенные шортики и самую обтягивающую футболку в мире. Женщины, какими бы красивыми они ни были и какими бы формами ни обладали, не могли его смутить. И сейчас он тоже не намеревался уступать. Напомнив себе, зачем он шел, Мэтт быстро кивнул:

– Доброе утро! – Он холодно улыбнулся и шагнул вправо.

Лаура повторила его движение. Мэтт нахмурился. Пробормотав извинения, он шагнул влево.

И она тоже шагнула в ту же сторону.

Он потер подбородок. Один раз мог быть случайным. А два – уже нет.

Мэтт сдержал недовольное ворчание. Именно поэтому он предпочитал жить в пентхаусе в элитном районе в центре Лондона – там соседи не знали друг друга и предпочитали не тратить время на пустую болтовню. Все держались особняком и жили собственной жизнью. Здесь же, за городом, все обстоит не так. Кем бы ни была эта красотка, ей явно хотелось поболтать. А ему нет. Думая, а не взять ли ее просто за талию и отодвинуть в сторону, Мэтт взглянул на узкую полоску тела, видневшуюся между ее футболкой и шортами.

Интересно, какая она? Гладкая. Шелковистая. Теп лая, несомненно. А какая на вкус? От мысли, что он спускается губами по ее животу все ниже и ниже, во рту у него пересохло, а пульс участился.

– Вы в порядке? – Она озабоченно нахмурила брови.

Он тряхнул головой:

– Да. А что такое?

– Вы очень побледнели.

– Просто вы… испугали меня.

Она улыбнулась еще шире, и его бросило в жар.

– Прошу прощения, – ответила она. – Я решила, что будет безопаснее предупредить вас о моем присутствии до того, как вы в меня врежетесь.

При мысли о столкновении с этим нежным теплым телом вспышка желания обожгла Мэтта. В голове пронеслось видение: вот они падают в траву, их тела переплетаются, его руки ласкают ее…

Сердце Мэтта чуть не выпрыгнуло из груди. Он сжал челюсти.

– Я задумался, – ответил он, призвав на помощь все железное самообладание.

Она склонила голову:

– Это точно. И, судя по всему, о чем-то плохом.

– Верно.

– Жаль.

– Разве?

Она прикусила губу и кивнула:

– Думаю, да. Особенно в такой день, как сегодня.

– Что же в нем особенного? – Ему казалось, он сходит с ума.

– Ну, для начала, солнце светит, а в английский майский денек это уже повод для радости. К тому же цветы прекрасны и воздух божественный.

Цветы? Воздух? Это она красива. Она божественно пахнет.

– Правда? – пробормотал он, стараясь не думать, на что будет похоже соприкосновение их губ.

– В такой день нужно валяться на траве, читать газеты, пить розовое вино. – Женщина одарила его еще одной улыбкой. – Но точно не шагать, сердито уставившись себе под ноги.

После своевременного напоминания, где он был и куда собирался идти, Мэтт пришел в себя. Как нелепо. Если бы граждане Сассании видели его сейчас, они дважды подумали бы, прежде чем восстанавливать монархию.

– К сожалению, у меня нет времени пить вино и читать газеты, – резко ответил он. – Если вы меня извините…

Она протянула ему руку:

– Лаура Маккензи.

Мэтт почти уже скрежетал зубами:

– Мэтт Сэксон. – От прикосновения его словно ударило током. – Я могу вам чем-то помочь?

– Надеюсь, да. – Голос ее прозвучал сипло. Лаура подбоченилась и откашлялась.

Мэтт нахмурился:

– Если вы ищете дорогу, боюсь, от меня вряд ли будет толк.

Он так редко здесь бывал, что пришлось запрограммировать навигатор, чтобы сюда добраться.

– Нет, не дорогу. – Она снова улыбнулась ему, и у него внутри все сжалось. – Вообще-то мне нужны вы.


Секунду Мэтт не понимал, о чем она говорит.

– Я?!

Женщина кивнула, и, будто солнце скрылось за облаками, холодок пробежал по его спине.

«Зачем я ей нужен? Откуда она знает, кто я? Разве что это она наблюдала за мной?» – промельк нуло у него в голове. Он еще раз оглядел Лауру, не задерживаясь теперь на ее фигуре и одежде. На этот раз он отметил висевший на шее фотоаппарат. Из кармана выглядывал уголок блокнота и ручка.

Теперь уже мороз пробежал по его коже.

О черт! Это была она!

Мэтт всмотрелся в ее лицо, пытаясь распознать в ней одного из многочисленных журналистов, которых он видел в последние месяцы, и потерпел неудачу. «На кого бы эта особа ни работала, – мрачно подумал он, – она явно новенькая». Подавив чувство, подозрительно напоминающее разочарование, Мэтт заставил себя не думать об этом. Почему он удивлен? Почему разочарован?

– Я рада, что мы с вами встретились.

Он был в этом более чем уверен.

– Почему?

Ее глаза расширились, и она нерешительно улыбнулась:

– Я собиралась повидать вас. Вы же из того особняка?

– Да. – Мэтт сунул руки в карманы.

– Милое местечко!

– Спасибо, – холодно ответил он.

– Изумительный фронтон!

– Точно.

– Конечно! И красивый… м-м-м… парк.

– Безусловно.

– Вы садовник?

– Я владелец, – нахмурился Мэтт.

Как будто она этого не знает!

– О. – Широко распахнув глаза, девушка улыбнулась. – Что ж, так даже лучше.

– Что вы хотели?

Улыбка Лауры поблекла.

– Если это не будет проблематично… Могу ли я прийти и сделать несколько фотографий вашего дома?

Мэтт стиснул зубы. Какая наглость с ее стороны!

– Буквально на секунду, – добавила она. – Знаете, несколько снимков. Если вы не против…

И тут его терпение лопнуло.

– Нет, я против! И нет, вы не можете!


Улыбка исчезла с ее лица. Лаура отскочила от Мэтта, будто он ее ударил. Мгновение она стояла, ошарашенно глядя на него. Увидев огорчение в ее глазах, Мэтт тут же почувствовал вину, но в следующую секунду приказал себе не быть слабохарактерным идиотом. Чего вообще она ожидала? Что он встретит ее в своем доме с распростертыми объятиями? Что он хочет фотографироваться, развалившись на диване в гостиной? Что он передумает и предложит ей взять интервью у нового правителя Сассании на целый разворот?

– О, конечно, – беспомощно проговорила Лаура. – Извините за беспокойство. Приятных выходных. – Она рассеянно кивнула ему и повернулась, чтобы уйти, и тут Мэтт схватил ее за плечо:

– Не так быстро.

Загрузка...