Страх

Солнце, мягкий пылающий диск, осторожно всплывало над вершинами елей, опуская свои багряные лучи на долину. Катрин обернулась одеялом и вышла на террасу, предварительно заварив себе чашку горячего шоколада. Изо рта шел пар, над рекой стояла едва заметная дымка, прохлада и легкий ветерок довершали картину обычного утра в Юконе. В такие моменты важно забыть о том, кто ты есть на самом деле, важно почувствовать, что ты часть чего-то большего, необъяснимого и, порой даже пугающего, бесконечно далекого от реальности мира… Глоток шоколада приводит Катрин в чувство, она все еще здесь, в маленьком, наполовину развалившемся кресле, на террасе домишки, доставшегося ей вместе с должностью. «Ох, как же здесь красиво!» – подумала Катрин про себя и, допив свой любимый напиток, зашла внутрь. Все изобилие мебели этого домика составляли старый расшатанный стол, пара стульев, сколоченная кем-то очень давно тумба, огромный дубовый шкаф с двумя дверцами и тремя выдвижными ящиками и, в самом углу комнаты, кровать, на которую Катрин нехотя вернула одеяло и начала собираться. Сегодня в ее планах было дойти до северо-западного пункта и проверить, не наведывались ли туда медведи. Катрин была рейнджером и в этот период работала в долине практически одна. Она открыла шкаф, достала оттуда все свое снаряжение, проверила, заряжена ли винтовка и, перекинув ремень через плечо, отправилась в путь, еще не догадываясь, куда ее приведет эта извилистая тропа…

Утра в Юконе тихие, такие тихие, что любой шорох кустов от внезапно подувшего ветра, любая каменушка1, резко или, быть может, даже очень плавно взмахнув своими массивными крыльями, выпрямив шею, отрывая тело от водной глади и пуская по ней легкую волну, которая не скоро еще докатится до берега и раздаст легкий всплеск, услышится за километр. Катрин шла молча, неся на спине винтовку, готовая в любой момент ее вздернуть и выстрелом пробудить весь лес и всю долину. Волки и медведи здесь обитают в таком количестве, что ежегодно сюда приглашают охотников, чтобы те немного сократили их численность. Вряд ли винтовка помогла бы Катрин при встрече с голодным гризли, но спугнуть или даже подстрелить волка ей уже удавалось, причем не раз. В конце концов, человек есть человек, страх есть страх, несмотря на то, кем ты являешься. Страх перед природой естественен, страх перед тем, кто больше и сильнее тебя, он есть у всех, победить его практически невозможно. Возможно только подавить опытом, разумом, винтовкой у себя за спиной… Но что происходит с человеком, когда он все это теряет? Когда система дает сбой и страх одерживает победу? Безумие… ты поглощен, тебе могут помочь те, кто еще не обезумел… но когда ты один в лесу на ближайшие сорок километров, держишься за ствол винтовки и яростно ищешь что-то глазами… страх поглощает тебя, он нарастает с каждой секундой молчания и с каждым звуком, донесшимся издалека, страх ест тебя медленно, куда же ему торопиться, он прекрасно знает, что закончит свое дело… Это ли не безумие?

Вы когда-нибудь бывали на охоте? Если да, то вам наверняка знакома ситуация, когда выстрел не удался и пуля, проходя мимо всех жизненно-важных органов, только ранит зверя. Животное начинает убегать, оставляя за собой алые кровавые следы, по которым охотник выслеживает его и, как правило, спустя несколько часов, находит лежащим на боку и тяжело сопящим. Тут наступает самый сложный, переломный момент, когда надо закончить дело. Это одна из тех проверок на стойкость, которые преподносит нам жизнь, проверок, показывающих то, насколько ты готов отвечать за свои поступки. В такие моменты многие, даже самые сильные, как они сами про себя говорят, люди дают сбой. Катрин не раз находила таких «подранков» и каждый раз ей приходилось отвечать перед лесом за какого-то взрослого бородатого мужика, которому не хватило внутреннего стержня, чтобы достать нож и холодным, точным движением руки закончить начатое. Так и сейчас, пройдя еще немного, Катрин заметила лежащее на опушке тело, подойдя ближе, стало понятно, что это лосиха. Она лежала и, медленно вдыхая воздух, затем будто выплевывала его, окропляя растущую вокруг нее траву кровью. Катрин мимолетом заметила, что у лосихи сильно раздут живот, она подошла ближе и увидела, что лосиха беременна, но из живота ее тонкой струйкой течет кровь, буквально рассказывая всю историю целиком. По закону, убийство лосихи с детенышем карается лишением свободы, поэтому стрелявший не оставил после себя ни следа, он просто уехал от ответственности, когда понял, что промахнулся. Одной из главных задач рейнджера является отлов и арест браконьеров, но ситуация была патовая, поэтому Катрин об этом даже не думала. Она думала о лосихе и о человеческой слабости, думала о том, что сейчас заберет жизнь двоих. От этих мыслей ей становилось грустно и она, решив не медлить, вытащила свой нож с рукояткой ручной работы, доставшийся ей от деда и, закрыв глаза, быстро сделала то, что должна была сделать. Лось вздохнул последний раз и испустил дух. Катрин встала и пошла не оборачиваясь дальше, стараясь не думать о том, что сейчас произошло. Хотя она много раз уже так делала, каждый был для нее тяжелым… Но она понимала, что так надо. Да, она понимала… наверное…

Весь лес как будто ожил, когда Катрин приблизилась к старому обгоревшему домику, расположенному в тринадцати км от пункта. Этот сарай раньше предназначался для хранения всякого рода хлама, которому не место в доме, но выбрасывать который никто не решался. Природа позаботилась обо всем сама и сожгла сарай, а вместе с ним и половину леса два года назад одним мощным ударом молнии. Чудом огонь пошел в обратную дому Катрин сторону, и он остался невредимым. С тех пор это место рейнджеры именуют Мертвой грядой, выжженные пять квадратных километров земли и обугленных стволов, похожих на пальцы демонов, тянущих свои руки из преисподней. Катрин помнит ночь, когда это произошло, это была ее третья смена. В тот момент она ощущала себя ребенком, которому хотелось укрыться ото всех в объятиях матери и забыть о проблемах, ей было страшно. Страшно от ответственности, которую она несла перед коллегами, перед лесом и, наконец, перед собой. Конечно, она все сделала по инструкции, предупредила все необходимые службы, но лес горел, а вместе с ним горела и уверенность Катрин, она почти сдалась в ту ночь. Тогда ей помог ее давний знакомый и близкий друг Мэл Уоттсон, направив дурные мысли в другую сторону и убедив, что лучшего рейнджера в своей жизни он еще не встречал. Как будто у него было много знакомых рейнджеров… Кстати, что с ним сейчас?

Гиены кружились вокруг измученного и искалеченного тела, поминутно одна за другой подбегая и отхватывая кусками мясо вместе с одеждой. Он лежал, чудом не теряя сознание от боли, в руках у него был револьвер. Один выстрел мог спасти ему жизнь, а мог отнять и закончить страдания. Почему же он не стреляет? Он целится в небо… он целится… Но в небе лишь пара облаков непринужденно плывут навстречу палящему, жгучему солнцу, бросающему колкие, яростно-красные лучи на спины всем обитателям саванны Лон-Бао. Одна из гиен схватила его за бедро, он не сопротивлялся, когда клыки вонзились и разорвали мышцу. Адская боль проникала все глубже, съедая последние силы, рука дрожала, он взвел курок. Лицо его выражало одновременно необыкновенный ужас и львиное спокойствие, он словно понимал, что через несколько минут умрет и принимал это как данность или уже бредил… Солнце слепило и обжигало снаружи, страх поглощал его изнутри. Это безумие продолжалось еще пару минут, а затем, когда две гиены подошли, чтобы вцепиться ему в глотку, он выстрелил. Он выстрелил, направив дуло перпендикулярно подбородку. Голова некогда уважаемого ученого сейчас представляла собой кровавое месиво из костей и мозгов, таких аппетитных для стаи гиен, уже вернувшихся после того, как, поджав хвосты, убежали, испугавшись хлопка. Грозный хищник, который недавно отрывал куски мяса от еще живой, или лучше сказать еще дышащей жертвы, вдруг сам становится добычей. Добычей собственного страха. В кого он целился, когда гиена отгрызала ему пальцы? В кого он целился, когда она вонзилась в его ногу? На кого он смотрел, когда нажал на курок? Он смотрел своему страху в глаза. Безумие…

Воспоминания не всегда дают нам правильную картину чувств и эмоций, которые мы пережили, напротив, практически всегда не дают. Они обобщают и со временем четкое представление расплывается, мы видим мыльное, искаженное восприятие действительности. Все сливается к одному, самому сильному, запоминающемуся чувству. Мэл у Катрин вызывал только приятные воспоминания, он, конечно, никогда не делал ничего плохого для Катрин, но она не смогла вспомнить ни его врагов, ни его странностей, ни плохих привычек, когда спустя год ее пригласили дать показания, чтобы хоть как-то продвинуть мертвое дело о смерти ученого в саванне Лон-Бао. Сознание сформировало картинку идеального человека и вычеркнуло из памяти всю информацию, которая бы этому утверждению противоречила. Любила ли Катрин Мэла? Возможно, но важно ли это теперь? Катрин была уже другой, только воспоминания держали ее вместе со всеми. Год назад она пережила то, что навсегда изменило ее сознание, заставило ее пересмотреть свои взгляды на жизнь и окружающую ее действительность в целом.

Легкие, словно пух, и правильно геометрически собранные, снежинки, необыкновенно красивое отражение зимы, падают с неба, засыпая собой тротуары все время людного, уставленного всевозможными лавочками и забегаловками, в которых можно не только вкусно поесть или попить кофе, но и понаблюдать, какой интересный народ туда заходит, закрытого от гула московского трафика Арбата. Январь в самом разгаре, и все люди, пережив то, что называется Новым годом, спешат возвращаться в рабоче-учебный ритм, и Андрей – не исключение. Молодой студент, одетый в новенькое, подаренное ему пальто и вместе с ним изрядно поношенную шапку-ушанку, бежит к засыпанной сверху снегом пресловутой букве «М» и, пройдя сквозь толпу и турникеты, устремляется внутрь наполненного вагона. В экосистеме метрополитена многих восточных стран существует профессия, основная задача которой состоит в том, чтобы проталкивать людей в вагон, будто упаковывая кучку шпротов в банку. Российскому метро тоже скоро понадобится что-то подобное, особенно за несколько дней до и после праздников. Но наш студент уже в вагоне, стоит, трясется и, должно быть, думает о том, как после долгого перерыва от учебы и активного отдыха будет оправдываться перед всем преподавательским составом, что пропустил три первых дня занятий? О, нет, его мысли заняты другим, куда более важным делом… Делом, которое стояло сейчас на первом месте и в то же время делом, которое большинство людей стремится отложить на потом. Все эти дни он кутил и был счастлив. Вообще, жизнь Андрея представляла собой одно сплошное развлечение и это беззаботное пребывание ему, казалось, нравилось. Он подрабатывал барменом и этих денег ему хватало на все его прихоти. Квартира на Арбате, доставшаяся ему от бабушки, была завалена скомканными бумажками, всевозможными записками и незаконченными текстами. Андрей пробовал писательство, но все время считал, что работа неудачна и та отправлялась в корзину. Протяжный вой поезда, лестница, холодный зимний ветер и обманчивое солнце. День начался…

До северо-западного пункта оставалось еще порядка десяти километров. Катрин решила отдохнуть и, поймав взглядом маленький пенек, сняла с себя винтовку и села. Она смотрела на нож, которым около часа назад ей пришлось закончить жизнь умирающего лося. Ей не хотелось вспоминать лосиху, она смотрела на рукоять. Дубовая, покрашенная в красный и покрытая лаком, который кое-где уже облетел, с узором из красиво переплетенных золотых листьев и изображенным среди них богом Сканда, покровителем войны в индуистской мифологии. Катрин казалось, что временами эта фигура оживает и пытается что-то ей сказать, но плотно сложенные золотые листья останавливают его и слова теряются где-то в мире этого зловещего красного леса. Еще немного посидев, Катрин взглянула на часы, дело близилось к полудню. Понимая, что на обратную дорогу она потратит не меньше, Катрин двинулась в путь. Пара шагов и безжизненная Мертвая гряда сменялась пестрящим различными красками, дышащим свежим воздухом и поющим голосами сотен всевозможных птиц лесом. Как бы Катрин хотелось, чтобы то, что произошло в ту ночь, произошло не с ней или вовсе не произошло. Но «Случилось, как случилось» – такими были ее последние размышления до встречи с ним.

Он шел медленно, взгляд был привязан к ней, сердце ее колотилось, словно тысяча рабочих били молотками по его стенкам, а затем кто-то сверху возвращал все на место и процесс повторялся, все быстрее, все сильнее, ей казалось, что сейчас она упадет в обморок. Наконец они сблизились и лютый ужас обуял обоих. Он бросил портфель и, легким движением руки прижав ее к себе, поцеловал прямо в губы, чем очень развеселил стоящих рядом первокурсников. Андрей не видел Соню с того момента как за неделю до праздника подарил ей что-то новогоднее и попрощался, так ничего и не сказав и сейчас в волнении прижимался к ней, готовясь это сделать. Соня все это понимала и потому волновалась не меньше, хотя и была немного обижена на Андрея за то, что он провел новогодние праздники без нее, объяснив это тем, что уедет к родным на все время. Андрей смотрел поминутно в разные стороны, смотрел на Соню, которая обычно успокаивала его, но сейчас являла собой самое страшное испытание. Сейчас он думал только о ней и о том, почему она продолжает убивать его своим пристальным взглядом и скромным молчанием. И все же для него она была необыкновенна: длинные темные волосы, «угли в январском костре», вспомнилось вдруг, «я в них сгораю», серо-зеленые глаза, в них он утопал каждый раз, когда смотрел и, не осознавая того, забывался, скулы, красиво и правильно сложенные, напоминали ему снежинки, в губах, на которых еще теплился его поцелуй, и в улыбке он растворялся так, что не хотелось уже думать, хотелось просто чувствовать ее тепло и им забвенно наслаждаться… Гогочущая толпа ушла прочь. Они стояли вдвоем в опустевшем коридоре и молчали, не отпуская друг друга из крепких объятий. Андрей боялся что-либо сказать, она боялась, что он что-то скажет, ведь тогда ей придется ему что-нибудь ответить…

«…Ведь в женщине любовь и страх равны:

Их вовсе нет, или они сильны…»

У. Шекспир «Гамлет»

– Мэм, объясните, пожалуйста, конкретнее, что у вас случилось?

– Я уже тысячу раз вам все рассказала, мой сын пропал!

– Когда и где Вы в последний раз его видели?

– Утром он пошел гулять в лес с друзьями, сказал, что недалеко и ненадолго, но его уже пять часов как нет, прошу, верните мне моего мальчика!

– Мы начнем поиски отсюда, а Вы пока отдохните и не переживайте, дети часто заигрываются допоздна

Звучало глупо, но что еще он мог ей сказать? Маленький спокойный городок и тут сразу несколько исчезновений в один день. Шериф Джонс невольно выругался. Он понимал, что ни одно из этих дел может не дать никаких результатов, пока по счастливой случайности какой-нибудь егерь или турист не найдут тело или хотя бы какую-нибудь зацепку. Одного он не понимал, для чего было отпускать детей одних гулять в лес, полный волков и медведей… Но ему не пришлось долго об этом думать, телефон в его кармане резко издал пронзительный звон, словно кричал какой-то очень сильно напуганный ребенок.

Сухие листья шуршали под ботинками Катрин, словно нашептывая ей предостережения. Она уже почти добралась до опорного пункта, как вдруг, по лесу раскатился пронзительный вопль. Катрин отлично знала голоса всех обитателей леса, но этот был не похож ни на один из них. Звук становился все громче, поминутно меняя тональность. На секунду Катрин показалось, что кричит ребенок, и она, недолго думая, побежала на звук куда-то в чащу. Отойдя уже на приличное расстояние от пункта, Катрин снова очутилась посреди Мертвой гряды. То, что издавало тот ужасный вопль на мгновение затихло, но после заревело с еще большей силой. Катрин стало страшно, она подумала, что сходит с ума, уже было ясно, что кричит не человек. Но вокруг не было ни души, только скрюченные черные стволы обгоревших деревьев. Голос становился все пронзительнее, он приближался, заставляя Катрин медленно опускаться на колени в попытках укрыться хоть где-нибудь от этого ужасного воя. Она пыталась закрыть уши, но это не помогало. Мысль о смерти мимолетом пронеслась у нее в голове. В тот момент, до конца того не осознавая, Катрин желала ее, желала, чтобы все поскорее закончилось, но звук все усиливался, не позволяя Катрин подняться. Вдруг ужасный вопль прекратился. Воспользовавшись моментом, Катрин вскочила на ноги и выхватила винтовку. Она окидывала окружающий лес бешеным взглядом, словно одичалый зверь, которого загнали в клетку. Выстрел. Еще выстрел. Катрин стреляла в пустоту, она уже не управляла своим телом, страх руководил ей, страх вновь услышать этот крик, сводящий с ума. Дерево за спиной у Катрин протяжно заскрипело и с грохотом упало на выжженную землю. Скорее всего ствол этого дерева так сильно иссох или его проели короеды, но для Катрин это была прямая угроза. От кого? Она и сама толком не знала, но выпустила в сторону сгоревшей ели всю обойму. Легкий ветерок, пронесшийся по Мертвой гряде, вернул Катрин в чувство. Собравшись с мыслями и перезарядив винтовку, она побежала в сторону опорного пункта.

Молчание продлилось еще несколько минут, пока наконец он не решился сделать ей неловкий комплимент, от которого Соне стало смешно, но, чтобы не расстраивать юного романтика, она промолчала. «Мешкова, Воларцов, вы почему все еще здесь прохлаждаетесь, лекция уже давно началась!?» – раздался хриплый голос преподавателя физики, Анатолия Яковлевича Безусова. Андрей не любил этот предмет, он считал его бесполезным и всегда пропускал лекции, за исключением тех моментов, когда Безусов ловил его в коридоре и лично провожал в аудиторию. Соня же, напротив, никогда не пропускала лекции и была круглой отличницей, поэтому замечание преподавателя заставило ее чувствовать неудобство и даже стыд, как будто она совершила что-то преступное. Андрей не видел в этом ничего страшного, но, чтобы поддержать Соню тоже стал изображать искреннее извинение. Безусов, казалось, был доволен впечатлением, которое произвел на студентов и с гордым выражением лица повел их по коридору. Как ни странно, но в этот раз Андрей был благодарен Безусову за его бесцеремонность, можно было выдохнуть, по крайней мере на время лекции.

Добравшись наконец до опорного пункта, Катрин обнаружила полнейший беспорядок: все ящики с припасами были разбросаны, а их содержимое либо раздавлено, либо съедено. Опытный рейнджер, если бы его спросили, кто это сделал, недолго думая, сразу бы указал на гризли, они часто наведываются в подобные места, особенно, когда неподготовленные туристы оставляют припасы снаружи, а не заносят в дом. Но Катрин казалось, что это сделало что-то иное, чей голос она слышала на Мертвой гряде. Она была напугана и разум ее был затуманен страхом, он не хотел размышлять логично, лишь инстинктивно. У животных инстинкты развиты отлично и в моменты опасности спасают им жизни, однако человек за тысячи лет эволюции утратил этот природный дар. Поддавшийся своим инстинктам человек похож на животное, выступающее в цирке, он не понимает, что делает и для чего, видит лишь угрозу, нависшую над ним, и подчиняется системе, желая сохранить жизнь. Немногим хватает сил противостоять этой системе и не терять рассудок. Катрин все же осмелилась подойти ближе, на земле виднелись еще свежие медвежьи следы. Это ее немного успокоило, она собрала остатки провизии в один ящик и отнесла в дом. Маленькая охотничья избушка, на удивление, была прибрана, кровати застелены, ничего не было сломано или испорчено. Катрин села на одну из кроватей, чтобы перевести дух. Мягкая, теплая постель так и манит прилечь на нее и забыться, сон медленно окутывает Катрин, и она невольно засыпает.

Они садятся за последнюю парту, а профессор спешит к кафедре, чтобы начать свою лекцию. Забавно, что выговор получили студенты, а не…