Странное пари Кириленко Ирина

ПРОЛОГ.

- Давайте оговорим точные условия! – вклинился в перепалку ректор

- Отлично! – подхватила девушка, - условия следующие: если профессор Грэг до этого Рождества не влюбится в меня, я увольняюсь, - Александр презрительно хмыкнул.

- Какие характеристики вкладываем в слово «влюбится»? – тут же продолжил тему дядя Ден.

- Обычные. Ну, там, сердце бешено стучит, колени подгибаются, эмоциональные скачки от заоблачной эйфории до чёрного отчаянья…

- И это всё, от любви к Вам? – внезапно развеселился Александр. – Мне даже неинтересно знать, что будет… хм… в противном случае…

- Прошу Вас озвучить чётко «противный случай», - с какой-то весёлой злостью вставила Мари, - Ваш друг, вон, все точные формулировки записывает. Чтоб было не подкопаться.

- Что будет, если профессор этой школы Александр Грэг ВДРУГ влюбится в самоуверенную вертихвостку с улицы - в мисс Мари?

- Да, - снова вклинился ректор, - как мы узнаем, что он нам не соврёт о своих чувствах…

- Это просто. Тогда на Рождественском обеде вышеупомянутый профессор встанет и перед всей школой объяснится мне в любви. В противном случае, я буду признана проигравшей и навсегда покину этот дом…

- Логично, - радостно закивал Денис, - Грэг, ты готов? Предвкушаю весёлое Рождество! Пожмите друг другу руки, дети мои! Пари вступает в силу!

ГЛАВА 1.

Лил проливной августовский дождь. Как будто небеса разверзлись и щедро опрокинули на землю всю ту воду, которую неделями бережно накапливали. Редкие прохожие спешили поскорее укрыться в машинах, домах, в редких в этой части города барах и кафе.

Как раз в одном из таких кафешек у самого окна сидели двое: симпатичная брюнетка лет тридцати в лёгком деловом костюмчике и строгой белой блузке, застёгнутой на все пуговицы, и её собеседник: солидный пожилой мужчина в дорогом тёмном костюме и с не погодам живыми ярко-голубыми глазами.

Они составляли странную пару, но по всему было видно, что отношения их тёплые, возможно, даже близко-родственные. Мужчина бережно держал девушку за изящную кисть руки и явно пытался на что-то уговорить.

- Ну, Мари, послушай, я же тебе объясняю: мы заинтересованы в тебе гораздо больше, чем ты в нас. Поэтому, о каком-то дипломе или специальном опыте работы не может быть и речи! У тебя дар, девочка. И мне не нужны официальные подтверждения того, что итак всем очевидно.

- Но ведь родителям наверняка небезынтересно будет узнать, что их детям преподаёт «профессор» без соответствующего опыта и образования! Это же не просто обычная школа! Это дорогой частный интернат для одарённых детей! У вас, поди, обучение за семестр стоит больше, чем моя квартира, машина и душа в придачу. Вы не боитесь родительского бунта, дядя Ден?

- Твой предмет не будет обязательным в программе, не будет никаких экзаменов и тестов. Просто факультатив со свободным посещением. Мари, детка, пойми: у нас очень специфические дети. Очень талантливые, даже, иногда, гениальные, но очень одинокие. Они восемь лет тут у нас общаются только с себе подобными и с не менее талантливыми учителями. А, когда выходят в мир, оказываются абсолютно неподготовленными к сосуществованию рядом с обычными людьми.

- Но я-то здесь причём? Как экземпляр для ознакомления: «человек среднестатистический» и пусть ко мне привыкают? Чтоб «на воле» уже точно знали, с чем именно столкнутся?

- Как же с тобой тяжело, Мари! Вылитый отец! Такая же упрямица! Ты, девочка, уникум. Просто никто тебе об этом, почему-то, не говорил. Скажи-ка мне, детка, в твоей уже почти тридцатилетней жизни хоть раз случалось, чтобы кто-то, хоть один человек, из тех, с кем ты общалась, хоть раз накричал на тебя… не знаю… выразил хоть намёк на недовольство. Я уже не говорю о банальной к тебе неприязни! Хоть кто-то?

- Да я, как-то, не обращала внимания…

- Зато я обращал! И потому отвечу: никто и никогда! Тебе не кажется странным, что у тебя нет и никогда не было врагов, недоброжелателей, школьных завистливых «подружек», или, хотя бы, ворчливых соседей, наконец? Разве не удивительно, что тебя все всегда любят?

- Мне просто всю жизнь очень везёт на хороших людей вокруг!

- Это людям вокруг везёт на хорошую тебя! Вот я и хочу, чтоб ты на своих занятиях, если и не научила наших студентов так же, как ты, «чувствовать» других людей и понимать самого себя, то, хотя бы, подготовила их к общению с очень разными людьми в жизни. Они ж у нас, как тепличные орхидеи, которых сразу после выпуска выбрасывают на мороз…

- Но, как понимаю, они из обеспеченных и, даже, состоятельных семей! Никому из них итак не придётся в жизни толкаться в очередях, лебезить перед соцработником или общаться со скандальными соседями!

- Во первых, далеко не все. К счастью у нас в интернате к не всегда талантливым богатым детишкам прилагаются два-три по-настоящему одарённых ребёнка из обычной семьи. Думай, прежде всего, о них! В своей социальной среде эти дети уже чужие, а в более высоком обществе – ещё не свои. Помоги им, девочка! В память о твоём отце, и моём лучшем друге. Он бы точно нашёл те слова, которые бы ты готова была услышать…

- Ну, хорошо, дядя Ден. Давайте поступим так: я попробую. А если окажется, что детям мои занятия неинтересны, или, если их родители будут против, тогда я просто уволюсь и мы закроем эту тему с сомнительными школьными предметами и с, не менее сомнительными, профессорами.

- Я согласен! Но я почти уверен, что тебе самой понравится. Про детей я даже не говорю! А общаться с недовольными родителями мы, самое простое, выпустим тебя. Ты их быстро перетянешь на нашу сторону!

Мужчина радостно рассмеялся и довольный откинулся на спинку стула. Девушка же опустила задумчивый взгляд на так и нетронутое пирожное, тяжело вздохнула и, как будто, наконец, приняв какое-то решение, вскинула голову и широко улыбнулась.

ГЛАВА 2.

Паровоз в последний раз печально фыркнул, дёрнулся и полностью остановился. У единственной пассажирки последнего вагона, вышедшей на пустую платформу, создалось впечатление, что поезд остановился где-то в глухой степи. Конечно, нельзя было сказать наверняка: всё-таки уже порядком стемнело. Но была некая уверенность, что, кроме пары домишек у самого железнодорожного полотна, вероятно, принадлежавшим работникам станции, дальше на много километров простиралась голая пустая долина.

Мари подхватила свой чемоданчик и двинулась к ступенькам, выходящим прямо на грунтовую дорогу. Невдалеке был припаркован лишь один-единственный автомобиль, сиротливо прижавшийся к обочине.

Водительская дверца машины открылась и из неё вышел высокий господин в чёрном строгом сюртуке и чёрных же брюках. Цепкий пронзительный взгляд господина в чёрном выхватил из окружающих сумерек хрупкую фигурку девушки и внимательно осмотрел её с головы до пят.

Мари поёжилась. Было ощущение, что человек остался очень недоволен увиденным. Его нельзя было назвать красавцем в полном смысле этого слова, но внешность его была, поистине, эффектной: вороного крыла вьющиеся волосы были небрежно отброшены назад и только одна непослушная прядка, того и гляди, норовила упасть на лицо, крупный крючковатый нос напоминал клюв какой-то хищной птицы – орла или коршуна, высокие скулы, крупный подбородок и плотно сжатые узкие губы. Но главным «достоянием» лица, конечно, были глаза: тёмные и глубокие, как самая чёрная безлунная ночь, таящая в себе что-то страшное и необузданное. Они мерцали в темноте и было ощущение, что мужчина одним взглядом, силой мысли способен пригвоздить тебя к месту. И ты, что важно, безропотно послушаешься. Ибо, нет силы, способной противостоять этим холодным и пронзительным глазам.

Девушки снова поёжилась, будто от холода, потом взяла себя в руки и решительно шагнула к мужчине.

- Добрый вечер, - звонко произнесла она, усмехнувшись, - А Вы, наверное, и есть тот самый «замечательный Грэг»? А я Мари. Мне очень приятно.

«Замечательный Грэг», ничем пока не подтвердив свою «замечательность», ещё раз окинул Мари холодным скользящим взглядом и открыл пассажирскую дверь, проигнорировав протянутую руку девушки. Потом, также молча, взяв из её рук чемодан, обошёл машину и открыл багажник.

«Какой неприятный тип», сразу подумала Мари, но тут же себя одёрнула: «Похоже, я и сама показалась ему довольно неприятной. Пожалуй, будет разумнее просто молча выполнить его «команду» и в пути постараться ничем не выдавать своё присутствие в машине».

Она так и сделала. Дорога заняла минут двадцатт по пустоши, и девушка весь путь внимательно разглядывала уже полностью чёрную мглу за окном.

Миновав огромные кованные ворота, они подкатили к внушительному четырёхэтажному зданию с белыми мраморными колоннами. Темнота не позволяла полностью осмотреть архитектуру, но итак было понятно, что, это построили, как минимум, пару веков назад.

«Господи, это же прям дворец!», - ахнула про себя Мари. Потом, осторожно покосившись на своего угрюмого водителя, взяла себя в руки и приняла равнодушно-скучающий вид. Почти все окна были уже тёмными. И только холл внизу, да пара окошек на четвёртом этаже светились тёплым приветливым светом.

Не став дожидаться посторонней помощи, девушка выскочила наружу. «Замечательный Грэг» с бесстрастным лицом так же степенно, не глядя по сторонам и, как и на станции, полностью игнорируя гостью, молча вышел, достал чемодан и двинулся по ступенькам ко входной двери. Мари засеменила следом.

- Вы, наконец, приехали, дорогая, - навстречу им в холле выскочила маленькая полная женщина с живым и приветливым лицом, - Я – миссис Финли, домоправительница нашего интерната. Если возникнут какие-либо вопросы, касающиеся моей компетенции, прошу, милая, не стесняйтесь! Сейчас идите в свою квартиру отдыхайте, а завтра я Вам всё здесь покажу.

Миссис Финли горячо пожала руку девушки и обратилась к её спутнику:

- Профессор, Вы сами проводите нашу гостью и отнесёте чемодан, или мне позвать мистера Финли?

Мужчина, не удостоив внимания вопрос и не выпуская чемодан из рук, просто прошёл вглубь холла к широкой мраморной лестнице, ведущей наверх. Посчитав это за ответ, домоправительница легко подтолкнула Мари в том же направлении и тепло пожелала им обоим приятных снов.

«Наверное, я поспешила, решив, что сходу ужасно ему не понравилась, - размышляла девушка, поднимаясь вслед за хмурым профессором, - если он так «разговаривает» с прелестной миссис Финли, чего уж ожидать мне, абсолютно посторонней мисс».

Они поднялись на верхний этаж, как поняла Мари, выделенный для квартир профессоров и работников интерната, и остановились у одной из дверей. Профессор Грэг толкнул дверь, которая оказалась незапертой, щёлкнул выключателем, поставил чемодан на пол и, всё так же бесстрастно, протянул девушке ключи.

- Завтрак в восемь. Столовая внизу, найдёте., - проскрипел он недовольным низким голосом.

Мари, хотя бы перед прощанием, попыталась сделать ещё одну попытку, всё-таки, произвести на буку-профессора приятное впечатление:

- Большое спасибо, профессор Грэг, что встретили и проводили! И я прошу Вашего прощения за, возможно, некую фамильярность, которую допустила при знакомстве! Мне, правда, очень жаль…

Не дослушав эту пламенную речь, «замечательный Грэг» просто развернулся на каблуках и стремительно удалился, не удостоив бедняжку даже взгляда…

- Похоже, мне будет не так уж легко, как расписал дядя Ден, - вздохнула девушка и принялась осматривать своё новое жилище.

Это оказалась маленькая и очень уютная квартирка с одной спальней и гостиной, с крошечной кухонькой со всем необходимым, что может понадобиться одинокой молодой девушке, и достаточно просторной ванной комнатой с душевой кабинкой, угловой ванной, раковиной и туалетом.

Вся обстановка была выдержана в нежных пастельных тонах, из которых преобладали бежевый и светло-коричневый оттенки. Резная, лёгкая на вид, мебель. «А крова-а-ать! Господи – Боже - мой! Вот это кровать!», - Мари, буквально, застыла на пороге спальни. И, действительно, было от чего: две трети комнаты занимала огромных размеров двуспальная кровать, возвышающаяся над обстановкой на некоем подобии постамента.

- Это зачем же Вы, дядя Ден, в своём серьёзном учреждении выделяете одиноким профессорам такие сомнительные кровати?!

«Дядя Ден» был ректором и Главой Учредительного Комитета интерната, а потому, размещение в крохотных профессорских квартирках эффектной, но такой неподобающей мебели, никак не могло пройти мимо его внимания. Если предположить, что, вообще, не он инициатор покупки и установки этого «безобразия».

Отец Мари и дядя Ден, в своё время, были закадычными друзьями и были, буквально, неразлучны чуть ли не с пелёнок. Оба умные, смешливые, с одинаково-авантюрной жилкой и безграничной любовью к своим жёнам. Детей у дяди Дена не было. Его жена умерла от родов их первенца и, с тех пор, дядя Ден так и не смог обратить внимание на какую-нибудь другую женщину. Он, сколько себя помнила Мари, всегда был желанным гостем в их доме, и она, единственная дочь близкого друга, практически заменила дяде Дену его страшную потерю.

Отец Мари ушёл из жизни пять лет назад от внезапной остановки сердца. Никогда и ничем не болел, и вдруг… Тромб оторвался, - объяснили безутешным жене и дочери в больнице. Следом за отцом в течение года, как будто, потухла и тихо умерла и мать.

Из всех близких на земле у Мари остался только дядя Ден. А она – у него. Оба очень ценили эти отношения и внимательно следили за судьбами друг друга. Правда, всё больше, посредством переписки и телефонных разговоров. Дядя Ден почти безвыездно жил в своём поместье-интернате, а Мари, до недавнего времени, была почти что в браке.

Они съехались с молодым человеком и прожили совместно почти год, но потом Гарри, как звали почти – мужа, внезапно и бесповоротно влюбился в их коллегу из офиса. Поэтому Мари разом лишилась не только жениха, но и хорошо оплачиваемой работы. Правда, за работу она ещё какое-то время цеплялась, пока, наконец, не поняла, что глубоко несчастна и больше не в состоянии наблюдать, как перед глазами каждый день мелькают счастливые целующиеся голубки.

Вот тут-то перед ней и возник дядя Ден со своим безумным предложением. Девушка окончила экономический колледж и не имела совершенно никакого отношения ни к психологии, ни к детям. Но дядя Ден, почему-то был совершенно уверен, что у Мари всё получится. А она так и не смогла ему отказать.

- Что ж… до начала занятий ещё неделя, а завтра – будет новый день! – постаралась приободрить себя девушка и взялась за разборку чемодана.

ГЛАВА 3.

Профессор Грэг не обманул. Утром, приведя себя в порядок, Мари спустилась в холл и сразу обнаружила огромную столовую. Вся мебель столовой состояла и четырёх длинных дубовых столов со скамьями, составленных параллельно друг другу, а перпендикулярно им на возвышении стоял чуть менее длинный, пятый, стол. Но уже не со скамьями, а с тяжёлыми дубовыми же стульями.

Четыре стола были полностью пустыми, а за пятым вразнобой восседали человек семь. Мари сразу же заметила миссис Финли и подсела к ней.

- Дети ещё не вернулись с каникул, дорогая, - доверительно прошептала ей женщина, - да и профессоры, если не считать тех, кто и не уезжал, ещё пока не съехались. Вы – первая ласточка.

- А много, вообще, преподавателей?

- Дайте подумать. У нас четыре факультета: точных наук, естественных наук, филологии и искусствознания. Двадцать человек, плюс ректор и, теперь Вы, моя милая. Технический и обслуживающий персонал питается отдельно. Поэтому я сегодня с вами, а с завтрашнего дня вернусь к своим. Просто не хотелось Вас бросать в одиночестве. Из профессора Грэга так себе компаньон. Вы, наверное, и сами заметили.

Женщина хихикнула и покосилась вправо, где по центру стола расположились дядя Ден и его «замечательный Грег». Мужчины о чём-то оживлённо беседовали, причём, что удивительно, говорил, в основном, такой молчаливый профессор Грег. А ректор только слушал и согласно кивал.

- Он декан факультета точных наук. Мистер Физмат, как его за глаза называют студенты. Справа от ректора сидит миссис Горинг. Она декан факультета филологии и языкознания. Не смотрите, что она кажется такой серьёзной и неприступной. Она та ещё хохотушка. Вы обязательно подружитесь! И, вообще, скоро освоитесь и со всеми познакомитесь. У нас коллектив слаженный и без всяких, знаете, интриг и сплетен.

- Это очень радует. Я надеюсь, меня здесь примут. И дети тоже…

- Маленькие проказники, - миссис Финли расплылась в счастливой улыбке…

***

После завтрака она повела Мари показывать свои владения. Сам дом оказался гораздо более огромным, чем сначала показался. Он имел форму полого квадрата, внутри которого располагался внутренний дворик, выложенный мраморной плиткой.

Четвёртый этаж фасадной части дома занимали такие же, как и у Мари, маленькие квартирки для профессоров – одиночек. По правую и левую стороны от фасада шли большие комфортабельные квартиры для семейных учителей и работников интерната. А задняя часть последнего этажа была отдана под квартиры персонала без семьи.

Третий этаж – студенческие спальни, по каждой стороне на факультет. Причём, если для младших были выделены большие общие комнаты, то старшие студенты жили в маленьких уютных спальнях, рассчитанных на два-три человека.

Второй этаж – учебные аудитории. Ну, а первый – просторный холл, столовая, библиотека и спортзал.

- В поместье также есть крытый бассейн, конюшни и хозяйственные постройки, - продолжала объяснять женщина, - они там с тыльной стороны главного здания. Вы их потом сами осмотрите. Ещё у нас прекрасный парк, поле для поло и конкура, а ближе к границе поместья – небольшая речушка и главная наша гордость – Озеро. Ну, это Вы тоже увидите после.

- А почему озеро – гордость?

- Во-первых, там ОЧЕНЬ красиво!, - миссис Финли мечтательно закатила глаза, - Во–вторых, там есть лодочная станция и наши студенты занимаются греблей и парусным спортом. Ну, и, конечно, зимой – коньки. Плюс, это я ещё не упомянула рыбалку и подводное плаванье. В общем, здесь можно найти физические развлечения на любой вкус. Наши дети, всё больше, увлечены книжками и наукой, поэтому наш долг, вносить в их жизнь и реальные впечатления. Ну, Вы меня понимаете…

ГЛАВА 4.

- Ты хоть понимаешь, во что это нам выльется?!!! – гремел раскатистый низкий голос.

Мари, сделав предварительные наброски плана своих занятий и примерный перечень возможных тем, которые хотела затронуть в своём учебном процессе, принесла дяде Дену свои записи для обсуждения. Но ректор был, очевидно, сейчас занят, поэтому девушка отошла немного в сторону и принялась ждать.

Хотя она и была полностью поглощена своими мыслями о предстоящем семестре, еле сдерживаемый гнев в голосе говорившего, заставил её переключиться на одну единственную проблему: стоит ли подойти и плотно прикрыть дверь в ректорский кабинет, или безопаснее оставить, как есть – полуприкрытая дверь с громогласны пугающим басом внутри.

- Я, вообще, не понимаю, о чём ты только думал? – продолжал говоривший, - Девчонка с улицы. Какая-то обычная… курица! Ни опыта, ни образования! Ты хоть представляешь, что мы будем делать, если это вскроется и родители пойдут на нас войной?!

- Успокойся, Грэг. Я всё прекрасно понимаю и готов к рискам. И хотел бы заметить, Мари ни с какой не улицы, и образование с опытом у неё есть! Просто, немного в другой области… И что?! Ты понимаешь: она само-ро-док! И может принести очень много пользы школе…

- Самородок? Школе? Твоя не-с-улицы, хотя бы, знает, с какой стороны подойти к детям?! Тем более, к НАШИМ!..

Мужчина внезапно выскочил из кабинета, чуть не сбив девушку с ног.

- Прекра-а-асно, - загрохотало у неё над головой, - ещё и шпионим?! Ни образования, ни опыта, ни манер!!!

Если бы взглядом можно было убить, Мари бы точно уже корчилась в муках в предсмертном издыхании. Она гордо вскинула подбородок и постаралась не отвести взгляд. Профессор минуту постоял, буквально, пронизывая её насквозь, а потом резко развернулся и зашагал вон.

«Вот это темперамент!», - вздохнула она и постучала в дверь…

- Входи, входи, девочка, - пригласил её дядя Ден, - что ты замерла? Не переживай, он поостынет, когда увидит, как с твоей помощью меняются наши студенты…

- Вы уверены? В том, что они «изменятся»? О том, что ваш профессор Грэг «поостынет», я даже не мечтаю, - девушка прошла вглубь огромного кабинета, уставленного старинной мебелью, и робко присела на кончик антикварного кресла.

- Конечно, я уверен! Иначе и быть не может! А насчёт Грэга я тебе так скажу: он, конечно, упрямец и даже, в каких-то моментах, может показаться тираном и даже самодуром, но, поверь, он вправду замечательный! Ему просто нужно немного привыкнуть. Дай ему время!

Мари с сомнением хмыкнула и поёрзала в кресле.

- … он ОЧЕНЬ интересный человек, - продолжал ректор, - очень талантливый и фанатик своего дела. Правда, общение с людьми ему даётся не так просто. Особенно, с такими хорошенькими людьми, - дядя Ден широко улыбнулся, - но ты с этим справишься! Уверен!

- Я бы на Вашем месте, не особенно на это рассчитывала, - девушка устремила свой ясный взгляд на ректора, - мне ещё никогда не приходилось сталкиваться с такими заблаговременно агрессивно настроенными людьми. Думаю, с моей стороны, будет разумнее избегать контактов с его «замечательностью». Честно говоря, он меня откровенно пугает. У меня даже ноги от страха подкашиваются, когда он на меня смотрит.

- Ну, это нормальная реакция на его внимание. Ты ещё не видела, как реагируют студенты, когда он их вызывает к доске. Я, конечно, не настолько заоблачный оптимист, но мне, почему-то, кажется, что с твоим приходом, в его манере общения хоть что-то изменится… в обычную, человеческую сторону. Не пугайся, я просто немного мечтатель.

Дядя Ден снова радостно засмеялся. Мари не поддерживала оптимизма ректора и просто вежливо улыбнулась в ответ. Они закончили обсуждение «замечательного Грэга» и приступили к, собственно, разговору о делах.

***

Последняя перед началом семестра неделя пролетела незаметно. Через пару дней стали съезжаться сначала преподаватели, а потом, за день до начала занятий, появились и студенты. Школа заполнилась громкими радостными голосами, суетой и предвкушением нового учебного года. Старшеклассники, разбившись на небольшие группки, чинно расхаживали по коридорам и сдержанно, по-взрослому, делились друг с другом впечатлениями о прошедших каникулах и планах на будущий год. Малышня небольшими стайками с шумом носилась по коридорам.

Мари перезнакомилась со всеми вновь прибывшими взрослыми и с облегчением признала, что не всё так плохо, как ей представлялось в первые дни приезда. Её тепло и благожелательно приняли, и будущее теперь ей виделось не таким мрачным и неопределённым. «Я смогу здесь работать», - думала девушка, шагая шумными коридорами,- «и даже, возможно, найду здесь друзей».

Теперь в столовой Мари сидела между живой и общительной мисс Лидией, преподавательницей итальянского и немецкого языков, которая с первых же минут знакомства взяла некое шефство над девушкой, и улыбчивым и внимательным мистером Томом Стенли, профессором биологии. Все трое были примерно одного возраста и имели живой лёгкий характер. Молодые люди сразу же перешли с Мари на дружеский уровень общения и девушка с радостью поняла, что одиночество ей в этой школе не грозит.

Даже необходимость соседства с угрюмым и пугающим профессором Грэгом больше не так волновала девушку. Профессор, по-прежнему, вызывал у неё необъяснимый страх и желание каждый раз при встрече оправдываться и извиняться. Но, поскольку, их «общение» сводилось лишь к редким встречам к коридоре, Мари решила выкинуть беспокойство из головы.


ГЛАВА 5.

Первая неделя занятий прошла, на удивление, приятно. Никто из детей не кривил презрительно губы, никто не смотрел на неё свысока и не пытался саботировать или срывать урок. Мари с первых же минут сумела увлечь студентов своей нетрадиционной манерой вести занятие. Это не было преподавание в классическом смысле слова. Скорее, это напоминало свободное общение и беседы на очень разные темы.

Студенты, действительно, были совершенно не похожи на среднестатистических детей. Они напоминали маленьких и очень умных взрослых. Однако, Мари быстро поняла, что проблемы и желания у них как раз очень даже детские или, в большинстве случаев, подростковые. Поэтому, она немного расслабилась. «Просто вспомни, какой ты была в их возрасте и поставь себя на их место», - сказала себе девушка, и нервозность быстро испарилась.

Новая преподавательница списывала первый успех на обычное детское любопытство и старалась «приземлить» радость, напоминая себе, что это просто знакомство, а она – лишь необычный для здешних студентов экземпляр «человека НЕДОразумного», который, естественно, привлёк к себе интерес, как что-то новое и непривычное в здешних стенах. Однако, настроение было приподнятым и впереди маячили радужные планы и цели.

***

Воскресенье было свободным от занятий, и Мари с радостью приняла предложение Лидии и Тома провести этот день на Озере. Погода была прекрасной – бабье лето. Молодые люди запаслись корзинками для пикника и замечательно отдохнули на природе.

Перед самым ужином в квартиру Мари постучал староста факультета точных наук, серьёзный и всегда очень сосредоточенный молодой человек Джим Брасс, и сообщил, что её просят спуститься в кабинет к ректору. Мари решила, что дядя Ден хочет справиться, как прошла первая неделя занятий, поэтому, быстро поправив у зеркала причёску, заспешила вниз.

Дверь в кабинет была слегка приоткрыта и девушка услышала часть разговора:

- Успокойся, Александр! Твоя эта неожиданная манера заранее накручивать себя – просто непродуктивна. Ты же учёный! Твои выводы сейчас основаны исключительно на субъективных предположениях. Не нужно сходу принимать их за реальность. Мне давно нужно было это сделать, но я, почему-то, надеялся, что ты трезво оценишь ситуацию и, отодвинув эмоции, сможешь разумно взглянуть…

- Это ты, Денис, сейчас находишься в эмоциональных шорах! А я, как раз, очень объективен и исхожу исключительно из фактов!

- Давай просто успокоимся и подождём Мари! Уверен, она сможет привнести в твои «выводы» совсем другую «объективность»… Ах, Мари, детка, ты уже здесь? Входи!

Девушка вошла и осторожно села в предложенное ей кресло. Напротив неё, через рабочий стол, сидел, как всегда, улыбающийся и приветливый дядя Ден. Мрачный профессор Грэг, хоть и перестал нервно расхаживать по кабинету, остался стоять чуть позади. И девушка прям физически ощущала сверлящий её неприязненный и раздражённый взгляд.

- Как прошла первая неделя? – начал разговор ректор.

- Спасибо, начало проучилось обнадёживающим. Надеюсь, дальше всё пойдёт в том же ключе…

- В том же ключе!?! – язвительно прозвучало ей в затылок,- уважаемая профессор, не объясните ли нам, какое отношение к преподаванию имеет Ваша фамильярная манера общения со студентами? Это какой-то новый виток педагогики, или просто мы недостаточно компетентны для понимания Ваших «методов»?!

От такого напора неприкрытой ненависти Мари сначала прям растерялась. Её окатило ледяной волной, кровь отступила от лица, а по спине потекла предательская капля холодного пота. Но девушка быстро взяла себя в руки и развернулась к профессору Грэгу.

- Пожалуйста, профессор, Вы не могли бы присесть и не нападать на меня со спины? Ваша манера вести беседу с моим затылком уж точно не имеет никакого отношения ко вменяемому общению.

Дядя Ден насмешливо хмыкнул, а профессор Грэг, зашипев что-то неразборчивое сквозь плотно сжатые зубы, всё-таки, прошёл к креслу слева от Мари и сел. С благожелательной улыбкой девушка продолжила:

- Вы, профессор, говорят, гениальны в своей области и я этому охотно верю… И я понимаю, что, в отличие от меня, Вы, в силу характера, совершенно не склонны верить каким-либо положительным отзывам обо мне. Однако, давайте исходить из реалий: чтобы доказать свою компетентность мне понадобится некоторое время. Поэтому, с глубоким к Вам уважением, вынуждена, всё же, заметить, что Ваше требование что-то именно сейчас объяснить, абсолютно нелогично. Или Вы настолько доверчивы, что сразу поверите каждому моему слову?

- Компетентность?! – взвился профессор, - В чём???

- В том, ради чего меня сюда пригласили, - с усмешкой глядя в полыхающие гневом глаза своего визави, спокойно ответила девушка, - в нормальном человеческом общении. Для Вас, конечно, это недоступно, но представьте, профессор, что большинство людей, всё-таки, заинтересовано в психически здоровой коммуникации с окружающими.

- И Вы их этому способны научить, начав с недопустимого пренебрежения к принятым нормам «коммуникации»! – злобно выплюнул профессор.

- Хорошо, - примирительно вздохнула Мари, - Вы согласны пока что на веру принять допущение, что я «чувствую» людей и способна правильно оценить и даже использовать их реакцию. А я, в свою очередь, берусь доказать Вам, что это именно так в кратчайшие сроки?

- И какие именно Вам понадобятся «сроки», - ехидно оскалился профессор.

- Дней три-пять, - спокойно пообещала девушка,- Но, для чистоты эксперимента, Вам придётся выполнить некоторые простые условия…

- МНЕ??? Мне выполнять Ваши условия?! – взвился профессор Грэг.

- Не паникуйте, пожалуйста, раньше времени. Ничего сложного, - девушка придвинула к себе лист бумаги и начала что-то быстро писать. Потом аккуратно сложила бумагу и протянула профессору Грэгу, - Вот условие: положите это в карман и всегда носите с собой. Уверена, за три-пять дней Вы не слишком надорвётесь. И ещё одно: Вы должны пообещать, что не станете туда заглядывать, пока я сама Вам не разрешу, - затем взяла второй лист, снова что-то написала, свернула и протянула ректору, - А это для Вас. Условия те же. Надеюсь, у джентльменов хватит силы воли обуздать своё любопытство?

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Насмешливо приподняв бровь и глядя прямо в пылающие гневом глаза профессора Грэга, Мари поднялась с кресла.

- Напоминаю: три-пять дней, господа. А потом продолжим этот разговор…

Уже будучи у самой двери, Мари, будто что-то вспомнив, обернулась к ректору:

- И да, дядя Ден! Наверное, не только профессора Грэга мучает любопытство, чем, собственно, я намерена здесь заниматься. Поэтому, прошу Вас, объявите педагогам, что следующую неделю я проведу занятия, на которые любой может свободно прийти и составить личное мнение о происходящем. Я думаю, это избавит нас в будущем от некоторых вопросов, - и девушка вышла, тихо притворив за собой дверь.

ГЛАВА 6

В понедельник на лекцию «мисс Мари» (как попросила называть себя девушка, стесняясь обращения «профессор»), пришло сразу человек десять преподавателей. Занятие проходило в послеобеденные часы, когда большинство профессоров были уже свободны, «отстрелявшись» по своим предметам в более продуктивное утреннее время.

Тема была: «Как влюбить в себя соседей» и представляла собой ряд импровизированных сценок с участием добровольцев. Мари предлагала смоделировать определённые ситуации, а ребята пытались разрешить их в мирную сторону. А потом все вместе устраивали «разбор полётов».

Зрители то и дело подсказывали участникам отдельные реплики или комментировали происходящее. Атмосфера была радостно-возбуждённой. Все настолько погрузились в процесс, что даже не заметили, как быстро пролетело время. Приглашённые педагоги, для многих из которых тема оказалась довольно актуальной, с удовольствием включились в игру и даже предлагали участникам свои варианты, как подозревала Мари, исходя из личного опыта.

К вечеру весь педсостав школы уже более или менее был посвящён в происходящее на уроках нового преподавателя. Те, кому уже удалось поприсутствовать, с удовольствием смаковали некоторые наиболее яркие моменты занятия, а остальные намеревались в кратчайшие сроки посетить лекцию мисс Мари и уже очно убедиться, что именно так всё и происходит. Поэтому, в последующие два дня занятия Мари проходили всё с тем же аншлагом.

Таким образом, к четвергу уже практически все преподаватели, а некоторые и не по одному разу, приняли участие в открытых уроках. Накануне Мари задала студентам домашнее задание: выбрать наиболее неприятного для себя человека в школе или дома, представить себе ссору с ним и написать примерно на страницу свой вариант извинений, какие бы они хотели услышать от визави, чтобы возникло желание разрешить воображаемый конфликт.

Аудитория только-только приступила к обсуждению первых вариантов извинений, когда входная дверь резко открылась и в помещение стремительно вошёл профессор Грэг. Он сел за последнюю свободную парту и окинул цепким взглядом всех присутствующих. Мари он намеренно игнорировал.

Студенты сначала напряглись, но тема была настолько интересной, что, буквально, через пару минут мёртвой тишины, в которой звучал только спокойный и уверенный голос преподавателя, дети снова подключились к процессу обсуждения, напрочь забыв про мрачный возбудитель неловкости на последней парте.

Через несколько минут после того, когда обсуждение вошло в своё русло, профессор Грэг резко поднялся и направился к выходу.

- Профессор! – обратилась к нему Мари, когда дверь уже начала открываться, - пожалуйста, когда покинете нас, выньте мою записку из кармана и прочтите!

Дверь с грохотом захлопнулась и Мари продолжила занятие.

После звонка, когда уже почти все студенты покинули аудиторию, к Мари заглянул староста «физмата» и очень осторожно сказал, что её ждут в кабинете ректора. Парню явно было очень неловко, он, как будто извиняясь, заглядывал девушке в глаза и даже немного заикался.

- Профессор Грэг? – понимающе кивнула Мари

- Он просто в бешенстве, мисс, - согласно кивнул Джим, - Хотите скажу им, что я Вас не нашёл? Может, через какое-то время он немного успокоится, и тогда Вы «найдётесь»? – Джим с надеждой взглянул на преподавателя.

- Всё в порядке, милый, я справлюсь, - заверила Мари мальчика и пошла по направлению к кабинету ректора.

***

Александр был в ярости: «Какая наглая девчонка! – мысленно распалял он себя, - Мы тебя сейчас выведем на чистую воду! Нашлась фокусница! Я это так не оставлю! Ты у меня быстро вылетишь отсюда с волчьим билетом!»…

- Грэг, да успокойся, наконец! Уверен, всему есть логическое объяснение! – ректор попытался хоть немного утихомирить разъярённого друга, - сейчас придёт Мари и всё нам объяснит! Вот увидишь, окажется, что в этом нет ничего сверхъестественного! Сам потом будешь удивляться, как всё просто!

- Денис, тебя правда ни капли не настораживает, что какая-то курица в любой момент может влезть тебе в голову?!

- Да и пусть влезает! У меня там много забавного! Да чего ты, в самом деле, так завёлся?! Уверен, любой, даже, если бы смог покопаться у тебя в мозгу, умер бы или от скуки от твоей математики, или от страха от твоих эмоций!...

В дверь тихонько постучали и в кабинет вошла Мари. При взгляде на мечущегося из угла в угол профессора Грэга, она иронично улыбнулась.

- Дядя Ден, теперь и Вы можете прочесть, что я Вам написала…

Ректор развернул записку, прочитав, на мгновение замер, а потом, буквально, рухнул в кресло, оглушая кабинет заливистым хохотом:

- «Громкое продолжительное «пи-и-и», - сквозь смех начал читать он, - курица! Пи-и-и… Интриганка!.. Мы не в цирке!.. Нашла идиота!... Пи-и-и»…

Александр злобно полоснул друга колючим взглядом и прошипел, обращаясь к девушке:

- Ну? И как это понима-а-ать?

- Вы о своей реакции или о реакции ректора? – безмятежно спросила девушка.

- Я ОБ ЭТОМ!!!!

Профессор Грэг брезгливо выхватил из своего кармана изрядно помятую бумажку.

- Мы готовы очень внимательно выслушать Ваши подробнейшие объяснения… КОЛЛЕГА! – с ненавистью выплюнул он.

Девушка прошла вперёд и элегантно опустилась в кресло, закинув ногу на ногу.

- И что Вас там так обескураживает, профессор, - спокойно спросила она.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Профессор Грэг скривился, как от зубной боли и, едва сдерживая ярость в голосе, прочёл:

- «Сегодня четверг. Вы пришли на мою лекцию с опозданием в 7-8 минут, посидели примерно столько же и выскочили вон. И да, профессор, сегодня у Вас под наглухо застёгнутым френчем Ваша самая лучшая рубашка».

- И что Вы здесь с моей помощью хотите «понять»? – картинно похлопав ресницами, спросила девушка. – Это же Ваши действия, а не мои. Покопайтесь в себе. Возможно, найдёте и мотивы своих поступков. Наверняка, Вы руководствовались какой-то логикой.

- Не стройте из себя идиотку!..

- Мари, детка, объясни Александру, как ты узнала? Потому, что из него идиота ты итак уже сделала. Поверь, для него это очень непривычное состояние. Окончи, наконец, его страдания. Видишь, как человек мучается?.. Грэг, прошу тебя, сядь и успокойся. Мы гораздо быстрее во всём разберёмся, если дадим Мари самой всё рассказать.

Профессор Грэг, метнув в девушку полный ненависти взгляд, яростно рухнул в свободное кресло.

- Наверняка, Ваш друг, - повернувшись к Александру, благожелательно заговорила девушка, - говорил Вам, что я «чувствую людей». Не могу с уверенностью сказать, что это прям именно так, но я, как бы точнее выразиться, понимаю очень многих. У меня как-то интуитивно получается поставить себя на место человека и почти точно предположить, что он чувствует и как себя он поведёт при определённых обстоятельствах. Это даёт мне возможность правильно реагировать. А иногда даже, в некоторой степени, манипулировать человеком, создавая нужные ситуации.

- При том, что этот счастливый осёл, - радостно подхватил ректор, - считает, что это всё он сам и не видит подвоха!

- Не обязательно сразу «осёл», дядя Ден, - смутилась девушка, - просто доверчивый и открытый человек.

- Это Грэг-то открытый?! – хохотнул ректор.

- Ваш «замечательный Грэг», дядя Ден, очень консервативный, а потому, в большой степени предсказуемый человек. Это делает профессора очень ранимым и беззащитным перед лицом манипуляторов.

- Говорите, говорите, - обиженно буркнул Александр со своего места, - представьте, что меня здесь вообще нет. Зачем вам отвлекаться на что-то там невидимое в кресле?!

- Простите меня, пожалуйста, профессор. Это была вынужденная мера, - снова заговорила Мари, - Вы сами настаивала на скорейшем доказательстве моей компетенции. Мне пришлось импровизировать…

- Это типичные дамские штучки - после того, как сделают или скажут гадость, сыграть раскаяние и сожаление. И стать в позу: «Ты сам меня вынудил!». Какая мерзость! Кто из нас здесь примитивный и предсказуемый?! – стал снова заводиться Александр.

- Консервативный, а не примитивный, - примирительно поправила Мари, - считаю это достоинством. И да, я тоже очень предсказуема, поскольку, тоже консерватор…

- И, тем не менее, я не сую Вам в карманы гнусные записки с волшебными предсказаниями, и не манипулирую Вашими решениями!

- Я Вами почти не манипулировала. Просто слегка предсказала Вашу реакцию, вот и всё. Ничего предосудительного и для Вас унизительного, профессор! Как мне ещё нужно было доказать, что Вы ошибаетесь в отношение меня, при этом не задев Вашу гордость?

- Только не надо сейчас воображать, что Вы кого-то там «задели»! А что до Вашей компетентности, остаюсь при своём мнении! Вам здесь не место! И, кроме того, выяснилось, что Вы нам не подходите ещё и с этической точки зрения!

Он резко развернулся к ректору и мрачно продолжил:

- Денис, попомни мои слова: нас ждут серьёзные проблемы… И я, со своей стороны, сделаю всё возможное, чтобы раскрыть тебе глаза!

- Вы и вправду, извините, осёл! Упрямый и злобный! Если такую невинную шутку Вы обзываете неэтичной манипуляцией, страшно представить, что Вы почувствуете, когда кто-то, ДЕЙСТВИТЕЛЬНО, возьмётся Вами манипулировать!

- Эту особу ждёт большо-о-ое разочарование. Не говоря уже о том, что «осёл» в ответ может запустить такую манипуляцию, что наглой самовлюблённой девице свет с овчинку покажется!

- Прекрасно, - взвилась девушка, - тогда, вероятно, некий осёл не испугается безобидного простенького пари?!

- Ну-ну, я слушаю…

- Предлагаю условия: если до Рождества некий глупый злобный осёл не влюбится в эту нахальную девицу, она навсегда покинет школу и Вы её больше не увидите!

Кабинет огласился раскатами громкого хохота профессора:

- Я сказал, что Вы просто некомпетентны?! Прощу прощения! Вы ещё и редкая дура! Тупое самоуверенное ничтожество…

- А Вы ещё и демагог и трус!

- Я трус???!!! Хочешь поиграть, девочка? Потом не плачь и не беги жаловаться, что злой дяденька обидел…

- Давайте оговорим точные условия! – вклинился в перепалку ректор

- Отлично! – подхватила девушка, - условия следующие: если профессор Грэг до этого Рождества не влюбится в меня, я увольняюсь, - Александр презрительно хмыкнул.

- Какие характеристики вкладываем в слово «влюбится»? – тут же продолжил тему дядя Ден.

- Обычные. Ну, там, сердце бешено стучит, колени подгибаются, эмоциональные скачки от заоблачной эйфории до чёрного отчаянья…

- И это всё, от любви к Вам? – внезапно развеселился Александр. – Мне даже неинтересно знать, что будет… хм… в противном случае…

- Прошу Вас озвучить чётко «противный случай», - с какой-то весёлой злостью вставила Мари, - Ваш друг, вон, все точные формулировки записывает. Чтоб было не подкопаться.

- Что будет, если профессор этой школы Александр Грэг ВДРУГ влюбится в самоуверенную вертихвостку с улицы - в мисс Мари?

- Да, - снова вклинился ректор, - как мы узнаем, что он нам не соврёт о своих чувствах…

- Это просто. Тогда на Рождественском обеде вышеупомянутый профессор встанет и перед всей школой объяснится мне в любви. В противном случае, я буду признана проигравшей и навсегда покину этот дом…

- Логично, - радостно закивал Денис, - Грэг, ты готов? Предвкушаю весёлое Рождество! Пожмите друг другу руки, дети мои! Пари вступает в силу!

Двое, не отрывая яростных взглядов друг от друга, сцепили руки. Третий, радостно усмехаясь, ребром ладони символически разбил «замок».


ГЛАВА 7.

На следующий день у Мари занятие было в первой половине дня. Поэтому сразу после обеда она планировала пойти прогуляться в парк. Она не пригласила с собой ни Лидию, ни Тома – ей нужно было подумать.

«Господи, во что я ввязалась?! – размышляла девушка, шагая по мощёной гравием дорожке, - где была моя голова?! Как я, вообще, вляпалась в эту авантюру? Какое нелепое, нелепое пари! »

На её памяти она лишь раз так взорвалась и, не выбирая слов, наговорила всякого: полгода назад, когда Гарри, аргументируя, тем, что они с Мари «остались друзьями», попросил её научить Веронику готовить. Девушка тогда, буквально словесно раздавила бывшего недо-мужа, высказав ему без обиняков, всё, что думает и о его «инфантильной незамутненности», и о его чёрствости и эгоизме по отношению к другим.

«В тот раз мне было просто стыдно за всё сказанное, - вспоминала Мари, - А сейчас всё гораздо, гораздо хуже. Профессор Грэг – не снисходительный безобидный Гарри. Он не станет церемониться и делать скидку на то, что перед ним дама… С полагающимися ей истериками, бездумными заявлениями и полной алогичностью. Отвечать придётся за каждое слово.»

«А ведь мне только начало здесь нравиться, - терзала себя Мари, - Я только-только начала чувствовать себя хоть кому-то нужной. Да и работа с детьми оказалась, на удивление, приятной и интересной. А теперь что же?! Из-за какого-то вздорного неприятного типа, с которым мы, в общей сложности, за всё это время и парой фраз не обменялись, придётся всё оставить и вернуться в гнилое болото, на которое последние месяцы была похожа моя жизнь»…

«А чему, кстати, так радовался дядя Ден?! – вдруг спохватилась девушка, - Он что же, не понимает, что я себе обозначила задачу аб-со-лютно невыполнимую?! Даже в нормальных условиях и с адекватным «объектом», это очень сложно и, в большинстве случаев, просто нереально. А тут же ситуация во сто крат хуже. Какой-то дикий безумный сюр!»…

- Не так быстро, мисс, - вдруг разорвал её мысли надменный низкий голос, - мы с Вами ещё не закончили…

Мари в ужасе повернулась. Да, никаких галлюцинаций: перед ней стоял и ехидно ухмылялся профессор Грэг собственной персоной.

- Не понимаю, Вы что же меня, преследуете?!

- Не забывайтесь, коллега! Вы здесь без году неделя, а это моё обычное место для послеобеденных прогулок.

- Вы… ГУЛЯЕТЕ?!!! – искренне изумилась девушка, - я думала, Вы целыми днями только и делаете, что орёте, уничтожаете взглядом всех, кто попадётся на пути и решаете какие-нибудь математические ребусы…

- Это что, была заявка на остроумие? - профессор иронично вздёрнул бровь, - хотя, чего было ожидать…

- Да нет, - искренне заверила Мари, - я просто не ожидала, что у Вас случаются моменты, когда Вы будто бы нормальный…

- Жаль, у Вас таких моментов не «случается»!.. Итак, «нормальная» мисс Мари, я, всё-таки хотел бы прояснить для себя один вопрос: каким образом вы состряпали всё это дельце с записками?

Девушка устало вздохнула, огляделась, как бы ища поддержки у окружающих деревьев, и принялась объяснять:

- С запиской дяди Дениса, надеюсь, вопросов нет? Ваша обычная реакция на раздражитель и только. Что до Вашей записки, всё просто на самом деле. Вам, в любом случае, нужно было попасть ко мне на занятие. Вы – человек рассудительный, любите порядок и когда всё конкретно и без оттенков. Значит, составлять своё мнение о чём-либо, опираясь на чужие впечатления, не станете.

- Какое глубокое наблюдение! И почему же, именно четверг?

- Ну, как?! Прийти в первой половине недели – продемонстрировать заинтересованность и нетерпение, а в последние дни – во-первых, есть шанс, что «контора попросту прикроется», а во-вторых, рисковать, что я, ожидая, что придёте Вы и только Вы, специально, чтоб лишний раз не нарываться на Ваше осуждение, проведу занятие в «классическом стиле». То есть, в посещении не будет смысла. Остаётся четверг – золотая середина. Вроде, как успел, и, в то же время, продемонстрировал усталую обречённость.

- Ну, допустим. А что со временем?

- Почти то, же, что и с «четвергом». Прийти вовремя – показать, что Вам прям интересно. Пять минут – не опоздание. Всё равно, что явиться со звонком – пока все усядутся, пока приступят к уроку… А десять минут – это уже значительная задержка и помеха занятию. У меня бы было право элементарно потребовать, чтоб Вы покинули аудиторию и не отрывали класс от занятий. Конечно, Вы б нашли, что мне ответить. Но сам факт, что я имела бы право Вас так публично унизить – на это бы Вы врядли пошли. Время между пятью и десятью минутами опоздания – 7-8 минут. Золотая середина.

- А уход?

- Уход – автоматическое действие по выбранному шаблону. Вы ж уже потратили время на подсчёты «золотых» 7-8 минут. Зачем его тратить ещё и на аналогичный выбор касательно ухода?

Профессор задумался, переваривая услышанное.

- И всё равно, Вы меня не убедили. Это всё так зыбко, какая-то «приблизительная» логика. К тому же, что-то не припомню, чтоб я именно так рассуждал.

- Надо быть идиотом, чтоб так основательно раздумывать и перебирать варианты при совершении одного простого действия. А Вы, профессор, несмотря на то, что я, возможно, говорила, на идиота, ну, никак не тянете.

Мари кокетливо усмехнулась.

- Вы действовали автоматически. Исходя из своих внутренних шаблонных установок. А я, в момент написания записки, просто «влезла в Вашу шкуру», и «поступила» так же.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍- Ну, хорошо, допустим, это понятно. Хотя, согласитесь, Вы просто попали пальцем в небо и случайно угадали.

- Именно, так. Я же не оракул.

- А что там у нас с рубашкой, - почему-то замялся профессор.

- И с рубашкой просто. В наших с Вами отношениях, согласитесь, присутствует элемент внутреннего напряжения. Посетить моё занятие и сходить, скажем, вымыть руки – не одно и то же. А в момент нервной… нестабильности… каждый человек… даже такой гранитный монолит, как Вы, профессор… нуждается в некой моральной поддержке. В усилителе уверенности, скажем так. Самый доступный способ себя «укрепить» - красиво и удобно одеться.

Профессор Грэг презрительно хмыкнул, но перебивать не стал.

- А потом Вам пришла мысль, что такая наглая и самовлюблённая штучка, как я, могла бы подумать, что Вы так ради меня разоделись… ну и тогда Вы злорадно застегнулись на все пуговицы, - Мари застенчиво улыбнулась, - Рубашка-то красивая была?

И тут произошло чудо: суровый и язвительный профессор в ответ широко и, как-то, по-мальчишески улыбнулся. Мари так и застыла с открытым ртом. Профессор быстро взял себя в руки, развернулся на каблуках и стремительно удалился в сторону дома. А девушка так и стояла на месте, провожая удаляющуюся фигуру задумчивым и растерянным взглядом.

***

Уже прошла неделя с тех пор, как Мари заключила это дурацкое пари. Она немного успокоилась и перестала себя терзать. «Пусть будет, как будет, - смирилась девушка, - всё равно, ничего уже не сделать. Будем считать, что меня изначально взяли лишь на один семестр. Как передышка перед новым стартом. Конечно, можно надеяться, что после Рождества мужчина смилостивится и предложит относиться к пари, как к глупому недоразумению, и мне не придётся никуда уезжать. Хотя, конечно, надежда хлипкая, из области фантастики…».

В их отношениях с профессором Грэгом ничего не изменилось: Мари всеми силами старалась поменьше мелькать у него перед глазами, а Грэг, если она, всё-таки, попадалась ему на пути, или пронзал девушку своим неприязненным взглядом, или вовсе игнорировал – смотрел сквозь Мари.

Новая преподавательница уже совершенно освоилась в школе. Коллектив её принял, дети относились с симпатией и с удовольствием посещали её занятия. Кстати, студентов на её лекциях заметно прибавилось. Они с ректором сразу договорились, что это будет факультативная форма: посещение только по желанию и без оценивания результатов.

Поэтому сначала к ней ходила лишь небольшая группка студентов. Но, видимо, детям, действительно, было интересно, и они с таким восторгом расписывали друзьям, чем занимаются на новом предмете, что к ней в класс начали подтягиваться всё новые и новые заинтересованные лица.

Мари предложила студентам самим выдвигать темы для занятий, исходя из тех проблем, что их больше интересуют. Понятно, что конфликты с соседями – не самый детский вариант. А вот, к примеру, разборки со строгими родителями или ссоры с друзьями – самое то. Студенты настолько заинтересовались предложенной мисс Мари методикой «разбора полётов» по каждой из проблем, что некоторым темам пришлось посвятить не одно, а сразу два-три занятия.

С Лидией они совершенно сдружились. У девушек оказалось много общего, включая неудачные отношения за спиной. Только, в отличие от Мари, Лидия не стеснялась в разговорах с подругой перемывать косточки своему бывшему. У девушки оказалось довольно забавное чувство юмора, и подруги часто хохотали до слёз, смакуя подробности косяков неудавшегося жениха.

С Томом оказалось тоже очень легко общаться. Выяснилось, что «на большой земле» у него осталась девушка, с которой очень неудачно Том пытался построить отношения. Она, по словам Тома, была не очень заинтересована в нём, в то время, как молодой человек был влюблён по уши. Пришлось взять тайм-аут на время семестра, чтобы выработать стратегию покорения строптивой красавицы. И в этом сложном деле, как оказалось, Том очень надеялся на советы своей новой приятельницы.

- Том, милый, как я могу тебе что-то советовать, если моя собственная личная жизнь обернулась полным фиаско?

- Ну, это же обычное дело, когда сапожник без сапог! А со стороны всегда видно полную картину. Причём, беспристрастно! – настаивал молодой человек.

- Пока у меня для тебя один совет, - подумав, изрекла девушка, - судя по твоим рассказам, ты был чересчур навязчив. Извини! Отойди на время в сторону! Не нужно каждое воскресенье мчаться в город и заваливать даму подарками и цветами. И звонить по сто раз на дню не надо! Дай ей время свободно вздохнуть и, возможно, соскучиться.

- Ага, пока она будет «свободно вздыхать», на горизонте возникнет какой-нибудь красавчик, и у меня не останется никаких шансов!

- «Красавчик» может возникнуть при любом раскладе. И тогда на фоне твоей навязчивости, у него точно будет значительная фора! Отойди пока в сторону. Создай иллюзию, что у тебя в школе, возможно, появился и другой интерес.

- И как я эту иллюзию создам? Расскажу, как мы с тобой тут приятно проводим время? – уныло спросил мужчина.

- Глупенький! Никаких однозначных и конкретных заявлений! Пропусти ближайшее воскресенье. Останься в интернате. Ты пообещал, что приедешь?

- Конечно!

- Вот и не приезжай! И звонить извиняться не вздумай! Просто не приехал и всё.

- Она же будет ждать! Это не покажется ей оскорбительным? Люси может серьёзно обидеться на такое пренебрежение, и тогда я точно пролечу.

- Конечно, она обидится. В этом же вся фишка! Зато она, наконец, будет думать о тебе!

- Угу, и материть меня последними словами!

- А тебе больше нравится быть для неё ковриком в прихожей? Всегда на месте, всегда можно вытереть обувь. Не надо даже задумываться, что будет, если ты исчезнешь.

- Я не коврик!

- Именно, что да! Уложенный конфетами и розами. К концу уикэнда она точно заметит, что ты не появился. И даже, уверена, позвонит удостовериться, что ты так же полностью принадлежишь ей. Просто временно лежишь на смертном одре. Но, как встанешь, она снова будет иметь возможность вытирать о тебя ботинки!

- Но так и будет. И потом, какую причину отсутствия я назову?

- Дурачок! Вот ты же взрослый мужчина, Том! Наверняка, это не первая девушка, за которой ты ухаживаешь в своей жизни!

- Да у меня, как-то, раньше не случалось ничего такого серьёзного. Я всегда был под завязку увлечён наукой, а девушки были лишь лёгким ненавязчивым глотком аперитива перед плотным ужином, если можно так сказать. Я впервые так вляпался и оказался совершенно неподготовленным к реальности.

- В общем так, дорогой! Когда она позвонит… Позвонит, позвонит, не сомневайся!.. Не вздумай оправдываться! Рассеянно извинись, переведи разговор, скажем, на погоду, и быстро сверни разговор… Не хмурься, Том! Просто в середине фразы вдруг скажи: «Ой, извини, я позже перезвоню» и быстро клади трубку.

- Что мне ей сказать «позже»?

- Господи, ты как дитё малое! Какое ещё «позже»?! Никому ты не будешь перезванивать!

- Она же обидится!!! – мужчина разволновался.

- Она же итак обижена, помнишь? А когда снова позвонит, снова та же схема: ты рассеян, тебе не до неё. Если извиняешься – исключительно, из вежливости. Лёгкий беспредметный разговор и быстро сворачивай.

- Второй раз она не позвонит!

- Бу-га-га! Посмотрим. Не переживай, через неделю подумаем, что делать дальше…

- Я смотрю, у нас тут появился профессиональный любовный консультант! – вдруг прогремело у них над головами.

Молодые люди сидели в укромном уголочке парка на скамейке и так были увлечены разговором, что ничего вокруг не замечали. Услышав ехидное замечание, они разом подпрыгнули на месте и обернулись. Над ними чёрной грозовой тучей нависал мрачный профессор Грэг.

«Господи, сколько он уже здесь стоит?» - пронеслось в голове девушки. Том суетливо вскочил, сослался на важные дела и моментально исчез.

- Итак, мисс Мари, я вижу, мы занимаемся чьими угодно чувствами, кроме тех, чьими, по условиям пари, мы должны заниматься, - ехидно заметил Александр, вальяжно располагаясь на месте сбежавшего Тома.

Мари про себя устало вздохнула: «эх, была не была! Пора расставить все точки над «i» и покончить с этими страданиями».

- Профессор, как Вы себе это представляете? Однажды ночью я появлюсь на пороге Вашей квартиры, одетая лишь в шубку на голое тело и с криками: «Ну, возьми меня, возьми!» брошусь к Вам на шею?

Грэг громко рассмеялся, а потом внимательно взглянул на Мари:

- Я никак себе это не представлял. Хотя, теперь, наверное, буду… Вы из тех людей, что до последнего откладывают решение проблем, в надежде, что оно само как-то рассосётся или кто-то обязательно поможет? – мужчина зло прищурился и окатил Мари презрительным взглядом, - Я даже и не сомневался! Типичное поведение избалованной фифочки, привыкшей к безоговорочному мужскому поклонению! Так вот, вынужден Вас разочаровать: ничего само собой не устроится. И помогать Вам я уж точно не намерен. Хоть раз в своей бездумной жизни, Вам придётся отвечать за свои слова…

- С чего Вы взяли, что я «фифочка» и жизнь моя бездумна??? – поразилась Мари.

- Это очевидно: вызывающая внешность, вызывающее поведение… на работу пристроил добрый дядюшка. Тогда, как у самой – ни опыта, ни образования… Всё в жизни легко даётся. Скачете себе по верхам, не задумываясь, что, возможно, кто-то, по чьей голове Вы прошлись, может пострадать…

- Послушайте! – вскинулась Мари, - у меня даже нет слов, чтоб Вам ответить…

- О, я уверен, слова у Вас всегда найдутся! У таких, как Вы, ответы на все возможные вопросы с лихвой припасены…

- Я даже не буду переспрашивать, каких «таких, как я». Вы уже вполне законченно расписали мой образ…

- … и перебивать старших для Вас – вполне привычно, - как ни в чём не бывало, зло продолжил Грэг, - зачем кого-то слушать, если в мире существуете только Вы. Всегда важно и интересно только то, что Вы скажете… В данном, кстати, случае, я даже не намерен спорить и готов выслушать именно Вас. Итак, красавица, что Вы намерены предпринимать в рамках… м-м-м… нашей договорённости?

Девушка обречённо опустила плечи, немного подумала, а потом, резко вскинув подбородок и открыто глядя в глаза своему визави, ровным голосом без эмоций произнесла:

- Буду честна: в момент заключения пари, я была эмоционально не в себе. Говорила, не думая…

- Это Ваше обычное состояние, как я успел заметить, - снова перебил её мужчина,- и в этот раз Вам не удастся замять дело. Также замечу, что условия, как и само пари – была исключительно Ваша инициатива. Я в такие сомнительные предприятия не влезаю. Только разве, чтоб преподать урок какой-нибудь сопливой наглой авантюристке. Итак?...

- Профессор, - Мари сделала ещё одну попытку объясниться, - тот человек, который сможет с лёгкостью влюблять в себя кого угодно на выбор, будет владеть Миром. Это пари – вздорная нелепость. У меня нет представления, как его решать. Да я и не собираюсь. Зачем гоняться за невозможным, когда самое разумное – забыть о неизбежности отъезда и просто получать удовольствие от тех нескольких месяцев, что мне здесь остались…

- О, я даже не сомневаюсь, что Ваше жизненное кредо: везде и всегда получать удовольствие! – вскинулся Александр.

Мари же, бросив на профессора быстрый затравленный взгляд, молча поднялась со скамейки и медленно пошла в сторону дома. «Какой же, всё-таки, омерзительный тип! – размышляла девушка, устало переставляя ноги, - а Ваше кредо, профессор, всегда и везде нещадно давить и уничтожать слабых!»…

ГЛАВА 8.

«Какая, всё же, вздорная, избалованная девчонка, - кипел профессор Грэг, размашистым шагом возвращаясь с прогулки, - Что за манера у смазливых девиц считать, что они пуп Земли?! Их такими с детства воспитывают. Родители пихают бесконечные подарки и на все лады нахваливают окружающим свою Принцессу. Учителя в школе закрывают глаза на наглое поведение и завышают оценки, стоит такой вот любимице школы невинно улыбнуться и пролепетать своё «извините»…

Мужчина распалял себя всё новыми и новыми претензиями к «смазливым девицам». Похоже, этих самых претензий у профессора Грэга накопилось немало.

«Подружки смотрят в рот и поддерживают любую выходку, только бы быть поближе к Звезде, - продолжал себя накручивать Александр, - а уж про парней и вспоминать нечего. Что угодно за один лишь снисходительный взгляд! А потом такая вот рафинированная дамочка выходит из школы в жизнь уже вполне сформировавшейся беспардонной стервой. И продолжает свой путь по головам окружающих, ни на секунду не задумываясь, что чувствуют другие…»

- Грэг! – прервал его мысли голос ректора, - Ты сейчас свободен? Зайдём ко мне на минутку? Есть разговор.

- Ты чего такой довольный, Денис, - скривился профессор, - в лотерею выиграл?

- Можно и так сказать, - хихикнул приятель, довольно потирая руки, - Но я не об этом…

- Итак?.. – поторопил Александр, располагаясь в кресле ректора, - что там у тебя? На подходе новая смазливая мордашка на место педагога? Будет преподавать искусство накладывать макияж и мотать нервы?..

- Приятно, что ты находишь Мари красивой, - невпопад перебил Денис.

- Я нахожу её расфуфыренной пустоголовой куклой, - мрачно отрезал Грэг.

- Зря ты так кипятишься. Мари умненькая и очень славная девочка…

- Вот именно! Девочка! Как ты допустил, чтобы я ввязался в эту дикую авантюру?! Я вполне мог бы по всем параметрам сойти за её отца. Тоже мне, друг семьи! Это так ты заботишься о бедняжке? Подсовываешь ей в ухажёры старичьё?

- Во-первых, не ей кого-то подсовываю, а тебе. По условиям пари – это ты потеряешь голову, а она…

Грэг наигранно рассмеялся.

- Забавно, что ты, за все эти годы изучив меня, как облупленного, допускаешь подобные предположения!...

- А во-вторых, - как ни в чём не бывало продолжил Денис, - «Старичьё» и «отец» для неё – это я. С пелёнок я ей вторым отцом. А, после смерти Стива, вообще, первым. И в другом качестве себя не вижу. Ты же – другое дело, друг. Уж кем-кем, а отцом ты ей точно не приходишься. И, на всякий случай, никаким другим родственником тоже. Ну да, разница в возрасте значительная. Но ты – всё ещё крепкий здоровый мужчина. К тому же, интересный и даже загадочный… когда не орёшь и не истеришь по любому поводу, как мальчишка…

Денис достал из коробки сигару, отрезал кончик и задумчиво затянулся.

- Мы со Стивом, возможно, переборщили с опекой Мари. Она оказалась совсем не приспособленной к жестокому миру. Когда моего дорогого друга и его жены не стало, а я, к сожалению, был вне поля видимости, девочка попала под влияние абсолютно безответственного и аморального типа. Добрая, доверчивая и с открытой всем ветрам душой, она положилась на порядочность не того человека…

Профессор Грэг язвительно хмыкнул и закатил глаза:

- Все кругом, конечно же, подлецы и ублюлки, одна она – трепетная лань!

- Да, именно так! До двадцати пяти лет жить в закрытом мирке, полном радости и счастья, иметь за спиной надёжный тыл и защиту, а потом, вдруг, оказаться в эпицентре злобы, зависти и порока – это нелёгкое испытание. И, если в бытовом и на материальном уровне она ещё вполне справилась, то касательно мужчин, всё гораздо хуже. Ей в жизни нужна надёжная опора, нужен так привычный для неё, железобетонный, гранитный, непоколебимый тыл…

- Ага! Я!...

- А почему бы нет? Вот скажи! У тебя впереди при твоём здоровье, минимум, двадцать лет полноценной активной жизни. Ты намерен спустить их на классные часы, придирки к окружающим и математику? Ровно столько же ты именно так и прожил. И как? Нравится? Никогда не хотелось иметь рядом кого-то родного, кого-то очень близкого? Кто бы мог расцветить красками твоё унылое существование… Да и детей ещё не поздно. Ты же их любишь – это очевидно!..

- Меня моя «унылость» более, чем устраивает! Кстати, кто бы говорил!

- А что я? В моей жизни было десять лет безграничного запредельного счастья… А сейчас у меня есть Мари…

- Угу, и ты хочешь, чтоб и у меня она… кхм… была. Спасибо, приятель! Я очень ценю твою заботу!

- Александр, одумайся, пока не слишком поздно! Прошлое надо оставить в прошлом! Это же просто невероятно: из-за фокусов какой-то бесстыжей, безнравственной и избалованной финтифлюшки, навесить ярлык на всех остальных и осознанно и, даже, целенаправленно спустить всю свою жизнь в сортир…

- Я тебя понял, Ден. Я, в самом деле, ценю твою горячую озабоченность моей судьбой, но впредь я бы попросил…

- Чего ты сразу вскакиваешь на дыбы, как необъезженный жеребец?! Тебя ж никто ни к чему не принуждает! Просто совсем чуть-чуть приоткрой защиту! Глотни свежего воздуха! Не нужно вставать в глухую оборону и грубо сходу отшивать приятную во всех отношениях молодую леди!..

- Ага, а леди прям вокруг меня кругами ходит, высматривая, где и что я для неё приоткрыл! – вдруг с обидой заметил Александр.

- Что, неужели, так-таки, не ходит? – насмешливо поинтересовался приятель.

- Нет! И давай покончим с этой темой. Меня она ВООБЩЕ не интересует!.. Лучше давай подумаем, как будем отбиваться от Комитета в ближайшую субботу. Похоже, подробности о любопытных новшествах в учебной программе этого года дошли до учредителей. Мы же не ожидали, что дети будут молчать и не поделятся с родителями пикантными новостями?..

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍ ***

«Не вставай в глухую оборону», - с едким сарказмом вспоминал тем же вечером Александр слова друга, - А противник, прям, нападает и нападает! Прям вот-вот в пыль разрушит первый бастион!.. Однако, забавно было бы, конечно, сейчас открыть дверь и обнаружить там полуголого врага в наступлении! Запахнутая шубка и обнажённые стройные ноги… и пухленькие губки так заманчиво шепчут: «Возьми…»… ЧЁРТ! Наглая девица! Сейчас же проваливай из моей головы!!!»

С каким-то остервенением Грэг принялся расстилать постель.

«Навязалась на мою голову, фифа! - продолжал он злиться, уже лёжа в кровати, - Все эти внезапные эротические фантазии – лишь настойчивый звоночек организма, что у тебя, парень, давно не было бодрящего полноценного секса, - убеждал себя Александр, - Вот именно! Как там Ден сказал? «Активной полноценной жизни»?.. Вот организм и требует… кхм… активности. В здоровом теле – здоровый дух! В ближайший же уикэнд займусь восстановлением здоровых функций организма. Вот только разберёмся с учредителями, сразу и займусь! Рвану в город за подпиткой… Нет, однако же, что за безумную фантазию она мне навязала?! Бесстыжая развратная девица!»…


ГЛАВА 9.

В субботу, во второй половине дня, когда Мари протирала пыль на книжных полках, лениво размышляя, чем заняться в оставшееся до ужина время – с утра зарядил неуютный сентябрьский дождь с промозглым ветром, в дверь её квартирки громко и настойчиво постучали.

Девушка испугано вздрогнула: такой стук не нёс в себе ничего хорошего. Лидия стучала совсем по-другому: звонкой быстрой дробью перебирала острыми ноготками по деревянной поверхности: тук-тук-тук-тук. Том стучал весёлым задорным ритмом – как песенку барабанными палочками отстукивал: там-тарам-та та-рам… Кто это может быть таким напористым?

Она даже не удивилась, открыв дверь и застав на пороге, как всегда угрюмого и мрачного, профессора Грэга.

- Прошу Вас следовать за мной, кол-ле-га, - со злорадной и, даже, торжествующей интонацией потребовал он, - Вас ожидают на рандеву.

- Кто меня «ожидает»? На какое «рандеву» - пыталась выяснить Мари, подхватив сумочку и послушно семеня за стремительно удаляющимся профессором.

На лестнице, наконец, заметив, что девушка значительно отстала, Александр грозно рявкнул:

- Прибавьте ходу, кол-ле-га!

- Вы надо мной издеваетесь, - возмутилась запыхавшаяся мисс, - несётесь, как угорелый, нагнетаете ужас своим несвоевременным сарказмом. Стойте! Скажите, кто и для чего меня ждёт?

- Терпение, мисс Компетентность, и сами всё узнаете. Вам же бояться нечего – Вы у нас ценный специалист…

- Скажите, хотя бы, где! Я сама туда подойду. А Вы спокойно сможете продолжать свои гонки.

Профессор Грэг, раздражённо хмыкнув, вернулся к девушке, схватил её, как капризного ребёнка за руку, и молча потащил за собой.

- Мы в детстве с папой так играли, - вдруг хихикнула куда-то профессору в подмышку Мари, - Он брал меня за руку и быстро шёл, а я летела за ним, как на крыльях, едва касаясь земли… Ой!

Грэг резко остановился, и девушка со всей скорости врезалась в его плечо.

- Вас ждут в кабинете ректора, - злобно выплюнул профессор, брезгливо откидывая в сторону руку Мари, - Поспешите, мисс Детские Фантазии!

С этими словами Александр порывисто развернулся и стремительно умчался в сторону кабинета ректора.

***

На подгибающихся ногах Мари, наконец, доковыляла до «места свидания». Поправила слегка съехавшую от быстрой ходьбы юбку, вздёрнула подбородок и вошла. В кабинете в креслах расположились трое мужчин. Кроме дяди Дена и, пронзающего её мрачным задумчивым взглядом, профессора Грэга, в третьем кресле расположился незнакомый господин средних лет.

Яркие слепяще-белые волосы были уложены в дорогую стрижку, тонкие красивого рисунка губы, аристократический орлиный нос, чуть выступающий подбородок и высокие скулы. Мужчина был, ослепительно красив. Но холодный презрительный взгляд светло-голубых прищуренных глаз, внимательно осмотревший девушку с головы до пят и обратно, портил всю картину. А тёмный дорогой костюм лишь подчёркивал разницу в положении небожителя и скромной учительницы с сомнительным опытом.

«Вот это типчик, - подумала Мари, осматривая ректорского гостя, - такого поставить напротив профессора Грэга, и пусть друг дружку целый день меряют взглядами и убивают презрением. Даже интересно, кто, в результате, победит», - внезапно развеселилась девушка, представив, как после упорной борьбы, незнакомец падает пред профессором ниц и молит о пощаде.

Тем временем гость, развернувшись обратно к ректору, продолжил, прерванный приходом девушки, разговор:

- А я Вам повторяю, профессор Коллинз! Это элитная школа для избранных, а не богадельня для приюта всех желающих. И, если, из-за Ваших махинаций, Комитет решит урезать финансирование, от лишних студентов придётся избавиться! Так что выбор за Вами: или Ваша сомнительная протеже, или талантливые дети из небогатых семей!

- Давайте обойдёмся пока без ультиматумов, дорогой мистер Тэккерей! Не будем пороть горячку! Мисс Мари была принята в штат с испытательным сроком. Занятия проходят факультативно и их результаты ни на что не влияют! Дети ею более чем довольны. Да что там, они её просто обожают!.. Мари, детка, не жмись в дверях! Присаживайся! Объясни сама нашему гостю, в чём состоит цель твоих занятий.

- Меня не интересует цель, если пути её достижения не выдерживают никакой критики, профессор! Я получил полный и подробный отчёт о методах проведения этих, с позволения сказать, лекций от собственного сына. К сожалению, Малколм слишком ослеплён ухищрениями новой… мисс, чтоб рассуждать здраво. Но это – мой сын! И только я вправе решать, кто и какое влияние на него будет иметь! Я ясно выразил свою мысль?

- И, всё-таки, я настаиваю! Давайте послушаем самого педагога!

- Педагога!, - презрительно скривился мистер Тэккерей, - избавьте меня от Ваших игр словами, профессор Коллинз! Но извольте, я готов выслушать, какие у неё там аргументы. Но предупреждаю сразу: никаких больше прений я не потерплю! Я уже сформировал своё мнение и отступаться не намерен!

Мари заглянула в добрые ободряющие глаза дяди Дена, мельком бросила взгляд на задумчивого профессора Грэга, и прошла к указанному креслу.

- Если Вы позволите, господа, - прокашлявшись, решительно обратилась она к обоим профессорам, - мне бы хотелось поговорить с мистером Тэккереем наедине. Чтоб не отвлекаться на реплики… м-м-м… публики. О, прошу Вас, мистер Тэккерей! Всего лишь пара минут Вашего внимания, не больше!

Мистер Тэккерей холодно кивнул, и мужчины послушно покинули кабинет.

«Так, что тут у нас, - быстро проанализировала девушка, - непробиваемый равнодушный сноб, но сына любит – единственный раз полыхнуло в глазах, когда назвал имя мальчика. Наверняка, контролирует каждую эмоцию. А внимание близким цедит по капле. Сомневаюсь, что в семье приняты тёплые объятия и весёлые посиделки за столом. Бедный сын! Бедная жена…»

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

- Мистер Тэккерей, со всем уважением, хотела бы сначала подчеркнуть, что я здраво оцениваю своё положение и в школе, и на социальной лестнице вообще. И я, ни в коем случае, не претендую и не стремлюсь к влиянию на своих студентов. Речь идёт лишь об авторитете преподавателя и не более, - начала свою речь девушка.

Мистер Тэккерей всё так же продолжал равнодушно рассматривать пустое пространство где-то над макушкой Мари.

- Согласитесь, для будущих представителей элиты общества, важно не только развивать свой мозг и тело. Немаловажным навыком для них в будущем является умение так поставить себя с равными и, тем более, с представителями низших классов, чтоб ни у кого даже мысли не возникло о, хотя бы, ничтожном проявлении неуважения. Я учу их, если хотите, умению манипулировать окружающими. Вы же понимаете, что на Вашем уровне, качество очень даже полезное.

Мистер Тэккерей, наконец, обратил свой взгляд на девушку. «Это, если ещё не интерес, то, как минимум, любопытство», - приободрилась Мари.

- Вы же спокойно принимаете работу на Вас прислуги? И это никак не подрывает Вашу самозначимость, не унижает Вас, правда? Я тоже, своего рода, обслуживающий персонал. Почему бы не воспользоваться, замечу, за Ваши же деньги, теми знаниями, которые я готова предложить Вашему сыну? Тем более, что всё прозрачно: мальчик докладывает Вам о том, что было на занятиях, и Вы вольны контролировать его восприятие. Если что-то не понравится, всегда можно меня уволить. Почему бы сначала просто не попробовать?

Наконец, Важный Господин соизволил ответить «прислуге»:

- Дело в том, уважаемая мисс, что я далеко не уверен в заявленной Вами компетенции. Пока что по Вашим лекциям я не заметил ничего, что могло бы быть полезно Малкольму. А он сам, в силу возраста, пока не способен верно оценить всё, что ему предлагается для… потребления.

- Я могу предложить Вам в качестве демонстрации своей «компетенции» несложный… фокус. Просто показать, насколько я, действительно, разбираюсь в людях.

- Ну, и что это будет, мисс фокусница? – снисходительно хмыкнул мужчина.

- О, всё очень просто! Обещаю, Вам даже понравится. А результат, надеюсь, восхитит.

Мари покопалась в сумочке и извлекла на свет изящную деревянную фигурку. В соседней деревне местный умелец держал маленький магазинчик, как раз на который прошлым воскресеньем случайно и набрела девушка, исследуя окрестности.

«Как удачно, что я забыла её вытащить», - промелькнуло в голове у мисс. Фигурка представляла из себя маленькую хрупкую балерину, присевшую на подогнутую ножку и склонившуюся над вытянутой вперёд второй. Руки балерины были грациозно сложены над головой. Она напомнила Мари известную пьесу Сен-Санса, которую так любила её мать. С лёгким вздохом Мари протянула статуэтку мистеру Тэккерею.

- Пожалуйста, сегодня подарите эту фигурку своей жене. И обязательно со словами: «Случайно увидел в витрине и сразу подумал о тебе…». Не нужно больше ничего добавлять и фантазировать. Если возникнут вопросы, хотя врядли, загадочно молчите. Всё.

«Надеюсь, жена его не пышных габаритов, - размышляла девушка, пока Тэккерей брезгливо осматривал статуэтку, - Конечно, врядли. Сам-то, вон, какой лощёный и ухоженый. Супруга, наверняка, такая же… И такая замороженная», - хихикнула внутренняя Мари.

- Это… что? – нахмурился мужчина.

- Это фокус. Подарите и наслаждайтесь результатами. Надеюсь, Вас они впечатлят и Вы не продолжите настаивать на моём немедленном увольнении.

- Подарить дешёвку и наслаждаться?!

- Ради будущего Великого манипулятора сэра Малколма, придётся рискнуть. Главное, слова не забудьте. Вам записать?

Мужчина снова смерил Мари презрительным холодным взглядом. Девушка не обратила на него внимания, прошла к дверям и пригласила изгнанников войти.

- Я принял решение взять тайм-аут до завтра. Исключительно из уважения к Вам, профессор Коллинз, - надменно пробасил Тэккерей. Мари он снова полностью игнорировал.

Девушка попрощалась и, уходя, поймала на себе удивлённый взгляд Александра.

«Ну, что ж, - немного подбодрила она себя, топая гулким пустым коридором к себе, - по крайней мере, я заработала небольшую отсрочку. А этот, необычный для вечно непроницаемого Грэга взгляд, искупает многое»…


ГЛАВА 10.

Ночь Мари провела в терзаниях. Она ворочалась с боку на бок, всё время вспоминая и анализируя события вчерашнего вечера.

То ей казалось, что с мистером Тэккереем надо было разговаривать более услужливо. Задвинуть свою гордость подальше, и расстелиться перед ним, как циновка. А то, вдруг, девушка вспоминала задумчивый и какой-то устремлённый в себя взгляд профессора Грэга, который она поймала, когда уныло ковыряла вилкой свой ужин – аппетита совсем не было.

Иногда перед её глазами вставало такое доброе и родное лицо дяди Дена. «Не нервничай, девочка, - говорило, почему-то, уже размытое и уплывающее лицо, - всё будет хорошо…», «… и мы поженимся…», - добавляло оно, но уже другим, более низким бархатным голосом. И Мари понимала, что это уже никакой не дядя Ден. Это кто-то знакомый… но такой далёкий… Девушка забылась тревожным сном…

За завтраком ректору принесли срочную телеграмму от мистера Теккерея. «Ну, хотя бы, не придётся весь день мучиться ожиданием», - вяло подбодрила себя Мари.

Ректор Коллинз быстро прочёл напечатанные строчки, хмыкнул, радостно улыбнулся и задорно подмигнул Мари. «Фух! Меня оставляют!», - с замиранием сердца заключила она. Как камень с души свалился.

Денис повернулся к сидящему рядом другу и протянул телеграмму:

- Ну, и что ты на это скажешь, дорогой мой профессор? Кто из нас, в результате, оказался прав?

Грэг забрал рыжеватый листочек и быстро пробежал глазами написанное: «Проследите зпт чтобы мой сын регулярно посещал лекции профессора Мари тчк Тэккерей». Александр сначала недоумённо замер. Задумался. И прям посерел. Мрачным недобрым взглядом выхватил Мари из толпы за столом, резко встал и угрожающе двинулся к девушке.

Мисс Мари, ничего не подозревая о надвигающейся на неё грозовой туче, за обе щёки уплетала блинчики со сметаной. У неё проснулся волчий аппетит, завтрак оказался удивительно, бесподобно, восхитительно вкусным, а болтовня рядом сидящей Лидии пересыпалась на редкость искромётными шутками. Девушка была на седьмом небе от счастья.

Внезапно она в ужасе замерла: какая-то неведомая сила сначала крепко схватила её за предплечья, выдернула из-за стола и поволокла вон из столовой.

- Куда Вы меня постоянно тащите?! – захныкала девушка и попыталась вырваться.

Но цепкие пальцы профессора Грэга надёжно держали её чуть повыше локтя. Александр грубо втащил девушку в приоткрытую дверь пустого спортзала. «Господи, да он прям в бешенстве», - испугалась Мари, заглянув профессору в лицо. Губы Грэга были плотно сжаты, на скулах в бешеном ритме ходили желваки, а пронзительные тёмные глаза метали молнии.

- И не стоит так сразу огорчаться, - быстро затараторила Мари, - возможно, завтра меня всё-таки уволят! Вы же даже не представляете, на что я способна! У меня огромный потенциал, да! Меня точно уволят, я Вам обещаю!... Вспомните, наконец, Вы же… целый профессор!!! Откуда такое безудержное нетерпение?! На электричку опаздываете?

- Ты что с ним??? ПЕРЕСПАЛА???!!! – Прогрохотал Александр ей прямо в губы. Он наклонился к самому лицу девушки и впился в него безумным взглядом. Грэг был так близко, что его нос чуть ли не задевал аккуратный носик Мари.

Девушка оторопела. Как загипнотизированная она уставилась в чёрные огромные зрачки профессора. Нервно закусила губку и сильноп покраснела. Даже хорошенькие маленькие ушки полыхнули возмущённым жаром.

- Да Вы! Да ка Вы! Да как Вы смеете?! – взорвалась оскорблённая мисс.

- ТОГДА ЭТО ЧТО???!!! – проревел профессор и сунул ей под нос изрядно потрёпанный клочок бумаги.

- Откуда я знаю, что там за бумажки Вы у себя в руках так энергично сминаете?! Что это? Телеграмма? И что? Да, я поняла, меня оставляют… С кем я, по-Вашему переспала?.... Что??? ДА ВЫ ШУТИТЕ!...

- Я похож на шутника?! Посмотри внимательно! Похож?

- Угу. На очень злобного, безбашенного и с очевидными психологическими проблемами, - резко успокоилась Мари, - Что Вы так смотрите? Вы же математик! Даже, говорят, гениальный. У Вас же, наверняка, где-то глубоко в мозгах припрятана какая-никакая логика… если, конечно, её до сих пор не сожрала Ваша возмутительная порочная фантазия. Да придите в себя, профессор! Давайте поговорим спокойно. А то я от Ваших нескромных предположений и от ужаса, которым они сопровождались, чуть, простите, не описалась. И проблема, кстати, всё ещё актуальна.

Грэг немного отстранился от девушки, но, всё ещё, продолжал крепко держать её за руку.

- Я слушаю, - пророкотал он, и было очевидно, что сдерживаться ему приходится путём неимоверных усилий.

- Давайте разберёмся спокойно, - начала Мари, - я, по-Вашему… э-м-м… предположению сначала расчётливо вытурила Вас с дядей из кабинета, потом по-быстрому соблазнила холодного безэмоционального сноба Тэккерея… который, на минуточку, брезговал со мной даже одним воздухом дышать! И всё это, замечу, в течение пары минут…

Мари входила в раж, всё ярче и ярче представляя картину элитного дискомфортного разврата, который ей так удачно и незапланированно обломился.

- Если вычесть время на уламывание такой ледяной рыбы по-быстрому со мной перепихнуться… м-да, назвать мистера Тэккерея позорным скорострелом – это промолчать. Гиннес завистливо рыдает в углу…

Мари очень понравилось наблюдать за сменой эмоций на лице профессора Грэга. Прям залюбовалась. Вероятно, наутро у бедняги будет ужасно ломить всё лицо – такая непозволительно живая мимика сначала перекосила его черты безудержным гневом, потом нетерпением, затем сменилось недоумением и вот, наконец-то, та-дам! Мамочки родные, это же смех!!! Мистер! Куда Вы дели нашего любимого профессора?! Сейчас же верните!!!

Грэг хохотал. Закинув назад голову. Громким раскатистым смехом. До, честное слово, до слёз!

- И самое пикантное, - решила впендюрить вишенку на торт девушка, - после всей этой вольной программы спринтеров-рекордсменов, наш элитный аристократ так впечатлился моим… э-м-м… педагогическим талантом, что в приказном порядке потребовал от руководства школы проконтролировать, чтоб его десятилетний сын непременно посещал занятия такого способного, простите, педагога…

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

- Да уж, я, как-то, сразу не сообразил, - буркнул Грэг, вытирая глаза.

- Тогда, возможно, Вы уже отпустите мою руку? Причина сбегать у меня, как видите, отпала.

- Извините, мисс Мари, - смутился профессор и быстро спрятал руку за спину, - Возможно, Вы будете так любезны, и объясните мне, чем же таким эффективным был мотивирован наш самый заклятый учредитель? Совершенно несвойственная ему реакция.

- Нормальная реакция. Вы, вон, тоже…

- Что я?

- Среагировали. Вы несвойственным Вам образом отозвались, на то, что я мимо секса пролетела. А Ваш этот мистер Заклятый – на то, что, наконец, испробовал…

- Не понял…

- Господи! Да потрахался Ваш мистер Теккерей! Наконец-то и качественно. Вчера наш непробиваемый айсберг получил порцию фееричного секса от любимой ледяной супруги.

- Опять не понял, но, чувствую, расспрашивать – себе дороже. Хочу остаться моральным девственником.

- Да ничего непотребного, если подумать. Просто сыграла в фею-крёстную и купидона в одном лице.

- Нет, всё-таки, не хочу знать подробностей. Они меня, подозреваю, могут шокировать. А я – человек консервативный, легко предсказуемый, на папу Вашего, вон похож… Не будем мне травмировать психику, а то я тоже могу захотеть.

- Чего???

- Секса, мисс Мари, фееричного и безудержного секса. Отправляйтесь, коллега… что там у Вас? Блинчики? Вот ступайте и доешьте.

Профессор Грэг развернул Мари за плечи в сторону двери и легонько подтолкнул…

ГЛАВА 11.

Незаметно подкрался Праздник Урожая. Накануне вечером все дети под руководством взрослых наряжали холл, столовую, и центральные лестницы. Составляли икебаны из даров осени, плели и развешивали гирлянды из колосьев пшеницы и початков кукурузы. На стенах и на столиках в нишах - венки и композиции из тыкв: начиная, от огромных пузатых и, заканчивая, маленькими декоративными.

Акцентом этого буйства красок, конечно, стали яблоки: наливные бордово-чёрные, жёлтые, зелёные румяные…

С утра пришёл священник и провёл службу прям в столовой. Все хором пели праздничные гимны и, под конец, освятили плоды осеннего урожая. Настроение у всех было приподнятое, праздничное. Но Мари, почему-то, грустила.

Она вспоминала, каким радостным и счастливым был этот праздник у неё в детстве. Молодые влюблённые папа и мама наряжались пастушкой и жнецом, ей, крохе, обязательно надевали огромный венок из ярких осенних листьев, и всей дружной компанией отправлялись на народные гуляния.

В школе тоже отмечали похоже. Организовали разные смешные, задорные конкурсы и народные танцы…

Мари, время от времени, оглядывала смеющуюся толпу, как будто, кого-то выискивая. Ничего такого. Просто ей было интересно: профессор Грэг всё так же замкнут и нелюдим, как обычно, или, всё же, скинул на денёк свою маску голодного злого людоеда и, как тогда, в спортзале, позволил себе немного побыть живым человеком. В честь праздника.

Но его нигде не было. «Наверняка, сидит сейчас у себя в «мрачном подземелье» на четвёртом этаже, заткнув уши берушами и плотно задёрнув шторы – чтоб, не дай, Бог, в комнату не проникли звуки веселья, и корпит над своими книгами, - едко предположила девушка, - что ему, бирюку, ещё остаётся? Только забиться в угол и ненавидеть всех людей… а некоторых девушек – особенно».

Тогда, в спортзале, ей на мгновение показалось, что у них с профессором Грэгом всё ещё может сложиться хорошо. По-человечески. Он, наконец, перестанет гипнотизировать её презрительным взглядом и нападать по любому поводу. А она, конечно, не будет больше огрызаться и вздрагивать каждый раз, когда услышит его грозный голос с нотками металла.

А потом, как-нибудь потом, он вдруг подойдёт к ней, приветливо, или, как тогда, задорно, по-доброму, улыбнётся и просто скажет: «Мари! Милая Мари! Всё это наше пари – такая нелепица! Дорогая, перестань, наконец, волноваться! Никто никуда после Рождества не уедет! И мы с тобой останемся тут жить долго-долго»… а потом медленно наклонится и нежно поцелует в губы…

«НЕТ!!!, - девушка аж вздрогнула от картинки услужливо подсунутой ей фантазией, - Никаких поцелуев! С чего это я вдруг? Господи, какая-то ерунда в голову лезет. Никаких поцелуев!»…

Тогда, вчера утром, ей всё просто показалось. Какой-то внезапный лучик солнца пробился через тяжёлые свинцовые тучи. Мелькнул на мгновенье и сразу пропал. Весь остаток дня профессор Грэг пребывал в своём естественном состоянии: был угрюм, раздражителен и на всех кидался. На неё, правда, нет. Её он просто игнорировал. Нет никакой мисс Мари, и всё. Пустое место…

А после ужина, когда все занялись украшением зала, и вовсе исчез. Мари не видела его и весь сегодняшний день. «Точно! Наверняка, забился в своей норе! Пора расслабиться и попытаться насладиться весельем», - и девушка решительно шагнула в сторону танцующих.

На праздничном ужине место профессора Грэга пустовало. Мари осмелилась и подошла к ректору. Просто очень захотелось пообщаться с единственным на свете близким человеком. Он – как ниточка, тянущаяся от безвременно ушедших родителей к ней, Мари.

- Дядя Ден, можно я присяду? Как только придёт профессор Грэг, я сразу же уйду!

- Садись, милая, конечно, садись! Никто не придёт. Алекс ещё вчера уехал в город. Какие-то срочные дела, сама понимаешь.

- Какие-то срочные в городе в праздник? Понимаю.

- Вот видишь, какая ты умница: ничего и объяснять не надо… Что случилось, милая? Почему глазки на мокром месте? Тебя кто-то обидел?

- Мне так грустно, дядя Ден. Вспомнила маму с папой. И какие у нас были праздники…

- Заговорили об Алексе, и сразу маму с папой вспомнила? – усмехнулся ректор, - да, он мне, как-то, говорил, что ты его иногда с папой ассоциируешь…

- Ну, что за глупости, дядя Ден? Ваш Алекс – известный фантазёр! Вечно что-то дурацкое выдумывает! Прям хлебом не корми… - начала раздражаться девушка, - Если хочешь знать, он, вообще, ни в какие папы мне не годится! Вот ещё! Скорее, это мне надо бы его мамочкой поработать. Совсем парень от рук отбился: дерзит, хамит, балуется…

Ректор весело рассмеялся:

- А ты б и поработала. Ведь пропадёт пацан! А в городе его ещё и плохому научат. Глядишь, пить-курить начнёт, а то и хуже…

- Куда уж хуже? Совсем запущенный случай. Одичал без материнского тепла… Маугли… Вон, заманят его сейчас городские макаки в свои поганые сети, что мы с Вами, дядя Ден, делать-то будем?

- И не говори, подруга! Вот вернётся пацан с прогулки, я ему мозги на место быстро-то вставлю!

- Вот умеете Вы, дядя Ден, матери приятное сделать. За что Вас и люблю нежно…

Весёлая болтовня с дядей ненадолго улучшила настроение Мари, но поздно вечером, когда подошло время ложиться спать, на девушку навалилась чёрная липкая тоска. На глаза навернулись непрошенные слёзы, а в груди защемило…

«Главное – не начать себя жалеть. А то водопадом затопит», - это незыблемое правило девушка знала назубок. Она ещё какое-то время попыталась с собой бороться и отгонять непрошенные мысли, но быстро поняла, что так ей не справиться.

Накинув поверх простой хлопковой ночнушки куртку и, сунув ноги в ботинки, Мари заспешила на свежий воздух. Ноги сами принесли к той знакомой скамейке в глубине парка, где она когда-то поучала Тома, как нужно вести себя с подругой… а потом пришёл Алекс… профессор Грэг… Девушка всхлипнула и залилась слезами.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍ «Какая-то я совсем непутёвая, - всхлипывала она, - и что ж у меня всё так по-дурацки складывается? И реву я без причины. И как жить дальше, не знаю»…

- Может, пора серьёзнее к жизни относиться, а то у тебя всё больше по верхам получается, - вдруг раздался тихий низкий голос у неё над ухом, и девушку обдало волной свежего мужского парфюма и чего-то непонятного с цитрусовыми нотками.

Мари вздрогнула и обернулась. Рядом на скамейку бухнулся пропажа-Алекс, профессор Грэг.

- Я что, это всё вслух сказала? – робко прошептала Мари, как зачарованная, глядя в глаза профессору.

На этот раз, это были не бездонные чёрные омуты, готовые безвозвратно поглотить любого в свою страшную пучину. От глаз профессора сейчас веяло теплотой… да-да, обычным человеческим теплом и даже сочувствием… Грэг не ответил. Он просто смотрел. И молчал…

- А дядя Ден сказал, что Вы в город уехали, - произнесла девушка, стараясь поскорей разрушить эту странную тягучую тишину, - Все дела успели переделать?

Профессор Грэг неохотно отвернулся в сторону, разрывая зрительный контакт, откинулся на спинку скамейки и вздохнул:

- Эх, девочка, этих дел никогда всех не переделать… Подрастёшь, сама поймёшь.

- Мама в моём возрасте уже шестилетнюю меня воспитывала, - зачем-то вспомнила Мари. Тема мамы сейчас в таком её уязвимом состоянии уж совсем некстати!

- А папа? - вдруг продолжил этот нелепый разговор профессор.

- А папа, в мои почти тридцать, читал лекции зелёным пацанам в университете. Возможно, одного из мальчишек даже Алексом звали.

- И меня Алексом зовут, - задумчиво выдал Грэг, и Мари вдруг отчётливо поняла, что профессор хорошо так под шафе. А, попросту говоря, откровенно пьян.

- Вот то-то и оно, - хмыкнула девушка, - Завязывали б Вы, профессор, с этим делом. А то, глядишь, внезапно человеком станете. Я ж не переживу.

- Я тебе умереть не дам, - заверил её Грэг, - Дети – цветы жизни. Наше, блин, будущее.

- Капец! Вы ещё и ругаетесь, - развеселилась Мари, - слабо теперь матюкнуться?

- Ты меня однажды уже взяла на понт с этим своим пари. Как только выкарабкиваться будем? Есть идеи?

- Парочка есть. Вставайте, «тоже Алекс»! Я Вас до дому доведу. По пути всё подробно и изложу.

- Ты тут мне сейчас изложишь, знаю я тебя! – профессор неохотно поднялся со скамейки и, навалившись девушке на плечо, выдвинулся с ней в сторону дома, - Вот объясни мне, девочка, как можно влюбить в себя приличного человека, если ты его «папой» зовёшь и всё время от него бегаешь? Это что, один из твоих нетрадиционных методов обучения такой?

- Это всё глупые фантазии этого приличного человека, профессор. У него, вообще, с фантазиями, как оказалось, перебор. Никогда я его «папой» не звала и даже не собиралась. А то, что он любит чужие слова перевирать и новый смысл в них вкладывать – это уж его личные проблемы.

- Чьи?

- Что?

- Не «что», а «кто»! Я ж живой! Сама проверь!

- Палкой потыкать и посмотреть, зашевелитесь ли?

- Тьфу, маленькая дурочка! Есть и другие… приятные способы.

- Подрасту, узнаю. Да-да, я помню.

- Долго ждать… Может, уже, а? Как думаешь?

- Уже что?

- «Кто» - я тебе недавно говорил. Память девичья…

Так незаметно за светскими разговорами собеседники добрались до крыльца дома.

- И, всё-таки, вернёмся к теме секса, - преодолев первый пролёт ступенек большой мраморной лестницы, вдруг снова «включился» ранее замолчавший было Александр.

- Какой неожиданный поворот. Может, не надо, профессор? Среди нас же, простите, дети…

- Детям надо уши заткнуть, им ещё рано. А мы с тобой, как будто бы, взрослые. Поговорим, а?

- Ну, если Вы сумеете-таки взрослым притвориться, можно попробовать. Какие вопросы к лектору? С чего начнём? Пестики-тычинки?

- А начнём мы с тобой, уважаемая коллега, с профессиональной этики. Как же ты могла, моя милая, заслуженного педагога, почти что даже гения, подговорить заняться с тобой, моей, практически, коллегой, сексом?

- Чего-о-о???

- Кого!.. Меня! Подговорила, обольстила, обнадёжила. Пришлось срочно к Майку мчаться, стыд алкоголем заливать.

- Так Вы, что ли, напиваться в город ездили?

- Нет, блин, трахаться! Какие у тебя, однако, необоснованные фантазии! Где только нахваталась?

- Ясно, где. Когда под боком один приличный человек постоянно фонтанирует. Вот, обрызгало-с.

- В следующий раз меня зови. Я этому фонтану чопик вставлю. Договорились?

- Вы ж завтра же всё забудете! Я к Вам за помощью кинусь, а Вы меня сразу и пошлёте! Как с Вами можно о чём-то договариваться?!

- О чём?

- О «ком», блин! Сами же учили.

- Да, я тебя ещё многому научу… Только штаны с меня не надо снимать. Что ты делаешь?!

- Я Вас обнажаю, профессор. Сейчас догола раздену, а завтра буду ходить напоминать и глумиться.

- Я не верю, что ты на это способна! Ты же – милая девочка.

- А Вы мне это завтра скажите. В твёрдом уме. А то у меня память девичья. Всё, дорогой, как оказалось, Алекс. Дело мы сделали, а сейчас всем детям – тихий час.

- Чего???

- Кого! Спокойной ночи… Алекс…


ГЛАВА 12.

- … И вот понимаешь, Денис, что самое нелепое: мы ж с ней были просто уверены, что я наутро всё забуду…

- А ты?

- А я, блин, помню!

- И что? Она - девочка тактичная, приставать с «А вот Вы говорили…» не станет. Может, она как раз всё забыла! Как я понял, ты там без остановки всякое плёл. И она… не молчала. С чего б ей всё запоминать?

- Ага, память девичья. Вот как раз, она-то всё и запомнила. Во всяком случае, много важного.

- Какого важного, Грэг? Ты ей там все тайны королевского двора, что ли, выложил?

- Я, идиот, перед ней душу вывернул! Почти что…

- Почти что идиот, или почти что вывернул?..

- На себя бы посмотрел… дя-дя…

- Угу. Поведал, что в город напиваться ездил, а не по девкам… Конечно! Какая обличающая информация! Теперь она догадалась, что ты не робот. Нет, конечно, может, ты мне чего-то не рассказал… И вообще! Ты истеришь, что вывернул, или что всё помнишь? Ты уж там определись.

- Я ВООБЩЕ не истерю! – профессор вскочил с кресла и принялся шагами мерять кабинет, - Всё это так… неприятно! По-сути, ничего я ей такого не сказал. Но… кажется… я к ней приставал… Тебя это совсем не беспокоит? Ты же, прости, Господи, ей дядя!

- А ты, прости, Господи, ей никакой не папа! Откуда, вообще, взялось это твоё убеждение, что она к тебе, как к родителю?! Она мне, между прочим, совсем другое сказала.

- Что сказала? – насторожился профессор.

- То самое! Что уматерить тебя хотела б. Чтоб от мартышек защитить. Чтоб ты курить с ними не начал… Ты ж у нас трепетный, ранимый… чужому влиянию открытый.

- Я не понял, это сейчас был сарказм? Скажи этой… мамочке, что я давно курю. Лет эдак тридцать. Не углядела… упустила… теперь уж поздно.

- Вот-вот! Только ремня!

- Фу, идиот!

- Алекс, сядь! Не мельтеши! Сейчас идёшь, отводишь мисс Мари в сторонку и выясняешь у неё, что было и что она додумала. А потом…

- Бью её по голове до полной амнезии!

- … по обстоятельствам: либо извиняешься, либо всё опровергаешь! На выбор. У тебя смягчающие обстоятельства: ты был не в себе! В кои-то веки…

***

В конце обеда, когда Мари уже доедала свой десерт – фруктовый салат из яблок, киви и бананов, она услышала сзади нерешительное покашливание. Резко обернувшись, обнаружила за спиной нависающего над ней мрачной тучей профессора Грэга.

- Мисс Мари, не будете ли Вы столь любезны, пройти со мной в спортзал? У нас с Вами есть неоконченное дело, - холодный отстранённый взгляд мужчины отметал саму возможность каких-либо вопросов и вольных комментариев.

Девушка тут же вскочила и послушно поплелась за профессором.

- Уважаемая мисс, - начал Грэг решительно, как только дверь спортзала за ними захлопнулась, - я намерен разъяснить Вам некоторые моменты нашего вчерашнего разговора…

«Господи, да он меня боится! – вдруг осознала девушка, прямо и открыто заглянув в глаза Грэга, - Бедненький! Столько надменности и холода!.. И вежливость прям через край. Что его больше беспокоит? Что я застукала его, извините, на бровях? Или что, пардон, обнаружила на нём трусишки? Ага, а то я раньше прям долго размышляла и пришла к выводу, что он белья не носит! Какое шокантное для моей нежной натуры открытие!».

- Профессор, - замялась Мари, - я бы хотела сразу извиниться! Вчера, видите ли, на меня нахлынули печальные воспоминания о моей семье… и я была вся в расстроенных чувствах. Расплакалась при Вас, дерзила… Опять же, кинулась Вас раздевать… Недопустимая фамильярность! Если Вам этого достаточно: я себя категорически осуждаю!

- М-м-м… да я, в общем-то, хотел…

- Неужели, это Вас так страшно оскорбило? Подумаешь, чуток амикошонства! Я же девушка! У меня гормоны, впечатлительность, непродуктивные мозги… К тому же, Вы обещали всё забыть…

- А я всё помню! Сюрприз-сюрприз! – Александр приосанился, поникшие было плечи распрямились, а в глазах промелькнуло злорадство, - Ваше положение… девушки, не даёт Вам, коллега, никаких преимуществ!.. Наоборот! Порядочная леди вдвойне должна бы контролировать себя! Зная, что подвержена припадкам глупости и хамства!

- Я-а-а?! – Мари аж задохнулась от возмущения, - Знаете, ЧТО?! Про-фес-сор…

- Знаю! – отрезал тот, - Новый приступ дерзости и «мне все должны»!? Я надеялся, всё же, что пребывание в этих… стенах, наложит на Вас, хотя бы, налёт воспитанности и манер. Вы здесь почти месяц! Но нет! Я был чересчур оптимистичен. Печально, что Рождество так далеко. Вас следовало бы выдворить отсюда немедля! Мисс Финтифлюшка.

- А Вы – мистер Хам! «Заслуженный педагог»… «почти что, гений»… Чопик себе вставить не хотите? В фонтан! Вчера прям порывались…

- Вчера – это было вчера, - перебил её Грэг, - А сегодня я сожалею, что отнёсся к Вам… с теплом. Вы, вообще, не способны оценить… лояльного к себе отношения. Сразу рвётесь злоупотреблять. Мисс Беспардонная Девица!

- А Вы!... А Вы!... А у Вас трусы под штанами, вот!

- Нахалка!...

Но Мари этого уже не слышала. Пряча хлынувшие от обиды слёзы, девушка выскочила из зала и, не разбирая дороги, кинулась бежать.

«Он просто – монстр! Я-то, дура, пыталась избавить его от неловкости! Ещё, как идиотка, извинялась! – металась по квартире Мари, - Чёрствый! Холодный! Бездушный тип!.. Не ценишь доброты и такта?! Хорошо! Хлебай своё же хамство! Половником черпай! Поварёшкой! Да чё там, прямо «из горлА»! Тебе же так, похоже, привычней! Пьяница и идиот!!!»

***

Где-то через час девушка немного поутихла, даже, почти что, успокоилась. Результатом её творческих метаний стала до блеска вылизанная квартира и взвешенное решение впредь с профессором Грэгом держать себя отстранённо, сдержанно и исключительно, до скрипа его ненавистных зубов, вежливо. Чтоб до оскомины! До нервного тика…

«Хотели, многоуважаемый профессор, идей с пари? – уже прилично успокоившись, размышляла Мари, - Я Вам их с радостью все выложу! Не захлебнитесь!».

Раньше в школе девушка предпочитала свободный стиль в одежде: удобные просторные брючки и юбки, свободные блузки и кофточки. Во второй половине дня, когда часы занятий были позади, она даже появлялась в джинсах и широких футболках на выпуск. В интернате, как она заметила ещё с самого начала, не было какого-то определённого дресс-кода. Учителя и студенты одевались кто во что горазд. Кому, как удобнее.

Зато теперь Мари вытащила на свет свои офисные одёжки: три строгие юбки-карандаш длиной на ширину ладони выше колена, причём, «строгость» в них была - абсолютной фикцией, поскольку, они так плотно облегали бёдра и круглую попку девушки, что окружавшие её в офисе мужчины каждый раз, буквально, шеи сворачивали, провожая Мари заинтересованными взглядами.

Также, в комплект нового дресс-кода девушки входил ворох разного цвета и фасона блузочек, объединяющей чертой которых было одно: все они выгодно подчёркивали высокую грудь, узкую талию и тонкие изящные руки мисс. И здесь тоже, кстати, было не подкопаться: ничего вульгарного, вызывающего и пошлого. Всё скромно и строго… но так аппетитно-о-о…

Было у Мари ещё и два офисных платья. Оба скроенные прям по фигуре девушки и выгодно подчёркивающие все женственные достоинства леди. Первое, насыщенно-синее, цвета ночного бездонного неба. «Фишкой» платья был бесконечный ряд перламутровых с синим оттенком пуговиц, идущий от самого декольте и заканчивающийся чуть ниже бёдер. Таким образом, при ходьбе, взору любопытных открывалась аппетитная девичья ножка.

Второе, тёмно-вишнёвое платье, по длине прикрывало колени, но намекало на гораздо большее своей изящной молнией, проходившей вертикально через всю спину и попку их обладательницы. По отзывам офисных коллег-мужчин, руки сами чесались расстегнуть «змейку» и заглянуть внутрь.

Платья тоже были, ЯКОБЫ, строгими, консервативными, но очень элегантными.

К новому-старому гардеробу прилагались две пары туфелек на средней высоты тонком каблучке, в бесконечном количестве чулки и шёлковое бельё. «Конечно, этого никто не увидит, - заверила себя Мари, - но, во-первых, нельзя выбиваться из общего стиля, а во-вторых… Господи, какая же я хорошенькая!» - девушка радостно крутилась перед зеркалом, прикладывая к себе то одну, то другую тряпочку.

ГЛАВА 13.

Начало внедрения плана мести профессору Грэгу, было назначено на следующее утро. В этот же день Мари снова увидела Александра лишь за ужином. Тот сидел, как обычно, по левую руку от ректора, мрачно пялился в тарелку и, время от времени, бросал приятелю короткие злые реплики – как раз сразу после того, как, беспрерывно болтавший дядя Ден, с улыбкой поворачивался вправо и бросал на Мари озорные и весёлые взгляды.

«Похоже, меня обсуждают, - догадалась мисс, - Ничего интересного: дядя Ден расписывает, какая я прекрасная и как он мной гордится, а профессор Грэг сердится и требует у друга сменить тему. Надо бы, кстати, наконец, поговорить с дядей и потребовать не навязывать окружающим лестное описание меня».

Сама Мари полностью игнорировала мужчин в центре стола. Но слева от неё сидела болтушка Лидия, поэтому, время от времени, приходилось поворачиваться к подруге и непроизвольно замечать, что происходит там, где-то дальше слева.

***

Наутро Мари проснулась в приподнятом настроении: необычное возбуждение и, даже, нетерпение охватило девушку. Непривычное состояние в разы усилилось, когда до выхода из квартиры оставалось несколько минут. Было решено появиться в столовой с незначительной задержкой – когда все уже рассядутся, перездороваются друг с другом и будут готовы в полной мере оценить новый имидж опоздавшей.

Девушка приостановилась у входа в столовую, нервным движением расправила на бёдрах синее платье, которое она выбрала для сегодняшнего дебюта, глубоко вздохнула и, нацепив на лицо ослепительную улыбку, толкнула дверь.

В первые секунды зал, буквально, замер. Звенящую тишину нарушило восхищённое: «ВАУ!» - милый Том не сдержал эмоций. Девушка кивком поздоровалась с чем-то на потолке по центру зала, тепло улыбнулась вскочившему и отодвигающему для неё стул молодому человеку и грациозно заняла своё место.

Как на её появление отреагировал, непосредственно, сам… «виновник торжества», Мисс Мари не видела. И, вообще, весь завтрак демонстративно игнорировала то направление. Даже, болтая с такой возбуждённой сегодня Лидией, поворачивалась к подруге таким образом, чтоб лицо её было полностью скрыто от центра стола головой подруги. Поскольку Мари подняла и уложила свои длинные каштановые волосы в «ракушку», профессор Грэг, даже, если бы и захотел, мог видеть лишь пару спущенных вдоль лица девушки вьющихся локонов.

- Ты сегодня – прям Королева! – искренне восхитился Том.

- Да! – подхватила Лидия, - С чем связано такое преображение? У тебя же День рождения, вроде, в январе?

- Кое-кто в очень агрессивной манере обвинил меня в несоответствии по всем параметрам званию Преподавателя. Вот, решила начать с одежды. Да чего особенного? Я раньше на работу всегда так ходила! Обычный деловой стиль…

- Угу-угу! И тонкие чулки все преподаватели должны носить в обязательном порядке. Чтоб деловой образ не нарушать, - усмехнулась подруга, заметившая мелькнувшее в разрезе платья бедро Мари, когда девушка усаживалась.

Мисс Мари похвалила себя за сдержанность. Она, в своё время, не рассказала Лидии о том злосчастном пари, а потому, сейчас избавила себя от вполне предметных шуток и намёков подруги. Пусть думает, что хочет. В любом случае, ей врядли удастся угадать. Да и кто бы угадал?! Это ж – чистое безумие!

Завтрак прошёл в оживлённой беседе с друзьями. Мари вертела головой налево-направо, охватывая своим вниманием друзей с обеих сторон. Когда, наконец, преподаватели один за другим закончили завтракать и потянулись в сторону своих аудиторий, троица вместе покинула столовую. В коридоре второго этажа их нагнал профессор Грэг. Он прям-таки, кипел возмущением. Крепко вцепившись в локоть Мари, мужчина выдернул девушку из компании и, немного оттащив в сторону, злобно зашипел:

- Не хотите ли объясниться, мисс… Штучка?! Что это за новое безобразие?

- Доброе утро, профессор, - холодно осадила его Мари и высвободила руку, - У Вас есть какие-то претензии к моему классическому деловому стилю? Изложите жалобу в письменном виде и направьте, пожалуйста, на имя ректора. Будем объясняться… с вышестоящим руководством. И, кстати, впредь, настойчиво прошу не трогать меня руками. Ни за локти, ни за другие… м-м-м… приглянувшиеся Вам места. Подобных вольностей с посторонними мужчинами я больше не потерплю. Пусть они будут хоть трижды гениальны.

С этими словами девушка ещё раз спокойно и равнодушно окинула профессора холодным взглядом, и отправилась в свой класс готовиться к послеобеденным занятиям. А Грэг остался на месте. И выглядел он несколько растерянно.

***

- Ты представляешь, что удумала?! – позднее бушевал Александр, как загнанный зверь, мечась по кабинету ректора, - Это же… это же… гнусная провокация!!! – наконец, подобрал он нужное слово.

- Не понимаю, Алекс, в чём проблема? – едва сдерживая улыбку, ответил Денис, - Во-первых, это, действительно офисный стиль… Весьма, кстати, сдержанный и консервативный…

- Сдержанный???!!! У твоей Мари офис что, располагался на панели?!

- Остынь, ради Бога! Весьма солидная и крупная фирма, кстати. Чего ты так завёлся? Девочка выглядит строго и по-деловому…

- В чём, объясни мне, «строгость»?! В демонстративном выпячивании всех прелестей?! Вокруг же ДЕТИ!!!

- Ты утрируешь, Грэг! Ненависть застит тебе глаза… а такая агрессивная предвзятость наводит на совсем другие мысли… не связанные с детьми… только, если, косвенно.

- Да, я предвзят! И, между прочим, имею кучу поводов! Постоянное вызывающее поведение твоей маленькой протеже, вынуждает меня пристальнее следить за ней. Как бы чего опять не натворила…

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

- Да что она, ВООБЩЕ, натворила?! Вспомни хоть один пример!

- Да хоть кучу! Совратила Тэккерея – раз! Меня до трусов раздела – два! Я потом весь день стеснялся!.. Да она ж, вообще, маньячка! Нимфоманка с протекцией! И я уже серьёзно опасаюсь по коридорам, между прочим, ходить!

- Угу, и дальше опасайся. Насколько я успел заметить, вовсе не она на тебя постоянно бросается и наскакивает. Тоже мне, размечтался! Девчонка на тебя ни на завтраке, ни на обеде даже не глянула! Бедная, небось каждый раз в сторону шарахается, если ты на горизонте…

- Ловкая игра! Денис, ты же умный! КАК ты не видишь?! Это же – ПАРИ!

- Вот именно, пари! Леди ни правил спора, ни устава Школы не нарушила! Вообще, не к чему придраться! А вот то, что некоторых предвзятых пробирает – так такова и цель. И ты, между прочим, добровольно подписался! И мой тебе совет, дорогой профессор Грэг: пока не слишком поздно, иди и договорись с мисс об отмене договора! А то через три месяца кому-то тут придётся перед всей школой позориться. Не думал, как это пройдёт? Речь пока не репетировал, нет?

- Хорошо, мой верный друг… хорошо… Раз ты так ставишь вопрос, я тебе клятвенно обещаю, что твоя девица много раньше отсюда вылетит. Причём, по собственной воле и горячему желанию. Ты сам этого хотел! – и громко хлопнув дверью, профессор Грэг вылетел из кабинета.

***

Во второй половине дня, когда лекция Мари была позади и девушка направлялась на полдник, у дверей столовой она снова столкнулась с профессором Грэгом. Мужчина, было, протянул к её плечу руку, но тут же, будто обжёгшись, резко её отдёрнул и прижал к бедру.

- Мисс… Педагог, - прохрипел он тихо, блуждая злобным взглядом по телу девушки, - отойдёмте-ка в сторонку. На пару слов…

Мари сделала несколько маленьких шагов влево – лишь чтобы освободить проход, и спокойно уставилась в глаза профессору.

- … И долго Вы намерены щеголять по школе в… этом? – Грэг красноречиво обвёл глазами тело девушки.

- Поскольку, моё занятие только закончилось и я не успела переодеться к полднику во что-то более… свободное, да, Вам придётся «это» потерпеть ещё некоторое время…

- Вы что, не понимаете, насколько этот… финт Вас… компрометирует?!

- Красивая одежда, делающая леди привлекательной???

- ОТКРОВЕННАЯ и ОБЛЕГАЮЩАЯ одежда, делающая… хм… леди… объектом сексуальных фантазий подростков! – взревел Грэг, - Вы провоцируете ДЕТЕЙ!!!

- В общем так, ува-жа-емый профессор Грэг. Говорю один раз и доступно. В будущем при повторении… инцидента, пишу докладную ректору и, в дальнейшем буду общаться исключительно в присутствии третьих лиц…

- Чтоб вынести сор из избы?

- Чтоб обезопасить себя от Ваших инсинуаций и клеветы, - всё так же спокойно продолжила девушка, - Итак. Во-первых. Напоминаю, что я не подотчётное Вам лицо. А, значит, требовать от меня объяснений и ожидать оправданий не в Вашей компетенции, - профессор открыл, было, рот, но Мари остановила его небрежным взмахом руки, - Во-вторых, вынуждена Вам заметить, что нахожу Вас излишне навязчивым и агрессивным собеседником и прошу оградить меня от вольного общения с Вашей персоной. В противном случае, опять же, я буду вынуждена подать докладную ректору с жалобой на сексуальные домогательства…

- Какие-какие домогательства??? – уже, буквально, орал Александр. Все входящие в столовую через «преподавательский вход», которых с каждой минутой становилось всё больше, притормаживали у двери, ловя каждое слово спорщиков, - Ты, вообще, себя в зеркало видела???!!!

- Видела, - внезапно широко улыбнулась Мари, - Я очень хороша!...

- О, да! – прозвучала реплика от зрителей.

Профессор с ненавистью оглядел столпившихся коллег. Едва сдерживая лавину охватившего его гнева, угрожающе медленно произнёс:

- Всех, кто желает поприсутствовать при личной беседе двух коллег, я очень хорошо запомню! – неохотно публика разошлась.

А профессор снова повернулся к Мари, вцепился ей в предплечья и, практически, прижав девушку к себе, с ненавистью зашипел ей в самое ухо:

- Поумерь свою извращённую фантазию, девочка! Я тебе в отцы гожус-с-сь…

- А «он» об этом знает? – Мари внезапно всем телом прижалась к Александру, ощутив, как и предполагала, что-то очень возбуждённое и, уже, совершенно каменное в профессорских брюках, - Это, и вправду, что-то фантазийное! Теперь по ночам придётся грезить…

Девушка с улыбкой отодвинулась, чмокнула опешившего профессора в нос и заспешила на полдник…

На ужин, как и на полдник, профессор Грэг не пришёл…

ГЛАВА 14.

Вся следующая неделя хороводом пролетела, как однообразная карусель: Мари каждый день меняла наряды, получая свою порцию восхищённых взглядов от Тома и намеренно игнорировала присутствие профессора Грэга.

Даже во второй, неофициальной, части дня, девушка, облачаясь в обычную, «домашнюю», одежду, умудрялась выглядеть сексуально: если это были джинсы, то, обязательно, узкие, плотно облегающие стройные ножки Мари и её круглую аппетитную попку. И никаких больше свободных, на три размера больше, футболок навыпуск. Их сменили приталенные маечки ярких цветов.

Профессор Грэг был неизменно мрачен и погружён в себя. Если раньше девушка считала, что угрюмость – привычное состояние мужчины, то теперь, на контрасте, стало очевидно, что в прошлом этот человек, буквально, лучился радостью и счастьем. Теперь же, весь вид Александра выражал мрачную тяжёлую ненависть ко всем и всему, что попадалось ему на пути.

Всё чаще и чаще можно было слышать, разносящийся по коридорам его гневный бас. Алекс не церемонился резко выражать своё недовольство любому, включая детей. Каждый раз, когда профессор Грэг стремительно врывался в аудиторию на занятие, в глазах студентов застывал ледяной, парализующий ужас…

Единственный человек в школе, который так и не испытал на себе новую форму яростного гнева Грэга, была Мари. Он избегал её всеми возможными способами. В столовой, где встречи были неизбежны, профессор, окаменев, за все эти дни, так ни разу и не повернул голову в сторону Мари. Даже при разговоре с Денисом, когда необходимость требовала повернуться к собеседнику, Грэг, как будто, застывал и разговаривал со своей тарелкой.

Если же, случайно им предстояло столкнуться в коридоре, только завидев Мари, идущую навстречу, профессор Грэг резко разворачивался на сто восемьдесят градусов и стремительно возвращался, откуда пришёл.

Лишь однажды, в совсем непрогнозируемое время - когда Мари, ближе к вечеру, пришлось вернуться в свою аудиторию за забытой книгой, и, когда девушка уже выходила обратно, она, буквально, столкнулась с проходящим в это время мимо её двери, Александром. Рефлекторно подхватив мисс за предплечья, мужчина автоматически сделал ещё пару шагов вперёд, потом замер и, глядя в лицо Мари, сильно покраснел. Конечно, леди тут же освободилась от неожиданных объятий, а мужчина, низко опустив голову, размашисто зашагал дальше.

***

- Алекс, ну, что с тобой происходит? Только не заводи опять шарманку, что из-за Мари, - быстро заметил Денис, поймав на себе красноречивый взгляд друга, - Что за ребячество?! Ну да, наша мисс теперь выглядит, не как девчонка-соседка, а как деловая серьёзная леди… И что?! Ты все эти годы жил в закрытом монастыре и это первая женщина, которую ты увидел?

- Прошу тебя, Ден, давай сменим тему!

- Как друг, я бы мог сейчас поговорить, скажем, о новинках в математике, но, как ректор, не могу. Алекс, я получаю многочисленные жалобы. Ты ж, как разъярённый бешеный медведь, бросаешься на людей. Тебе что, мяса не докладывают, - попытался смягчить свой укор ректор.

- Я ни на кого не «бросаюсь» без причины…

- Вот эту «причину» я и хочу с тобой обсудить! Поговори со мной, Грэг! Я – твой самый близкий друг. И я обеспокоен. Ну, наконец, понравилась тебе женщина. Это что, ТАК страшно??? Я не понимаю…

- Не понимаешь?! – вскинулся Алекс, - Хочешь, поясню?...Она мне не «понравилась»! Я её ХОЧУ, Ден!!! Чувствуешь разницу?.. Я на стену лезу от сумасшедшего желания!!! Я превратился в озабоченного сосунка с вечной эрекцией и кошмарами с ночными поллюциями…

- И?..

- И-И-И???!!! Она на двадцать лет меня младше. И она – твоя «маленькая Мари». Мне дальше продолжать? Я чувствую себя последним ублюдком!...

- Так вот в чём дело, - как-то даже с облегчением вздохнул Денис, - Алекс, я старше тебя на десять лет. И мудрее… в житейском плане. И я тебя очень люблю… Поэтому, позволь мне кое-что тебе объяснить…

- Опять песенку про надёжный тыл? – горько хмыкнул Грэг.

- И это тоже. Но, раз ты, итак, всё помнишь, повторяться по этому моменту не буду… Да, Мари – моя малышка и да, она мне дорога. Но я же не идиот, Александр! Мари – взрослая полноценная женщина. С багажом опыта и жизненных ударов за плечами. Она в состоянии самостоятельно оценить свои… потребности и желания…

Денис ласково, как на неразумное дитя, взглянул на смущённого друга.

- И вы с ней в этом отношении, практически на равных. И, если равные взрослые люди решают, извини, разделить постель, что в этом противоестественного?! Ты моего благословения, что ли, ждёшь? Так я тебя «благословил», когда разбивал ваши руки при заключении пари! И да, повторюсь, мисс Мари – не ребёнок. ВООБЩЕ не ребёнок, понял?

- То есть, ты отдаёшь себе отчёт, что я… мы… что это будет просто голый секс и, возможно даже, одноразовый?!

- Ну-у-у… если ты так формулируешь… Нет, конечно, я от такой перспективы не в восторге. Но понимаешь, в чём дело, мой дорогой и самый близкий друг… Я, конечно, хорошо знаю тебя… Но и Мари я тоже знаю. Ты проиграешь, Грэг. Хотя, это в твоей жизни будет самый большой выигрыш, поверь!... Так что, в добрый путь, дети мои! И пусть вам сопутствует удача! – Денис картинно развёл руки, как бы, благословляя друга, и весело рассмеялся.

***

В субботу вечером Мари сидела на широком подоконнике и вглядывалась в ночь. Конечно, неделя прошла бурно, со множеством ярких впечатлений, да, но… она устала. Устала от внимания, устала от придуманной для себя роли, устала думать, что же дальше…

«Пора завязывать с этой комедией, - печально рассуждала Мари, - Конечно, приятно ощущать себя желанной и привлекательной. Я ведь раньше так и жила… Но за последний месяц что-то изменилось. Я, действительно, ощутила себя частью семьи… Пусть огромной и, иногда, излишне шумной. Но это – уже близкие мне люди. И, как-то, глупо, наверное, среди родных людей играть какую-то, уже неестественную для тебя роль… постоянно быть в напряжении… постоянно себя держать… Хочется расслабиться, и, просто, жить»…

Девушка заметила выходящего из дома профессора Грэга. Он, как она успела понять, каждый день по вечерам совершал свои прогулки в парке. Мужчина остановился, развернулся в сторону дома и внимательно осмотрел окна верхнего этажа.

«Он ищет моё окно!» - поняла Мари. Александр снова развернулся и, неспеша, тяжёлым шагом углубился в парк…

«Вот ещё один пострадавший от всей этой свистопляски, - печально вздохнула мисс, - только, в отличие от меня, ему хорошо так досталось. Из-за меня, человек выставил себя перед всеми не пойми кем. Сколько людей слышало нашу ссору! Легко сопоставить два и два… А ведь я совсем не этого добивалась. Господи, да я, вообще, ничего не добивалась! Просто обиделась, и всё!»

Мари неожиданно сорвалась с места, накинула куртку, переобулась и рванула вниз. Она шла тёмным ночным парком. Свет от фонарей сюда не достигал, и только яркая луна освещала узкие, усыпанные гравием, дорожки. Мари знала, куда ей идти: в парке у профессора Грэга было своё любимое место…

Выйдя на небольшую, залитую загадочно мерцающим лунным светом полянку, девушка сначала увидала знакомую скамейку, а на ней – тёмную фигуру мужчины. Александр сидел согнувшись, широко расставив ноги, уперевшись в них локтями и руками обхватив поникшую голову.

- Профессор Грэг, - тихо позвала Мари, - Профессор…

Мужчина резко вскинулся и, не веря, уставился на неуверенно подходящую к нему девушку.

- Алекс, - снова прошептала Мари…

Грэг вскочил на ноги и, не успела Мари оглянуться, заключил её в крепкие объятья. Жаркие нетерпеливые губы жадно набросились на рот девушки. Язык властно проник внутрь и начал яростно, как в последний раз, его исследовать.

Мари сначала вздрогнула, замерла, а потом, как будто, прияв какие-то решение, стала так же горячо отвечать на поцелуй. Они стояли так целую вечность… как двое смертельно голодных человека, которые, наконец, дорвались до еды, всё никак не могли насытиться.

Мари закинула свои хрупкие руки на плечи мужчины и зарылась в его волосы.

- Девочка… моя сладкая девочка, - жарко шептал Алекс, пролагая дорожку из лёгких частых поцелуев от уже истерзанных губ по нежной шее вниз…

Он распахнул куртку девушки и накрыл ладонями её трепещущую грудь. Сердце так громко и быстро колотилось внутри, что, казалось, этот стук должен был бы эхом отражаться от стен дома. И было непонятно, чьё именно сердце так бьётся, чьё пытается изо всех сил вырваться из груди. Скорее всего, они звучали в унисон…

- Пойдём, - прошептала Мари, слегка отстранившись и взяв Алекса за руку.

Её маленькая хрупкая ладошка тут же утонула в огромной ладони Грэга.

Они шли молча. Крепко взявшись за руки. Профессор во все глаза смотрел на Мари, как будто, не веря… как будто, боясь, что всё это какой-то волшебный мираж, и девушка сейчас исчезнет. Они тихо поднялись на четвёртый этаж и вошли в уютную квартирку мисс, освещённую тёплым неясным светом ночника…

ГЛАВА 15.

Закрыв за ними верь, Алекс прислонил девушку к стене и снова яростно и нетерпеливо набросился на её губы… Они поспешно срывали друг с друга одежу, перемежая всё это быстрыми горячими поцелуями.

Обнажив, наконец, грудь девушки и восхищённо охнув, Грэг вобрал в рот один из бесстыже торчащих сосков. Задумчиво пососал его, перекатывая по языку и снова с силой втянул в себя…

Мари пылала… Лихорадочно перебирала волосы мужчины, спустила руки на ключицы, обвела ими широкие плечи, переместила на спину, слегка царапая ноготками лопатки.

Алекс, оторвавшись от груди девушки, одной рукой зарылся в её шелковистую гриву волос, а второй провёл по бедру, неизбежно приближаясь к заветному месту. Мари жалобно всхлипнула и Алекс тут же погасил этот всхлип поцелуем.

Погрузив пальцы в нежные и уже абсолютно мокрые складочки, мужчина довольно рыкнул, а девушка протяжно застонала. Левая рука переместилась на нежную грудь, смяла её, терзая, и, выделив на поверхности каменный сосок, слегка его прокрутила.

Правая, тем временем, уже нащупала болезненно ноющую горошину и легко на неё надавила. Снова погрузилась в складочки и нежно их потёрла. Средний палец плотно вошёл в сжавшееся от страсти отверстие, а большой палец снова надавил на клитор и стал легко выписывать вокруг него замысловатые узоры.

Мари задыхалась. Ноги уже почти её не держали и, если бы, она не была так надёжно припёрта к стене, наверняка, уже бы растеклась по полу хлюпающим растаявшим мороженым. Алекс опять завладел её губами, спустился к бьющейся синей жилке на шее и с силой втянул нежную кожу в рот. Потом, выдохнув, нежно воспользовался зубами.

Правая его рука, тем временем, всё яростнее и яростнее водила вокруг клитора. Мари вскрикнула и погрузилась в острое наслаждение, поднимающееся снизу волнами и охватившее теперь всё её тело.

Когда прошла серия судорог, девушка открыла глаза и вгляделась мутным расфокусированным взглядом в лицо Грэга. Мужчина внимательно следил за каждой её реакцией. Чёрные зрачки его красивых глаз почти полностью поглотили радужку, а из приоткрытых губ вырывалось неровное дыхание.

Мари резким движением сорвала с него рубашку и занялась пряжкой ремня. Брюки упали на пол и Мари сжала через тонкую хлопковую ткань трусов готовый их разорвать горячий и пульсирующий член. Алекс резко выпустил воздух через сжатые зубы и нежно убрал руки девушка к себе на грудь.

Он избавил от остатков белья сначала девушку, а потом себя. Подхватив под коленом левую ногу Мари, забросил себе на талию и вжался в её тело. Медленно и осторожно он начал входить членом в горячее мокрое отверстие. А потом, внимательно глядя в глаза, рывком вошёл на всю длину и начал движение.

Мари, положив голову на его плечо, покрывала лёгкими рваными поцелуями доступную ей загорелую кожу, прикусывая, пощипывая губами, втягивая…

Когда темп ускорился до невозможности, девушку накрыло второй волной оргазма. Она протяжно застонала, а мужчина, подгоняемый этим звуком, ещё пару раз качнулся, низко зарычал и, после серии сладких спазмов, обмяк, уткнувшись губами в шею Мари.

Они постояли так несколько мгновений, а потом Грэг немного отстранился, вглядываясь в лицо Мари, как будто, ища там ответы на какие-то свои очень важные вопросы, слегка улыбнулся и нежно её поцеловал…

***

«Ну, вот и всё, - лениво размышляла Мари, перебирая тёмные вьющиеся волосы спящего Грэга, - мы больше не враги. Не нужно больше всех этих игр на грани фола, никаких унижений и злобных насмешек… как хорошо…»

Рассвет лишь чуть-чуть забрезжил. Впереди долгое счастливое воскресенье. Никуда не надо спешить, никому не надо натягивать опостылевшие маски.

«Я не буду перебирать варианты: а что же дальше, - подумала девушка, уплывая в сон, - Как Алекс скажет, так и будет… он ничего плохого не может предложить… просто не может…»

Они занимались любовью ещё дважды: медленно и тягуче, когда Мари начала исследовать широкую грудь Алекса, а потом, увлёкшись, стала спускаться всё ниже и ниже… и второй раз: когда Алекс под утро разбудил девушку горячими нетерпеливыми поцелуями и без подготовки вошёл в неё сзади. К тому моменту Мари уже была полностью готова его принять и лишь стонала, купаясь в ощущениях…

***

Девушка проснулась, когда, на удивление, яркое осеннее солнце уже заливало всю спальню. Оглядевшись, Мари поняла, что одна, и, судя по холодной подушке рядом, кажется, давно. Никто не шумел льющейся водой в душе, никто не жарил яичницу на завтрак и не заваривал кофе. Не было и в беспорядке разбросанных мужских вещей в прихожей.

Часы показывали начало двенадцатого и до обеда оставалось чуть больше полутора часов.

Настроившись не паниковать, пока не поговорит с Алексом, Мари приняла душ, заварила кофе и плюхнулась в мягкое кресло, перебирая воспоминания прошедшей ночи.

Они почти не говорили. Если не считать рваных фраз и стонов во время занятий любовью. Мари просто не решалась что-нибудь сказать, боясь нарушить то необыкновенное состояние, в котором они находились. А Алекс… Что чувствовал Алекс, она не знала.

Он просто смотрел. Жарко, пьяняще, потом нежно, потом задумчиво, и снова, жарко… Было ощущение, что мужчина за эту ночь пережил всю ту широкую гамму эмоций, в которых так долго себе отказывал. И, вот, они прорвались и затопили. А он в них барахтался и барахтался… «Похоже, всё-таки, выплыл», - горько заметила себе Мари.

***

Для выхода к обеду девушка выбрала тёмно-серые немного расклешённые книзу брючки и нежно-голубую приталенную блузку навыпуск. Не очень строго, но элегантно. С особой тщательностью наложила естественный макияж. И, немного помедитировав перед выходом, чтоб успокоить расшалившиеся нервы и прогнать тревогу, спустилась вниз.

Том радостно поприветствовал её, привычно вскочив и отодвинув ей стул. Лидии пока не было. Места ректора и профессора Грэга тоже пустовали.

Никто, вероятно, не обратил внимания на то, что девушка и кое-кто из руководства, пропустили завтрак. В воскресенье утром – это было обычным делом. Кто-то решил поспать подольше, кто-то отправился за покупками или ещё по каким делам в город. Лишь Том пошутил что-то насчёт воскресной сони, и всё.

Лидия на всех парах ворвалась в столовую за пять минут до времени «икс» и, в обычной для себя манере, радостно затараторила, делясь с окружающими последними новостями, коих у неё всегда было припасено бесконечное множество.

Ровно в час в дверях показались ректор и профессор Грэг. Они что-то увлечённо обсуждали и, не глядя на остальных, прошли на свои места и расселись.

В начале обеда Мари ещё надеялась поймать взгляд профессора, но, поняв, что её попытки, всё равно, обречены на неудачу, смирилась, затихла и, как-то, вся сразу потухла. Краем уха девушка слышала щебетание Лидии, иногда кивала и хмыкала в ответ, но у неё было ощущение, что звуки и мысли к ней доходят, как через толстый слой ваты.

Том предложил всей компанией прогуляться после обеда до Озера и насладиться, возможно, последними в этом году проблесками бабьего лета. Мари аморфно согласилась. Ей не хотелось никуда идти, но девушка точно знала, что, если придётся подняться к себе и остаться в одиночестве, ничем хорошим для неё это не кончится. «Я обо всём подумаю позже», - пообещала себе девушка, отправляясь с друзьями на прогулку.

На удивление, Мари очень хорошо провела время. Забавная манера молодых людей всё время подкалывать и подшучивать друг над другом, отвлекла девушку от тревожных мыслей и она наслаждалась ласковым, но уже почти не греющим октябрьским солнышком и приятным живым общением с друзьями.

И только вернувшись, наконец, домой и закрыв дверь, девушка погрузилась в свой персональный ад. В квартире всё, буквально, всё напоминало ей о прошедшей ночи. Свежий, уже почти неуловимый, запах мужского парфюма, сдвинутые кресла, мятые простыни, подоконник, на котором она сидела, когда Александр вышел прогуляться…

Решительно вскинув голову, Мари глубоко вздохнула, сначала натянуто, а потом, как-то, с весёлой злостью улыбнулась отражению в зеркале. А что, собственно, случилось? Ну, да, ночной любовник не разбудил поцелуем и не принёс кофе в постель. И что? Подумаешь, вселенская трагедия! Да кто, вообще, пьёт этот кофе в постели?! В то время, как во рту после сна – помойка, на голове – воронье гнездо, а лицо после бессонной ночи так помято, что складывается впечатление, что ты тем лицом всю ночь гравий равняла.

Мари переоделась в удобные спортивки, вооружилась ведром и тряпкой, и принялась за генеральную уборку. Первым делом, конечно, постель! Рывком, не отвлекаясь на посторонние мысли, она скинула покрывало, простыню, «раздела» подушки и потащила всю эту кучу «развратного белья» в ванную. Загрузив стиральную машину, она вернулась в спальню, распахнула окно и от души выбила черенком швабры подушки на свежем воздухе, уничтожая даже намёк на чужой, инородный запах.

С той же целью, мисс щедро плеснула хлорсодержащего моющего средства в ведро с водой и тщательно вымыла каждый, даже самый недоступный, уголок в квартире. Особое внимание она уделила, конечно, ванной.

К концу работы от хлорки резало глаза, слизистая носа была, практически, сожжена, а голова кружилась от постоянных движений вверх-вниз при мытье полов без швабры… Зато девушка больше не чувствовала этого манящего мужского запаха.

Приняв душ в стерильной ванной и тщательно приведя себя в порядок, Мари, облачившись в узкие джинсы и невесомый бордовый джемпер грубой вязки, с глубокой горловиной и еле-еле прикрывающий пупок, девушка, с уже привычной «радостной злостью», подмигнула отражению в зеркале и выскочила за дверь.

Первым личным правилом Мари в «сопливые периоды» жизни было, конечно: «Никогда не жалей себя!», а вот второе выстраданное правило «Смотри на ситуацию исключительно с самоиронией, а лучше, с самосарказмом!», девушке особенно нравилось. Она насмешничала, язвила над собой и на разные лады склоняла свои умственные способности, анализируя травмирующее событие. В конечном итоге, тоска, неуверенность и прочие обычные девичьи «радости» неизменно отступали, а душу наполняли энергия, задор и «радостная злость».

Именно в таком состоянии и пребывала Мари, когда явилась на ужин. Она не собиралась подчёркнуто громко смеяться, бузить или ещё как-нибудь изображать своё, якобы, счастливое состояние, как это, обычно, делают многие. Вовсе нет.

Своим поведением Грэг показал ей, что ничего такого и не произошло. Рядовая ситуация: встретились чужие друг другу люди, возбудились-переспали-разбежались. Ничего особенно. Рутина.

Вот и прекрасно! Значит, так и есть! Кушайте же, господин профессор, то блюдо, для которого сами же и замесили, пардон, квашню. Никаких претензий, ни, тем более, мести. Вы тон задаёте, а мы продолжим…

***

Сразу же, только войдя в столовую, Мари подверглась первому испытанию: уже сидящий на своём месте профессор Грэг, намеренно медленно окинул её равнодушным холодным взглядом. Девушка прямо посмотрела ему в глаза и насмешливо приподняла бровь.

Профессор нахмурился, а Мари тут же переключила своё внимание на оживлённо болтающих Лидию и Тома.

А что? Разве что-то случилось? Вы на меня посмотрели, я на Вас посмотрела – ничего в Вас нет интересного, извините… За весь ужин Мари так больше и не взглянула в сторону профессора. Она спокойно ела, изредка отвечая на реплики друзей и безмятежно, но еле ощутимо, улыбаясь: всё хорошо… у меня – всё хорошо…

Из-за стола друзья поднялись одними из последних. Дойдя до своей квартиры, Мари обнаружила у своей двери поджидающего её профессора Грэга. Она снова очень спокойно на него посмотрела и вопросительно чуть улыбнулась уголками губ. Александр молчал. Мари не стала открывать дверь, чтоб не впускать Алекса внутрь, а просто притормозила на входе.

- Наверное, нам надо поговорить, - немного прокашлявшись, каркнул профессор.

- У меня был очень насыщенный день, профессор Грэг, и я очень устала. Мы можем перенести разговор на завтра. Вам же не горит? – девушка очаровательно улыбнулась: ну, чисто, смиренный ангел.

Александр немного замялся, почему-то внимательно осмотрел свои ботинки и согласно кивнул:

- Конечно, не горит. Спокойной ночи! – и, резко сорвавшись с места… сбежал.

Войдя к себе, Мари сочувственно усмехнулась: «Готовился, бедный, слова репетировал и вот неудача – завтра всё сначала. Да, вот такая я вертихвостка! Мне совершенно неинтересны волнения других!». С этой приятной мыслью девушка и заснула, едва донеся голову до подушки…


ГЛАВА 16.

К завтраку вчерашний задорный настрой Мари, практически, не изменился. Конечно, сразу после пробуждения были кое-какие тоскливые позывы, но девушка вырвала себя из уюта постели и на корню пресекла этот коварный само-саботаж.

Привычно нанеся дневной макияж, уложила «ракушку» и, облачившись в очередной «офисный прикид», отправилась завтракать. Понедельник у неё выбивался из общего ряда других будней, так как её занятие проходило не после обеда, как обычно, а сразу с утра.

Поэтому, времени на подготовку было совсем немного – лишь первый час. Конечно, по-хорошему, надо было бы подготовиться накануне, но… в общем, было не до того.

Привычно-угрюмый профессор Грэг попытался, было, как и вчера, провернуть с ней эту штуку со взаимным переглядыванием, но Мари решила не повторяться. Уголком глаза уловив обращённый на себя профессорский взгляд, мисс полностью проигнорировала тот сектор стола и сразу же плюхнулась на своё место. Даже всегда услужливый Том не успел приветливо подсуетиться со стулом.

Позавтракав на скорую руку, Мари извинилась перед друзьями и умчалась в свой кабинет готовиться к скорому занятию. Буквально, через пару минут (девушка даже не успела разложить на столе необходимую канцелярию), дверь в класс резко распахнулась и в аудиторию ворвался чуть запыхавшийся профессор Грэг. Складывалось ощущение, что он всю дорогу бежал.

Мари подняла голову от стола и состроила умоляющую и чуть виноватую рожицу:

- Профессор Грэг! Доброе утро! Пожалуйста-пожалуйста-пожалуйста, только не сейчас! У меня через час занятие, а я почти не подготовлена… Умоляю… а?

Мужчина сначала даже опешил. Он ожидал чего угодно, но только не новой отсрочки. Но, глядя в искренние умоляющие глаза девушки, как-то, не решился настаивать.

- Ваша безответственная и возмутительная несобранность меня даже не удивляет! – презрительно выплюнул он куда-то поверх макушки мисс Мари, и немедленно выскочил вон. Конечно же, яростно хлопнув дверью.

Девушка довольно хихикнула и вернулась к своим статистическим таблицам: неделю назад она провела импровизированный соцопрос среди студентов и вот, на ближайшем занятии, ей предстояло огласить и прокомментировать результаты, которых все ждали.

***

В то время, как взбалмошная мисс Мари предавалась своим статистическим развлечениям, профессор Грэг, ругая про себя бедняжку на чём свет стоит, мчался в свою квартиру. Его занятия начинались только с одиннадцати, но он специально явился на завтрак, чтоб выловить эту вертихвостку.

А, между прочим, мог бы и поспать подольше! И даже нужно было бы, что б поспал! Поскольку за всю ночь, бедняга, глаз не сомкнул, подбирая нужные слова, которые должен был бы сказать Мари, и снова, и снова прокручивая в голове все возможные сценарии.

«В какие игры она играет? – размышлял профессор Грэг, - меряя шагами квартиру, - Это что, какая-то уловка? Я тебе кто? Мальчик?! Меня за нос водить…»

Опыт общения с «приличными леди» у профессора был не очень велик. Как-то так сложилось, что вот уже много и много лет мужчина сторонился их общества. Не то, чтобы он их боялся. Вовсе нет! Просто избегал. Ему не нужны били все эти отношения, трепание нервов, эти вечные их требования и слёзы. Он прекрасно чувствовал себя в одиночестве.

Секс – да. Это – пожалуйста. Для физического и эмоционального здоровья. Время от времени Алекс срывался в город. Там, в модном клубе, принадлежащем его приятелю Майку, одноразовых предложений провести ночь, было хоть отбавляй. Лёгкий одноразовый секс с какой-нибудь местной девицей, не обременённой запросами. Гостиничный номер. И приятные воспоминания потом. Ни тебе претензий наутро, ни соплей при расставании: встретились, понравились друг другу, переспали и адьё. Все довольны. Никто не мудак, никто не шлюха. Всё просто и по-взрослому…

Когда-то… когда профессор был очень молод и полон радужных мечтаний, он попытался завязать серьёзные отношения. Похоже, даже влюбился. Девушка была удивительно хороша. Звезда школы, местная знаменитость. Поклонники, вечеринки, лёгкий характер… Родители девушки, опять же, были в восторге: молодой перспективный учёный с серьёзными планами на будущее, внешне вполне привлекательный, дочку на руках носит и заваливает подарками…

В школе Грэг не был популярен. Он был странным и нелюдимым. Вечно сидел, уткнувшись в какие-то расчёты или скучную книгу. Избегал общения и вечеринок. Да его, собственно, никто на них и не приглашал. Первое время, когда мальчик ещё не очень освоился в новом классе (родители развелись и мама с сыном переехали в Лондон), его попытались гнобить. Иногда даже было довольно тяжко.

Но на летних каникулах юноша неожиданно сильно вытянулся, серьёзно занялся спортом, чтоб нарастить и укрепить мышечную массу, и в сентябре в школу пришёл уже не затюканный всеми хлюпик, вечно погружённый в себя и окидывающий одноклассников затравленным взглядом, а крепкий и довольно привлекательный юноша, способный дать отпор любому местному качку из спортивной команды.

Отношение девочек тоже резко изменилось. Если раньше эти самодовольные мерзавки охотно присоединялись к травле, каждый раз насмешничали и язвили при появлении Алекса, то сейчас он даже получил несколько записок с предложением сходить на свидание.

Правда, та самая девочка, Королева школы, всё так же оставалась презрительно-надменной и фыркала всякий раз, когда ловила на себе восхищённый взгляд Грэга. А мальчик замирал. Сердце начинало бешено отстукивать какой-то безумный ритм. Его с ног до головы окатывало волной трепета и восторга. Он млел и таял, стоило лишь этой злючке пройти мимо, оставив за собой шлейф приятных цветочных ароматов духов...

Всё изменилось, когда местная Звезда, капитан футбольной команды, решил после занятий «выяснить отношения» с Грэгом. Помнится, на поле собралась чуть ли не вся школа. Алекс дрался, как лев. Ему тогда хорошо досталось: глаз на следующий день полностью заплыл и даже была трещина в ребре. Однако, противника он тоже не слабо так потрепал. Парень вынужден был неделю проваляться в постели и пропустить, так любимые им, тренировки…

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍ После того случая Грэг не стал вдруг популярным или, хотя бы, желательным членом коллектива. Но его резко все оставили в покое. А злюка-Королева сменила пренебрежение на явную заинтересованность. После выпуска они даже стали встречаться. Алекс был на седьмом небе от счастья. Он парил в восторженных мечтах, расправив крылья и наслаждался каждым мигом, проведённым вместе…

А потом всё резко закончилось. Сначала это были редкие истерики и заламывание рук: «Ты меня не любишь… твоя математика у тебя на первом месте, а как же я…», а потом всё чаще и чаще, у девушки стали появляться какие-то свои дела, неотложные встречи… Гром грянул, когда её близкая подружка как-то поздно вечером позвонила и попросила его срочно приехать в новомодный клуб в центре, чтобы, якобы, выручить из беды свою Красавицу…

Грэг хорошо помнил, как, ворвавшись в шумный зал с оглушающей музыкой, метался в поисках любимой… а потом набрёл на ту, чуть приоткрытую, дверь в приватный кабинет, скрытую за тяжёлыми портьерами…

***

Отогнав непрошенные воспоминания, профессор Грэг сосредоточил свои мысли на настоящем. «Чего она добивается этими своими нелепыми играми?» – размышлял мужчина, напряжённо уставившись невидящим взглядом на стекающие по стеклу частые капли октябрьского дождя…

Он собирался при первой же возможности серьёзно поговорить с мисс Инриганткой и расставить все точки над «i». Чтоб у девушки не осталось никаких иллюзий насчёт позапрошлой ночи. Обычный секс: я тебя хотел, ты меня хотела. Мы взрослые люди. Сделали друг другу приятное и разбежались… Возможно… только возможно!.. в будущем, нас снова накроет жаркой похотью и, если ты будешь не против, мы сможем повторить к взаимному удовольствию. И на этом всё!

Грэг гнал от себя ненужные воспоминания о той ночи. Это, вообще, сейчас ни к чему! Ничего особенного, ничего нового и неожиданного! Секс, как секс… А бешено колотящееся сердце и слабость в ногах – это просто кое-то слишком давно не имел разрядки. Теперь, наконец, получив её, может успокоиться и жить дальше…

«И ещё одно. Очень важное, - профессор отогнал непрошенное чувство вины, - Мы не предохранялись. Ни в первый раз, когда страсть, а потом и восторг полностью поглотили обоих, а мозги напрочь отключились… Ни позже, когда душу затопило внезапной нежностью и не хотелось, вообще, ни о чём думать и контролировать себя… А последний раз, вообще, оба были одурманены полусном и негой – всё происходило, как в бреду… только в очень приятном и восхитительном…»

А наутро, окончательно проснувшись, профессор Грэг пришёл в ужас. Кроме того, что это было непозволительное с его стороны разгильдяйство – уложить в постель почти что племянницу лучшего друга, так он ещё и напрочь забыл о защите! Да что там! Он о ней даже не вспомнил!!!

Быстро кое-как одевшись и тихо притворив за собой дверь, чтоб не разбудить сладко спящую девушку, профессор просто сбежал. Ему срочно нужно было подумать! Проанализировать. И решить, как исправить то, что ещё можно исправить…

А тут - какой-то внезапный саботаж с её стороны! Что это?! Неужели, она не понимает, что им нужно срочно прояснить некоторые серьёзные моменты и, наконец, вернуть всё на свои места?! А Ден ещё его уверял, что Мари – взрослая разумная леди!

Эта «разумная леди» сейчас на все лады футболит его и отказывается разбираться. Пустоголовая фифа! Небось, уже заготовила для него список требований и претензий. А, если он не поддастся, пустит в ход эти их, дамские штучки, давя на слабые места. «Нет у меня никаких слабых мест, понятно? – заверил кого-то в заплаканном окне Грэг, - И только попробуй мне начать лить слёзы и выкрикивать обвинения! Я тебя быстро поставлю на место и покажу, что на мне, где сядешь, там и слезешь! Я тебе не зелёный юнец!»…


ГЛАВА 17.

Мари направилась в столовую… «Весёлая злость», которую она так старательно в себе культивировала со вчерашнего дня, несколько поблекла. Зато её заменили вполне приятные и не относящиеся к интимной стороне жизни, чувства.

Удовлетворение и, даже, восторг от интересной работы сейчас почти полностью занимали её душу. «Как это здорово, что дядя Ден предложил мне это место, - радовалась девушка, спускаясь мраморной лестницей на первый этаж, - Конечно, через несколько месяцев придётся всё это оставить позади… Но сейчас - я счастлива!.. Вот только разберёмся с этим несносным профессором Грэгом».

Мари совершенно не планировала избегать Александра. Ну, ладно, вчера вечером, возможно да. Но это просто был адекватный ответ на его полный игнор утром. Не более! А сегодня, когда он ворвался в класс, а Мари собиралась приступить к подготовке материалов лекции, у неё, действительно, не было времени! Тем более, если учесть, что после этого «разговора», девушка, наверняка, будет полностью выбита из колеи. Какая уж тут подготовка?!

«Надо бы поскорее покончить со всем этим и перестать телепаться в раздражающем нервы подвешенном состоянии, - твёрдо решила мисс, - А то это уже начинает напоминать какой-то позорный фарс… Чёрт! Но как же страшно!.. Вполне очевидно, что Алекс не скажет ничего приятного или, хотя бы, чуточку ободряющего…»

Девушка всеми силами избегала сейчас самокопания и анализа захвативших её чувств. Какой смысл выявлять у себя симпатию к этому человеку, или, даже (не приведи, Господи!) начало влюблённости, если мужчина (и это вполне очевидно!) собирается опустить её самооценку ниже плинтуса? Чтоб потом собирать себя по кусочкам?

А так – всё просто: непонятная ситуация, неожиданные эмоции, холодный душ, восстановление слегка задетого самолюбия, и всё! Живи спокойненько дальше. Почти счастливым человеком. Да!..

Обед прошёл вполне прилично. Войдя в зал, девушка кинула осторожный взгляд в центр стола, перехватив весьма откровенный зрительный посыл неприязни от профессора Грэга, и включилась в, как всегда оживлённую, беседу друзей.

Ближе к концу трапезы, гулко стуча каблуками по деревянному паркету, у неё за спиной на выход прошёл Александр. «Фух, - автоматически выдохнула Мари, - объяснения откладываются…»

Однако, она ошиблась. Как только троица друзей вышла в просторный холл, откуда-то справа внезапно возникла сильная мужская рука и, крепко вцепившись в плечо девушки, буквально, вырвала её из тесной группки.

- Пройдёмте-ка в спортзал, мисс Торопыга, - прозвучал у неё над головой надменный голос.

- О, профессор Грэг… - на мгновение растерялась Мари, - понимаете… так неловко… я вот сейчас как раз обещала То-му…

- Ты МНЕ обещала, - грозно рявкнул мужчина и, буквально, силой поволок за собой несчастную девушку…

***

- Итак?... – гневно начал профессор, захлопнув за ними дверь и, чуть подавшись вперёд, пристально вгляделся в глаза Мари.

- Итак? – эхом повторила девушка.

От страха у мисс дрожали колени, а голос стал гулким и хриплым. Заметив её неуверенность, Грэг, как будто, немного расслабился. Во всяком случае, он больше не метал глазами молнии и вполне спокойно, без явной агрессии, продолжил:

- Нам с Вами нужно прояснить некоторые очень важные моменты, мисс… Мы с Вами… м-м-м… были одинаково небрежны… тогда… ну, Вы знаете… - мужчина вдруг покраснел.

Мари, непонимающе глядя на профессора, терпеливо ждала разъяснений. Грэг прокашлялся, отвёл взгляд от удивлённых и широко распахнутых глаз девушки и, запинаясь, продолжил:

- Я хочу сказать… мисс… что не предполагал… не готовился… Мы с Вами не использовали презервативы, - наконец, решительно выдохнул он.

- Я тоже не предполагала и не готовилась, - вспыхнула девушка.

- Вы же САМИ пришли! Как можно было не предусмотреть такие важные детали?! – бросился в атаку Грэг.

- Вы сейчас что?!.. Вы предполагаете… что я?.. Что я с вполне конкретной целью… Это, знаете, уже ни в какие ворота!!! Ещё скажите, я Вас изнасиловала!

- Ну, не то, что бы прям изнасиловала…

- Да Вы просто!... Просто!... Вы просто невыносимы!!! Я шла к Вам с оливковой ветвью, понятно? А Вы…

- А что я? Взял то, что мне так любезно протянули, да, мисс Голубь Мира? – самодовольно усмехнулся мужчина.

Мари плотно сжала зубы, досчитала про себя до пяти, пытаясь хоть немного успокоиться.

- Хорошо. Давайте считать, что я именно так и сделала! Сидела весь вечер в своей каморке, мучаясь нахлынувшей животной похотью. И тут – о, чудо! – мне подвернулись Вы! Приношу свои извинения, что так эгоистично попользовалась Вашим роскошным телом, профессор Грэг! Обещаю впредь не злоупотреблять Вашей мягкотелостью и податливостью моему роковому влиянию. Вы удовлетворены?

После такой пламенной речи, Алекс, как будто, даже растерялся. Но, быстро взяв себя в руки, продолжил тем же насмешливым и издевательским тоном:

- Ничего страшного, мисс. Я принимаю Ваши извинения. Не стоит так энергично корить себя. Я тоже остался не в накладе. Так что, если что – обращайтесь. Я готов… иногда… предоставлять Вам своё «роскошное тело» для временного использования.

Крепко сжав маленькие кулачки, Мари постаралась сдержаться. «В это невозможно поверить! – пронеслось у неё в голове, - Он что… он это серьёзно?!». Тем не менее она вполне равнодушно ответила:

- Благодарю, профессор. Вы очень любезны. Даже не знаю, чем заслужила такую лояльность…

- Считайте это авансом. В счёт будущих услуг.

Внезапно Мари успокоилась. К ней вернулась её любимая «весёлая злость» и, даже, привела с собой приятеля – «безбашенный кураж».

- Это блестящее предложение я буду иметь в виду, профессор. Тем более, вспоминая Вашу… умелость в столь деликатной сфере. Я, действительно, получила массу удовольствия. Тем более, зная Вас, совершенно не рассчитывала на такой, простите, фейерверк ощущений.

Мари полностью доверилась руководившей сейчас её эмоциями «парочке». Кулаки девушки разжались, напряжённая и вытянутая в струнку спина расслабилась, плечи распрямились, а взгляд стал совершенно спокойным и чуть насмешливым.

Профессор же Грэг, наоборот, мрачно нахмурился, крепко сцепил зубы и было очевидно, что всё его тело замерло в сильнейшем напряжении. Он уже совсем не понимал, что происходит. «Как этой девчонке удалось вот так легко и, даже, походя, снова меня переиграть, - раздражённо подумал он, глядя в распахнутые искрящиеся смехом глаза Мари, - она снова выхватила у меня контроль над ситуацией»…

- Что же до Ваших… э-э-э… волнений, - тем временем продолжила мисс, - по поводу возможных последствий… Спешу обрадовать, что, из нас двоих, совершенно безответственным и безголовым был только один. А я – принимаю таблетки… Что же касается здоровья, надеюсь, Вы доверяете специалистам, недавно проводившим… среди меня… обязательный медосмотр?

При этих словах, мужчина смутился и покраснел. Он терпеть не мог все эти медицинские и анатомические подробности, касающиеся женского тела. Откровенно говоря, он их даже боялся. Для него верхом предусмотрительности в интимной сфере, являлся исключительно презерватив. Которым он, кстати, никогда не пренебрегал. А все остальные… придумки и новшества… о них Алекс старался не думать…

Мари ещё немного подождала ответа профессора, но, почувствовав, что мужчина сейчас совершенно деморализован и не способен на внятную реакцию, хмыкнула, пожала плечами и, с ласковой и, даже немного сочувственной, улыбкой заверила профессора, что «всё у него ещё будет хорошо», спокойно покинула зал…

***

- Что, девочка, что-то случилось?

Денис удобнее устроился в кресле, предвкушая интересный разговор. Глаза ректора, наполненные смешинками, наблюдали за тем, как нерешительно Мари прошла к креслу и осторожно опустилась на самый краешек…

- Дядя Ден… я бы хотела кое-что уточнить. Не знаю, как начать, - девушка замялась.

- Не робей, малышка! Отвечу на любые твои вопросы. Обещаю!

- Почему Вы позволили мне заключить это глупое пари? Разве как раз Вы не должны были бы, по идее, удержать меня от такого необдуманного шага?.. Я долго думала… ничего не понимаю.

- Видишь ли, Мари… Не буду ходить вокруг да около… скажу, как есть. Я очень люблю тебя, малышка! ОЧЕНЬ!.. И Грэга я люблю не меньше…

- Это я как раз понимаю…

- Значит, поймёшь и мою… не знаю… мечту. Вы оба – прекрасные, замечательные люди. И оба несчастны в личной жизни…

- Я не поняла… Вы хотите сказать, что решили поиграть в сводню???

- Боже упаси, Мари! Боже упаси!!! Просто мне кажется, вы созданы друг для друга… Алекс такой одинокий и нелюдимый… Это не потому, что он ненавидит всех вокруг! Просто он очень ранимый, понимаешь? Вот и предпочитает держаться подальше от всех.

- Ну, допустим…

- А ты – как раз удивительно чуткая и внимательная к чувствам людей. Ты не станешь его обижать, ведь правда?

- Что Вы имеете в виду? Мне просто молча глотать выходки Вашего «замечательного Грэга» и позволять вытирать о себя ноги? Пусть лучше я пострадаю, лишь бы Александр оставался цел и невредим?

- Нет, дорогая, совсем не так! Я просто хочу, чтоб вы поняли… насколько каждый из вас прекрасен! Да! Именно это слово! Он ведь тебе нравится, так? И, насколько я знаю тебя, должен был понравиться сразу!

Девушка наигранно хмыкнула, но перебивать не стала.

- … и я не про внешность. Хотя, согласись, внешне Алекс очень хорош! – дядя Ден лукаво сверкнул глазами, - Ты всегда подбирала и тащила в дом раненых зверюшек. Все эти хромые щенки, котята, ворона с перебитым крылом… А чего стоила та мерзкая крыса, которой мышеловкой перебило ногу! Я никогда не забуду реакцию твоей матери, когда ты вся в слезах притащила в дом это чудовище!

Оба весело рассмеялись, припоминая, сколько визгу было в доме, когда девочка поставила на стол коробку с крысой и потребовала у родителей немедленно вызвать ветеринара…

- А Грэг, - продолжил Денис, - он как раз как та крыса: изранен и напуган. Поэтому огрызается и бросается на всех… Ты не смогла бы просто пройти мимо…

- Ну, хорошо… это я могу понять… пусть, с натяжкой, но могу… А что насчёт Грэга? Помнится, та крыса меня, всё-таки, укусила. И сорок уколов в живот – не самые радужные мои воспоминания…

- Милая! Взгляни на себя! Ты же – совершенство! Какой нормальный мужчина останется равнодушным?! А Алекс отнюдь не слеп. И даже очень не глуп, хотя, иногда ведёт себя, как дурак!...

- Ой-ой-ой, сейчас разомлею!...

- И правильно! Уверен, вы будете счастливы! Я не лезу с советами и не собираюсь учить тебя. Не сомневаюсь, ты всё сделаешь правильно…

Дядя Ден нежно посмотрел на Мари.

- Ну, по крайней мере, я теперь понимаю, зачем у меня в квартире поставили эту офигительную кровать. У Лидии и Тома в спальнях всё гораздо скромнее. Как я понимаю, Вы с самого начала имели в виду свои… авантюристические планы. Единственно, чего я не понимаю – что бы Вы предприняли, если бы я не выдумала это дурацкое пари?

- Ничего, клянусь! Я не сомневался, что всё пойдёт в нужное русло. Не тем, так другим образом.

- Ох, дядя Ден, дядя Ден…

ГЛАВА 18.

С того памятного разговора прошло почти три недели. Три недели персонального ада профессора Грэга…

Сначала он ужасно злился на эту «мисс Финтифлюшку». На её нахальное спокойствие и дурацкую манеру говорить то, чего от неё не ожидают. Вместо, теперь таких желанных для него упрёков и стенаний, которые продемонстрировали бы хоть какие-то чувства Мари, она посмела НАСМЕШЛИВО ИЗВИНЯТЬСЯ!!! Что это, вообще, такое?!

Он намеренно, чтобы смутить девчонку и, хоть как-то, скрыть собственное смущение, переиначил ту встречу, практически, обвинив её в совращении. И что? Что сделала она?!!! Непредсказуемая нахалка!!!

Через пару дней, немного поостыв, Грэг позволил себе проанализировать детали разговора. Он, в привычной для себя манере, аккуратно «распределил» по группам все витки… кхм… беседы, вычленив несколько важных для себя моментов.

Во-первых, это, конечно, то, что никаких нежелательных последствий ночного безумства, слава Богу, не будет.

Во-вторых, кажется, на него никто не сердится… или нет? Она не потребовала объяснений, не спрашивала, почему он ушёл и что будет дальше. Не выпытывала, что он чувствовал тогда и как относится к ней сейчас… Это ведь точно означает, что он, с её точки зрения, никому ничего не должен, правда?

В-третьих, хоть он и предложил это в довольно ехидной форме, но девушка, кажется, не отказалась от предложения ещё как-нибудь заняться необременительным и, как она сама сказала (да, я чертовски хорош!) фееричным сексом. Чем плохо?

Профессор даже какое-то время пребывал в некоторой эйфории от результатов «анализа». Как раз после «анализа» и его приходом на ужин… Все три минуты…

А потом всё и началось… Вернее, всё «началось», скорее всего, сразу после разговора. Просто Алекс эти пару дней ходил, погружённым в себя, не замечая окружающих.

Первым тревожным «звоночком», на который профессор так легкомысленно не обратил внимания, была приветливая (чёрт, возьми, ПРИВЕТЛИВАЯ!!!) улыбка Мари, когда они с Алексом столкнулись в дверях столовой. Девушка ему улыбнулась и упорхнула на своё место.

А он-то, дурак, тогда ещё подумал: вот, мол, как всё прекрасно складывается! Действительно, всё хорошо и без обид!..

Правда он за весь вечер так больше и не поймал ни одного её взгляда. Но это же ничего не значит! Она всегда болтает, как трещотка с этими своими Лидией и Томом, ничего не замечая вокруг. О чём только этот идиот ей постоянно втирает? Наверняка, о своей неземной любви к «городской дамочке». Даже без сомненья! Нытик-неудачник.

И только дня через три профессор-дурачок (Да, допустим, я дурак!) начал о чём-то догадываться… Каждый день… КАЖДЫЙ ДЕНЬ!.. Мари была с ним неизменно приветлива. (Не демонстративно вежлива, а, именно, при-вет-ли-ва!). Она с тёплой улыбкой здоровалась с ним при встрече. Но, тут же, моментально «переключалась»: на подошедшего студента, на ручку двери, за которую в тот момент взялась, на какие-то свои дела, по которым она тут же внезапно спешила.

На Александре она не «задерживалась» ни на одну лишнюю секунду. Улыбнулась и всё… нет больше никакого профессора Грэга. Исчез. И материально, и из её головы.

Всю вторую неделю Алекс провёл в попытках задержать её внимание на себе и на выдумывании поводов это сделать. Он отчитывал её по всякому поводу, придирался, ругал, предлагал обсудить организацию Хэллоуина…

Последнее она сходу с усмешкой отмела, беспардонно сославшись на то, что продуктивнее будет поговорить с кем-то, кто работает в школе дольше двух месяцев и хоть раз был свидетелем традиций интерната. (Ну да… это я лоханулся…могла б и не заметить!).

Что же касается поучений и выговоров, девушка внимательно выслушивала все претензии и упрёки. Ни разу не перебив и давая выговориться (Господи, да у меня столько слов нет, чтоб всё тебе высказать!). И всё это со спокойным и благожелательным видом. Затем согласно кивала, извинялась или обещала «подумать» (о чём, блин, тут ещё думать???) и снова куда-то спешила… (Спешила!... СПЕШИЛА, ТВОЮ МАТЬ!!!.... КУДА ТЫ ВСЁ ВРЕМЯ СПЕШИШЬ, МИСС СТОДЕЛКА???).

И, наконец, на третьей неделе у профессора окончательно сдали нервы. Он носился по школе, бешено вращая глазами, набрасывался на всех и каждого, специально разыскивал Мари и вываливал ей на голову все упрёки и претензии, которые, на тот момент, мог вспомнить. Большая часть их, вообще, к мисс не имела никакого отношения.

Например, в субботу после обеда, как раз перед тем, как ректор чуть ли не силком утащил Грэга к себе в кабинет «для серьёзного разговора»… в общем, бедной девушке, грубо остановленной на выходе из столовой, в течение почти пятнадцати минут пришлось выслушивала стенания и угрозы профессора Грэга на тему: «Какая дождливая нынче осень»…

***

- Грэг, я тебя как друг прошу… вот, искренне!... Очень прошу!.. ДА ПЕРЕСПИТЕ ВЫ УЖЕ С НЕЙ, НАХРЕН!!! – Денис даже не пытался сдерживать подступившую ярость, - Что вы тут, блин, устроили?! Это же ШКОЛА, Грэг! Тут же на каждом шагу, блин, ДЕТИ!!! И, к твоему сожалению, не слепо-глухо-немые дебилы!.. Ты меня понял?! Переспите!

- Уже… - Александр, несколько шокированный гневным ором всегда такого благожелательного друга, угрюмо мялся у входа…

- Я не понял… так это ты после секса так бесишься??? Нифига се, у тебя реакция на удовлетворение… Боюсь представить, что ты делаешь с душем, когда… кхм… разряжаешься. Сантехники, поди, озолотились.

- На какое ещё удовлетворение?! Я реально, выгляжу удовлетворённым, Ден? – в то время, как Денис ощутимо стал успокаиваться, Грэг, наоборот, стал закипать.

Обида… обида и чёткое ощущение, что его обманули, развели, как мальчишку, заводила теперь профессора с пол пинка до самой высокой мощности.

- Господи, Алекс! Дружище! Прости!!! Как я мог знать? – Денис, нежно взяв друга под локоток, аккуратно подвёл и усадил того в кресло.

- Ты это сейчас чего?... О чём?... Тьфу! О ком???!!! – отпрянул Грэг, недоверчиво глядя на ректора, - Ты с ума сошёл??? Типун тебе!

- Упс! Просто ты так сказал… я подумал… в общем, сочувствую, блин!.. Хм… не, ну я тогда, вообще, ничего не понимаю. Она тебя как-то…обидела? Хочешь, чтобы я вмешался?

- Ты глупостей-то не говори! Папуля… Сам разберусь. А не разберусь, так снова… переспим. Она, кстати, не против…

- О-хре-неть! – Ден пялился на друга, как дурак на иероглифы и, раз мозги явно не справлялись, пытался подключить к мыслительному процессу ещё морщины на лбу и волосы.

- Да реально, не вру! – смутился Грэг, - она меня фееричным назвала.

- Каким-каким, простите? – ректор бросил на усиление мозгам теперь и брови. Они подскочили чуть ли не до самой кромки волос, гармошкой смяв, не оправдавшие возложенных на них надежд, морщины, - Не, извини, просто хочу знать детали. Что, прям так и сказала, дескать, фееричный ты Алекс… кхм… Знаешь, а я даже и не спорю.

- Похоже, мне тоже здесь спорить глупо, - неожиданно сник Грэг, - и что теперь делать?

- Ты ж сам сказал: снова переспи. Хуже не будет… хотя… пожалуй, закажу смирительную рубашку. С кляпом.

***

Поднявшись после ужина к себе, Мари нашла, прикреплённый к двери маленький конвертик с миниатюрной цветастой открыткой: «Готов предоставить своё роскошное тело в Ваше фееричное пользование. Г.»…


ГЛАВА 19.

Тем же вечером, ближе к полуночи, дверь в квартиру профессора Грэга бесшумно распахнулась. Мужчина сидел за столом в полутёмной комнате и только неяркий, направленный на кучу разложенных на столе бумаг, свет настольной лампы освещал помещение. Александр резко поднял голову и вместе со стулом с грохотом развернулся в сторону вошедшей.

Медленный, очень медленный взгляд Алекса заскользил вверх: от чёрных туфелек на высокой шпильке к чулкам, дальше – по плотно запахнутой шубке к нервно подрагивающим рукам девушки, вцепившимся в высокий мех у ворота… задержался на полуоткрытых блестящих губах, окинул взволнованное личико, распущенные волосы… снова вернулся к губам.

- Я думал, ты не придёшь, - хрипло прошептал он, - помучаешь…

Молча, не отрывая мерцающего пристального взгляда от застывшего лица профессора, Мари лёгким движением хрупких плеч небрежно скинула шубку на пол, оставшись в одних чулках с поясом, туфлях и в длинном прозрачном шарфике, наброшенном на шею.

Кадык мужчины нервно дёрнулся, а из губ с шумом вырвался долго сдерживаемый воздух. Грэг, будто, прирос к стулу. Впаялся намертво.

Девушка, не прерывая зрительного контакта, сделала несколько шагов, сократив между ними расстояние до полуметра. Наклонилась к самому уху Алекса, сдёрнула шарфик с шеи и обожгла дыханием:

- Убери руки за спину…

Мужчина безропотно повиновался, не смея ослушаться.

Мари медленно «оседлала» замершего в трепетном восхищении профессора, прижалась обнажённой грудью к его груди и обвила руками.

Грэг впился губами в подставленный ему кусочек белой шеи.

- Ш-ш-ш… - вновь на ухо прошептала девушка, тем временем оплетая кисти профессора невесомым шарфом, - ш-ш-ш…

Спутав Алексу руки, Мари снова выпрямилась и заглянула в, уже совершенно пьяные, глаза мужчины. Потом склонилась к губам. Нежно, словно, лепестками роз, покрыла их лёгкими невесомыми поцелуями, перешла к их уголкам, скулам, глазам. Снова вернулась к губам и обвела их кончиком языка.

Профессор задыхался. Он раскрыл губы и попытался впиться поцелуем в рот Мари. Но девушка слегка отстранилась…

- Ш-ш-ш…

Вернулась к приоткрытым губам и нежно исследовала их внутреннюю часть, слегка прикусила нижнюю, снова легко поцеловала…

- Ты сводишь меня с ума, - прохрипел профессор.

- Ш-ш-ш…

Медленно, пуговка за пуговкой расстегнула рубашку, спустив её с плеч, провела руками по груди… ноготками… склонилась к соску, вобрала его в рот, отпустила, нежно прикусила, опять поцеловала… Медленно… медленно…

Мужчина часто и нервно сглатывал, глубоко вдыхал, замирал на мгновенье и с силой выпускал воздух через крепко сжатые зубы.

Так же медленно Мари провела руками по плоскому животу Грэга, спустилась к брюкам. Не отрывая глаз от огромных чёрных зрачков Алекса, потянула ремень, расстегнула ширинку и высвободила из плена уже совсем окаменевший, горячий и пульсирующий член.

Немного приподнялась, пошире раздвинув бёдра, и так же медленно опустилась на него, вонзая в свою возбуждённую и совершенно мокрую плоть.

Впилась в губы глубоким умопомрачительным поцелуем, продолжая медленно снова и снова нанизывать себя на горячий ствол.

Профессор протяжно застонал. И перехватил инициативу поцелуя на себя, яростно ворвавшись языком в рот девушки. Он терзал её губы, посасывал, снова терзал…

Ускоряя темп и увеличивая амплитуду движений, Мари, уже и сама потеряв контроль, приближала их обоих к кульминации. На последних секундах этой бешенной скачки девушка вскрикнула, выгнулась, задрожала, сотрясаясь в оргазме.. Мужчина сделал ещё пару резких движений бёдрами и устремился за нею… Она рухнула на грудь Александра и растеклась по ней, обволакивая своим обмякшим телом.

Немного оправившись от сладких конвульсий, Мари устало прошептала:

- О, Грэ-э-эг…

- Моя девочка… - прошептал в ответ он и нежно поцеловал обнажённое плечо…

Через пару минут, как будто очнувшись, Мари встала с коленей мужчины, подхватила и набросила на плечи шубку, плотно запахнулась, как будто, её била дрожь… и, пошатываясь, как пьяная, направилась к выходу.

Александр, не веря, провожал её отчаянным взглядом. На секунду задержавшись у двери, не оборачиваясь она равнодушно бросила:

- Руки не связаны…

И исчезла…

***

Утром, спустившись к завтраку, девушка ещё издалека разглядела, мнущегося у двери профессора Грэга. Не изображая наигранное удивление, радость, насмешку, или что-либо ещё из того, что она не чувствовала, Мари сразу направилась к мужчине и они остановились чуть в стороне от двери в столовую.

- Ты вчера сбежала… - нерешительно начал Грэг.

- Это ты сбегаешь. А я просто ушла… - спокойно ответила мисс.

- Но ты даже не задержалась…

- Я взяла то, что мне предложили и не имела желания что-то выпрашивать сверх того.

- Но ты… мы…

- Алекс, - девушка устало вздохнула, прямо и без эмоций глядя в глаза мужчины, - давай не будем… Что за извращённая тяга всё на свете разбирать до винтика и раскладывать по кучкам? Ты хотел секса, я хотела секса. Никаких страхов по поводу нежелательных последствий нет. Давай не будем пытаться высосать из пальца какие-то фантазии и мусолить тему наших, якобы, чувств?

- Как скажешь…

Мари развернулась и спокойно прошла в столовую.

***

Следующие несколько недель прошли для Мари очень спокойно. Без, ставшего таким привычным, бурного противостояния с профессором Грэгом. Он полностью игнорировал девушку, но не избегал. Если им случалось пересечься в коридоре, Александр молча проходил мимо, напряжённо вглядываясь куда-то в горизонт. Мари это более, чем устраивало.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Во всяком случае, в их «отношениях» не было ничего, вызывающего нежелательный интерес окружающих. Кроме того, он больше не рвался при всяком удобном случае к ней придраться или уколоть. Они сосуществовали, как бы, параллельно друг другу. А значит, по всем законам математики, им не грозило «пересечься».

***

Зато у Тома и Лидии, на фоне такой «никакой» личной жизни Мари, чувственный спектр… бытия, буквально, переливался всеми возможными красками.

Начать с того, что ветреная хохотушка Лидия… влюбилась. Да-да, со всеми полагающимися этому атрибутами: безудержной радостью, безысходной тоской, искрящейся надеждой, грандиозными планами, обидами и собственным чувством вины…

Дело в том, что сразу после Хэллоуина и Дня Всех Святых, в школе появился… Он! Прекрасный Принц… А именно: новый тренер по конкуру, которого ректор Коллинз давно пытался переманить к ним. И вот этот день настал.

Он появился довольно эффектно: одним прекрасным солнечным утром, как потом всех уверяла Лидия (на самом деле, довольно пасмурным и ветреным днём), у главного входа резко затормозил шикарный белый мерседес, выбив из-под колёс фонтаны гравийных «брызг». Из автомобиля вышел щёголь в белом костюме с тросточкой.

Мужчина был невысокого роста, но очень ладно скроен: худощавое сухопарое и, очевидно, очень жилистое и гибкое тело, тонкие выразительные черты лица, белоснежные волосы с длинной «набок» чёлкой, всё время падающей на один глаз. Он напоминал кого-то из мира кошачьих – такая сила и грация сквозили в каждом движении. Он был явно опасен – как хищник, который развалился на солнышке, демонстрируя полную безмятежность, но готовый тут же стремительно броситься, едва в кругу досягаемости появится какая-нибудь жертва…

Бедная Лидия, как зачарованная, не могла отвезти глаз от незнакомца. А тот, церемонно поклонившись застывшей на крыльце девушке, прошёл в холл.

Надо ли говорить, что с того дня Лидия всей душой полюбила лошадей? Конечно, она, в принципе, и раньше неплохо держалась в седле: все жители интерната в той или иной степени умели это делать. Но раньше общение с лошадьми сводилось у неё к неспешным прогулкам по окрестностям в тёплое время года и в хорошей компании.

Сейчас же, девушка целыми днями пропадала в той части поместья, где располагались конюшни. К счастью, Джеймс тоже сразу выделил Лидию из общей массы взрослых жильцов интерната. И у них очень быстро закрутился бурный роман.

Строго говоря, внешне они составляли очень красивую пару с Джеймсом: оба невысокие, изящные. И, если от мужчины веяло несомненной физической силой и выносливостью, то леди, как раз, была очень хрупкой и нежной. Красивая пара!

По характеру они тоже дополняли друг друга: живая и непосредственная Лидия очень хорошо гармонировала с немного замкнутым и молчаливым Джеймсом. Единственное, в чём они были, буквально, близнецами – это в темпераменте. Мужчина, хоть и молчал почти всё время, но, если случалось какое-то событие, предполагающее радость, злость, огорчение, реагировал очень бурно и шумно.

Именно поэтому у влюблённой девушки так часто теперь менялось настроение: то она летала от счастья и готова была им поделиться со всеми, даже, иногда, в насильственной форме. А то вдруг становилась отчаянно грустной – заливалась слезами и громко стенала…

В общем, Лидию захватил водоворот, и без того её никогда не покидающих, чувств и страстей. А Мари всё время находилась, практически, в эпицентре этого торнадо…

У Тома тоже всё складывалось… м-м-м… насыщенным образом. Как и предполагала Мари, девушка Тома довольно быстро сообразила, что молодой человек начал от неё отдаляться, и, всё взвесив, решила, что «такая корова нужна самому».

Сначала она попыталась вернуть мужчину «в стойло» самым простым и непритязательным образом: напрямую высказала претензии, мол, её не устраивает, что кавалер, видите ли, «то есть, то нет», и что Том должен выбрать: или он торчит рядом, как приклеенный, или пусть убирается восвояси без права на возвращение.

Благодаря Мари, молодой человек был готов к такому ультиматуму, а потому, не раздумывая, просто повернулся и… «уехал навсегда», небрежно пожелав Люси счастья и всего хорошего. Ровно через три дня девушка позвонила с извинениями и объяснениями, что, дескать, Том просто застал сложный для неё эмоциональный момент, что она не хотела и бла-бла-бла…

Короче говоря, с того момента девица перестала дурить, относиться к мужчине с пренебрежением и, незаметно для себя, стала открывать в нём всё новые и новые захватывающие «глубины».

В общем, Том тоже погрузился в радостный для себя период жизни. И, если Лидии в их компании стало ОЧЕНЬ много, то Том, наоборот, как будто, всё время отсутствовал. Практически всё время, молодой человек был погружён в себя, пребывая в каком-то сказочном, скрытом от посторонних 6лаз, мире.

***

Однажды в субботу, когда молодые люди определялись в планах на свободные полтора дня (Джеймс уехал на неделю на какие-то «сборы» и Лидия уже второй день ходила, как в воду опущенная, вызывая у друзей сочувствие, а иногда, и раздражение, поскольку это самое сочувствие требовалось выражать страдалице каждые пять минут), Том внезапно предложил подругам съездить в Лондон в ночной клуб.

- Я как раз познакомлю вас с моей Люси, - уговаривал мужчина.

- Вот как раз Люси мне сейчас и не хватало! – плаксиво заныла Лидия.

- Соглашайтесь, девочки! Прошу вас! Я хочу, чтобы Люси, наконец, окончательно удостоверилась, что меня с вами связывают исключительно дружеские отношения, - аргументировал Том, теперь обращаясь, непосредственно, к Мари и намекая, что именно с её «лёгкой руки», бедняжка Люси теперь мучается ревностью, и Мари, как бы, ей должна…

Делать нечего, девушке пришлось согласиться. А Лидия, естественно, не желая оставаться почти на сутки одной, была вынуждена сделать «как Мари»…


ГЛАВА 20.

- …Как знаешь, Грэг! Я тебе, всего лишь, друг, а не опекун… - Денис отложил в сторону документы, над которыми они с Алексом только что закончили работать и устало повернулся к приятелю, - По-моему, ты совершаешь ошибку…

- С каких пор, регулярное поддержание здоровья – ошибка? – он горько усмехнулся своим мыслям, - двадцать лет такой мой… эм-м-м… режим жизни тебя не удручал. Что же изменилось?

- Только вот сейчас передо мной не будем играть, да? Ты прекрасно понимаешь, о чём я!

- Ну, и о чём?

- О том самом… Я, конечно, не могу влезть тебе в голову, но даже со стороны вижу, что завтра тебе самому будет противно смотреться в зеркало, - на это замечание, Алекс скептически хмыкнул и картинно закатил глаза, - Это не говоря о том, что Мари, наверняка, заметит твоё отсутствие… да-да, Грэг, Ма-ри… Помнишь, девушка, которая живёт рядом и ходит с тобой одними коридорами?… Она не дура и соответствующие выводы, наверняка, сделает!

- Да пусть делает, что хочет! Я здесь причём?! Это же нонсенс, Коллинз! С какой стати… ВДРУГ!!! Я должен жить с оглядкой на какую-то там Мари и, тем более, опасаться, что она сделает какие-то выводы?!

Мужчина вскочил и стал нервно расхаживать по кабинету, накручивая себя всё больше и больше.

- И, вообще, Ден! Давай сейчас сразу договоримся и ты не будешь спорить, а примешь, как данность: мне на твою Мари – глубоко и резко, понял? И любые твои попытки рассказать мне, что я «на самом деле» чувствую, с этого момента я буду расценивать, как намерение меня оскорбить… ОСОЗНАННОЕ намерение, Ден! Ты меня понял?

- Как скажешь, Алекс, как скажешь… но я для тебя – всегда открыт… ты, надеюсь, знаешь…

***

Люси оказалась, на удивление, очень приятной девушкой. Исходя из описаний Тома, Мари представляла себе глупую капризную блондинку, которой «все должны» и, слушая жалобы друга, всегда вспоминала изречение: «Любовь – зла»…

Да, Люси была именно симпатичной блондинкой двадцати пяти лет, как и описывал Том, но на этом все совпадения и заканчивались. В жизни это была очень остроумная и начитанная девушка с довольно приятным и милым характером.

Она не хлопала глупо ресницами, оценивая любого проходящего мужчину, не тянула: «Ну, То-о-ом!» и не капризничала. Девушки довольно быстро нашли общий язык и вечер обещал быть довольно приятным. Даже печальная Лидия, наконец, отвлеклась от своих страданий и объявила, что намерена «веселиться напропалую!»…

Клуб, в который они пришли, представлял собой довольно просторный амфитеатр с уходящими до потолка рядами столиков по кругу каждого из ярусов. Основанием которого был довольно просторный танцпол, опоясанный тремя длинными барными стойками, расположенными между лестницами и освещёнными «витринами» с красиво расставленной выпивкой, и «стойкой» ди-джея. Возможно, на верхнем ярусе располагались приватные комнаты или какие-то другие помещения, но, поскольку друзей они не интересовали, никто и не рвался исследовать: а что там наверху?

Свет был довольно приглушённым - на каждом из столиков стояло по маленькой настольной лампе, освещающей лишь сидящих. Зато танцпол был почти полностью погружён во мрак и освещался лишь мечущимися под ритм музыки разноцветными «струями» клубных прожекторов.

Компания выбрала столик на первом ярусе, возвышающемся метра на полтора от танцпола – таким образом, им были видны лишь головы и плечи танцующих. Столик располагался сразу за одной из барных стоек. Решено было сначала присмотреться к обстановке и выпить по коктейлю прежде, чем спуститься «в народ».

Поскольку, из-за грохота музыки, было совершенно невозможно вести какие-либо беседы, молодые люди, «подогревшись» первым коктейлем, отправились танцевать. Они образовали небольшой кружок и отдались на волю ритмов. Мари «купалась» в звуках, плавных энергичных движениях, в какой-то абсолютно захватывающей «стадной» атмосфере – когда весь танцпол ощущался, как единое целое, двигался и дышал, как единый большой организм.

Когда пришла очередь медленной композиции и их кружок развалился на пары: Том - с Люси, Лидия – с симпатичным молодым человеком, пригласившим её на танец, Мари решила сделать передышку. Взяв для себя ещё один, какой-то совершенно невероятный коктейль с безумным названием, она вернулась обратно за их столик.

Потягивая через соломинку сладкую согревающую жидкость, девушка рассеянно «бродила» взглядом по танцполу, и вдруг… нет, этого не может быть!.. Она увидела… профессора Грэга… В светлых потёртых джинсах и чёрной рубашке поло он был удивительно хорош! Какой-то совершенно незнакомый и очень земной Грэг…

Тем временем, профессор подошёл к «её» барной стойке и подсел к яркой блондинке, скучающей на высоком стуле. Девушка тут же оживилась и полностью посвятила своё внимание профессору… ЕЁ профессору! ЕЁ, МАРИ, ПРОФЕССОРУ ГРЭГУ!!!..

Алекс наклонился и что-то прошептал блондинке, та кокетливо рассмеялась, стрельнула глазками и, по-хозяйски положив ручку на плечо Грэга, потянулась к его уху ответить, при этом, практически прижавшись своим зазывным бюстом к груди профессора. Алекс тут же встал и протянул руку, помогая спуститься блондинке.

Он на мгновенье оторвал глаза от своей дамы и, вдруг, наткнулся на прямой и немигающий взгляд Мари. Девушка остолбенело пялилась, да-да, именно пялилась на развернувшуюся перед ней сцену и в её огромных глазах застыл… ужас. Она растерянно моргнула… один раз… второй… потом резко отвернулась в сторону, якобы заинтересовавшись чем-то слева от себя.

Когда она, наконец, придя более-менее в себя, попыталась боковым зрением вернуться к бару, ни профессора, ни блондинки там уже не было…

***

М-да… такой, как казалось, перспективный вечер, в одно мгновение обернулся полной катастрофой! Мари ещё какое-то время пыталась держать лицо и изображать буйную радость, но сердце в груди так сильно сжалось, а дышать стало так больно, что все силы пришлось истратить на то, лишь бы не разреветься. Позорно и отчаянно. Глупо и надрывно.

Она больше так и не смогла себя заставить спуститься к танцующим, а, периодически подбегавшим к столику друзьям, улыбалась резиновой натянутой улыбкой и заказывала коктейль за коктейлем…

Когда компания, наконец, решила, что на сегодня с них достаточно разгула и веселья, и ребята отправились восвояси: Лидия с Мари – в отель, а Том – провожать Люси, девушка осознала, что она, кажется, впервые в жизни «накачалась».

Ничего хорошего из этого не следовало. Душевная боль вообще не отступила и, даже, ни капли не смягчилась, зато наутро, наверняка будет ещё и «физический резонанс» в виде жуткой головной боли, ломоты в суставах и прочих прелестей алкогольного отравления.

Была, правда, слабая надежда, что память над ней сжалится и закроет мозгу доступ к воспоминаниям, но полагаться на это не стоило. Мари понятия не имела, как работает этот механизм. Она просто слышала от знакомых, что так иногда бывает, но случится ли так и с ней, она не была уверена…

***

Наутро, неимоверным усилием воли приведя себя в относительный порядок путём продолжительного прохладного душа, энергичного растирания тела махровым полотенцем и пары таблеток шипучего аспирина, Мари столкнулась перед уродливым лицом действительности: она - до дрожи, до боли влюблена в этого ужасного профессора Грэга, Грэг – чихал на её чувства и видел в ней лишь тело… одно из тел (а что, удобно: брюнетка - под боком, блондинки – на выездах… все безотказные, все готовые по первому зову удовлетворить потребности…)… и что же ей, бедной, со всем этим делать, она даже не представляет…

Лидия, с самого момента пробуждения пребывающая в хорошем настроении и напевающая под нос какую-то легкомысленную песенку, собралась, было, завести пластинку: «Ещё целых три дня и я так несчастна», чтобы получить привычную дозу утреннего сочувствия, вдруг остановилась и внимательно вгляделась в лицо подруги:

- Только не говори мне, что у тебя сейчас такой убитый вид исключительно от вчерашних коктейлей, - беря быка за рога, сразу приступила она к главному, - Том будет ждать нас на вокзале, и до поезда еще целых два часа, поэтому мы вполне успеем обговорить твою ужасную проблему. Ну же! Подружка! Скажи мамочке Лидии, кто тебя обидел?..

Мари сделала слабую попытку отшутиться, но потом, подумав: «а почему бы и нет?!», выложила подруге всю историю без остатка…

- Ну дела-а-а, - только и смогла вымолвить Лидия, обнимая за плечи уже вовсю рыдающую подругу, - А я даже ни сном, ни духом!.. ВООБЩЕ на меня не похоже… да, Господи! ВООБЩЕ не похоже НА ГРЭГА!!!.. Ты давай, Мари, не раскисай… сейчас мы с тобой успокоимся, возьмём себя в руки… приведём тебя в порядок и отправимся домой… Мне нужно время всё это осмыслить… И тебе. Сейчас главная задача – держи лицо! А что делать дальше – это мы обсудим, когда немного успокоимся…


ГЛАВА 21.

Домой троица вернулась как раз к обеду. Переодевшись, все трое собрались в столовой. Мари совершенно не хотелось есть, но настырная Лидия, буквально, силой притащила девушку за стол.

Собственно, аргумента: «Ты должна держать лицо – ничего не случилось и тебе всё равно!» было вполне достаточно, но так было приятно хоть ненадолго вообразить себя капризной маленькой девочкой, за которую все её смешные проблемы одним взмахом руки решит заботливая мамочка, что Мари ещё немного поломалась перед выходом.

Как ни странно, профессор Грэг тоже явился обедать. «А что тут странного? – рассуждала мисс, - закончил свои семи-десятиминутные дела в Лондоне и поспешил обратно. Почему нет? Это его дом. И стесняться своих каких-то личных дел ему недосуг. Ещё чего?! Было бы перед кем!»…

Девушка снова почувствовала себя полным ничтожеством, ничего ни для кого не значащим.

Том был тихим и задумчивым. С блаженной улыбкой погружённым в свои мысли. Зато Лидия всеми силами пыталась растормошить, поддержать подругу. Только что с ложки её не кормила.

Сообразив, что не нужно никакому постороннему идиоту – профессору видеть подругу в таком унылом состоянии, она, возмутительным образом водрузив левый локоть и развалившись на столе, всем телом развернулась к Мари, полностью перекрыв визуальный «доступ к телу» девушки со стороны всяких там абсолютно глупых типов в центре.

Кое-как по-быстрому расправившись с едой, подруги поднялись из-за стола, оставив Тома и дальше пребывать в своей внутренней нирване. Лидия, крепко ухватив Мари за ладошку, вывела ту из зала.

- Мы сейчас идём ко мне, - решительно сказала «заботливая мамочка», - и пробудем там до вечера. Похоже, моя скромная обитель – единственное неосквернённое Грэгом место в этой школе!

Мари совершенно не сопротивлялась. Лишь бы не одной! А где – вообще не важно!..

Лидия позволила Мари ещё около часа «побултыхаться» в подробностях своего неудачного романа, потом заставила ту несколько раз умыться холодной водой и объявила:

- Всё, подруга! На этом печальная страница твоей жизни заканчивается. Вырви и сожги! Чтоб больше к этому не возвращаться! А теперь займёмся нашими «твоими планами». От них и будем плясать, вырабатывая стратегию.

Как ни странно, энергичная решимость подруги почти полностью избавила душу Мари от липкого и такого бездонного отчаянья. Девушка даже как-то сразу успокоилась, отодвинула, насколько смогла, эмоции и, наконец, «подключила мозги».

Вероятно, немаловажную роль здесь сыграла, почему-то полная убеждённость Лидии, что в данной ситуации, «хоть это пока и не так очевидно, милая», Мари находится в гораздо более выигрышном положении, а «идиотский профессор» ещё не однократно будет локти кусать…

Перспектива профессорского «локтекусания» настолько вдохновила Мари, что в голове зароились идеи, которые вот-вот должны были бы сложиться в весьма привлекательный и гармоничный букет, повязанный яркой ленточкой с надписью: «Ну что, нравится? А кто виноват?»…

***

Вечером в столовую Мари спустилась уже совсем в другом настроении. Никакого уныния, отчаянья в глазах и поникших плеч. «Амуницию и парадные доспехи» для «официального объявления войны» они с Лидией выбирали почти полтора часа.

Мешало то, что на ужин надо одеваться попроще, по-домашнему. Кто только придумал эту дурацкую традицию?! Может, у какой-то независимой и свободной девушки в «домашний комплект» входит ослепительное вечернее платье? С полностью открытой спиной, и потрясающим образом подчёркивающее фигуру?!

После долгих примерок, решено было остановиться на трикотажной юбке годе чёрного насыщенного цвета, доходившей почти до самых туфелек на пятисантиметровом каблучке.

Если бы Мари решила накинуть сверху безразмерный домашний джемпер до бёдер, всем и каждому стало бы очевидно, что это самая именно «домашняя» и удобная юбка, которую только можно вообразить: мягкая, драпирующая ноги ткань не стесняла движений, плюс, конечно же, абсолютно немаркий цвет. В такой юбке – хоть к плите, хоть с ногами в кресло книжку читать….

Если бы Мари решила накинуть сверху безразмерный домашний джемпер до бёдер…

Но Мари так не «решила». Она «накинула»… да, тоже джемпер, да, тоже свободный и да, тоже вполне «домашний», но!... Выбранный ею вариант доходил едва до пояса юбки, и при любом движении гибкого стана девушки, кокетливо обнажал взорам всех… заинтересованных желающих… кусочек нежной кожи с той или иной стороны, в зависимости, какое именно это было движение.

Цвета он был приглушённого, совершенно невызывающего… бордового. Но, в сочетании с блестящими каштановыми волосами и ярко-белеющей на фоне всей этой «домашней мрачности» шеи девушки, эффект был совершенно обалденным.

Причёска – небрежный пучок. Кто будет спорить, что этот элемент образа тоже самый-пресамый домашний? А то, что он полностью открывает такой милый овал лица, прелестные ушки и трогательную беззащитность шеи… что поделать – издержки домашней небрежности…

Добавим к этому естественно горящие щёчки (да, вот такая я сегодня взволнованная!), блестящие огромные глаза, совсем слегка подчёркнутые тушью для ресниц (что ж мне их теперь… прищуривать?) и чуть тронутые блеском пухленькие губки (возможно, я только что целовалась… но это не точно…)… в общем образ был восхитительным.

Он не резал глаз и не выхватывал моментально из толпы его обладательницу, но, остановив свой взгляд именно на этой девушке, хотелось снова и снова её разглядывать… до умопомрачения… до безутешной потребности вот прямо сейчас в этот же момент покусать какие-то свои дурацкие локти…

Чтобы «сгладить» (не вызывающую, нет!!! Просто слегка… совершенно офигительную сегодня вечером) внешность подруги, Лидию было решено облачить тоже во всё исключительно домашнее: такую же трикотажную длинную и очень мягкую юбку, только свободную и тёмно-серую и да, в тоже домашний свободный джемперок (сюрприз-сюрпри-и-из!) тоже серый, но чуть более светлого оттенка, но уже доходящий до самых бёдер.

Так, что, когда девушка шла, было сердце-щемительное ощущение её хрупкости, какой-то уязвимости. Хотелось тут же прижать эту крошку к своей могучей груди и защитить от всего грозного Мира…

Локти, правда, на этот раз, было кусать некому. Что ж… представим, это просто так удачно подвернувшаяся репетиция. Наверняка, в будущем, этих обглоданных локтей в доступном обозрении ещё появится видимо-невидимо!

***

Девушки впорхнули в столовую, повернув прекрасные головки друг другу, улыбаясь и обсуждая какие-то свои очень важные девчоночьи дела. Две щебечущие пташки, абсолютно не интересующиеся окружающим скучным миром… по центру стола…

Том, мгновенно вынырнувший из своих трепетных воспоминаний о таком прекрасном вчера, тут же вскочил с места, с грохотом опрокинув собственный стул и привлекая внимание к девушкам всех… даже самых-пресамых незаинтересованных игнорщиков (милый, милый Том! Если бы не необходимость держать тебя в неведении, мы обязательно подговорили бы тебя так эффектно погрохотать специально! Спасибо, умничка, ты сам догадался!).

Девушки грациозно опустились на отодвинутые для них стулья.

- Твой дурак-профессор уже собирается покаянно оголить локти, - весело шепнула Мари подруга.

Она была права. От грохота стула Тома, профессор Грэг подскочил на месте и, пристально вглядываясь в вошедших, сначала застыл, а потом погрузился в какие-то свои мрачные мысли.

Его друг сначала оценил изящную привлекательность подруг, потом посмотрел на как-то сразу осевшего и отключившегося от внешнего мира угрюмого Алекса, лукаво хмыкнул и тоже занырнул в свои, но только гораздо более радостные, мысли…


ГЛАВА 22.

Следующим утром профессор Грэг уже поджидал Мари у входа в столовую.

«Какое-то жестокое дежавю, - пронеслось у девушки в голове.

- Мисс, - решительно пробасил профессор, - нахожу своим долгом объяснить Вам некоторые вещи…

Он привычно протянул руку к её плечу, но девушка в таком ужасе отпрянула, что Алексу пришлось сконфуженно убрать повисшую в воздухе руку.

Мари развернулась и первой решительно прошла в спортзал.

- Я вчера долго размышлял и пришёл к выводу… я хотел бы, - более резко, чем собирался, начал профессор, - кое-что прояснить, чтобы у Вас не возникло каких-то иллюзий на мой счёт…

- Какие ещё, простите… иллюзий? – как-то даже брезгливо перебила Мари.

- Обычных. В отношение наших с Вами… У Вас могло создаться ложное впечатление… Вашему полу это, свойственно… Ну, Вы понимаете… Я хотел сказать, что, если Вы рассчитывали на какие-то отношения…

- И с чего вдруг у Вас, профессор, возникли такие пугающие предположения?! – снова перебила девушка.

Она не собиралась давать возможность этому… этому циничному негодяю стоять здесь и унижать её в своё удовольствие! Эпизода в клубе – более, чем достаточно. Остальное пусть изображает без неё… Да хоть перед зеркалом!

- Только не нужно сейчас передо мной играть! – рявкнул профессор, - Актриса из Вас так себе! Я прекрасно помню Ваш полный откровенного ужаса взгляд… там, в клубе…

- Ужаса? – Мари тоже разозлилась… ОЧЕНЬ РАЗОЗЛИЛАСЬ!!! – Конечно, я была в ужасе, профессор! – уже почти кричала она, - Ещё бы! Внезапно обнаружить, что в ближайшие дни мне придётся посетить венеролога и постороннему человеку объяснять, с какой стати мне необходимо так срочно обследоваться… Да, это был, как Вы верно подметили, настоящий ужас!

Глубоко вздохнув и, глядя прямо в глаза, совершенно опешившему после такого её выпада, Александра, Мари продолжила более спокойно, но с явной издёвкой:

- Для Вас, возможно, такие визиты – привычны и в порядке вещей, но я впервые пойду к такому… к специалисту в такой постыдной области по собственной инициативе, а не для планового медосмотра…

- ВЕНЕРОЛОГУ???!!! – вдруг «отмер» профессор, - из-за меня???

- Нет, конечно! Из-за меня! Меня интересует исключительно моё здоровье… А Вы можете спокойно и дальше плодить и размножать своих хламидий… или кого Вы там ещё разносите? Это уж как Вам будет угодно. Только избавьте меня от подробностей! Тоже мне! Нашёл себе исповедника… придурок, - Мари так громко шандарахнула дверью, что у профессора ещё долго звенело в ушах…

***

Тем же вечером девушка вынуждена была отправиться в город, поскольку, на утро у неё была запись к врачу. Как это и ни парадоксально, но ей, действительно, было необходимо обследоваться.

И почему раньше эта такая важная мысль не пришла ей в голову? Про венеролога она ляпнула Александру просто так, сгоряча. Но потом, поостыв, поняла, что, действительно, оказалась в весьма щекотливой ситуации. И почему они с Лидией об этом не подумали?

Девушки обсуждали что угодно, но только не реально насущную проблему, которая так неожиданно встала перед мисс. «Видимо, для Лидии это так же… непривычно, как и для неё, Мари», - размышляла девушка, трясясь в пустом вагоне, - «Да и откуда бы взяться подобному… опыту?!»

Дожив почти до тридцати, обе оставались, практически, девственны относительно подобной стороны жизни. Никакой распутной разгульной жизни, никакой неразборчивости в связях. У каждой за плечами были лишь длительные серьёзные, пусть и неудачные, отношения. К тому же, ежегодный обязательный медосмотр, предусмотренный для работы в таком учреждении, как бы ограждал их от подобных… волнений и беспокойства.

Перед внутренним взором Мари опять встала картина: вот профессор Грэг что-то интимно шепчет посторонней блондинке, одетой в вызывающе короткое платье, соблазнительно охватывающее фигуру… кхм… леди. Вот она кокетливо прижимается к профессору, обволакивая своим обширным бюстом грудную клетку мужчины. Вот они рука об руку покидают общественное место и отправляются…

Дальше «следить» за бесстыжей парочкой девушка не хотела. С неё было достаточно той волны брезгливости и гнева, которая её уже затопила. «Что там было дальше и куда они пошли, меня совершенно не интересует! – запретила себе думать в этом направлении Мари, - Это их интимное дело! Профессор Грэг – взрослый человек и волен распоряжаться своим «роскошным телом», как ему заблагорассудится…».

Девушка с горечью снова вспомнила, что сама к нему пришла. И пусть, в первый раз цель у неё была вполне невинной, зато во второй – всё было вполне определённо и без возможности как-то иначе трактовать её мотивы. А Александр, как он и сам подчёркивал, ничего ей не обещал… не заверял в вечной любви и верности…

Господи, да он же ВООБЩЕ ей ничего не говорил! Даже никак не оценил, насколько ему понравилось или нет заниматься с ней любовью. «СЕКСОМ! – резко одёрнула себя Мари, - примитивным животным сексом. О любви или хоть каких-либо чувствах не было и речи! Грэг был со мной вполне честен. Даже, вон, переступил через стеснение, и попытался дополнительно разъяснить ситуацию. Чтоб у восторженной идиотки не возникло никаких розовых иллюзий…».

На девушку снова накатили обида и злость на такую свою эмоциональную уязвимость перед этим холодным, бесчувственным и циничным человеком…

Мари рассчитывала переночевать в гостинице, а с утра, посетив кабинет доктора, отправиться на вокзал и вернуться в интернат к обеду с одиннадцатичасовым поездом. Занятие у неё было только в два, поэтому никто и не заметит её сомнительного внезапного отсутствия.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Вернувшись в школу и переговорив с Лидией (Мари не собиралась скрывать от подруги такую… пикантную деталь своего неудачного романа, поэтому сразу же, как возникло осознание, что ей следует немедленно провериться, она выложила все свои опасения подруге), мисс сообщила той, что результатов придётся ждать до вечера – она договорилась с доктором Брассом, что всё можно выяснить по телефону…

***

Весь день прошёл в переживаниях и недобрых предчувствиях. Девушки даже взяли в библиотеке толстенный «Справочник фельдшера» и всю вторую половину дня провели за изучением раздела: «Венерические заболевания». Слава Богу, такая их мнительность оказалась преждевременной – перед ужином, позвонив доктору Брассу, Мари с восторгом узнала, что у неё всё в порядке, и она может и дальше, как неудачно пошутил врач, «спокойно предаваться плотским утехам в своё удовольствие. Только, желательно, теперь уже с проверенным партнёром».

«Проверенный партнёр» на ужин не явился. Кажется, на обеде его тоже не было. Подруги были так поглощены своими «недобрыми предчувствиями», что полдня вообще не замечали ничего вокруг.

Очень поздно вечером, практически, уже ночью, Мари, заваривая для себя успокоительное какао, и случайно выглянув в окно, заметила профессора Грэга, размашисто шагающего к дому со стороны гаражей. «Какой неуёмный сексуальный потенциал у нашего профессора, - едко отметила про себя девушка, - так прям припёрло, что мы уже и среди недели срываемся к своим пышнотелым блондинкам!».

Настроения эта мысль не прибавила, поэтому, бедная девушка всю ночь проворочалась в постели и только к утру забылась тревожным сном…

***

Завтрак, как и обед, на следующий день прошли весьма спокойно. Том, всё ещё пребывавший в приподнятом настроении после восторженных впечатлений уик-энда, был рассеян и почти не обращал внимания на щебетание подруг.

Лидия была охвачена счастливым предвкушением и мечтами – сегодня её драгоценный Джеймс возвращался домой, поэтому девушка не могла больше ни о чём думать, кроме того, что ей надеть к вечеру и с каким восторгом она кинется на шею любимому.

Мари снисходительно снова, и снова выслушивала соображения подруги по поводу грядущего радостного события и, лишь раз бросив рассеянный взгляд в сторону Александра, просто отметила про себя, что он угрюм и задумчив. «Впрочем, ничего нового, - тут же подумала девушка, - наверняка, просто смакует подробности своего вчерашнего вояжа»…

Сразу после занятия, как только аудиторию покинул последний студент, в её класс решительно вошёл профессор Грэг и, с громким хлопком ладони о стол, шлёпнул перед Мири лист бумаги.

- Что это? – недоверчиво подняв взгляд на профессора, растерянно прошептала девушка.

- Результаты моих анализов, - серьёзно глядя ей в глаза, хрипло произнёс Александр, - Я совершенно здоров. И Вам теперь нет никакой необходимости унижать себя объяснениями перед посторонним человеком…

- Я благодарна Вам, профессор, за такую чуткость, - быстро оправившись от незапланированного и опасного для её внутреннего равновесия общения, с насмешкой глядя в глаза мужчины, сказала Мари, - Но Ваша внезапная забота обо мне несколько запоздала. Как раз вчера я качественно «поунижалась перед посторонним человеком», так что, в Вашем благородном жесте не было никакой необходимости…

Демонстративно опустив взгляд к разложенным на столе бумагам, и всем своим видом, как бы намекаля профессору, что разговор окончен и она уже достаточно потратила своего драгоценного времени на неожиданного визитёра, девушка "углубилась" в работу.

Александр ещё какое-то время помялся у её стола, как будто, не решаясь что-то сказать, а потом резко развернулся на каблуках и решительно вышел вон…


ГЛАВА 23.

В субботу после дневных занятий, когда Мари уже начала переодеваться в удобный домашний костюм, в её дверь решительно постучали.

Сердечко девушки бешено забилось от пугающего предчувствия. И, словно намеренно не давая ей времени собраться с мыслями, в коридоре загрохотал гневный бас:

- Профессор Мари, немедленно откройте!

Мари, словно в трансе, приблизилась на подгибающихся ногах к двери и только в последний момент сообразила, что она находится в совершенно неприличном «полуразобранном» виде. Девушка тут же метнулась к креслу, выхватив из вороха одежды памятную длинную юбку…

- Сейчас же откройте, мисс Абсолютная Востребованность!!! – от ударов возмущённого профессора, деревянная дверь заходила ходуном, а из стены у косяка посыпалась штукатурка…

«Господи, да что я опять, якобы, натворила???!!!», - в ужасе подумала девушка и бросилась открывать.

Дверь тут же резко распахнулась и, едва не сбив растерянную мисс с ног, в комнату ворвался разъярённый профессор.

- Чем Вы здесь занимаетесь?! – в бешенстве проорал Александр, окидывая взглядом полураздетую Мари, вцепившуюся руками в край юбки и старающуюся ею прикрыться.

Не дождавшись немедленного ответа, профессор внимательно осмотрел гостиную и остановился на прикрытой двери спальни.

- Возможно, переодеваюсь? – пока ещё нерешительно, но уже с ноткой сарказма уронила Мари.

- Я своими глазами видел, как только что в Вашу квартиру проник этот наш смазливый мис-тер Том! – брезгливо перекатывая на языке имя молодого человека, выплюнул профессор, - И он открывал двери своим ключом!

- Возможно, потому, что это была дверь ЕГО квартиры, «мистеру Тому» пришлось воспользоваться своими ключами? Том живёт справа от меня… - Мари с лукавым интересом взглянула на Грэга.

Алекс на секунду замялся, но потом со словами: «Вы позволите?», резко распахнул дверь спальни и заглянул туда.

- Если Вы, наконец, объясните цель своего внезапного визита, возможно, я даже смогу Вам помочь, - ехидно заметила девушка.

Вернувшись в гостиную и снова с ног до головы осмотрев Мари, профессор Грэг взял себя в руки и продолжил довольно холодным презрительным тоном:

- Одевайтесь, мисс Профи! К Вам прибыл постоянный клиент…

- Что??? – обескураженно заморгала Мари…

- Кто! Вы постоянно путаете, - Грэг горько усмехнулся.

- Я не понимаю… какой ещё… клиент? – девушка окончательно смутилась.

- Ваше блестящее знание… кхм… сексуальной стороны человеческой натуры произвело на сэра Тэккерея такое неизгладимое впечатление, что он, видимо, решил впредь консультироваться у Вас на постоянной основе.

Губы профессора Грэга презрительно скривились и он снова окинул Мари цепким, но уже совершенно бесстыдным взглядом, демонстративно останавливаясь на особо примечательных для взора местах. Девушка попыталась справиться с волнением, неожиданно охватившим всё её тело под этим откровенным рассматриванием и, прокашлявшись, невинно поинтересовалась:

- Мне прямо сейчас одеваться, или, всё же, подождать, пока Вы удалитесь?

Грэг судорожно глотнул, но остался молча стоять на месте, пялясь на открывшуюся часть бедра мисс с кружевной резинкой тонкого чулка.

Не дождавшись ответа, Мари отбросила спасительную юбку в сторону, и, поставив на край кресла изящную ступню, принялась намеренно медленно скатывать чулок с ноги. Александр застыл, как вкопанный, глядя на открывшуюся перед ним соблазнительную картину. Он ещё раз нервно вздохнул и с силой выпустил воздух через крепко сжатые зубы.

Девушка усмехнулась и проделала со второй ногой то же самое… Затем, не обращая совершенно никакого внимания на окаменевшего сзади мужчину, накинула на кружевной лифчик полупрозрачную кофточку и стала медленно её застёгивать.

- Дайте лучше я, а то мы так до вечера провозимся! – хрипло рыкнул мужчина и осторожно, пуговка за пуговкой, застегнул непокорную шёлковую «штучку».

Боясь дышать, девушка робко застыла на месте, пристально вглядываясь своими широко распахнутыми глазами в напряжённое лицо Алекса.

Закончив с пуговицами, мужчина протяжно застонал и со словами: «Через минуту жду Вас в коридоре», бросился к выходу.

Наконец, полностью одевшись и найдя профессора Грэга, беспокойно переминающимся сразу за дверью, девушка протянула Алексу изящную ладошку и с усмешкой сказала:

- Я готова. Можете меня тащить…

Не преминув воспользоваться предоставленной возможностью, Александр крепко схватил Мари за руку и они молча, как будто это было для них чем-то очень естественным, почти прижавшись плечом к плечу, быстро зашагали по направлению к кабинету ректора…

***

На этот раз Мари нашла сэра Тэккерея вполне себе человеком, а не красивой ледяной статуей, свысока взирающей на простых смертных. «Какая разительная перемена!», – поразилась мисс, заглядывая в уже совсем не отстранённо-холодные, а даже вполне живые и тёплые глаза «заклятого учредителя».

Как только дверь в кабинет ректора открылась, мистер Теккерей вскочил с кресла и, протягивая для приветствия сразу обе руки, кинулся к Мари. Поскольку, правую руку всё так же продолжал сжимать профессор Грэг, совершенно не собираясь отпускать из плена хрупкую ладошку, сэр Теккерей схватил левую руку девушки и энергично затряс.

- Уважаемая мисс Мари, - скороговоркой затараторил сэр Уильям, - очень рад!

Затем, окинув ледяным требовательным взглядом обоих присутствующих мужчин он требовательно заметил:

- Господа, вы не оставите нас с профессором на пару минут?..

Неохотно отпустив руку Мари, профессор Грэг окинул Тэккерея презрительным взглядом, медленно развернувшись, как будто ожидая, что его сейчас остановят и попросят остаться, вышел из комнаты. Ректор же, едва сдерживая хитрую усмешку, весело подмигнул девушке и чуть ли не легкомысленно насвистывая, последовал следом.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

- Прежде всего, уважаемая мисс Мари, - церемонно начал сэр Уильям, как только за мужчинами захлопнулась дверь, - позвольте Вам выразить моё глубокое уважение…

Девушка застенчиво вспыхнула и благодарно кивнула, ожидая продолжения.

- Малколм совершенно изменился в последнее время. Моя мать даже… - Тэккерей недовольно себя оборвал и прокашлялся, - Мы с супругой, мисс профессор, имеем честь пригласить Вас сегодня к нам на семейный ужин, - потом, как будто сбившись с пафосного тона, уже совершенно по-человечески Тэккерей поспешно добавил, - Ничего официального, мисс! Обычный ужин со мной, моей супругой и Малколмом. Также, в присутствии леди Тэккерей… моей вдовствующей матери – дополнил он, поймав недоумённый взгляд Мари.

Сказать, что девушка была сильно удивлена – ничего не сказать. Слава Богу, ей, всё же, удалось захлопнуть внезапно так неэлегантно раскрывшийся рот! Она потрясённо уставилась в лицо мужчины и заставила себя хотя бы кивнуть.

- Никаких особенных требований к туалету, мисс, - тем временем, продолжил аристократ, - всё уютно и по-домашнему. Сейчас мы возьмём Малколма и сразу отправимся к нам. Поместье находится в десяти милях отсюда. Дорога не доставит Вам беспокойства. А завтра, если Вы соблаговолите воспользоваться нашим гостеприимством на ночь, вас с мальчиком доставят обратно…

«Что у меня найдётся из «уютно-домашнего»?!» - только и смогла в ужасе подумать Мари. Она церемонно раскланялась с сэром Уильямом, выпросив на сборы хотя бы полчаса и, не способная самостоятельно справиться с тем сумбуром, который сейчас творился у неё в голове, сразу же направилась с Лидии.

- Чего от тебя хотел этот хлыщ? – нагнал её в коридоре профессор Грэг.

- Представляете… - словно в прострации, повернулась к нему Мари, - их светлость желает представить меня супруге и матери…

- Да, сэр Тэккерей прочно и счастливо женат! Прошу Вас не забывать об этом!

Мари лишь растерянно повела плечиком в ответ и бросилась к подруге…

ГЛАВА 24.

Общими усилиями, уютно-домашним в этот раз было решено назначить офисное пьяно-вишнёвое платье. То самое, с интригующей молнией-змейкой через всю спину. В качестве тапочек, девушки выбрали чёрные лакированные туфельки на средней высоты изящном каблучке. Также для выхода к семейному завтраку, подруги отобрали свободные чёрные брючки и бархатную коричнево-бордовую блузку навыпуск. Она полностью покрывала бёдра Мари, элегантно драпируя стройное тело девушки.

В общем, собрав, наконец, дорожную сумку и получив напоследок несколько ценных советов от подруги на тему «Из жизни светского общества», Мари нерешительно спустилась в холл.

Сэр Уильям с сыном уже ожидали там, о чём-то оживлённо беседуя с ректором Коллинзом. Хмурый профессор Грэг тоже вышел проводить «мисс Высокая Компетентность», но стоял чуть в стороне, кидая на всех мрачные взгляды. Как только на лестнице показалась Мари, он молча поднялся к ней на пролёт, решительно взял из её рук сумку, и проводил девушку до самого автомобиля семейства Тэккереев, так и не проронив ни слова…

***

Поместье Тэккереев представляло собой обширное владение, граничащее с землёй интерната. Поэтому, ехали они совсем недолго. Мари даже не успела настроить себя и принять слегка высокомерный и скучающий вид, как того, видимо, требовали понятия сэра Уильяма о воспитании приличной леди.

Если здание школы Мари приняла за дворец и считала огромным, то в сравнении с домом Тэккереев, интернат выглядел скромным флигелем с претензией на историческую ценность.

Дом Тэккереев, буквально, подавлял своими размерами. И внутри чувство собственной ничтожности посетителя не отпускало. Было ощущение, что находишься в каком-то роскошном музее, только вот именно как раз тебе вход сюда категорически воспрещён. Поэтому Мари даже опасалась, что вот-вот откуда-нибудь из-за тяжёлой портьеры сейчас вынырнет строгий смотритель и с позором выдворит её вон.

По приезде мужчины-Тэккереи сразу же исчезли, мгновенно растворившись где-то сразу на входе, а её, гостью, препоручили заботам каменной статуи дворецкого – настолько он был непроницаем для каких-либо эмоций. Только губы слегка зашевелились, когда дворецкий холодным тоном равнодушно произнёс: «Следуйте за мной, мисс»…

Комната, в которую поселили девушку, на удивление, оказалась вполне даже приятной. Конечно, размерами она превышала всю её скромную квартирку в интернате, но, благодаря интерьеру и, явному стремлению дизайнера сделать комнату «тёплой» и «живой», создавалось впечатление, что здесь вполне уютно можно проводить время и даже сладко заснуть…

Переодевшись к ужину, Мари едва успела распаковать сумку, как в дверь постучали и в комнату вошла молоденькая горничная. Она очень удивилась, что мисс решила самостоятельно заняться вещами, но, быстро исправившись, вежливо и даже, как показалось Мари, приветливо пригласила гостью спуститься в «малую столовую».

***

Как выглядит огромная «малая столовая», Мари даже не обратила внимания. Она так ужасно нервничала, что все силы ушли на то, чтоб сдерживать горячее желание громко расплакаться, сбежать куда-нибудь подальше и, забившись в самый-пресамый укромный уголок, просто переждать это, такое Важное событие в её жизни.

Во главе массивного длинного стола сидел, как всегда, холодный и непроницаемый для каких-либо земных эмоций, глава семьи - сэр Уильям. На нём был строгий костюм цвета мокрого асфальта и консервативный, на тон темнее, галстук. «Практически, в домашнем халате вышел, - хихикнула про себя девушка, - видимо, понятие «уютной домашности» предполагает лишь уступка в цвете – вместо чёрного костюма, лорд облачился аж в ПОЧТИ чёрный».

По левую руку от отца семейства находился сын лорда – очень тихий и сдержанный десятилетний мальчик, который, обычно, на занятиях мисс Мари держался немного в стороне и почти не вступал ни с кем в разговоры. Лишь однажды преподавательнице удалось расшевелить ребёнка и вынудить его проявить свои чувства.

Это случилось как раз на прошлой неделе. Когда обсуждалась проблема строгих родителей и их отношений с детьми. Мисс Мари, помнится, тогда объясняла, что, если не брать во внимание очень редко встречающиеся случаи «родителей-монстров», всё-таки, даже самые строгие родители – всего лишь живые люди. Со своими чувствами, и, конечно, обязательной и непременной любовью к своему ребёнку.

Они разобрали несколько примеров подобной «строгости», когда дети предлагали свои варианты несправедливых, как им казалось, решений взрослых, а Мари разъясняла, чем руководствовались и что при этом чувствовали родители.

Тогда, сразу после занятия, к ней нерешительно подошёл Малколм и они, помнится, проговорили несколько часов, вспоминая и анализируя разные ситуации из жизни «гипотетического мальчика».

Как и предполагала Мари, в доме ребёнка царила атмосфера клинической сдержанности и безэмоциональности. И, если взрослые члены семьи осознанно лишали себя всех прелестей жизни, то десятилетке было очень сложно проанализировать свои отношения с родителями, когда было совершенно непонятно: отец тебя хвалит или ругает, мать тебя любит, или просто терпит.

Справа от сэра Тэккерея восседала, как поняла девушка, супруга лорда. Это была высокая и ослепительно красивая женщина лет тридцати пяти. Её холодная мраморная красота совершенной статуи, буквально, завораживала. Такие же, как у мужа, слепяще-белые волосы были уложены в высокую элегантную причёску волосок к волоску. Элегантное светло-серое (опять, серое!) шерстяное платье выгодно подчёркивало высокую грудь и тонкую талию леди.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Мать, как и отец Малколма, сохраняла совершенно такое же выражение лица. Это не была скука, усталость, равнодушие… даже надменностью это нельзя было назвать. Это была совершенная и прекрасная, но абсолютно непроницаемая маска. Лицо статуи, как уже раньше про себя назвала это выражение Мари.

И лишь на мгновение в глазах женщины промелькнул неуловимый интерес – когда в комнату вошла мисс Преподаватель. Но леди моментально погасила в себе это чувство и снова превратилась в совершенство.

Напротив лорда сидел единственный человек, чьи глаза ещё более или менее можно было бы с натяжкой посчитать живыми. «Королева-мать», - как про себя назвала её Мари. Излишне худая, но, всё ещё очень привлекательная женщина лет шестидесяти. И, что удивительно, похоже абсолютно проигнорировавшая достижения современной пластической хирургии. Это было «совершенное старение». Леди не молодилась, не пыталась скинуть с себя груз лет, притворяясь старенькой девочкой с гладкими, как попка младенца, щёчками и стремящимися к вискам глазами.

Все морщины были на месте. Но именно они делали лицо женщины столь привлекательным! Именно морщины давали понять, что этот человек может и даже, довольно часто, весело смеяться, грустить, сердиться… Может любить и ненавидеть. Пожилая женщина выглядела, поистине, прекрасной!

Такие же, как у сына, белоснежные волосы, такой же, как у сына, высокий лоб и красивой формы рот. Но, в отличие от её отпрыска, с этой леди хотелось общаться. Хотелось узнавать её мнение и высказывать своё. А, возможно даже, шутить и веселиться…

***

Как только Мари вошла, маленький и большой мужчины встали и церемонно поклонились, а леди просто кивнули в её сторону.

- Проходите, дорогая, - низким чуть хрипловатым голосом пригласила «Королева-мать». И в её тоне не было никакой надменности или даже натянутости.

Мари застенчиво присела на краешек стула, отодвинутого для неё лакеем…

И тут произошло два момента, которые и решили весь дальнейших ход событий и полностью уничтожили в груди скромной преподавательницы страх и скованность.

Во-первых, девушка вдруг заметила, что на обеих дамах почти нет украшений. Она ожидала, что леди, конечно, появятся в каких-то безумной красоты и такой же безумной стоимости бриллиантовых колье, браслетах или, как минимум, в эксклюзивных роскошных серьгах, приковывающих взгляд.

Но нет. На матери Малколма, кроме обручального кольца на тонком изящном пальце, были лишь вполне скромные и почти незаметные серёжки-капельки и изящный кулончик на тонкой платиновой цепочке. На пожилой же женщине, кроме внушительных размеров кольца, других украшений, вообще, не было.

«Они не хотели меня смущать, - пронеслось в голове у девушки, - не хотели подавлять своим положением и богатством!». Приятное мягкое тепло благодарности разлилось в душе Мари. Дышать сразу стало легче, а дрожь в пальцах почти прошла.

И второе событие, которое, буквально, потрясло мисс Мари – как только девушка присела на своё место, обе женщины повернулись к ней и широко приветливо улыбнулись! Вот, честное слово! Не слегка растянули губы, не просто прищурили глаза… Нет! ШИРОКО и ПРИВЕТЛИВО!

С этого самого момента и можно начать вести отсчёт неожиданного приключения Мари под названием: «Как я провела замечательный уикенд в семье лорда»…

ГЛАВА 25.

Если кратко охарактеризовать время, проведённое в доме Тэккереев, Мари назвала бы его: «Восторг! Восторг! ». Очень быстро выяснилось, что чопорность и закрытость семейства – лишь маска, необходимая для существования в их мире.

Нет, конечно, они не приняли Мари, как родную и не вывалили на неё все свои тайны и подробности личной жизни. Просто Мари там было… хорошо.

Чувствовалось, что эти люди относятся к ней, если можно так выразиться, бережно. Конечно, на свой начин, уж как могли, они постарались выразить ей свою благодарность.

Оказалось, что с приходом в школу Мари, всегда очень нелюдимый и замкнутый Малколм, стал постепенно открываться. Пусть, не сразу, пока по чуть-чуть, но мама и бабушка, наконец, ощутили, что их гениальный ребёнок вовсе не считает их обеих, как они выразились, «умственно отсталыми».

Леди, наконец, стали ощущать наличие сына и внука, а не чужого маленького взрослого под боком…

Чтобы хоть как-то выразить Мари свою благодарность, Тэккереи устроили ей в воскресенье целый День удовольствий. С утра все вместе, благо, погода располагала, отправились на конную прогулку. Девушка каждой клеточкой своего восторженного тела вбирала красоту открывавшихся перед ней земель лорда Тэккерея.

После прогулки, обеда и небольшого отдыха, лорд Уильям, Мари и Малколм отправились в полёт на воздушном шаре. С ума сойти! На настоящем. Воздушном. Шаре! Причём, что самое неожиданное, и отец, и сын, наконец, скинули личину натянутого безразличия и оказались очень интересными собеседниками. При этом, младший Тэккерей совсем не уступал старшему.

Мари прекрасно провела время с обоими джентльменами. А, ближе к вечеру, обе леди провели ей экскурсию по замку. Кроме того, что само по себе жилище семьи представляло собой памятник архитектуры, причём, в отличнейшем состоянии, оказалось, что лорд Уильям является коллекционером живописи, в особенности, так любимых девушкой, экспрессионистов.

Мари воочию лицезрела полотна, которые раньше видела лишь на иллюстрациях в книгах об искусстве. Девушка, не смея дышать, как завороженная переходила от одного полотна к другому и всеми силами пыталась вобрать, запомнить, сохранить тот яркий фонтан чувств, которые при этом испытывала.

В общем, когда пришло время уезжать, и гостья, и её радушные хозяева, испытали одинаковый букет ощущений: радость от такого приятного знакомства и светлую грусть, что придётся расстаться…

***

Лорд Уильям сам отвез их с Малколмом в школу и ещё долго прощался на пороге, тепло пожимая девушке руку и приглашая ещё «как-нибудь посетить их скромное жилище»…

Мальчик давно уже убежал в свою спальню, машина его отца уже давно скрылась в подступивших сумерках, а девушка всё стояла и стояла на пороге, не смея разорвать почти физическое ощущение этого волшебного дня…

- Я вижу, званый ужин на сутки затянулся? – вдруг ехидно раздалось у неё за спиной.

- Да, - равнодушно согласилась Мари, - меня также накормили завтраком, обедом, и, ещё раз ужином. У сэра Уильяма в доме много еды…

Профессор Грэг ничего не ответил на этот выпад, а просто шагнул к девушке, взял её дорожную сумку и молча пошёл к лестнице…

***

Войдя в квартиру и, поставив сумку на пол, профессор замялся на входе. Мари сразу же прошла в гостиную и, повернувшись лицом к замершему Грэгу, стала уже там раздеваться: сначала оттянула «пальцы» и медленно, одна за другой, стянула кожаные перчатки, потом задумчиво по очереди начала расстёгивать круглые большие пуговицы шубки. Она, как будто пребывала в прострации, не замечая замершего в дверях мужчину…

Алекс, нервно сглатывая, неотрывно следил за ловкими пальцами девушки. Покончив с пуговицами, Мари пристально всмотрелась в стеклянные глаза профессора, вопросительно приподняла одну бровь и на мгновенье замерла. Грэг перестал дышать.

Девушка отвернулась от застывшего профессора, совсем обыденно скинула шубку и опустила её на одно из кресел, присев во второе, потянулась к шнуровке ботинок.

- Уходи, Грэг, - не глядя на мужчину, устало бросила она, - поздно…

Словно очнувшись, Алекс, как пьяный, прошёл вперёд, и, буквально рухнув на колени, протянул руки и стал сам расшнуровывать ботинки Мари. Девушка откинулась на спинку кресла и прикрыла глаза. Она, действительно, очень устала…

- Мари, - прошептал Алекс, нежно сжимая ладонями её ступни.

- Алекс, прошу тебя, - мёртвым без эмоций голосом повторила она, - я не хочу тебя больше видеть…

Мужчина сначала замер, а потом медленно встал и тихо скрылся за дверью…

ГЛАВА 26.

Со времени приезда от Тэккереев прошло три дня. Там, ночью, ворочаясь с боку на бок в слишком просторной чужой спальне, Мари имела возможность подумать. Она раз за разом прокручивала в голове все события и поняла одно: как хорошо, что до её отъезда остался всего лишь месяц!..

Каким бы привлекательным ей ни виделся Грэг, он ей абсолютно чужой. Посторонний человек, которому Мари приписала какие-то чуждые ему качества, наделила несуществующими чувствами и бесповоротно влюбилась в слепленный ею же образ.

А она для него – лишь обычный проходной вариант. Под руку подвернулась, была не против… почему бы и нет? Попробовал, и дальше пошёл… Дегустатор. Так унизительно и обидно!

Девушка снова и снова вспоминала сцену в клубе. На ту блондинку Грэг смотрел точно так же, как и на неё, Мари. Та же полу-кривая ироничная улыбка, та же вальяжная небрежность в жестах – как у кота, который поймал глупую мышку и собирается плотно перекусить: некуда торопиться, нечего бояться. Обед никуда не денется…

А все эти её, Мари, игры и ухищрения чтобы, якобы его заинтересовать – просто какие-то детские потуги: мышка пыжится, пищит, думает кота впечатлить и растрогать. А тот, в лучшем случае, посмеётся над дурой… если, вообще, что-то заметит…

***

«Ну, допустим, с сэром Уильямом у них ничего не было, - размышлял Алекс, шагая в среду вечером длинным гулким коридором к себе в квартиру, - Конечно, сложно представить, что эта помпезная глыба льда вдруг растаяла у ног простой училки…

С другой стороны, что это ещё мне тут за трепетные прощания на пороге? И ведь даже не постеснялся, гад, ни рядом стоящего сына, ни меня, откровенно пялящегося на их эти нежные пожимания ручек и заглядывания в глаза…».

Профессор Грэг пытался рассуждать логично, отбросив эмоции и субъективное, но, как ему казалось, вполне оправданное возмущение.

Её пригласили знакомиться с женой и матерью – это раз. Значит, никаких поползновений со стороны супруга быть не может, так? Или может? Когда всё время рядом вертятся твои дамы, плюс, ещё и ребёнок… Нет, точно не может! Хотя… есть же ещё и ночь… Чёрт!

Алекс терпеть не мог размытости и неопределённости. Всё всегда должно быть чётко: да – да, нет – нет. А тут… поди угадай, что было, чего не было, если всё так зыбко и неоднозначно…

Так, стоп! До этой поездки они виделись всего лишь раз! Две минуты наедине в кабинете Коллинза. И Мари вполне чётко расписала, чего там не случилось точно. Да! Я – просто мнительный дурак!... Тогда почему после одного короткого разговора с главой рода всё семейство Тэккереев вдруг возжелало знакомиться?

Особенно, если учесть, какой сам по себе человек сэр Уильям… Непробиваемый сноб, который со всеми «смердами» разговаривает через губу. Если, вообще, снисходит до разговоров… Да и супруга – точная копия. Видел я её несколько раз, когда привозили ребёнка… Мороженая рыба с каменным лицом и мёртвым взглядом…

Но ведь, всё стало совсем плохо именно после этой поездки! Уезжала живая общительная Мари, а вернулась равнодушная чужая леди с потухшим взглядом…

Раньше было всё так прекрасно! Они ссорились, орали друг на друга (хорошо, только я орал…), изводили один другого своими придирками и невыносимо возбуждающими девчоночьими тряпочками… и чулками… и туфельками… и искрящимися смешливыми глазами… и пухлыми губками… и этой чёртовой дурацкой шубой!!!

Ну, допустим, да, в клубе неловко получилось… Но ведь ничего же не было!!! После этого её номера с шубкой и того, что она так быстро ушла… как будто, кто-то ручку повернул: оп! И переключил с режима: «моя девочка» на «посторонняя мисс»…

Конечно, Алексу захотелось развеяться! Перебить горькое послевкусие от внезапно такого острого разочарования: как будто ребёнку конфетку предложили, дали понюхать и лизнуть, а потом просто отобрали и отдали другому… (Чёртов Тэккерей! Надо бы тебе морду-таки набить! И этому слащавому Тому тоже! Превентивно! Что ты возле неё всё время крутишься, придурок?!)…

Вот он, Алекс, и помчался к Майку отвлечься… Как привык всегда отвлекаться, так и собирался вновь… На автомате. Сама говорила – я консервативный и предсказуемый!..

Но потом что-то изменилось: то ли девица была «не такой» и сразу начала жутко раздражать - и своим дурацким смехом, и шепотком с придыханием (Что ты прилепилась ко мне своими сиськами?! Да видел я их уже, видел! Оставь себе!), то ли просто настроения не было… ещё и этот её взгляд… полный ужаса и отчаянья… намертво засел в мозгу…

В общем, с девицей сразу же пришлось распрощаться и, не солоно хлебавши, отправиться домой: никаких отелей и ночёвок не пойми, где… Даже напиться не хотелось…

Хотелось просто разыскать Мари и утешить. Убрать этот ужас из её глаз. Заверить, что ей нечего бояться… ну, и всё такое… прочее… как повезёт…

Я же старше! И умнее! И всегда знаю, что делать! И сразу просекаю все эти игры… Чёрт! Но это, похоже, вообще, не игра! И что же мне делать?..

***

Тем же вечером в дверь мисс Мари решительно постучали. Время уже было позднее, и девушка, забравшись в кровать с книгой, безуспешно пыталась выяснить, что же дальше там было с героями… А тут этот внезапный стук…

Мари привычно вздрогнула, выбралась из постели и, с замиранием сердца, на цыпочках подошла к двери. Когда стук повторился, мисс робко спросила:

- Кто там?

- Мари, открой! Нам нужно поговорить…

- Опять поговорить? Что на этот раз?

- Открой, если не хочешь, чтоб весь коридор узнал, какой я дурак, - уже чуть тише, но всё ещё достаточно твёрдо сказал Алекс.

Девушка тихо открыла двери, застыв на пороге и пропуская в квартиру взъерошенного профессора Грэга.

Тот стремительно ворвался в гостиную и, набрав побольше воздуха, решительно выдал:

- Ничего не было, Мари!

- ?

- С той блондинкой… ничего не было! Я хотел… ну, то есть, собирался… но не смог…

- Сочувствую… - Мари с раздражением прошла в комнату и остановилась напротив мужчины.

- Не надо мне никакой жалости, - сразу отверг её «подозрения» Грэг, - я просто не захотел, понимаешь? Просто передумал и всё. И, вообще, я тогда не думал. Приехал на автомате… Ну, ты же должна понять! Я – предсказуемый тип. У меня в голове одни шаблоны… я не думаю…

Мари внимательно вглядывалась в хмурое и, теперь, почему-то, очень растерянное, лицо Грэга. Мужчина нервно провёл рукой по волосам, убирая со лба непослушную прядку.

- У меня, вообще, никого не было, Мари… как тебя тогда увидел… на платформе… такую яркую, такую всю милую… так никого… Понимаешь?.. Не плачь, девочка… ну что ты… тихо… тихо…

Сначала одна робкая слезинка выкатилась из широко распахнутых глаз девушки. А потом, как прорвало: слёзы потоком хлынули по бледным нежным щёчкам. Мисс не всхлипывала и их не вытирала. Просто стояла и смотрела на Грэга…

Алекс шагнул вперёд и прижал к себе хрупкое трепещущее тело девушки, как бы своими сильными надёжными объятиями защищая её от горечи и ударов внешнего мира. А она просто стояла, доверчиво положив прекрасную головку на сильное родное плечо и приобняв мужчину за талию…

***

- Рассказывай! – решительно потребовала Лидия, плюхнувшись в кресло в гостиной Мари.

- Ты о чём? – непонимающе взглянула на неё девушка, присаживаясь в кресло рядом.

- Слушай, давай только вот без этих всех «знаю – не знаю»! Я – твоя подпруга, Мари! Я всегда рядом! И я прекрасно вижу, что что-то случилось…

- Да ничего не «случилось», Лидия! Вот честное слово!

- Ага, две недели ты, как на крыльях летала: лучистые глазки, рассеянность и счастливая улыбка… А теперь, вот уже второй день – поникшие плечи и растерянный взгляд... Что с тобой происходит, Мари? Скажи мамочке, что опять натворил этот наш… дурацкий профессор?

- Да ничего он не натворил, Лид, вот правда!... Просто мне как-то грустно…

- С чего? Ты ж говорила, что счастлива! Что хорошо всё у вас…

- И было… Просто, понимаешь,… как-то это всё… неправильно, что ли…

- Поясни!

- Ну, Алекс каждую ночь проходит и остаётся до утра. Не сбегает, не ёрничает… Нежный, внимательный, чуткий…

- И что здесь неправильного? Человек влюбился по уши, и не оторвать!

- Да просто это всё – только постель, понимаешь?!

- Да ладно! А эти ваши постоянные переглядки днём, шушуканья и прочее в укромных местах…

- Ну, да… но это только – продолжения постели. Мы нигде не бываем вдвоём, не разговариваем… ничем не делимся… Я не романтик, конечно, но, Лид!... Даже ни одного завалящего цветочка… замусоленной шоколадки… чёрт возьми, серенады под окном!

- С серенадой ты, конечно, хватила…

- Я – как его маленькая и даже, наверное, где-то, постыдная тайна… Понимаешь? – девушка взглянула на подругу и горько расплакалась.

Очевидно, что все эти вопросы бедняжку терзали не один день… а ответов всё не было…

- А что значит, «не разговариваем»? – уточнила Лидия, пододвигая своё кресло вплотную к Мари и гладя подругу по голове.

- То и значит. Вообще! Понимаешь, Лид? Ну, то есть, там всякие лёгкие фразочки и шёпот… но никаких разговоров… Я не жду каких-то откровений или признаний… но мы, ВООБЩЕ, не говорим! «Как прошёл день», «Какие ты любишь конфеты»…. «Сколько на небе звёзд», в конце концов…

- Ну так заговори первой! Может, он с астрономией не дружит! – Лидия сделала попытку внести рациональное зерно, - Ты же видишь, какой он у тебя, извини, дурак! Вот и помоги мужику сориентироваться.

- Да когда? Он поздно ночью приходит… когда все уже спят… И нам бы немного поспать не мешало. А потом – раннее утро и ему уже пора… А днём… ну, ты понимаешь… жаркие тайные поцелуи и бежать…

- Вот днём его вылови, и наговорись! Расскажи, что тебя волнует, чего ты от него ждёшь… Уверена, он даже не догадывается! С его стороны – всё как раз нормально!...


ГЛАВА 27.

- Алекс! – Мари нерешительно посмотрела на такого близкого и такого далёкого любимого.

- Что, малышка? – Грэг нахмурился.

Две недели полного абсолютного восторга… Каждый день мужчина с нетерпением ждал ночи. Каждый день подсчитывал часы и минуты, сколько осталось до того заветного момента, когда уже можно будет тихо на цыпочках, чтоб никого не разбудить, прокрасться к квартирке Мари и, волнуясь, как в первый раз, толкнуть знакомую дверь.

А там ждёт Она… такая тёплая и родная… манящая и сладкая… его маленькая восхитительная девочка… Он не знал, сколько ещё это продлится, и не хотел даже задумываться. Ему здесь и сейчас было хорошо.

Он всеми силами оберегал это состояние восторга, счастья и новизны. Скрывал и прятал от чужого недоброго… грубого… бесцеремонного взгляда этот свой маленький огромный мир… мир беспредельного счастья и восторга.

Время от времени, когда совсем срывало крышу, он намеренно жёстко напоминал себе, что ничто на свете не длиться вечно. Напоминал, что существуют условия пари и надо не забывать о контроле…

Но, Господи! Как же хотелось, иной раз, послать всё к чёрту и видеть только её огромные счастливые глаза, переполняемые нежностью… и страстью… и снова нежностью. Нырнуть в них и утонуть безвозвратно…

Чёрт! Грэг! Тебе вот-вот стукнет пятьдесят! Ты же не забыл, что миром правит хладнокровие и логика, а сказок не бывает?...

- Что ты хотела? – уже более нетерпеливо повторил мужчина, глядя на чуть погрустневшую девушку.

Она «поймала» его перед обедом и увлекла в спортзал. Он аж задрожал от предвкушения горячих, как будто, краденых поцелуев. Когда всё тело ноет и вибрирует, и нестерпимо хочется большего. Но нельзя… не сейчас… нужно чуть-чуть подождать…

А тут, вдруг, всё мимо… какие-то разговоры… Что опять не так? Вечно с этими женщинами какие-то сложности… Неужели, нельзя хоть раз в жизни просто получать удовольствие? Просто наслаждаться друг другом и ни о чём не думать?! Что за потребность всё портить?!...

- Я хотела… - девушка замялась, - Посвяти мне весь завтрашний день, Грэг! – наконец, выдохнула она и поборола желание зажмуриться.

- Не понял? – мужчина нахмурился, - И у тебя, и у меня завтра занятия. Если так приспичило, давай подождём уикенда? Что за спешка?

- Занятия – это занятия, - собравшись с мыслями, Мари, наконец, уняв сомнения, решила покончить с проблемой и всё окончательно разъяснить… Лидия права – Алекс просто не знает, чего она хочет, что чувствует. Она же не говорила… А он не догадался, - Я хочу, чтоб мы вместе пошли на завтрак, а после занятий не разбежались по углам, ожидая ночи, а просто пообщались… не знаю… погуляли… попили чай… поговорили…

- Я не понял, - начал раздражаться Грэг, - ради того, чтоб побродить на промозглом ветру и выпить чашку чая, ты хочешь поставить на кон всю нашу репутацию?

- Какую репутацию, Алекс? Разве это так ужасно, если кто-то увидит, что мы не ссоримся, не орём друг на друга на всю школу, а… чай пьём и гуляем? – настаивала Мари.

- Значит так, - профессор уже еле сдерживался, - ради твоей сиюминутной нелепой прихоти я не намерен выставлять себя на всеобщее обсуждение и информировать широкую общественность, с кем я сейчас сплю! Это ясно?!... Ты через пару недель уедешь, а мне ещё здесь жить!...

Алекс раздражённо оттолкнул протянутую было к нему руку Мари и резко бросив:

- Когда успокоишься, дай знать! – покинул помещение…

***

Сразу после ужина Мари отправилась к ректору.

- Дядя Ден, можно?

- Конечно, милая, входи! Что-нибудь случилось?

- Дядя Ден, ты меня любишь?

- Конечно! А в чём дело?!

- Значит, ты можешь проявить сострадание и не мучать меня вопросами?

- Милая, ты меня пугаешь…

- О, ничего страшного! Смотри: до Рождества – две недели. Мне так, и так уезжать, - Денис иронично хмыкнул, но Мари не дала себя сбить с темы, - Я хочу уехать сейчас. Ты меня отвезёшь, правда?

От родителей ей остался симпатичный домик в пригороде. Когда-то Мари мечтала, что, заведя семью, переедет туда. А до тех пор, пока работала в фирме, снимала неподалёку от офиса уютную квартирку. Когда жизнь кардинально изменилась и девушка переехала в интернат, она отказалась от аренды. Поэтому, единственное место, куда бы она могла вернуться – их милый двухэтажный домик, пустовавший уже несколько лет…

- Погоди-погоди, МАРИ! – Денис реально опешил… да что там… он просто был в шоке, - Я же сам видел, что всё хорошо! Вы поссорились? Девочка, обиды надо решать вместе, а не сбегать каждый раз на край земли!

- Никаких обид, - мисс равнодушно пожала плечами, - никто никому не должен. Нам было неплохо, да… но мы оба знали, что это лишь временно. Причём, вполне конкретно временно – с точными сроками и датами. Я просто не хочу растягивать ожидание. К тому же, чем ближе к Рождеству, тем сложнее найти работу… я попросила не спрашивать… ты обещал.

- Грэг знает?

- Конечно! Он сам мне сказал…

Денис видел, что девушка еле-еле сдерживается. Судя по припухлости глаз, она уже давала выход своему… разочарованию. И терзать её сейчас вопросами и требовать объяснений, действительно, жестоко.

- Как скажешь, родная! Собирай вещи.

- Я уже всё. Не ожидала, что у меня их так много, - Мари невесело усмехнулась, - Приезжала с одним чемоданом… ну, и по почте пришло пара коробок. А теперь – прям целый магазин барахла.

- Это не проблема. Иди прощайся с друзьями, а я найду ребят в помощь.

- И ещё, дядя Ден… Объясни что-нибудь детям, ладно?

- Об этом не беспокойся.

- И главное: пообещай, что не станешь песочить Алекса… профессора Грэга. Выяснять у него что-то, упрекать и настаивать. ОБЕЩАЙ!

- Клянусь!

***

Лидия и Том были ещё с обеда в курсе, поэтому, просто вышли проводить подругу без всяких разбирательств и уговоров.

При свете луны и тусклых фонарей во дворе они быстро погрузили пожитки девушки в просторный мерседес ректора. Расцеловав всех на прощанье, Мари быстро села в машину и, в последний раз окинув взглядом здание школы, захлопнула эту печальную страницу своей жизни…

ГЛАВА 28.

Алекс пребывал в смятении…

Нет, конечно, вчера он был очень раздражён и даже сердился. Он ненавидел все эти дамские штучки, капризы, нелепые просьбы.

Безусловно, когда требование обосновано – тогда можно спокойно поговорить, обсудить, договориться…

Но, когда вот так – с бухты барахты, совершенно не понятно, откуда взялось и для чего это нужно… Обычная придурь. На неё, видите ли, что-то накатило, а он – беги исполняй. Давай, ещё хлыстиком так по сапожку: Алле оп! Нашла себе пуделя!

Ладно бы, что-то, действительно, важное… не знаю… там, к примеру набить морду обидчику… или тяжёлые вещи отнести… да, хотя бы, та же идея – махнуть в уикенд в Лондон подарки купить, развлечься – я же понимаю: ты – девочка, тебе нужно внимание и праздник… Я, кстати, так и собирался предложить!...

А это вот что? Всё равно, как встать перед всеми и поднять транспарант: «Мы трахаемся!»… Да даже это бы Алекс понял, если бы ему сказали, что такой финт для чего-то нужен… Так ведь нет! Взять и просто так, как дуракам, подставиться. Потому, что ей, видите ли, захотелось…

А мне, вот, нет! Совсем не захотелось! Или мы будем только твои желания учитывать? Мои – ничего не значат?

Накручивая себя и злясь пол дня, Грэг, всё-таки, к вечеру решил как-то утрясти конфликт. Ну, в самом деле! Проблема яйца выеденного не стоит! В общем, ближе к полуночи, мужчина уже крался к квартире Мари.

Но на его осторожный стук никто не ответил. А дверь, что необычно, была заперта. Алекс прям вскипел: вот так, значит, да?! Я проявил великодушие, решил спустить на тормозах твои глупые капризы, переступил через себя, пришёл… хотел помириться, хотел предложить альтернативу с воскресеньем… Ладно! Как хочешь! Было бы предложено…

Когда к завтраку Мари не вышла, он разозлился ещё больше… Но к обеду уже поостыл: я же, всё-таки, старше… а она – девочка… опять же, всё это состояние войны – так удручает… я скучаю… я хочу, чтоб было, как прежде…

Он точно для себя решил: если Мари пропустит и обед, чёрт с ним со всем, он сам к ней пойдёт мириться! Не будет ждать ночи… прям после занятия пойдёт в её класс и всё! Даже, если она захочет, будет извиняться, просить… лишь бы скорей помирились.

Было, конечно, какое-то неуютное ощущение, что он что-то упустил… что-то, кажется, важное… что-то такой было… Но мысль, лишь мелькнув на горизонте, сразу же пропала. Не успел ухватить. Остался осадок, что что-то не так, неясная тревога…

В принципе, не так страшно: они поговорят с Мари, всё и разъяснится. Ну, хочет она этот чёртов чай – да мы только рады! Хочешь, целый чайник выпью? Наливай!... Точно! Приду мириться с пачкой чая. А что? Это мило. Трогательно даже. Мол, всё для тебя!..

Мари на обед не пришла…

И Ден какой-то не такой. С утра ещё. Не шутит, не балагурит. Уткнулся, вон, в бумаги. Вот тут смятение на Грэга и накатило. Прям с тревогой и кучей сомнений…

- Ден, дружище, что с тобой? Проблемы? – начал профессор Грэг осторожно.

Денис, оторвавшись от бумаг, смерил приятеля задумчивым взглядом, но вполне себе нейтрально ответил:

- У меня? Ни-ка-ких!

- Не, я просто подумал – ты всё время что-то читаешь, исправляешь, зачёркиваешь…

- Конец года. Сам понимаешь. Через неделю – Совет. Просто готовлюсь. А что?

- Да ничего. Ты же мне друг. Вот, волнуюсь…

- У меня всё хорошо, Алекс. Не переживай…

- … и Мари что-то дуется, голодовку, вон, объявила, - вдруг невпопад заметил Грэг.

Денис снова оторвал от бумаг удивлённый взгляд и пристально посмотрел на друга:

- Мари вчера уехала. Я сам её отвёз.

- Не понял?

- Чего не понял? Уволилась, собрала вещи, уехала… я отвёз. Решила не растягивать ожидание – Рождество на носу… Сказала, ты знаешь…

И вот тут Александру по-настоящему стало страшно. Липкая чёрная волна ужаса затопила профессора. Он хватал ртом воздух, задыхался, паниковал… он ничего, абсолютно ничего не понимал…

- Идём! – Денис резко поднялся, тряхнул за плечо онемевшего Грэга и, направляя того в сторону выхода, повёл из столовой…

***

- Ты правда не понимаешь? – усадив приятеля в кресло, принялся мерять кабинет Денис, - Она сказала, ты в курсе.

- Ден, я ВООБЩЕ не в курсе! – истерично заорал Алекс.

- Так-так-та-а-ак, - ректор сделал ещё один круг.

- Ты можешь мне, наконец, объяснить, ЧТО ПРОИСХОДИТ??? – Грэг уже вообще не сдерживал себя, - Что она сказала?

- Ничего. Сказала, мол, так и так уезжать, ждать надоело, хотела бы уехать сейчас. И что ты в курсе. Я её к родителям отвёз…

- Ты что несёшь? – перепугался Грэг, - они же умерли!

- В дом родительский! Не тормози!... А ты, значит, не в курсе?

- Ни сном, ни духом, клянусь!

- Понятно-поня-а-атно, - следующий круг.

- Да сядь ты, ради Бога! И рассказывай сначала!

- А это всё. Я всё рассказал. В машине ехали – обсуждали погоду, вспоминали Стива… Рассказывать?

- Ну, и кто так делает?! – страх стал сменяться гневом.

- Может, ты что натворил?.. Не, я, конечно, поклялся Мари, что песочить и поучать тебя не буду. Но выслушать-то могу!

- Да ничего не было, вот реально, Ден! Она попросила чаю… и прогуляться в буран. Я отказал, она надулась. ВСЁ!

- Всё?

- Всё!

- Ну, значит, всё…

- В каком смысле?

- Сейчас идёшь к Лидии и приводишь её сюда. Мы её допросим.

- С пристрастием!

- С дурастием! И чтоб перед Лидией мне губы не дул, а ковриком стелился, понял? – вслед уже убегающему профессору крикнул Денис…


ГЛАВА 29.

В последние дни Грэг, как будто, потух. Словно перегорело что-то внутри. Какой-то огонь, который то вспыхивал ярко, то мерцал еде-еле, но, всё равно, никогда полностью не перегорал в душе все эти годы, давая смысл его жизни, питая, держа на плаву и помогая принимать удары судьбы.

А сейчас он потух… Наверное, впервые Александру было абсолютно всё равно, что происходит вокруг… что будет дальше… Душа его была пуста… Даже не так. Не пуста. Внутри, как будто, всё заполнилось чёрным вязким туманом, через который не пробивались никакие чувства и желания.

Он автоматически продолжал ходить на занятия, автоматически ел, спал, разговаривал. Но, если спросить его, что он делал вчера или, хотя бы, пару часов назад… он врядли способен был вспомнить…

Сначала, после разговора с Лидией, он привычно был в бешенстве. Грэг злился на такую непонятливую и скрытную Мари… У которой не хватило ума понять, что он не оракул, что он не может читать чужие мысли и предугадывать желания. Что у него нет никакого опыта в таких делах, в конце концов!

Какие ещё там цветы и серенады?! Что за детский сад, вообще?! Кому и для чего это надо?! Мы что, в цирке?! А на манеже клоун – дурачок Грэг, публично выставляющий свои чувства на потеху толпе… Но, очевидно, Мари это было нужно…

«Почему она не сказала?!» – вновь и вновь терзал себя Алекс.

Две недели! Две чёртовых недели она копила в себе недовольство и претензии. В то время, как он, Грэг, чувствовал себя на седьмом небе от счастья. Неужели, трудно было, хотя бы намекнуть, что что-то не так?! Хотя бы как-то показать, мол, милый, я чувствую себя лишь тайным и да, постыдным развлечением на ночь!

Как он мог догадаться?!.. Но потом профессор вспомнил, с какой надеждой, с какой неуверенностью бедная девочка ждала его реакции на просьбу провести хотя бы день вместе. А он, Грэг… И ему стало совсем тошно…

«Когда успокоишься, дай знать!», - снова и снова звучал в голове профессора его тогда надменный, с нотками раздражения, голос. Каким самодовольным и эгоистичным ослом он был! А она? Такой потерянный и разочарованный взгляд… О, Мари, моя маленькая Мари… что ты в тот момент чувствовала?!..

Да, он не собирался смотреть на их отношения, как на что-то серьёзное. Да что там! Он, вообще, никак на них не смотрел! Просто наслаждался моментом. Плыл по течению, уговаривая и постоянно одёргивая себя, что эта эйфория – временное явление. Что всё всегда заканчивается и глупо отдавать себя чувствам без остатка…

Опять же, это чёртово пари!.. В минуты особо яркого восторга, нет-нет, да и закрадывалась беспокойная мыслишка: а вдруг, это всё игра? Вдруг его, доверчивого идиота, всего лишь заманивает в хитрую ловушку расчётливая и хладнокровная девица?

«Это Мари-то расчётливая и хладнокровная?!», - снова мучил себя воспоминаниями Алекс. С каким теплом, как доверчиво и нежно она принимала всё, что он готов был ей дать… Ждала и надеялась, что вот-вот он, Грэг, наконец преодолеет свою подозрительность и даже отчуждённость, что, наконец, отпустит поводья самоконтроля… взглянет на Мари, как на частичку себя… как на своё продолжение…

Чёрт! Да, хотя бы, ПОГОВОРИТ! Просто спросит, что её волнует, чем она живёт, что любит, что ей не нравится… Расскажет немного о себе… приоткроет завесу своей вечной скрытности и зажатости в чувствах…

Тоже мне, Загадочный Принц! Кому интересны твои НЕтайные тайны?! Нашёл, что скрывать! В кои то веки, рядом появился человек, которому стало до тебя дело?! Готовый принять тебя со всеми потрохами… со всем твоим скудным пережитым опытом и банальными никому неинтересными мечтами… И что сделал ты, Алекс?! Отфутболил первый же порыв чистой, готовой к состраданию души… «Когда успокоишься, дай знать!», - вот, что ты ей сказал, Грэг!...

***

На заседании Совета Учредителей, когда сэр Тэккерей подчёркнуто официально отметил удачность эксперимента с введением нового предмета в программу и, окинув холодным взглядом присутствующих на заседании ректора и профессора Грэга, поинтересовался причиной увольнения так полюбившейся детям новой преподавательницы, Денис заверил его, что отсутствие мисс Мари – явление временное, и что педагог по личным причинам лишь взяла преждевременный отпуск.

***

- Алекс, - много позже, когда друзья, покончив со всеми делами, устало расположились в креслах ректорского кабинета, начал Ден, - я пообещал Мари, что не буду к тебе лезть с нравоучениями… Но, ЧЁРТ ПОБЕРИ!!!

Денис вскочил и раздражённо принялся ходить по комнате.

- Тебе пятьдесят лет или пять?!.. Что ты намерен делать?

- А что я могу? – выныривая из своего состояния, равнодушно заметил Грэг.

- О, ты многое можешь! – угрожающее взвился ректор, - Если только встряхнёшься и оторвёшь задницу от кресла! Сам поломал, а чинить дядя будет? Сделай же что-нибудь!!!

- Она меня ненавидит, - глухо, без эмоций, почти про себя пробормотал Грэг.

- Я понимаю, - продолжил метаться по кабинету Денис, - кое у кого не хватило опыта и мозгов сберечь то, что на него так внезапно свалилось… Но надо, как-то, собраться… включить мозги… начать вести себя, как взрослый… попытаться исправить то, что ты натворил! Встряхнись же, Грэг! Что ты теряешь?...


ГЛАВА 30.

Мари устало вышла из старенького родительского автомобиля. Снова бездарно прошедший день. «Спасибо, мы Вам позвоним…», - за последние несколько дней сколько раз она уже слышала эту формальную фразу? Девушка разослала свои резюме, всё-таки надеясь, что уже до Нового года сможет что-нибудь подобрать достойное.

У неё были кое-какие сбережения. А, с учётом денег, которые оставили ей родители, она могла бы вполне безбедно прожить пару лет. Но дело же не в деньгах! Ей нужно, обязательно нужно чем-то себя занять!

За полторы недели Мари уже вылизала свой домик до стерильного блеска, сменила шторы, передвинула и обновила мебель. Но это всё – физический труд. Ей необходимо было либо очистить свою голову до звенящей пустоты, либо занять мозг интеллектуальным трудом, чтоб не оставалось ни сил, ни времени для посторонних мыслей.

Единственное, чего она добилась, нагружая своё тело тяжёлыми физическими нагрузками – это счастливую возможность, с приходом ночи, обессиленно рухнуть на кровать и сразу забыться глубоким сном без сновидений…

Она хлопнула дверцей, подхватила пакеты с продуктами и медленно побрела к дому… Вдруг из темноты навстречу ей вынырнула высокая чёрная фигура. Девушка, не успев даже испугаться, замерла в недоумении…

- Мари… - прозвучал в темноте такой знакомый голос, - мы можем поговорить? – Алекс, вступив в сноп света от фонаря над входом, нерешительно замер, ожидая своей участи.

- Я не хочу приглашать тебя внутрь, извини, - мисс взяла себя в руки и упрямо вскинула подбородок.

- Я понимаю… - вроде бы согласился мужчина, но, шагнув вперёд, взял из рук девушки пакеты, взамен неловко всучив ей букет алых роз, и поднялся по ступенькам к двери.

Мари послушно поплелась следом, вынула и протянула Грэгу ключи. Сразу пройдя на кухню, она поставила чайник и растерянно посмотрела на букет:

- Не нужно было, Алекс… мне ничего больше не нужно…

- Прошу тебя, Мари, очень прошу! Дай мне сказать…

Мисс равнодушно махнула рукой в сторону стула, вытащив и расставив на столе чашки, села напротив.

- Мне так многое нужно сказать тебе, - заторопился Грэг, словно боясь, что Мари передумает и выставит его вон, - Я – дурак, я – идиот… Прости меня, девочка… Я так виноват…

- Не нужно, Алекс, - всё так же устало-равнодушно, - я не должна была ждать чего-то, что ты не способен мне дать…

- Я люблю тебя! – в отчаяньи перебил её Грэг, - Давно люблю! Наверное, с первого же момента! Просто никак не мог понять… разобраться… прочувствовать…

- Поздно, Алекс… всё перегорело. Я больше не хочу тебя видеть, - девушка безразлично окинула профессора потухшим взглядом, - мне жаль, что тебя всё-таки зацепило… но это быстро пройдёт… Всего лишь временная блажь… ты успокоишься и продолжишь жить, как жил… Как будто меня и не было.

- Мари…

- Не нужно, Александр! Пожалуйста, уходи… попьёшь чай где-нибудь по дороге, - мисс поднялась с места и жестом показала на выход.

Алекс неохотно поднялся и медленно пошёл к двери. Он совершенно не знал, что делать. Если бы она плакала, ругалась, закидывала его упрёками… проявила хоть какие-то чувства… Но нет, перед ним была лишь тень той Мари. Той милой Мари, которую он знал.

Это он сделал её такою. Он уничтожил, раздавил, бездушно растоптал её живость, радость, звонкий смех и все остальные чувства. И как всё исправить, как вдохнуть в неё прежнюю Мари он не знал…

- Возвращайся в школу, - сделал он последнюю попытку, - тебе же там нравилось! Я буду держаться подальше! Да что там, ты меня даже не заметишь!

- По условиям пари…

- К чёрту пари! Ты же сама говорила, что это была шутка! Кто станет вспоминать дурацкие условия, если мы оба откажемся от договора?!

- Но мы не отказаЛИСЬ. Теперь уже поздно. Пари окончено, я проиграла…

- До Рождества ещё несколько дней…

- Считай, я сдалась раньше. Пожалуйста, Алекс… Прощай…

***

После ухода мужчины, девушка устало опустилась на стул и горько заплакала.

«Бедный, бедный профессор Грэг», - уже позже размышляла она, - «Какое для Вас, должно быть, непривычное состояние!»…

Ничего, это быстро пройдёт. Вас так раздражала сама необходимость что-то чувствовать, за кого-то отвечать…

Теперь волноваться не о чем. Привычная и, столь дорогая Вам, рутина снова заполнить Вашу жизнь и Вашу холодную душу. Опять же, Ваш авторитет… никто не посмеет заподозрить Вас в обычных человеческих слабостях. Никто не будет подшучивать и обсуждать, с кем Вы сегодня спите…


ГЛАВА 31.

Утром, в последний день уходящего года, в маленький домик Мари постучались шумные гости: приехали Лидия и Джеймс. Девушка, буквально, вихрем ворвалась в двери и повисла на шее подруги.

- Мари, милая!!! – радостно закричала она, - КАК же я по тебе соскучилась!!!

Девушки ещё какое-то время постояли обнявшись, словно, действительно, не виделись чуть ли не долгие годы. Джеймс, снисходительно глядя на подружек, сразу же прошёл в кухню, и выгрузил на стол многочисленные пакеты и свёртки.

Пока девчонки, весело щебеча и постоянно подшучивая друг над другом, накрывали на стол, мужчина, устало развалившись в кресле, отдыхал после напряжённой езды по заснеженной дороге, лениво наблюдая за радостными пёстрыми птичками, хлопотавшими вокруг стола.

- Ой, милая! – внезапно спохватилась Лидия. Она, крепко зажмурившись и, состроив смущённую мордашку, выставила вперёд свою ручку, - Смотри!

На тонком изящном пальчике сверкало золотое колечко с большим бриллиантом и россыпью маленьких.

- Что скажешь? – Девушка радостно засмеялась.

- Господи, Лид!!!... Джеймс!!! Ребята, я ТАК за вас рада!!!

- Свадьбу сыграем весной, - затараторила счастливая невеста, - ты же будешь моей Подружкой?

Джеймс, застенчиво пряча улыбку, внимательно следил за беседой…

Когда основные блюда уже были съедены, а тосты за прошлое Рождество и наступающий Новый год все произнесены, Лидия вдруг сказала:

- Кстати, Мари… ты, конечно, мне запретила упоминать… но, всё же, я думаю, тебе непременно нужно быть в курсе…

- Лид, прошу тебя… мы же так хорошо сидели!

- И дальше будем хорошо сидеть! – решительно отрезала та, - в отличие, между прочим, от некоторых…

- Что-то случилось с Грэгом? – напряглась Мари.

- Случилось, милая, ещё как случилось…

- Он жив?

- Примерно…

- Боже, Лид, ты издеваешься?! Что произошло???

- Джеймс, милый, не хочешь проверить машину? Мы уже скоро выдвинемся, - с просительной моськой девушка развернулась к жениху.

Тот с хитрой улыбкой поднялся, загадочно подмигнул Мари и вышел к машине. Как только дверь за мужчиной захлопнулась, Лидия без обиняков приступила:

- Дорогая, это так… так романтично…

- Лид, я тебя сейчас стукну!

- Хорошо, хорошо, - девушка картинно поджала губки, - в твоей жестокости ни капли не сомневалась!

Она окинула Мари абсолютно восхищённым взглядом и начала рассказывать:

- В общем, представь: Рождественский обед. Все учителя в сборе. Кто-то из детей, кого родители оставили на Праздник… В общем, ТОЛПА!

Лидия выразительно повращала глазами.

- Встаёт твой профессор Грэг и громко на весь зал говорит… дескать, так, мол, и так… было пари… Я был придурком… то есть, в смысле, самоуверенным дураком… А все застыли, Мари! Все просто онемели!!!

Лидия, убедившись, что Мари достаточно ярко представила описанную картину, с удовольствием смакуя каждое слово, продолжила:

- Он так и сказал Мари!!! Чётко и громко!!! Мол, я проиграл, поэтому Вам всем придётся узнать, что я страстно… до умопомрачения… всем своим разбитым сердцем… люблю вашего профессора Мари!!!!!... Что скажешь? – немного успокоившись, Лид заглянула в широко распахнутые глаза подруги.

Мари онемела. Она сидела, хватая ртом воздух и не могла поверить. Это не шутка??? Он сам так сказал???

А как же его эта мнительность, что все что-то узнают? Что будут говорить за спиной и смеяться в глаза… Ещё и дети… Значит, родители тоже в курсе… и вся школа… и Комитет…

Боже, Алекс! Как ты подставился! Я совершенно не думала, что ты сможешь… что будешь… Алекс, НЕТ! Я НЕ ХОТЕЛА ТЕБЯ УНИЖАТЬ!!!

И, словно расслышав мысли подруги, Лидия решила забить последний гвоздь:

- Надеюсь, Мари, ты ЭТОГО хотела? Когда он вернулся от тебя, как будто пьяный… Уже неделю твой Грэг не выходит из квартиры. Никого не пускает. Ректор Коллинз только к нему вхож. И то, только потому, что есть запасные ключи. Я, конечно, тебя не уговариваю и ни к чему не принуждаю…

- Я еду с вами! – вскочила Мари и кинулась собирать сумку.

Лидия спокойно, с загадочной усмешкой и, что-то напевая, убрала со стола, упаковала остатки еды и отключила холодильник…

- Мы едем вместе! – сообщила она Джеймсу, усаживаясь в машину…

ГЛАВА 32.

Да что ж такое, машина еле плетётся!

- Джеймс, мы осматриваем окрестности или спешим домой?! – Мари нервничала… очень нервничала…

- Милый, давай немного ускоримся! – поддержала подругу Лидия.

- Девочки, вопрос стоит не «когда мы доедем?», а «доедем ли?». Посмотрите, что творится!

И, действительно! Как нарочно, будто издеваясь над бедняжкой Мари, небо высыпало на землю весь свой запас снега. Крупные хлопья сплошным потоком падали на землю, занося дороги, отрезая от их машины белой сплошной стеной весь остальной мир…

До Лондона они худо-бедно ещё доехали. Даже потом, на трассе, было ещё терпимо. Но, стоило им съехать на грунтовку, дорога совершенно исчезла. Один Бог знает, как до сих пор Джеймсу удавалось всё ещё ориентироваться в пути.

Он пристально всматривался в лобовое стекло, буквально впечатывая в него свой нос.

Мари страшно переживала. Они не доедут! Они застрянут! Они потеряются!.. А Алекс?! О, бедный Алекс! Каждая минута ожидания для него – страшная мука. Мари уже забыла, что, на минуточку, Грэг так «ждал» уже почти неделю. Девушке казалось, что любимый считает каждое мгновение в этом аду. Во всяком случае, будучи на его месте, она бы точно считала!

К ней в голову даже, всё чаще и чаще, закрадывалась мысль: бросить машину – пусть Лидия с Джеймсом сами тут копаются… и бежать, бежать… Она была уверена, что гораздо быстрее преодолеет последние несколько миль, если, как кандалы с ног, сбросит увязающую в сугробах машину.

Мари просто уже не могла усидеть на месте. Перед глазами мелькали зловещие картины: вот её Алекс окончательно умер от стыда и тоски, вот их машина сломалась… застряла… и она, Мари, так и не успела сказать любимому, что всё у них будет хорошо.

Она настолько накрутила себя, что даже в один из моментов, когда Джеймс притормозил, пытаясь определить, куда дальше двигаться, решила, что они застряли, выскочила из авто и изо всех сил принялась толкать машину, вцепившись в мокрый багажник. Лидии еле-еле удалось убедить бедняжку в том, что они уже могут ехать дальше, и что теперь вся заминка – в потерявшей голову дурочке, которая решила поработать мотором…

***

Когда они, наконец, подъехали к школе (Господи, спасибо-спасибо-спасибо!!!), Мари пулей вылетела из машины и, не замечая ничего и никого вокруг, кинулась к лестнице.

Она не заметила, застывшую в холле с открытым ртом миссис Финли, не обратила внимания, что чуть не сбила с ног, поднимающегося в том же направлении ректора Коллинза… Дядя Ден лишь покачал вслед ей головой, пряча усмешку…

Вот, наконец, заветная дверь! За ней – её Грэг… её любимый Алекс, которого она, бездушная девчонка, вынудила решиться на такое сомнительное и очень стыдное предприятие… Особенно, если учесть, какой Александр ранимый… и чуткий… и гордый…

Девушка застыла у двери, пытаясь унять дыхание и хоть чуть-чуть прийти в себя…

Наконец, собравшись с духом, она решительно постучала…

***

Профессор Грэг в полной темноте сидел на широком подоконнике и невидящим взглядом смотрел в окно. Его квартира находилась с торца здания и то, что происходило у центрального входа в школу, он видеть не мог. Да и, в любом случае, не увидел бы… Он давно ничего не видел… Последние дни он находился, как будто, в летаргии.

Запершись в своей квартире, он, словно, выключил для себя весь внешний мир. Иногда приходил Ден и даже заставлял его хоть что-то поесть. Профессор автоматически жевал, глотал… без вкуса и запаха.

Мари напрасно опасалась, что Грэг сейчас умирает от стыда и неловкости. Ему было абсолютно всё равно. Он не помнил и не собирался вспоминать своё неожиданное для всех выступление.

Все мысли его были обращены к Мари. Ко всему самому светлому и прекрасному, что было между ними. Мужчина снова, и снова смаковал в подробностях драгоценные воспоминания.

Вдруг в дверь раздался решительный стук. Сначала профессор его даже не услышал. Но, когда стук повторился, Алекс недовольно поморщился: «Ну кто там ещё?! Чего вам всем от меня надо?! Неужели, так сложно оставить человека в покое?!».

- Алекс… - послышалось за дверью.

«Ну, вот, - равнодушно отметил про себя профессор, - теперь ещё и слуховые галлюцинации…»

- Алекс, пожалуйста, открой! Впусти меня…

Грэг на мгновенье замер, как будто спрашивая себя: «Ты это слышал?», а потом, с бешено колотящимся сердцем кинулся к двери.

***

Дверь распахнулась так широко и резко, что чуть не сорвалась с петель. Мари в ужасе застыла… В проёме стоял её и совсем не её Грэг: растрёпанные, пронизанные сединой на висках, чёрные волосы, впалость щёк ещё больше подчёркнутая небрежной многодневной щетиной, судорожно сжимающиеся и разжимающиеся пальцы и глаза… два бездонных ввалившихся омута…

Замерев, как будто, всё ещё не веря, профессор мотнул головой, сильно зажмурился и снова широко распахнул глаза…

- Девочка… ты, всё-таки, пришла…

Мари кинулась на грудь Алекса и крепко-прекрепко сжала его в объятиях. Грэг, словно, очнувшись, навалился на неё всем телом и судорожно вжал в себя. Как будто, пытался навеки слиться, срастись неразрывно с её хрупким телом…

- Алекс… О, Алекс… - шептала мисс, всхлипывая.

А Алекс просто стоял с замирающим сердцем, боясь вздохнуть… боясь напугать… боясь проснуться…


‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍ЭПИЛОГ.

Дверь в столовую распахнулась. На ужин собралась лишь кучка преподавателей – дети уже все разъехались по домам на каникулы. Да и профессоров было значительно меньше, чем обычно: чуть больше десятка.

Все обернулись ко входу и изумлённо застыли. В столовую вошли двое: высокий худой мужчина со встрёпанными волосами и широкой мальчишеской улыбкой от уха до уха… и хрупкая девушка с пунцовыми щёчками и застенчивым взглядом.

Мужчина крепко прижимал к себе девушку и, время от времени, нежно целовал её в макушку.

Заметив такое к ним повышенное внимание, Мари решительно сделала шаг вперёд, как будто, заслоняя, защищая своим худеньким телом большое и сильное тело Грэга. Решительно вздёрнув подбородок, девушка с вызовом произнесла:

- А вот и мы! Всем добрый вечер!

Алекс, обхватив широкой ладонью живот девушки, крепко прижал её к своему бедру и, лукаво шепнув: «Ты уверена, что голодна?», поднял голову, обращаясь уже ко всем присутствующим, весело засмеялся и воскликнул:

- Вы все пригашаетесь на свадьбу!



Загрузка...